Последний герой

      В штабе пахнет усталостью, жжёными лампами и переваренным заокеанским кофе, а вот отчёта там не оказывается.       Все документы, как говорят Ли Джину, отдали уж на четвёртый этаж лейтенанту Горо — сделать электрографии для военного совета.       Ли Джин, рукою остановив перепуганного начальника штаба, решает подняться туда лично: всё одно Принц Хорёк будет спрашивать с него.       — … вязывал собственноручно, сам видел! И рану промывал! И даже Норайо-сана ждать не стал!       — Так его только за смертью посылать! Я бы вот тоже ждать не стал, если б у меня Саюри на руках умирала!       Ли Джин замирает, не дойдя до дверей зала совета.       Они… говорят о нём?       Он не видит ещё говоривших, но голос лейтенанта Горо знаком ему слишком хорошо.       Сейчас в голосе этом нет надменных манерных интонаций и — как с удивлением отмечает Ли Джин — нет насмешки или зла, одна только усталая радость человека, что после долгих часов работы раскрыл вдруг юмористический газетный разворот.       — Так он и не умирал, плакал только потом и говорил что-то, ну вроде как пререкался! Я в конце коридора стоял, там не очень слышно было.       Этот, второй, голос знаком Ли Джину тоже.       Он принадлежит смешливому и обманчиво-неповоротливому лейтенанту Фудо, товарищу лейтенанта Горо по Академии, пару недель назад поступившему в личную охрану Принца Хорька, заменой кому-то из убитых.       Зачем он здесь?       Выдернут из увольнения в помощь штабу?       Или решил… смеяться?       Скорее первое, чем второе, ведь и в его голосе нет злобы — только озорство да восхищение мальчишки, пересказывающего товарищу новый кинофильм.       — Я уж думал, дэнка Феретто его с лестницы спустит, но тот прикрикнул только! И, кажется, стаканом в него швырнул.       — Да ну?!       Они тихо смеются.       Ли Джин почти видит, как они прыскают в кулаки и таращат усталые воспалённые глаза, а после вновь принимаются шуршать электрографиями, с аккуратностью раскладывая их на обитом багровым сукном длинном столе — рядом со стаканами минеральной воды по числу генералов, что явятся на военный совет.       — То-то он тихонький сидел, как я пришёл документы забрать! — говорит лейтенант Горо тоном первооткрывателя или заговорщика. — И нос у него ещё красный был! И рубашка криво застегнута! Но они между собой вроде хорошо говорили, благодушно, дэнка Феретто его даже потом в госпиталь погнал!       Они смеются снова, но Ли Джин вдруг понимает: их смех не ранит его.       Не ранил бы, даже если то, о чём они говорили, однажды стало бы правдою.       Ли Джин не знает, почему, но сейчас у него нет времени искать верные ответы на этот вопрос, простой вроде, но меж тем перепутанный, будто нити звёздных путей под могучей лапою Великого Мин-Хо.       Набрав в грудь побольше воздуха, он шагает вперёд.       — Доброе утро! Дэнка Феретто срочно требует отчёт из госпиталя.       Среди электрографий и подлинников, стопкою лежащих на багровом сукне, отчёта не оказывается тоже.       Нет его и в тёмном малом помещении, почти вполовину занятом копировальной машиной.       Нет под её тяжёлой крышкою и нет в помойном ведре подле.       — Я… я вообще не помню, чтоб его приносили и регистрировали! — тянет лейтенант Горо, вглядываясь в мелко разорванные бумажки из помойного ведра. — Наверное, не готов ещё?       — И не позвонить ведь никак! — добавляет в сердцах его товарищ, потирая опухшие веки.       Парализованная наводнением связь парализовала и работу штаба тоже.        Ли Джин… должен радоваться этому, но он предпочёл бы, чтобы наводнения не случалось вовсе, чтобы дети, женщины и старики Мёджи оставались бы живы.       Ему… уже ничего не исправить.       Сглотнув подступившие к горлу слёзы, Ли Джин поднимает взгляд на часы.       — Я же успею… туда и обратно за сорок минут?       — На машине Его Высочества-то? Два раза, и ещё время останется!       Он почти уже сбегает с лестницы, широкой и мраморной, будто дворцовая, как его нагоняет лейтенант Горо.       — Слушай, а можно с тобой в госпиталь? Вдруг помочь надо! Вдвоём быстрее управимся! А ещё я это, — он задирает голову, грозя кулаком товарищу, с беззлобной ухмылкою перегнувшемуся поверх перил, — хотел проведать… кое-кого.