Positive reinforcement

      Люциус медленно обошёл квартиру. Ничего нового он, в принципе, не увидел. Но не стал лезть туда, где было закрыто, даже если это был просто шкаф.       Иззи накрылся пледом с головой. К тому же, он буквально разрешил ему быть тут хозяином. Так что он бы мог рассмотреть всё, что его интересовало.       Точнее, тут не было ничего, что действительно могло бы его заинтересовать. Будто это была квартира, в которую только заселились. Хотя, первое, что он бы сделал в новой для себя квартире, так это повесил бы фотографии друзей и близких, чтобы поднимать настроение. Квартира Иззи — это просто квартира, крыша над головой, место, где он спит и ест. Хотя, если принять во внимание его любовь к мистеру Тичу, можно было ожидать как минимум каких-то старых фотографий, где Эдвард обнимал бы его, где у них бы блестели глаза, где они оба были счастливы…       Если они вообще когда-то были друг с другом счастливы.       Люциус встретил курьера на улице, рассчитался и зашёл обратно. Иззи уже надевал джинсы. — Я думал, ты хотя бы немного поспишь. — Простите. Плохо сплю, когда рядом кто-то есть.       Боится, значит. Причём не столько его, сколько ситуации в целом. Всегда ли он таким был? — Я заказал классическую пиццу — половину сырной, половину маргариту, надеюсь, тебе хоть что-то понравится. — Мне нравится любой Ваш выбор, Господин.       Люциус снова заметил, что Иззи использует левую руку, а не рабочую. Но ничего не спрашивает, хотя интересно, почему — никакого нормального или ненормального объяснения сам придумать не мог.       Главное, что он видел, что Иззи поел.       Даже если тот ничего не вынесет для себя, его совесть чиста. Он сделал всё, что от него зависело. — Кстати, ты упомянул, что хотел показать что-то, что нужно было обсудить. — Да, Господин.       Иззи послушно достал из-под кровати коробку, из коробки продолговатый бархатный мешок. — Вау.       Мама говорила, Люциус очень рано научился писать и говорить. И учился он хорошо, и читал с удовольствием, учил новые слова. Но при виде трёх сплетённых воедино щупалец с присосками, широких у основания и не сильно сужающихся к концу, длиной примерно сантиметров тридцать, слов в голове не осталось. Он просто смотрел на это. И снова, скорее всего, это явно не что-то массовое, что-то сделанное специально для него.       Щупальцы, похожие на щупальцы морского чудовище, как на татуировке мистера Тича.       Или он уже сходит с ума и видит то, чего нет.       Это не то, что можно использовать без подготовки. Не факт, что не получится насладиться, но всё же, это действительно стоило обсудить. — Оно… Большое. Тебе действительно комфортно с таким размером? — Были и больше. — Я просто хотел прояснить, удобно ли тебе будет. Ты можешь ничего мне не доказывать. — Более, чем удобно. — Хорошо. Раз тебе удобно, то мы что-нибудь придумаем.       На этом они попрощались. Он ещё какое-то время после побыл с ним, чтобы убедиться, что всё точно в порядке.       И снова, после общения с Иззи он чувствовал себя пустым. В плохом смысле. И это отчасти была даже не его вина. Сам Иззи был более, чем выносим. Но вот то, что он говорил. Он не понимал, насколько это ненормально, поэтому Люциус был просто рад, что тот хоть что-то говорил. Чем больше информации, тем больше шансов сделать правильные выводы.       Чтобы хоть как-то подбодрить себя, он поехал к Питу. Они довольно-таки давно не виделись. Перспектива получить поддержку, посмотреть вместе телевизор и выпить вина радовала куда больше, чем просто вернуться домой. — Как у тебя с Иззи?       Что бы он сейчас не ответил, он знает наверняка, Пит ревновать не станет. Даже если скажет, что у них с Иззи был самый нежный и эмоциональный секс, Пит только порадуется за него. Может, в порядке шутки, напросится к ним.       Однако в ответ он нервно рассмеялся. — Сложно. Иногда с ним легко, но иногда это, — он многозначительно промолчал, — вызов. — Я больше боялся, что он будет вести себя так же, как пока был нашим начальником. — Да не. После нашего бойкота он, кажется, действительно что-то понял. Но, понимаешь, дело не в этом.       Пит обнял его. — А в чём?       В том, что мистер Тич, кумир Пита, был отвратительным Доминантом для Иззи, и сильно накосячил? — Не знаю. Понимаешь, я не хотел вообще этим заниматься. Но когда я увидел, что он хромает, что он ожидает от меня жестокости, он хочет только жестокости, он постоянно говорит, что может всё вытерпеть. Я не могу бросить его в таком дерьме. Потому что однажды его так точно убьют или искалечат. — Малыш, — Пит развернул его к себе и мягко поцеловал, — я всегда с тобой. Если ты хочешь помочь Иззи, я помогу тебе помочь ему. — Спасибо, любимый. Знаешь, что самое странное? О нём никто ничего не знает. Мистер Тич даже не знал, какой кофе он любит. И сам он ничего не говорит. — М. Знаешь, если поискать на всяких старых форумах, можно найти записи с их пиратских шоу. Может, там что-то будет.       И почему он сам об этом не подумал? Наверняка ведь кто-то снимал тайком. Наверняка съёмка не была разрешена не просто так. К тому же, Иззи постоянно называл Эдварда Чёрной бородой, а тот назвал его старшим помощником так что, скорее всего, это до сих пор для них что-то значит. — Ты — гений, дорогой.       Пит, довольный собой, широко улыбнулся. — А гений заслужил поцелуй? — Гений заслужил всё признание в этом мире.       Целовать Пита было так легко и приятно, будто он родился с этим даром, это было одним из его предназначений. Одними поцелуями у них никогда не ограничивалось.       Прожив несколько дней подряд, сосредоточив внимание только на Иззи, он вспомнил, как ощущается настоящие любовь и преданность — без соревновательности и страха, без поклонения и жертв.       Ночью невольно вспомнились рассказы Пита о том, как он пересекался с Эдвардом после какого-то из шоу, они даже поболтали. Раньше он и остальные ребята из We want to be dangerous считали это выдумкой. Но если он не солгал, видел ли он Иззи? Если да, то запомнил ли его?       Скорее всего, нет. Потому что в здравом уме никто не запомнит такого как Иззи, когда рядом кто-то вроде Эда.       Утром было сложно проснуться. Он совсем забыл, что будильник прозвенит на два часа раньше, ведь в последние дни он приходил в то же время, что и Иззи. Пит, разумеется, проснулся с ним, но лишь на пару минут, чтобы узнать причину и пожелать удачи.       Иззи он написал, чтобы тот не ждал его у дома, а сразу шёл в данж.       Оказавшись перед входом, он глубоко и драматично вдохнул, будто оказавшись внутри, он не сможет дышать совсем. Но ничего такого не было. Внутри пахло кожей и чистотой. И физически дышать было легко. Иззи ждал его в комнате для персонала уже переодетый в рабочее. Как только Люциус вошёл, тот мгновенно сел на пол.       Он даже не стал ничего думать на этот счёт. Просто сел и первым делом погладил Иззи по волосам. — Как ты себя чувствуешь? — Я. — Он заметил, как Иззи прикрыл рот рукой.       Люциус аккуратно, взяв его за рукав, убрал ладонь от губ. Он впервые так явно продемонстрировал боязнь говорить. — Всё в порядке, ты чего? Говори. Особенно если ты чувствуешь себя плохо, особенно если из-за меня. — Если я буду чувствовать себя плохо из-за Вас, Вам ведь будет неприятно это слышать. — Но если ты ничего не скажешь, то лучше и не станет. Послушай, я ничего плохого тебе не сделаю. Более того, ты заработаешь поощрение, если будешь со мной честен. Давай, Иззи. Ты ведь хочешь, чтобы я уложил тебя к себе на колени и отшлёпал по тем местам, которые до сих пор болят, да?       Тот смотрел на него, явно не веря, ожидая подвоха. — Я запутался. И, кажется, из-за Вас. — Почему тебе так кажется? Я сделал что-то или сказал? — Всё вместе? Вы были так добры, говорили приятные вещи, но я ничего не сделал, чтобы заслужить это. И. Я не понимаю, что должен чувствовать, и нормально ли что-то вообще чувствовать. Я запутался.       В этот момент, глядя, как Иззи закрыл лицо руками, чтобы скрыть слёзы, Люциус сам чуть не заплакал. На самом деле, это он ничего не сделал, просто помог ему дойти до ванны, вытер мягким полотенцем, посидел с ним и проследил, чтобы он поел — это самая элементарная забота. И если он запутался из-за этого, то что произошло бы, если бы они могли целоваться и заниматься сексом? — Всё хорошо. Хорошо. Спасибо, что сказал, очень смело с твоей стороны. Сядь рядом, пожалуйста.       Иззи подчинился без возражений. И Люциус прижал его к себе. И держал так до тех пор, пока тот не расслабился. А затем прижал ещё крепче. — Что-то чувствовать и проявлять эмоции — это нормально. Не вини себя за это. А вечером, если тебе удобно, мы останемся, чтобы ты мог получить награду.       Было заметно, что тот плакал, глаза и кончик носа покраснели. Но так даже было лучше. Если такой человек, как Иззи, всё ещё может плакать, это хороший знак. — Приходи в себя. — Прошу прощения, Господин.       Собравшийся уходить Люциус, обернулся. Иззи предлагал взять ему с раскрытой ладони ключ. И это могло быть только одно. — Это?..       Квартира Иззи — его личное пространство, его убежище, крепость. Так же, как личный дневник. Это то, что принадлежит ему. Но так как он решил не разрушать всё привычное для него за раз, он их всё же взял. Но с одним условием. — Я возьму. Но воспользуюсь только в случае крайней необходимости — если ты будешь чувствовать себя плохо физически или морально. И, конечно, если ты пригласишь, но тебя не будет дома.       Люциус спрятал ключ в карман и вышел в коридор. Хотелось кричать. Он с большой натяжкой мог понять намерение Иззи отдать ему логины и пароли и прочее личное, но возможность просто брать и приходить к нему — переход всех границ. Получается, у Иззи нет безопасного пространства, кроме дневника.       И стоило ли начинать переживать каждый раз, когда Иззи оставался один на один с мистером Тичем? Он от него избавился, да, но Иззи в самую их первую встречу сказал, что его сердце всегда будет с ним. Чем же тот его так привязал к себе?       Возможно, ответ он сможет найти на старых форумах, как предложил Пит. И хорошо, что на работе он мог иногда не работать, а начальникам до него не было дела. И он мог заниматься буквально чем угодно, хоть порно смотреть.       И коль уж ему пришла такая идея, почему бы и нет? Тем более, он делает это явно не для удовольствия. Из любопытства, скорее. Просто убедиться, что те сплетённые щупальцы — эксклюзив. Чтобы посмотреть, какие ещё бывают, может, предложить более безопасную альтернативу хотя бы на то время, пока они привыкают друг к другу: если Иззи с этой штукой комфортно, то ему не комфортно даже просто думать о ней — такой широкой и большой. Люциуса подобное никогда не возбуждало. Но и не отвращало. Скорее, вызвало чувство лёгкого дискомфорта. А зная Иззи — тревоги. Оставалось лишь надеяться, что Эдвард и те, с кем он был, заботились хотя бы о его теле.       Но он вспомнил шрамы на спине, они не были похожи на те, о которых заботились — зажили и зажили.       Может, он сможет уговорить Иззи сходить к врачу. К обычному, а не к психологу или психотерапевту.       Он смотрел на все эти видео и думал.       Чёрт. Нет. Он не хочет этого делать с Иззи. Не потому что тот не выдержит или потому что хочет лишить его радости. А потому что думает, что это не хорошо для его психики.       Если Люциус понял ситуацию правильно, мистер Тич привил Иззи нездоровые установки, что он, вроде как, начал признавать. И так как он хочет, чтобы Иззи привыкал к чему-то другому, здоровому, в его случае, плохая идея буквально позволять ему трахать себя тем, что ассоциируется с его бывшим токсичным любовником.       Или не любовником? — Никогда они любовниками не были, — буркнул Клык, — иначе мы бы заметили.       Без обид, ребята, но вы не самые наблюдательные. Либо вы оба не знали, на что смотреть. — То есть? — Люциус пожал плечами, — они просто работали вместе все эти годы? — Да? А что тебя смущает, дорогой? Не можешь представить, каково это, не целоваться с коллегами? — Да нет, просто интересно стало. Они, вроде как, сейчас не в очень хороших отношениях, слышал, как они говорили недавно. — Если так подумать, никогда они в реально хороших отношениях не были. Просто были моменты, когда были на одной волне. Но сейчас я вижу, что мистер Тич действительно счастлив. — А Иззи? — Из? Выглядит потерянным, дёрганым. Видел, как он прятался от Эда. Хотя раньше оставаться с ним один на один было для него пределом мечтаний. Вообще, не лез бы ты туда. — Почему? — Люциус подключил всё своё очарование, лишь бы Клык продолжал говорить, — я люблю лезть туда, куда не просят. — Иззи сам виноват во всём, что с ним происходило: сам взвалил на себя кучу обязанностей, о которых его не просили, сам не уходил, хотя угрожал. Если ему было так страшно, так плохо — то почему он всё ещё здесь? Его никто не держал и не держит. — А ты бы хотел, чтобы он ушёл? — Честно, малыш? Он хороший администратор, но такой себе человек. Но дело не в этом. Ему бы точно не помешал отпуск. И чтобы его трахнули. — Последнее — обязательно? — Да. Всё, что ему нужно — чтобы его вжали лицом в подушку и хорошенько оттрахали, чтобы он просто лежал и не мог понять, что произошло, как тогда…       Клык замолчал, потому что на горизонте появились Стид и Эдвард. Люциус выпрямился и притворился, что только что узнал что-то важное и значимое, связанное с работой. Те прошли мимо, будто не заметили их. И хорошо, в принципе. И только он хотел вернуться к разговору, из одной из комнат выбежал парень.       Бледный, как смерть. Он даже не мог говорить. Что-то явно пошло не по плану. — Чёрт! — Клык с максимальной для себя скоростью вышел из-за стойки, — звони Иззи, скажи, что инцидент в четвёртом зале, пусть тащит аптечку. И следи, чтобы этот тип никуда не делся.       Люциус ненавидел панику. И очень быстро терялся. Застывал. Он ведь просто секретарь директора тематического клуба, он и не обязан уметь на такое реагировать. И он искренне благодарен Клыку за то, что он это быстро понял. Видимо, сам позвонил Иззи. И тот появился с аптечкой. И.       Люциус на секунду не поверил глазам: Иззи опирался на всю ногу и выглядел максимально спокойно.       Заходить внутрь он не стал. Сидел с парнем и пытался узнать, что именно произошло, но тот всё ещё был в состоянии шока, молчал и трясся. Люциус снял свитер и накинул на него, хотя самому было кошмарно холодно.       Состояние незнания. Растерянность. Хотелось от них сбежать, но было нельзя. Да лучше бы дали — он всё равно ничем не сможет помочь. Наконец-то Клык и Иззи вышли. Иззи снова хромал. Клык нёс аптечку. Оба выглядели нормально. -… Ссучий Боннет, — прошипел Иззи, — однажды я убью его. — Будет тебе, босс. Подумаешь. — Подумаю. Ладно, похуй. Разберёшься сам. Если что, я в комнате отдыха.       Клык обречённо кивнул. А Люциус всё ещё ничего не понимал. Но, наверное, это хорошо, если его не попросили вызвать скорую. Хорошо ведь? — Иди отдыхай, я обо всём позабочусь.       И в любом другом случае он бы навязался помочь, но сейчас, говоря объективно, от него толку не было. И он, опираясь на стены, не чувствуя в себе сил ни на что, побрёл в комнату персонала, где уже должен был быть Иззи.       Тот сразу подошёл к нему с большой кружкой зелёного чая. Судя по запаху, с мелиссой. — Вам нужно успокоиться, Господин. Вы побледнели. — Спасибо, Иззи, — Люциус взял кружку и сел на диван, — а ты как? Что там было? — Ничего особенного. Тот парень слегка порезал своего любовника, но понятия не имел, что у него боязнь крови, и запаниковал. Рану обработали. Всё.       Чай был сладким. От того, что не произошло ничего плохого, он стал ещё слаще. — Как твоя нога? Я заметил, ты не хромал. — Могу позволить себе сделать пару шагов, но не более. — Но это ведь временно, да? Когда всё заживёт, ты сможешь ходить нормально?       Иззи ничего не ответил. Просто сел у его ног и положил голову на его колено. Люциус так понял, что нет.       Если он не думает, что снова сможет нормально ходить, значит, у него явно не просто порез. Может, нервы задел или что-то в этом духе? — Откуда ты упал? Когда получил эту травму. — Лестница. Не удержался и порезался об арматуру. — Что? Ты босиком, что ли, был? — Извините, я не хочу об этом говорить.       Люциус не стал заставлять, но выводы сделал. Он заметил, что Иззи носит обувь с плотной подошвой, вряд ли бы арматура могла нанести непоправимый вред.       Но человек бы наверняка смог. И, кажется, он знает того, при ком Иззи действительно мог бы оказаться босиком.       Нет-нет, он не хотел верить всем сердцем, что мистер Тич покалечил ногу Иззи. Психику — возможно. Но нанести непоправимый вред здоровью — это другое.       Хотя. Его-то он толкнул. На грёбаную дорогу. По которой ездили машины. И оставил его там. Скорую вызвал кто-то другой, кто оказался у данжа в столь поздний час. — Я просто хочу знать, что тебе нужно — таблетки, операция, забота. Я хочу помочь, но ты не говоришь, как.       Иззи стал ещё грустнее. — Простите, Господин, но мне не нужна помощь. Особенно от Вас. — Особенно от меня? — Господин ничего мне не должен. Все свои проблемы я должен решать сам. — Не должен. Но я хочу помочь, Иззи. И, признайся, тебе было приятно, когда я заботился о тебе.       Хэндс едва заметно кивнул. А может, и не кивал, а Люциусу показалось. Люциусу кажется, что в отношении Иззи ему уже всё кажется. Он запутался во лжи, пренебрежении и безразличии. — Увидимся вечером. И спасибо за чай, — Люциус похлопал Иззи по плечу и вышел.       Ему нужен отдых. Определённо. Полежать в ванне с пеной, послушать музыку, целовать Пита так долго, пока они оба не устанут, заняться с ним любовью, а после съесть что-то сладкое. Тот ещё день был.       И Иззи бы что-то такое устроить — полностью комфортный вечер. Но Иззи и комфорт — понятия несовместимые.       Вечером Люциус, не дождавшись его в комнате отдыха, отправился на поиски по зданию. Сделать это было просто, так как дверь только в одну комнату была открыта. В ту, в которой днём произошёл инцидент.       Хэндс просто сидел у скамьи для наказаний. Ничего не убирал, не подкручивал. Просто сидел. Люциус сел рядом. — Ты в порядке? — Да. Простите, наверное, устал. — Тогда собирайся домой. Я отвезу тебя. Если у тебя ещё есть работа, то помогу. — Я. Просто не хочу возвращаться домой, Господин.       В комнате было мало света. Он не мог видеть, куда Иззи смотрел, плакал ли он, поджимал ли губы. Потому что то, что он сказал, звучало странно. В плохом смысле. — Почему?       Люциус приготовился в любой момент прикоснуться к его плечу или колену, или обнять. Хотя, зная Иззи, он может и не ответить. Либо дать такой ответ, от которого станет страшно, хотя это не его вина. — Не могу уснуть. Зачем возвращаться домой, если не могу спать? Принять душ можно и здесь. В машине есть одежда. — Ты не можешь спать в принципе или только дома? — И то, и другое, но со вторым больше проблем. — Тогда мы едем ко мне, — мгновенно сказал он, поставив Иззи перед фактом, — жду тебя.       Он просто предложил, только потом понял, сколько всего он может узнать, затащив Иззи на свою территорию: что с его ногой, сколько он спит ночью, рассмотреть в дневном свете. — Я помню, что обещал дать тебе награду, но ты получишь её, и немного больше, когда будешь выспавшимся и позавтракавшим.       И всё же, он хочет дать Иззи что-то. Привязать непривычное к привычному чем-то положительным, но при этом не сделать заботу о себе наказанием.       Иззи снова было тяжело идти. И он снова помогал ему. Видимо, у него был какой-то предел, он не мог притворяться бесконечно. И это делало его человеком. И это не было плохо. Теперь осталось донести эту мысль до Иззи. В машине тот безразлично смотрел в окно, внешне не показывал усталости и не пытался завести разговор. Люциус не стал бы его беспокоить, просто вёл машину и думал о своём, будто был один. И всё же, кое-что не давало покоя. — Иззи? Я могу спросить тебя кое о чём? — Конечно, Господин. — Можешь не отвечать, если тебе, — он сперва хотел сказать «сложно», но затем подумал, что это вынудит Иззи ответить, потому что он не хочет показываться слабым, — не хочется. Почему ты не разрешаешь касаться тебя? — Я… Можете делать это, если Вам хочется. — Так не пойдёт. Я просто хочу понять тебя, мне интересно. Я ничего не стану делать без твоего разрешения. — Когда люди дотрагиваются до меня, мне страшно, — Иззи закрыл глаза, — из-за того, что я не смогу себя сдержать, и сделаю что-то, что человеку не понравится. Не хочу, чтобы меня называли жадным до прикосновений.       Прозвучало по-прежнему неправильно, но и далеко от тех ужасов, которые Люциус уже успел себе напредставлять. И всё же, хорошо, что это была не история о насилии в том виде, в котором он ожидал.       Однако. — Ты сказал, что боишься не сдержаться — что произойдёт?       Иззи отвернулся. Взгляд стал расфокусированным и чуть более печальным, чем обычно. Ладони сжались в кулаки. — Я буду хотеть ещё и ещё. — Но ведь это не плохо. По крайней мере, для меня. Мне бы хотелось дотрагиваться до тебя.       Хэндс впервые за весь путь посмотрел не просто в его сторону, а прямо в глаза.       До дома он снова помогал Иззи идти, держал под руку. Но в этот раз их руки соприкасались больше необходимого. И Люциуса это устраивало, наконец-то хоть что-то для него начало напоминать норму и он не чувствовал себя каким-то негодяем, который лишает своего сабмиссива чего-то настолько простого и необходимого.       Иззи хорошо адаптировался — это факт. Это умение для него — вопрос выживания рядом с мистером Тичем.       Он ничего не делал без прямого приказа или толстого намёка: если хочешь, можешь помыть руки, если хочешь, можешь принять душ, если хочешь, можем выпить вина или поесть, дам тебе одежду, чтобы ты переоделся — и всё в таком духе. — Мне очень неловко просить об этом, Господин. — Проси о том, что тебе нужно, а я постараюсь это сделать. Разумеется, если это не что-то, что может навредить тебе. — Я бы хотел перебинтовать ногу, но у меня не хватит бинтов. Хотел попросить у Вас.       Даже если бы он и хотел помочь, не смог бы — бинтов не было, только пластыри. Однако у него было кое-что лучше — обаяние и умение уговаривать. — Тебе не обязательно прятать рану — сейчас я выключу свет. Обещаю, я ни при каких условиях не буду смотреть на неё. Дай ей отдохнуть. И себе. Иди сюда. Ты, наверное, очень устал, — Люциус похлопал по кровати, — если хочешь, я могу обнять тебя. — Спите так, как Вам удобно, Господин.       Кажется, Люциус начал что-то понимать. Иззи, до того, как он попал в больницу, едва ли можно было увидеть занятым хоть чем-то, он скидывал дела на других. Но теперь что-то заставило его перерабатывать. Точно так же сейчас он перекладывает ответственность на него. Даже если он хочет, чтобы его обняли, а, скорее всего, он этого очень хочет, это не будет его решением, это просто с ним произойдёт. Как, Люциус не мог придумать другой ассоциации, изнасилование — это не будет его виной, это произойдёт, он может чувствовать любые эмоции, но это не будет под его ответственностью. — Мне будет удобно спать так, как удобно тебе, — Люциус нахально улыбнулся и посмотрел прямо Иззи в глаза.       Повержен своим же оружием.       И он мог поклясться, что видел, как за глазами Иззи рушится мир. Как сабля из его рук была выбита, подобрана и направлена ему куда-нибудь в шею или сердце.       Не просто повержен, а уничтожен.       Люциус продолжал молчать и смотреть Иззи в глаза. И делать так до тех пор, пока тот не расколется, не даст хоть какой-то ответ. — Для меня достаточно, если Вы просто будете рядом, — прошептал он. — Отлично, меня это устраивает. Потому что кроме как на кровати, спать больше негде, а лечь на пол я тебе бы всё равно не позволил.       Он прекрасно понимает, что Иззи нужно время. Если человек долгие годы избегал прикосновений, и делал это не из-за собственной прихоти, то глупо ожидать, что он переступит через себя сразу. По крайней мере, без приказа. — Спокойной ночи, Иззи. — И Вам, Господин.       Однако спать Люциус не собирался. Работа у него не бей лежачего, один день он сможет пережить, поспав меньше обычного. Он просто лежал рядом и рассматривал своего сабмиссива. Звучало странно в плохом смысле, но о своём решении не спать он не пожалел.       Люциус легко мог предположить и не ошибиться, что Иззи в принципе спал мало — возможно, отчасти поэтому он был раздражительным. После более близкого знакомства, не удивится и тому, что Иззи снятся кошмары, ведь работать долгие годы с Эдом это то ещё испытание. Но он не ждал, что всё будет настолько плохо.       Иззи проснулся среди ночи, было часа три или около того, когда он резко поднялся, подтянул колено повреждённой ноги к груди, а после секундного осознания разрыдался.       Люциус не вмешивался. И не знал, нужно ли. Наверняка Иззи привык справляться с подобным один. Но он не мог просто лежать и притворяться долго.       Ему хватило притворяться натуралом. Хватило притворяться, что он не знал секрет Джима. Всё, чёрт возьми, хватит.       Он поднялся. Пока Иззи не придёт в себя чуть больше, не тронет его. — Я принесу тебе воды, — тихо произнёс он.       На кухне он осмотрелся, потому что чувствовал, что воды будет мало. После настолько страшного сна он бы хотел выпить чего-нибудь тёплого и сладкого, может, съел бы кусочек шоколадки, написал Питу, посмотрел видео с милыми животными и снова бы лёг спать.       Но проблема была в том, что он совсем не знал Иззи.       Может, ему наоборот больше понравится прохладная вода, горький шоколад, полчаса одиночества и серия грустного сериала, чтобы отвлечься от своих проблем?       Может, с ним просто нужно побыть?       Люциус чувствовал себя отвратительно — он понятия не имел, как и чем может помочь. На работе он помогал тем, что не мешал. Как помочь вне работы он не знал.       Иззи по-прежнему сидел на кровати, но теперь на самом краю. Он сел рядом и протянул стакан. Тот помотал головой.       В комнате было темно. В тусклом свете от окна шрамы на спине казались ещё более жуткими. Будто из них что-то вот-вот вырвется. — Тебе лучше? — несмело спросил он. — Да, Господин. Простите, что потревожил. — Всё нормально, Иззи. Ты же не специально. Тебе что-то приснилось, да?       Кивает. — Хочешь поговорить об этом?       Не хочет. — Я могу для тебя что-то сделать?       Не знает. — Ты разрешишь мне действовать на своё усмотрение?       Кивнул. — Тогда ложись.       И всё же хорошо, что Иззи легко подчинялся. — Я тебя обниму. И если ты захочешь рассказать, я выслушаю, не стану смеяться или злиться. Тебе часто снятся кошмары? — Почти каждую ночь.       Люциус понял, что Иззи не нужна жалость. Ему нужны нежность и терпение.       Да он бы мог сказать что-то вроде «Бедняжечка» или «Мне так тебя жаль». Но просто обнять оказалось эффективнее. Впервые Иззи не только принял его прикосновения, он прижался. Голой кожей к голой коже.       Боже, если это всё, чего он хотел, то Люциус был готов сперва выплакать слёзы, а потом… Хотелось бы отвести Иззи к врачу, потому что кошмары это не шутки. А потом ударить Эдварда Тича прямо в его обаятельное лицо, потому что. Даже если он не владел Иззи, он всё равно что-то с ним сделал. Неясно, пока наверняка, что именно, но явно что-то неприятное.       Ближе к утру, перед тем, как уснуть, Люциус осознал, что насилием он ничего не решит. Так же как и они, объявив Иззи бойкот, физически буквально чуть ли не выкинули его из клуба — его поведение изменилось, но не из-за них.       С Эдом будет точно также. Если он и ударит его, тот даже не поймёт, за что именно. Он ведь сейчас другой человек, он хочет оставить прежнюю жизнь и начать сначала. Но нельзя просто закрыть глаза на всё, что он делал. И даже если он не заступится за Иззи, он обязан постоять за себя.       Люциусу удалось поспать полтора часа. И он бы спал дольше, но сила воли заставила приоткрыть глаза и посмотреть на часы. Будильник он проспал, Иззи рядом не было — ясно, то, что было ночью, ему всего лишь приснилось. Грустно, ведь сон был определённо интересный. — Извините, Господин. Не хотел Вас разбудить.       Хэндс уже был одет, в обуви, будто вот-вот пришёл или собрался уходить. — Нет-нет, всё в порядке, я просто запаниковал из-за будильника. — Вы спали, когда он сработал. Я предположил, что Вам бы хотелось поспать подольше. Тем более, это моя вина.       Люциус потянулся и похлопал по кровати. Иззи сел рядом. И он снова его обнял, потому что понятия не имел, что именно говорить. Просто хотел показать, что не злится и не расстроен. — Я приготовил для Вас завтрак. И Вам лучше поторопиться, если не хотите, чтобы он остыл. — Ты ел? — Нет. Ждал Вас.       У Иззи великолепно работали механизмы адаптации, в который раз замечал он. Даже несмотря на то, что ему ничего не угрожало, если бы он не сделал ничего полезного, но он не только сделал что-то привычное для себя, но и дал ответ, который Люциус хотел бы слышать: он не только не откажется от еды, он поест с ним, чтобы он не сомневался. Можно ли называть это прогрессом? — Как ты себя чувствуешь? — он сел за стол, позволяя Иззи разлить кофе по кружкам и принести их к столу. — Мне стыдно за своё поведение прошлой ночью.       Он поставил на стол две тарелки с идеальной глазуньей и тостами. Люциус на секунду задумался, прежде чем вонзить вилку в желток — жалко. И у него, и у Пита желтки всегда растекались, а тут — как в рекламе или для инстаграма. — За что именно? — За всё? — Иззи наконец-то сел напротив, — за то, что повёл себя так. Разревелся. Потребовал прикосновений. — Ты удивишься, но твоя реакция на кошмар была в пределах нормы. И плакать — это тоже нормально. Ты не мог контролировать себя в тот момент. — Должен был. — Нет. — То, что я не могу контролировать, заставляет меня нервничать.       Будь то чувства или события. Когда они начали работать вместе, он не мог контролировать их — и был более нервным, чем обычно. Из-за того, что он разрешил ему то, чего, по всей видимости, не разрешал мистер Тич, это тоже выбило его из равновесия. И это лишь мелочи, которые он смог вспомнить сразу. — Я понимаю тебя. И хочу помочь. У меня есть знакомый психолог, как ты смотришь на то, чтобы записаться к нему. — Нет, — категорично, — должен со всем справиться один. — В том-то и дело, что нет.       Он посмотрел на Иззи. Но тот не смотрел на него. Смотрел на пар от кружки с кофе. Люциус мог поклясться, что он очень хотел обжечься, но по их правилам за попытку себе навредить ему придётся понести наказание. — Ты не один. Я не оставлю тебя на половине пути.       Особенно на таком пути. По сути, он сейчас разрушает все его механизмы защиты, привычки и установки, но физически оставляет его в той же среде, в которой всё то и было сформировано. Если оставит его сейчас, то Иззи сойдёт с ума.       Плюс, покоя не давала мысль, что мистер Тич что-то сделал с ним: и с тем, что и как он думает, и с его спиной и ногой. — Кстати, спасибо за завтрак, — Люциус решил сменить тему, потому что видел, как тому дискомфортно, — ты очень вкусно готовишь. — Мелочи, Господин. Я могу делать для Вас куда больше. — В самом деле?       Он не хотел бросать вызов. Не хотел проверять. Думал, что Иззи ему просто ответит: что может стать его личным водителем, горничной, поваром, секс-рабом. Но тот соскользнул под стол, и в следующее мгновение он почувствовал пальцы Иззи на резинке боксеров. — Подожди. Вернись на место. Хотел разобраться с твоим отношением к сексу. Ты сказал, что это неприемлемо, но готов пойти на это. Как-то нелогично, не находишь? — Если Вам хочется, я в Вашем распоряжении. Никакой логики здесь не нужно. — Это ведь насилие — ты делаешь то, что тебе не нравится, лишь бы угодить кому-то. — Нет. Я хочу служить, делать своего Господина счастливым. Не имеет значения, как я это сделаю. — Для меня — имеет. Ответь на вопрос: какие чувства ты испытываешь после секса?       Люциус намеренно не стал задавать более очевидный вопрос, нравится ли ему секс, потому что, скорее всего, нравится, пусть и в какой-то не совсем обычной или безопасной форме.       Дело в его чувстве вины. Он думает, возможно, если Иззи так легко внушить вину, то он из религиозной семьи. И хотя Иззи никогда не называл свою ориентацию, Люциус был уверен, что он гей. В таком случае, секс с мужчиной не исправит внутренней гомофобии, только сделает хуже. Чем нежнее это будет, чем больше удовольствия он получит, тем хуже будет себя чувствовать, тем хуже будет о себе думать. — Моё тело — просто тело, ему хорошо. Но. Не знаю, как сказать, я чувствую — ничего? Но должен ведь? И будто тревога и вина — я не понимаю, что со мной. Поэтому стараюсь избегать этого. Но иногда чувствую и желание остаться с тем человеком и продлить этот момент, насколько возможно.       Люциус не мог сказать наверняка, что понимал его полностью, всё ещё оставалось много вопросов, связанных с щупальцами, но вот преодоление вины — его тема.       В своё время без психолога он бы такой круг разорвать не смог. Как же противоречиво он ощущал себя после первого раза! Это были восторг, вина, страх, сомнения, радость, эйфория, ненависть — там было всё. Но его окружение имело определённые гетеросексуальные ожидания на его счёт, поэтому то, что принесло ему столько удовольствия, позже стало чем-то почти запретным.       Первым заданием, которое ему дал специалист — потрахаться и не испытывать за это стыд. В те времена он подчинялся приказам куда легче. Раз так сказали, то кто он такой, чтобы игнорировать?       И Люциус об этом ни разу не пожалел. — Неважно, в каком виде у нас будет близость, я останусь с тобой так долго, как тебе будет нужно. Давай сделаем так, в моей квартире для тебя будет безопасное пространство. Здесь ты можешь быть открыт в своих желаниях и чувствах. — Для чего Вы это делаете? — Хочу помочь тебе. Чтобы ты чувствовал себя хорошо. Дать тебе что-то полезное. — Почему? — Потому что я такой человек, — пожал плечами Люциус и улыбнулся, — спасибо, что поговорил со мной.       Когда они позавтракали, он снова обнял Иззи и рискнул коротко поцеловать его в висок. Тот никак не отреагировал.       Ждал, пока Люциус соберётся, спокойно сидел, не торопил его, хотя выходили они значительно позже обычного. Что лишний раз доказывало, что Иззи вовсе не обязательно приходить на работу так рано.       Однако они всё равно приехали раньше других. И из-за того, что до появления первых клиентов оставалось меньше часа, Иззи не стал ничего говорить, когда Люциус остался помочь.       Пока Иззи проверял крест и скамью и снова подкручивал болтики, он принёс кнут, стэк и розги. Вместе они всё обработали антисептиком и вышли встречать клиентов. — Добрый день, — он смотрел, как его сабмиссив ведёт себя на работе, — прежде, чем я провожу вас к раздевалке и комнате, напоминаю правила: в комнатах установлены камеры видеонаблюдения, если сотрудник увидит, что границы одного из участников нарушаются, он вмешивается. «Нет» всегда означает нет. Никакого огнестрельного оружия, настоящего или игрушечного. Никакого алкоголя и наркотиков. Никакой еды и напитков. Никакого копро. Никаких телефонов. Запрещено без разрешения заходить в другие комнаты. В случае, если ситуация выйдет из-под контроля, обратитесь к любому сотруднику данжа. — Раньше у вас столько правил не было, — с вызовом бросил мужчина, а его спутница надула пузырь из жевательной резинки и лопнула его, — был у вас в 2010, так меня просто проводили в комнату и пожелали хорошо развлечься. — Времена меняются, сэр, — спокойно ответил Иззи, забрав с полки ключ от шкафчика в раздевалке, — если всё устраивает, подпишите форму. И желаю хорошо провести время. — Эй, а где Эдвард? Поговорить бы с ним. — Мистер Тич придёт позже. Я свяжусь с ним, дам знать, если он согласится на разговор. — «Если»? Не-е-е, раньше у вас было куда лучше. Веселее. — Приму к сведению. Если вам есть, что сказать, оставьте отзыв на сайте.       Люциус незаметно взял со стойки ручку и написал на руке 2010       Чтобы не забыть. Отзывы именно за этот год и ранее он будет искать на старых заброшенных форумах, отправная точка.       Потому что работать на работе не для него. У него есть определённые обязанности и определённые умения, которые пока что не востребованы. Он спросил у Олу, нужна ли его помощь в чём-то другом, но тот, видимо, увидев его круги под глазами, сказал, что нет. И Люциус со спокойной душой сел играть в детектива.       Большинство сообщений были о том, насколько же здорово было развлекаться при вседозволенности. Когда никто не считался со стоп-словами, когда можно было вообще всё, кроме огнестрельного оружия. Когда сотрудники данжа были соучастниками преступлений.       Действительно, весело.       Отзывы оставляли пользователи, в никах которых было указание на их доминирующую позицию в отношениях. Но не было ни одного отзыва от сабмиссивов.       И где-то почти на самом дне отзывов за тот год и второго стакана кофе он нашёл что-то интересное. Allenn.K. 12.10.2010 Окажусь в меньшинстве и готова к тому, что моё сообщение удалят, но выскажу своё мнение о Revenge. В первый раз была там в 2009 одна, с мастером Иваном. Без подробностей скажу, что тот вёл себя профессионально и было очень здорово. Через год пошла туда же, но с партнёром. На данный момент мы с ним не общаемся, и я не знаю, продолжает ли он здесь сидеть. Но не суть. Он и прежде нарушал мои границы, но тогда я не придала этому значения. К данжу вопросов нет: всё опрятно, персонал одет атмосферно и точно знает, что делает. Но.       Было ошибкой с моей стороны не пытаться читать отзывы или спрашивать знакомых. Потому что как только мы оказались одни в комнате, Х (не буду называть имя партнёра) взял то, на что мы вообще не договаривались, т.е. кнут и розги. Мои просьбы перестать, крики, стоп-слово и сигналы он игнорировал. Более того, как я орала, меня должны были слышать другие люди, работники в том числе. Но никто не пришёл. И я понятия не имею, как бы кончился этот день, если бы кожа на моём плече не решила разойтись. И из-за того, что Х сам запаниковал, мои мучения прекратились. Меня вывели в коридор, помню, что кричала и просила вызвать скорую. Пришёл мистер Тич, сказал, что скорую никто не вызовет, позвал одного из сотрудников, тот отвёл меня в стерильную комнату, обработал рану. И. Зашил её. Я тогда, видимо, в состоянии шока была, слова сказать не могла. Я не запомнила его имени, но напоследок он сказал, чтобы через неделю я пошла в больницу снять швы и не делала этого дома сама — это я смогла слово в слово запомнить. В больнице сказали, что меня заштопали очень хорошо и даже профессионально, и на память у меня останется всего лишь небольшой шрамик. Мне просто интересно, что было бы, если бы была не смена того человека? Что было бы, если бы у меня был перелом? Что будет, если кто-то решит дойти до суда? Хотя, конечно, понятно, что данж не виноват в том, что мы находим себе неадекватных партнёров, но они должны обеспечивать безопасность своих посетителей. Безусловно понимаю, для каких людей и целей рассчитано это помещение, но верю, что скоро это изменится. В общем, это не совсем отзыв, это пожелание: надеюсь, руководство сделает правильные выводы, не подставит действительно профессиональных сотрудников, и будет уважать все принципы БДСМ. Upd. 07.09.2011. У меня действительно остался небольшой шрам. В данж мистера Эдварда Тича я больше не ходила. Не скажу, что не советую сам данж, не советую туда идти с теми, кому не доверяете. Если идёте с теми, в ком уверены, или выбираете одного из их Доминантов — тогда приятно провести время, там атмосферно, качественное оборудование и прекрасные работники.       Впрочем, Люциус иного и не ожидал. И в этом плане был искренне рад, что мистер Боннет так повлиял на любовника и то, как тот ведёт бизнес теперь. Однако токсичность это не искоренило. Как в данже, так и в комьюнити, но они двигались в правильном направлении.       На днях должно было состояться открытие клуба, мистер Боннет вновь начал нервничать, во второй половине дня ему пришлось по несколько раз обзвонить всех и всем написать, чтобы тот был уверен. Эда сегодня рядом с ним не было, ясно, откуда взялась вся эта паника.       Но если его не было в клубе. Он был там, где он должен быть — на своём рабочем месте. И стоило ли ему переживать?       Иззи нужен кто-то рядом, кто-то, кто увидит его границы и пределы. И вмешается. Он хочет верить, что Джим будет рядом. Джим — хороший человек, и, что немаловажно, смелый. Люциус, тоже, конечно, смелый, но когда это подкрепляется умением драться, то куда надёжнее.       Чувство тревоги не покидало его, и он решил написать Джиму, попросил его приглядеть за Иззи, вмешаться, если что-то будет слишком не так. Почему же тогда не самому Иззи — потому что было понятно, что он боялся Эдварда. Боялся его настолько, что, Люциус только сейчас понял, ещё ни разу не назвал его просто по имени — всегда либо Чёрная борода, либо мистер Тич. Это явно нельзя было назвать признаком крепкой дружбы. Да даже не крепкой.       К его счастью, Джим ответил, что сделает всё возможное. И на этом он мог бы успокоиться, но было кое-что ещё, о чём бы он хотел знать. Во всяком случае, хотя бы немного, потому что в целом это казалось чем-то слишком опасным, чтобы в этом копаться одному — пиратские вечеринки, которыми занимался мистер Тич до открытия данжа. Иззи начал работать с ним именно тогда.       Но пока не стал. Сперва спросит у самого Иззи, тем более, он всё ещё должен ему поощрение, так что у них будет время поговорить.       Единственный оставшийся вопрос — где? Только ли Иззи снятся кошмары, или плохие сны — лишь вершина айсберга?       Первым делом после того, как убедился, что в комнате персонала больше никого нет, он обнял Иззи и поцеловал его в волосы — из-за разницы в росте это было легко. И Иззи несмело обнял его в ответ. Будто боялся. — Как у тебя прошёл день? — Всё в порядке, Господин. А у Вас? Клуб скоро открывается, наверное, Вам тяжело. — Вроде того. — Я мог бы сделать Вам массаж. У Вас больная спина…       Звучало чертовски соблазнительно. Но Люциус не хотел сдаваться сразу. Он уже мог представить его сильные руки на своей слабой спине, и запах масла для тела, который тут точно есть, но он должен был сопротивляться, пока не узнает кое-что. — Я не против. Но сперва кое-что хотел бы узнать. — Конечно, Господин.       Иззи опустился на пол около дивана. Люциус сел на диван. Он успел смириться с тем, что для Иззи так удобно. Тем более, ему нужно чувствовать себя максимально комфортно, потому что вопрос не из простых. — Скажи честно. Тебе просто снятся кошмары, или дело в том, что ты боишься оставаться один?       Люциус был готов к любому ответу. Любому, кроме честного, потому что Иззи всегда покрывал мистера Тича. — Мне всегда снились кошмары. Я не боюсь оставаться один. Я бы сказал, что боюсь оставаться один в своей квартире.       Он не стал спрашивать, почему. Потому что догадывался. Как минимум, потому что ключи от квартиры есть не только у него. — Я могу тебе как-нибудь помочь? Сделать для тебя что-то? — Мне стыдно у Вас что-либо просить. — Это не ты просишь, Иззи — это я предлагаю. Мы либо можем поехать к тебе, чтобы ты забрал вещи и мы поехали ко мне. Либо я могу остаться с тобой у тебя. Выбирай.       Главное — улыбнуться, чтобы всё не было похоже на угрозу и показать, что из двух вариантов нет неправильного. — Второе, — тихо ответил Иззи.       Люциус ласково провёл ладонью по его волосам и слегка сжал их в кулак, вынуждая сабмиссива посмотреть себе в глаза. — Чертовски хороший выбор, Израэль. А знаешь, почему? — Тот помотал головой, насколько это было возможно, — потому что я бы хотел посмотреть, как ты будешь развлекаться со своей любимой игрушкой.       Вообще, прежде всего, хотелось немного поболтать, например, узнать, почему именно щупальцы, или почему именно такая длина — не совсем стандартная. Но не стал. Потому что всё, что есть у Иззи, оно неминуемо и неразрывно связано с Эдвардом Тичем.