Автобусная остановка

Мир пахнет старой дермантиновой обивкой, не самым дорогим, но долговечным поролоном, духотой и резиновыми ковриками. Мир звучит, как старые пружины, скрипит подвеской и гудит дизельным мотором. У мира усталый желтоватый свет и проблески ярких вспышек за темными окнами. Мир движется по расписанию. Стид открывает глаза, и тупо смотрит вперед через проход, мимо пустых кресел, думая над тем, как ему спокойно сейчас в этом автобусе. Неприятный запах стал почти сносным, привычным, Стид устраивается на чужих коленях поудобнее и продолжает плыть по течению своих спокойных апатичных мыслей. Не хватает только его любимой музыки, наполненной спокойными сэмплами и всхлипами амбиента. Под такую ему удобнее работать — ничего не отвлекает. Его проекты находят меланхоличными, хоть и не лишенными помпезности. Стиду это нравится. У каждого настоящего художника должен быть свой стиль. Хотя иногда, он укладывает руку под щеку, поглаживая пальцами ногу сквозь плотную грубую ткань штанов, иногда ему хочется чего-то нового, чего-то… настоящего, простого и насущного, дышащего в ритме города. Он вздыхает, оттираясь ухом о чужое бедро, мечтая, чтобы автобус никогда не доехал до остановки, не сбился с приятного меланхоличного ритма. Он обожает автобусы, начал бы их проектировать, если бы не упадок в этой отрасли и отсутствие вакансий. Наверное это из-за того, что он всю жизнь ездит в автобусах, ждет их, пропускает, бегает за ними, как за любовниками. Автобус? Стид распахивает глаза (когда он успел их закрыть?), пальцы впиваются в чужое колено. Конечно же чужое, сам бы он никогда так не мог согнуться, и… Он медленно поднимается, принимая сидячее положение. Тупо смотрит вперед, ощущая, как голова наливается свинцом, а во рту скапливается кислая слюна с привкусом бренди. Долго смотрит перед собой, а потом все же решается повернуться. Тот самый бродяга сидит рядом с ним и задумчиво покачивается в такт музыке. На грязной голове незнакомца его, стидовы, наушники и плеер в руках — пережиток прошлого, как и сотовый. — Как твоя голова? — хрипит бродяга, улыбаясь в бороду. Стид резко вскидывает руки к плечам. Рюкзак по прежнему у него за спиной, телефон прижимается к ноге сквозь карман. — Взял только за проезд для нас двоих, — незнакомец поднимает руку, демонстрируя зажатую в ней мятую купюру. Стид никак не мог приучить себя держать деньги в кошельке. — Не против? — Как я… как мы… — мычит Боннет, не в силах расплести язык. — Как сели в автобус? Как меня не вышвырнули? Почему ты не в полиции и не даешь на меня показания? Или… — он сверкает таинственным взглядом, потом наклоняется и рычит: — Или как ты все еще дышишь, а не валяешься где-нибудь со спущенными штанами и перерезанным горлом? Стида подбрасывает на сидении, хочется броситься бежать, но он сидит у окна, а массивная фигура бродяги перегораживает путь к спасению. Стоит начать кричать для начала? — Брось, у тебя на лице все написано. Глупо было бы не думать о таком, м? — Наверное, — Стид давит испуганную улыбку, стараясь не злить своего (несомненно) похитителя. — Что вы со мной сделаете? — Значит последний пункт для тебя более реалистичен, чем просто… — незнакомец пожимает плечами, — Помощь? — Статистика говорит об обратном, — замечает Стид и чувствует, как холодеет его спина. Старик (в освещении автобуса он выглядит именно так с этими своими поседевшими патлами и такой же бородой) хмурится, но кивает. — Ты, конечно прав, но вот только… Он замолкает, потом устало стаскивает с головы наушники, сматывает провод и протягивает плеер Боннету. Стид берет его, судорожно сжимает в руках. — Какая остановка? Ну, тебе до какой? Вопрос звучит вымученно и как-то… примирительно? — Либерталия. — Это где-то в порту? — Нет, деловой район. По названию бара — он там самая заметная достопримечательность. По ней и называют. — А… — тянет бродяга, понимающе кивая. — Там еще репродукция шлюпа 18 века с носовой фигурой в виде единорога. — «Месть» — Верно, — старик улыбается в бороду и хитро смотрит на Стида. — Настоящая пиратская гавань. Там подают все виды рома в мире! — Я там никогда не был, — признается Стид, ощущая как легко и свободно вдруг становиться просто разговаривать. Все прежние страхи растворяются без следа. — Правда? Ты многое потерял. — Бродяга улыбается, а потом начинает вглядываться в окно позади Боннета. — Кажется, наша. Он резко встает, хватается за поручень. Стид замечает множество татуировок на его оголившейся смуглой руке. И нажимает звонок. Автобус сбавляет ход. Стид мог бы броситься к водителю и попросить помощи, вместо этого он наблюдает, как его случайный попутчик расплачивается за них обоих и выходит следом из автобуса. — Слушай, ммм… — тянет бродяга. — Стид, — выпаливает молодой человек и протягивает руку. — Стид Боннет. — Эд… — чужая сильная ладонь обхватывает его пальцы. Они улыбаются друг другу как два идиота или как два старых друга, которых у Боннета никогда не водилось. — Слушай, Стид, могу я оставить сдачу с твоей двадцатки? Стид моргает, а потом трясет головой и обиженно дует губы. — Думал, ты не посмеешь так меня оскорбить. Разумеется бери! И кстати, моя квартира тут неподалеку, зайдешь на чашечку чая? У меня есть чудесные бисквиты и торт. Я его вчера сам испек. Выдался свободный денек, знаешь ли… Он замолкает, видя как непонимание и недоверие заполняет взгляд Эда. А потом и сам осознает, какую чушь несет. Приглашать домой незнакомца, которого встретил на остановке — не самая разумная вещь в современном мегаполисе. — А можно? — внезапно взгляд Эда становится таким по-детски восторженным. — Я бы не прочь погреться и принять душ… если конечно не возражаешь! — Пфф, — Стид машет рукой. — Конечно, все, что хочешь! Да и вообще… Он снова обрывается под внимательным взглядом Эда. Неужели его так разморила эта поездка и ощущения комфорта на чужих коленях? Впрочем, это ведь всего лишь старик. Наверняка у него и не стоит уже ничего… Боннет краснеет до корней волос, но они уже бодро шагают рядом и Эд не может этого видеть в сумерках. Отступать поздно. Впрочем, как и всегда, он сам влипает в глупость и теперь должен собрать всю волю в кулак, чтобы пережить неловкий вечер. Когда он выпроводит этого Эда, он запретит себе вообще общаться с кем-либо. На носу диплом, который, впрочем, уже давно сверстан и лежит у его куратора и, по совместительству, начальника, но есть еще заказ Иззи. Чертов режиссер меняет свои планы по пять раз на дню и наверняка будет названивать завтра или сегодня ночью — он сейчас где-то в Азии и совершенно плюет на разницу в часовых поясах. — Передумал? Голос Эда вырывает его из неприятных мыслей. Он удивленно смотрит на бродягу и получает в ответ смущенную улыбку. — Просто ты так хмуришься и два раза наступил в лужу, даже не помыслил ее перешагнуть. «У него красивый голос» — думает Стид, стараясь не замечать, как теплеет внизу живота. — Работы завтра много, диплом… — О, ты студент! Где учишься? — Кал Поли. Архитектурный факультет. Проектирование жилых помещений, коммерческая застройка. Все такое. — Унылые серые квадратные коробки для среднего класса и стеклянные гробы для офисного планктона? Стид едва не роняет ключи, услышав такой вот вердикт о своей будущей профессии. — Фу, как патетично! Ты, случаем, не из тех, кто пропивает свою просраную журналистскую карьеру? — Туше! — фыркает Эд, примирительно поднимая руки. — Но, знаешь, это удар ниже пояса. — Скорее в печень, — хихикает Боннет, осознавая, что препирается с незнакомцем, которого пригласил на чай и у которого спал на коленях. — Не самый важный орган. — Не самая изобретательная отговорка для… Стид прикусывает губу, едва не превратив их шуточную дуэль в прямое оскорбление. Не Эд виноват в том, что влачит свое существование на улице и вынужден скрашивать тяжкие будни дешевым пойлом. Во всяком случае, так кажется Стиду. — Можешь не стесняться, я хожу в обносках не потому, что Билл Гейтс. Стид смотрит Эду в лицо и видит, как смеются его глаза. Он такой классный в этот момент, что Боннету хочется сделать какую-нибудь большую глупость. Правда, он ее уже сделал, пригласив незнакомца в перспективе на всю ночь. — Пришли, — Стид удерживает себя и переключает все внимание входной двери, чтобы собраться с мыслями. — Шикарный райончик. Скопил со стипендии? — У меня грант. Квартиру снимаем в складчину с Люциусом — моим однокашником. Правда он с дизайнерского. Кстати, он бы тебе понравился. Ваши вкусы на мою работу совпадают. — Познакомишь? — Люц у родителей в Лондоне. Недавно подхватил пневмонию, свалившись с личной яхты. Это не шутка, если что. Люциус у нас белая кость. Эд будто не замечает его оговорку, но Стид видит, как тот морщится. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, отчего. — Прости. Не будем о Люциусе. — Ты обещал мне душ и чай, — голос Эда звучит, словно из пучины. Стиду опять становится страшно. Но он перебарывает себя и захлопывает входную дверь… за спиной Эда.