Последний герой

      На военном совете командир разведки подтверждает худшие его опасения: диверсанты «Ландыша» остались в городе, смешавшись с толпою местных.       Феретто не знает, изменилось ли бы что-то, окажись он в вопросах зачистки чуть более… принципиальным.       Зато ему известно наверняка: брат будет недоволен.       Очень недоволен.       Для того, чтобы разгневаться, едва не топая ногами от бранного раздражения, ему, Феретто, хватает лишь одной искры, а вот брат… гнев его всегда редок, но страшен, будто шторм, зародившийся в чёрных океанских волнах.       Он мысли этой у Феретто немеют руки, а под висками снова расползается злая тягучая боль.       Он кривится, покосившись на говорящего.       — О том и последнему болвану известно! Вы что же, держите меня за идиота, генерал? Что вы сделали для того, чтобы предотвратить взрыв? И что теперь делать мне?       Феретто с отчаянием ударяет по столу ладонью, едва не смахнув высокий стакан с водою.       — Как мне, по-вашему, теперь перебросить танки и артиллерию через горы до того, как ударит мороз? Или пешком пойдёте, налегке, с палкою наперевес? Вы, как я вижу, любите снег?       Командир разведки не отвечает.       Молчат и прочие, ведь пока что Феретто не дозволял им говорить.       — Что ж, отлично! — продолжает он в тишине, понизив голос до опасного шёпота, почти так же, как это всегда делал брат. — Тогда именно вы…       В дверь настойчиво скребутся.       На пороге — новенький мальчишка из охраны, намедни отправленный им в помощь штабу.       — Дэнка Феретто, срочное донесение из штаба!       Феретто с бесконечной усталостью поднимает на него глаза.       — Ну, что ещё?!       Голос его срывается в некрасивый истеричный визг.       — Взлетела в воздух ещё одна опора плотины? Кайзер отказался от союза и объявил нам войну? Что-то с аэродромом?       Потом, не раз возвращаясь мыслями в тот день, Феретто с отчётливостью понимает: он допустил ошибку, спрашивая так.       Спрашивая здесь.       Ему следовало внимательнее всмотреться в рябоватые черты посыльного и разглядеть странное замешательство на дне его глаз.       Следовало понять, что вопрос, с которым он, вчерашний выпускник Академии, влетел в ставку высшего командования, много сложнее и деликатнее вопросов насущных, порою немыслимых, но всё же ожидаемых.       Следовало прервать совет, допросив бездельника с глазу на глаз.       Следовало… догадаться, сложивши два и два в заученной с детства таблице придворных интриг, а догадавшись — принять единственно верное решение, позвонить брату или же просто отдать приказ приставленным к нему офицерам кэмпэйтай.       Впрочем, тогда Феретто об этом не знает.       — Н… никак нет, дэнка Феретто, — отвечает посыльный, сглотнув.       Феретто разражается отчаянным хохотом.       — Да неужели?! Давай, удиви меня!       — К вам едет ваш кузен. Дэнка Тэкэши прилетел рано утром и будет здесь с минуты на минуту.       Феретто оглядывает зал и лица трёх десятков генералов, лишённых им голоса, но не зрения, мышления и слуха.       Ему думается вдруг: так оглядывал бы стены ловчей ямы тигр, что не успел ещё почуять боли от падения.       Не успел понять, что всякий путь к отступлению оказался для него отрезан, не осознал ещё слабым своим мозгом опасности, но всем существом ощутил жестокую её поступь.       Феретто, конечно, много умнее бестолкового зверя, почитаемого глупым мальчишкою равным человеку, но тогда он… не понимает тоже.       Он чувствует лишь неясную тревогу.       Для чего развращённому сибариту Тэкэши, за бесполезность сосланному Императором на Юг, проделывать опаснейший путь, самолётом следуя из глубокого тыла в самый эпицентр бури?       Для того, чтобы узнать о здоровье «дорогого братца»?       Тэкэши ещё со времён Академии звал его так, братом, скрадывая троюродное родство, и заглядывал в глаза, словно бы ожидая чего-то за грубую свою лесть.       Помощи в уроках.       Посещения приёма или охоты, что всякий раз с подачи его перерастали в извращённые безобразные оргии.       Слова, замолвленного на него перед разгневанным Императором.       Что… ему понадобилось теперь?       Феретто не знает и злится от своего незнания, а тревога его становится привычным раздражением.       — И что же он тут забыл?       — Не могу знать, дэнка Феретто. Его Высочество не говорил со мною, только с лейтенантом Горо.       — Так почему ж этот твой Горо не соизволил доложиться передо мною лично?       — Он… он не может, дэнка Феретто. Ваш кузен высадил его из машины в аэропорту.       Феретто в бессильи морщится.       — Как это «высадил»? Зачем?       Тупоумный посыльный поводит глазами, точь-в-точь вызванный к доске нерадивый ученик, ищущий подсказки у товарищей.       Генералы, впрочем, подсказывать ему не спешат.       — Ваш кузен… он сказал, что не желает дышать одним воздухом с жалкой штабной крысой. Или с использованной подстилкою.       — Чего?!       — Ой, нет, это он уже не про Горо, а про вашего адъютанта сказал. Но вот его прогонять не стал.       Феретто вновь срывается на злобный визг.       — Молчать! А этот-то тут причём?! Насколько мне известно, мой адъютант поехал на моей машине по моему же поручению!       И до сих пор не вернулся.       Вот же глупый мальчишка!       Во что он влип?!       Бедняга посыльный, вздрогнувший было от крика, вновь беспомощно озирается, а не найдя помощи — продолжает сбивчивые свои пояснения.       — Не… не могу знать, дэнка Феретто! Горо… лейтенант Горо, мне ничего толком не пояснил. Он по телефону звонил, из аэропорта! Утром ваш адъютант зашёл к нам за отчётом из госпиталя, отчёта не было, и тогда он решил поехать за ним сам.       Вот же глупый мальчишка со своей глупой самодеятельностью!       Феретто едва удерживается, чтобы не сказать это вслух.       — Лейтенант Горо вызвался помочь, в четыре руки сподручнее будет, и они уехали в госпиталь. На вашей машине, а потом… оказались в аэропорту. Так… так ваш адъютант приказал, он увидел самолёт и подумал, что…       — Мне всё равно, чем этот бездельник думал и чем нет! — с раздражением бросает Феретто и устало опускается в кресло с высокою жёсткой спинкой. — Это всё?       Посыльный медленно кивает.       — Отлично! А теперь убирайся! Доложишь мне о прибытии кузена, как приедет! Скажешь, что приму его после совета.       Края ловчей ямы не так высоки и не так отвесны, как казалось ему на первый взгляд.       Он ещё может попытаться.       А ещё…       — Так точно, дэнка Феретто.       Посыльный склоняется перед ним и поворачивается уже, чтобы уйти, но Феретто, справившись с собою, бросает со всей доступной ему небрежностью:       — Адъютанта, как прибудет — сразу ко мне!       Феретто… видел юношей, девушек и даже детей, по большей части — южных гайдзинов, живущих в негласном кузеновом ооку в его роскошно-безвкусной резиденции на Юге, похожей на безумное сорочье гнездо.       Видел — и не желает, чтобы мальчишка оставался с Тэкэши один на один.