Последний герой

      Император Дэйчи… не настолько глуп, чтобы срываться в охваченный войною город лично.       К чему ему присутствовать на военном совете, ведь у него есть для того Принц Хорёк и военная полиция кэмпэйтай, его глаза, уши и орудия в каждом уголке Империи?       А ещё… Мёджи стал частью Империи лишь намедни.       Этот город никак не мог считаться логовом её властителя, о котором говорилось в пророчестве.       Впрочем, когда они чёрной стрелою проносятся мимо шлагбаума, Ли Джин об этом не думает.       В его голове нет ни одной мысли, кроме короткого, гулкого, адреналином бьющего в виски: «Здесь. Скоро. Вот… вот сейчас».       Он видит только, что самолёт уже сел, застыл на взлётной полосе, обретя ещё большее сходство с замершей акулою.       Замерших акул не бывает.       Только мёртвые.       Покосившись на лейтенанта Горо, Ли Джин крепче стискивает рукоять пистолета.       Он поклонится, незаметно выхватит его, а потом…       Самолёт отцветает посадочными огнями, неспешно выбрасывая высокий и по-королевскому широкий трап.       — Скорее, туда! — командует лейтенант Горо водителю. — На взлётную полосу, болван! Ты что же, хочешь, чтобы Его Величество шёл до машины пешком?!       После то, что вот-вот случится, их обоих наверняка убьют тоже или бросят в застенки тайной полиции как пособников.       Ли Джину всё равно.       Он сглатывает нервный ком и задирает подбородок, всматриваясь.       Мглистый чёрный зев трапа похож на пасть хищной рыбы, распахнутую не то в нападении, не то в бессмысленной предсмертной конвульсии.       Сперва он выпускает в утро трёх усталых офицеров, одетых с иголочки, но нестройно, в форму различных подразделений, полевых войск и, кажется, морской авиации.       Ли Джин не успевает понять, что именно в их облике — и во всём происходящем — показалось ему критически неправильным, потому что в дверном проёме появляется четвёртый мужчина.       Длинный, тощий, закутанный в лиловую мантию принцев крови с широким тигриным манто поверх.       Оглядевшись вокруг, словно охотящийся или же преследуемый собачьей сворою хищник, он останавливает беспокойный взгляд на их троице.       — Значит, мой брат уже распорядился об эскорте? Славно, очень славно.       У него надменный голос с неестественными, словно бы сдавленными интонациями.       Голос… человека.       Не воплощённого божества.       Ли Джин в недоумении оборачивается на своих спутников.       В двух парах глаз напротив — замешательство не меньшее.       Он никогда не видел Императора Дэйчи вживую, но узнал бы его лицо из тысячи подобных ему.       Лицо это — гладко выбритое покойное лицо с тонкими очками в простой оправе, какие впору носить не Императору, но академику — смотрело на него с сотен фотографий, вырезок, карикатур.       Мелькало в кадрах киноплёнки.       Глядело с ростового портрета в кабинете Принца Хорька.       Пугающей кровной тенью угадывалось в его собственных чертах, тоже острых, броских и словно бы лишённых возраста.       Человек перед Ли Джином похож на Принца Хорька лицом, манерами, статью, похож так же, как бывают похожими промеж собою члены одной семьи.       Только вот… Императором Дэйчи он совершенно точно не является.       Ли Джин ошибся.       И… едва не погубил всё.       Снова.       — Ну, и долго я буду ждать, челядь? — начинает браниться не-Император, приняв, по-видимому, их замешательство за непочтительность.       Он с раздражением дёргает рукою, как если бы пытался отогнать от себя жалких надоедливых мух, и бесчисленные золотые браслеты на его запястье лязгают металлически и хищно, будто кандалы.       — Забыли, как надлежит приветствовать Сына Солнца?!       Ли Джин с торопливостью прижимает руки к груди и склоняет голову в церемониальном поклоне.       Прочие, словно бы очнувшись, следует его примеру.       — А… а кто это такой? — громким шёпотом интересуется лейтенант Горо у водителя.       Ли Джин почти видит, как тот пожимает плечами, едва ли не впервые изменяя извечной своей немногословности:       — Дэнка Тэкэши из младшей ветви династии. Кузен Его Высочества.