Positive reinforcement

— Иззи, мать твою! Оказывается, ты можешь быть тем ещё ублюдком!       И они оба смеялись.       В момент, когда он увидел, что Иззи опустился на колени, держась за руку, здраво думать не мог — паника. И это могло бы быть тем самым случаем, когда он не успел атаковать паническую атаку первым.       Но как только он подошёл к сабмиссиву, тот улыбнулся и подмигнул. А уже после этого Люциус повалил его. Прижал своим телом к полу, чтобы тот и двинуться не мог, чтобы — что?       Не, правда, он очень хотел его отругать или несильно ударить. Всё равно. Хоть что-нибудь, но сделать. — Не, серьёзно, Иззи. Ты хорошо сыграл. Это твой талант или в детстве занимался? — Два ответа. Хороший: не с детства, а с участия в реконструкциях. Попробуй драться с серьёзным видом на бутафорских мечах, хотя освоил настоящий. Попробуй изображать боль и страдания от каждого плевка в твою сторону — хуже, чем в старой порнухе. Плохой: я хорош не в том, чтобы играть — я хорош в том, чтобы притворяться.       Люциус с него слез и сел рядом. — Как ты? Чёрт, следовало спросить раньше. — Я не в порядке. Я вообще не понимаю, что делаю, что происходит. Как будто сон. Я спал двадцать с хреном лет, а теперь. Мне просто хуёво.       Частично Люциус его понять мог. Наверное, когда обманываешь себя столько лет — и всё зря, это обидно понимать.       Иззи тяжело поднялся с пола и помог подняться ему. Действительно, не самый удачный момент для того, чтобы излить душу.       Мистер Тич и мистер Боннет ждали их на сцене. И, опять же, это было странно. — Просто будьте собой, Господин, — ободряюще прошептал Иззи и сделал первый шаг под софиты.       Стало жарко. А ведь он даже не в коже. А надо было запоминать, откуда и как выходить, что делать, что говорить, как бить. Потому что удары — самое важное. Да, поролоновый кнут не причинит большого вреда, но удары по одним частям тела менее неприятны, чем по другим. Например, когда задевают кости — всегда неприятно. Плюс, надо было привыкнуть к кнуту в принципе, как он двигается, как звучит. Понять, что Иззи сейчас ничего не угрожает, что можно его запугивать — бить мимо, делать резкие замахи. Что Иззи сейчас в безопасности — повязка на глазах не плотная и он почти ясно видит, что происходит, когда оглядывается на них, узлы будут слабые, он сможет освободиться, если что-то пойдёт не по плану. Что ничего плохого ни с кем не случится.       Когда они уже почти всё отработали, Люциус с удивлением понял, что они всё это время общались с Эдвардом абсолютно нормально. Тот старался быть весёлым и понимающим. Подсказывал, помогал. И, несмотря на то, что он был во всём чёрном, рядом с ним было не страшно. Может, потому что мистер Боннет тоже был рядом? Может, потому что ему действительно стыдно за то, что он сделал? Как бы то ни было, репетиция прошла приятно и было решено сделать перерыв на несколько часов и отдать сцену в распоряжение танцоров. Чтобы отрепетировать всё так, как это должно быть, они договорились встретиться через два с половиной часа.       Люциус понял, что не отказался бы от кофе. Не то, что бы он думал, что работать на сцене было легко, но это оказалось слишком. Иззи же просто сел с ним рядом в лаунже. И улыбнулся. — Это всегда так? Ну, изматывает? — Люциус буквально накинулся на кофе и салат, которые ему принёс Пит. — Да.       Он усмехнулся. — Не хочешь есть? — Поем после выступления, Господин. Честно. — Ты ведь всё ещё наказан, Иззи. Ты должен принимать заботу о себе. Пару глотков, пару ложек — ты должен хоть что-то съесть.       Тот послушно кивнул. Вернулся к нему с чашкой кофе и вилкой. Забавно, что сейчас у них мог бы быть непрямой поцелуй, но не случился. Ну и ладно.       Позже к ним присоединился Пит. Вместе они просидели где-то час — рядом с ним время шло незаметно. Они краем глаз смотрели, как репетировали Джим и Роуч — острые предметы блестели. Много острых предметов. И было видно, как тем весело.       Интересно, а они со стороны смотрелись так же? — Честно? — Пит взял его за руку и сжал, — обалденно! Детка, я умоляю, выкради этот костюм. Я серьёзно.       Он неловко улыбнулся и посмотрел на Иззи, но не потому что ждал одобрения, скорее, согласия — потому что, похоже, именно он отвечал за них. — Предполагаю, если я разрешу вам его одолжить, это сделает всё менее весёлым?       Они кивнули. И рассмеялись. — Ладно. Если что, понятия не имею, куда он делся.       Поднявшись на сцену во второй раз, Люциус осознал, что в голове ничего не осталось. Как бы он ни старался что-либо вспомнить, в голове было пусто. И что сейчас скажет мистер Тич, когда поймёт, что у них едва ли что-то получится? — Часть выступления — это импровизация, — тихо произнёс Иззи, заметив его нервозность, — иногда это может быть забавно, иногда кошмарно неловко. Но. Лучше сделать или сказать хоть что-нибудь, чем молчать и смотреть в пол.       Звучало обнадёживающе. Может, у него и есть шанс не испортить всё.       Во второй раз показалось, что от освещения стало ещё жарче. И почему мистера Тича в своё время заинтересовали именно пираты? Почему не что-то другое, где было бы нужно меньше одежды? Наверное, Иззи больше остальных везёт в этом плане — его хотя бы немного раздевают. — Отчасти. Будучи даже частично раздетым, ты должен довериться другим людям. Верить им больше, чем себе.       Об этом Люциус как-то не подумал. Никогда, если честно, не думал. Для него нагота никогда не была о доверии, скорее, о добровольном желании что-то показать или дать другому человеку. Почему-то он был уверен, что никто не воспользуется этим в гадких целях.       Он приблизил нож к первой пуговице на рубашке Иззи, клинок почти уткнулся ему в грудь. — Эта штука едва острая, только лезвие самую малость наточено, плюс, пуговицы и так держатся на одной ниточке. Не бойся, мальчик. Ты даже при всём желании не поцарапаешь его, — проинструктировал Эдвард.       И всё же он постарается быть осторожным, тем более, слепо следовать советам мистера Тича больше не хотелось. К тому же, осталось ощущение, что было ещё что-то, чего он не сказал.       Наверное, что-то неприятное.       Финальная репетиция прошла намного лучше, чем он предполагал. Все были в хорошем настроении, всем было весело. Получилось разыграть мистера Боннета — на пару секунд он повёлся на тот же трюк от Иззи. А после они все над этим смеялись. Казалось, это сон — всё было слишком легко и хорошо. Он по привычке ждал удара.       Но удара не происходило. Время до выступления они провели в гримёрной. Люциус сидел у большого зеркала с лампочками и воображал себя героем фильма про крутых актёров или танцоров — в общем, что-то гламурное и эффектное. Иззи же сидел подальше от зеркал и натирал специальной краской кнут — от ударов должны оставаться полосы, чтобы у особо глазастых зрителей не осталось претензий. Закончив, он взял в руки кисточку и беспокойно начал вертеть её в руках. Она предназначалась явно не для макияжа — слишком тонкая и маленькая. Для рисования, скорее.       Примерно за десять минут до выхода на сцену, к ним пришёл мистер Тич. Он был одет в кожаную куртку без правого рукава. И в голове Люциуса что-то сработало: возможно, второй перчатки ни у кого и нет. Но. У Чёрной бороды правая рука почти голая, в то время как у Иззи - полностью закрытая. Они будто дополняли друг друга. Было заметно, что тот что-то прятал в руке, что-то небольшое, похожее на карандаш. — Из? Наша традиция. Ты позволишь прикоснуться к тебе? — Люциус насторожился и перевёл взгляд на сабмиссива — что бы там ни было, не ему делать выбор.       Хотя он всё равно бы трижды подумал. — Да. — Ответил Иззи так быстро, будто не думал вообще ни секунды, встал перед Эдвардом и закрыл глаза.       То, что тот прятал, оказалось жидкой подводкой. — Как-то раз я увидел это в какой-то книжке про пиратов, перед выступлением нарисовал такой Иззи, — маленький крестик у левого глаза, — мы выступили, и нам почти сразу предложили ещё работу. Мы подумали, что это принесло удачу, и стали делать так постоянно.       Он бы никогда не подумал, что мистер Тич может верить во что-то такое. Но, похоже, это действительно было безопасно. И Иззи всё равно бы, наверное, пошёл к нему сам — поэтому и держал кисточку.       К тому же, разве это не то, что он действительно хотел видеть в их отношениях? Что-то приятное, а не давление и угрозы. К тому же, Иззи запретил касаться себя только на сцене — так что это не выглядело как повод переживать.       Потому что поводы для переживания у него и так есть. Им, как бы, на сцену сейчас идти.       Было дико знать, что в клубе полно людей, слышать их, но не видеть — из-за света, который бил прямо в глаза, был и сверху, и снизу, и с обеих сторон.       Люциус осторожно толкал Иззи перед собой — можно было просто прикасаться к его спине, потому что тот делал всё сам для того, чтобы не посвящённый зритель поверил, что Люциус к нему груб.       Однако узлы пришлось завязывать внимательно — что-то перепутает, и узел либо распадётся, либо не позволит Иззи вытащить из него руку. — Эй, мальчишка, ты там бантики, что ли, завязываешь? — хрипло спросил тот, намекая, что он задерживается.       Люди рассмеялись. — Для Вас, мистер Хэндс, я завяжу самые красивые, — и похлопал его по животу, когда закончил.       Люди рассмеялись снова.       Чёрт, он ведь может привыкнуть к такому вниманию. Потому что оно очень мотивировало делать что-то. Что угодно. Лишь бы получить это снова. От этого внутри становилось приятно и сердце билось часто-часто.       Когда он ударил Иззи кнутом в первый раз, тот даже не дёрнулся. — Мне показалось, или что-то щёлкнуло, мальчик? — кажется, он начал понимать, что Иззи ужасно шло быть таким — нахальным дерзким провокатором, который прекрасно знает, какие последствия его ждут, но это его только подстёгивает вести себя ещё хуже. — И ты будешь терпеть такое отношение к себе? — прошептал Чёрная борода, поднимаясь с места в углу сцены, — мне казалось, у тебя есть самоуважение. Ну же, накажи его. Нельзя оставлять такое поведение без внимания. — Да, мистер Чёрная борода. — Ещё папочкой его назови. Ну и мерзость!..       Иззи замолк моментально, почувствовав замах. И вся эйфория как-то пропала. Иззи хорошо притворяется и когда ему хорошо, и когда ему плохо. И вставал вопрос: сейчас ему действительно страшно?       А ведь ещё та запись в дневнике — он ничего не мог сделать с собой, когда Эдвард просто чем-то щёлкал. А тут кнут. Как долго он может говорить себе, что он не настоящий и, что всё в порядке? Казалось бы, если что-то будет не так, Иззи сможет освободиться сам — он не сделает этого, потому что сабмиссивам нужно много времени, чтобы понять, что они не обязаны терпеть что-то только на радость толпе или из-за боязни огорчить Доминанта. — Вот так, мальчик, — подбодрил мистер Тич, — видишь, сколько власти в твоих руках? Используй её.       Иззи рукой, которая была менее заметна зрителям, два раза щёлкнул пальцами — всё в порядке, они могут продолжать.       И Люциус замахнулся. В этот раз удар пришёлся по спине, прямо от плеча к боку, осталась красная полоса.       Из-за того, что у Иззи на спине уже были шрамы, и свет был цветной и яркий, наверное, со стороны зрителей действительно будет сложно что-то разглядеть.       И это было действительно весело. Наверное, шоу Чёрной бороды именно так и ощущалось в лучшие годы. — Ну, как, мистер Чёрная борода, Вы мной довольны? — жеманно спросил он, подходя ближе к Иззи, который всё это время был зафиксирован у бутафорской мачты. Провёл с нажимом по фальшивым ранам, не задевая шрамы, но Хэндс выгнулся и простонал так, будто ему было больно.       Мистер Тич подошёл с ним. Рука в перчатке без пальцев потянулась к коже. И замерла в миллиметре от спины Хэндса — он согласился на то, чтобы его не трогать. — Вполне, — хмыкнул он, — а теперь иди и хорошенько о нём позаботься. — О, сэр, не переживайте об этом. Уж я-то о нём позабочусь. Эй, Иззи, тебя когда-нибудь рисовали? — спросил Люциус, когда они уже уходили со сцены, так что смех и аплодисменты он успел услышать лишь краем уха.       Первым делом, когда они оказались в прохладном коридоре, он обнял Иззи, совершенно забыв, что у того спина в краске. Просто. Он был действительно счастлив. И Иззи обнимал его тоже — в этот раз совершенно осознанно. — Наверное, нам стоит принять душ, да? А тебе ещё и поесть. Ты обещал.       Иззи кивнул. Вместе они вернулись в гримёрную и забрали свою одежду. Люциус не стал переодеваться, его такой наряд устраивал, а Иззи накинул толстовку на голое тело, хотя брюки менять не стал.       Несмотря на то, что в данж можно было пройти и через клуб, они решили выйти на улицу. Там было прохладно и пахло сигаретным дымом — внутри курить было нельзя.       Среди людей одетых в свои лучшие тематические одежды, на них никто не обратил внимание. Они просто шли и смотрели в идеально синее небо. Люциус понял, что валится с ног от усталости, что даже крепкий кофе сейчас не поможет. — Я могу отвезти Вас домой или к Питу, Господин, — предложил Иззи, когда они остановились у ресепшена, — или вызвать такси. — А ты? — он прикрыл рукой рот, пока зевал. — Наверное, мне будет лучше вернуться в клуб. Вдруг будет нужна моя помощь. — М. Подожди, сейчас позвоню Стиду. Может, тогда и Пита дождёмся.       Хотя тот уже сказал, чтобы они его не ждали, если их отпустят раньше.       Мистер Боннет, перекрикивая музыку и шум, отпустил их и сказал, что всё проходит просто невероятно. И что они все молодцы. Что они заслужили отдохнуть. Ему он дал выходной на завтра и сказал, что попросит у мистера Тича выходной и для Иззи.       Но, кажется, его это только расстроило. — Я всё равно пойду, — тихо отозвался Иззи, — мало ли.       Люциус завалился на диван в комнате отдыха и закрыл глаза, но сразу же их открыл — нельзя искушать себя сном, а то он очень плох в том, чтобы сопротивляться соблазнам. — Иззи, я понимаю, что работа для тебя значит куда больше, чем для кого бы то ни было. Но ты должен давать себе отдыхать. Если отдохнёшь, то сможешь быть более эффективным. — Дело не в этом, Господин. Просто. Просто мне страшно.       Он уже понял, что с Иззи «просто» быть не может. И это даже не злило. Тревожило, скорее. Сильно тревожило. — Из-за чего? — Если меня не будет там, Чёрная борода от меня избавится. Поймёт, что способен существовать без меня, особенно теперь, и точно избавится. — Избавится-убьёт или избавится-уволит?       Это уточнение, учитывая то, как мистер Тич обошёлся с ними, вовсе не было глупым. — Второе.       Он взял Иззи за руку — первое, до чего смог дотянуться, не меняя позы. — Во-первых, один день отдыха не сделает тебя злодеем. Во-вторых, то, что без тебя можно обойтись один день на работе, не делает тебя в целом бесполезным. В-третьих, может, тебе понравится отдыхать, кто знает. Ну же, Иззи! Принимай душ, переодевайся — и поедем. Уже хоть куда-нибудь, где есть кровать.       Чтобы не вырубиться раньше времени, Люциус достал телефон из куртки и написал Питу. Ясно, что у того сейчас много работы, и он не ответит сразу. Но всё же.       Когда понял, что это держать глаза открытыми не помогает, решил подняться и немного походить. Из угла в угол, и если бы в комнате был кто-то ещё, ему бы уже тысячу раз сказали сесть и не мельтешить. Но так как он был здесь один — ходил столько, сколько считал необходимым.       Иззи вернулся минут через пятнадцать уже полностью переодетый. Но крестик у глаза оставил. Люциус вот вообще переодеваться не собирался, ну, разве что только дома. — Ты не устал? — на всякий случай решил спросить Люциус, когда они выходили на парковку. — Нет, Господин. Хотите, чтобы я для Вас что-то сделал? — Нет, Иззи. Думал, может, могу тебе помочь чем-то. — Даже если так, я вряд ли о чём-то буду просить. Господин не обязан делать для меня что бы то ни было.       Иззи смотрел только на дорогу, хотя там было безопасно, на дороге почти не было других машин. С одной стороны, он устал, хоть и не признаёт, и действительно лучше не отвлекаться, с другой — может что-то, всё-таки произошло?       Но все серьёзные разговоры только с утра и только после завтрака. Сейчас он достал для них из холодильника молоко и коробку хлопьев из шкафа — никто не говорил, что сухой завтрак можно есть только на завтрак. Да, не самая здоровая еда, но не всё сразу.       Иззи оставался спокоен, снова держал ложку в левой руке, но ел. Люциус большего требовать от него не мог. И не хотел, в общем-то. Ел тоже.       В одной руке ложка, в другой — телефон, решил написать Питу, чтобы спросить, приготовить ли ему что-то или он поест в клубе.       Тот ответил, мол, было бы мило, потому в баре не очень много еды — максимум сандвичи. И те не для него.       Иззи добровольно остался ему помочь мыть посуду. И раз так, то предложил ему идти спать, а самому дождаться Пита и приготовить идеальную глазунью, которую не придётся разогревать.       Звучало соблазнительно, но. Пит ведь его любовник, а не Иззи, Иззи для него вообще ничего не обязан делать. Потому что это выглядит так, будто он его эксплуатирует. — Давай так, — Люциус выключил свет и включил фонарик на телефоне, — сейчас мы ляжем спать, а когда Пит придёт, встанем и приготовим для него что-нибудь вместе? — Да, наверное, так будет честно.       Пит написал, что будет часа через четыре — закончит смену, приберётся на рабочем месте и доедет до дома.       Люциус, когда учился в университете, мог месяцами спать по четыре часа и вести эффективное существование, ещё хватало времени на развлечения. Но сейчас он боялся, что не услышит будильник, а Иззи не станет его тревожить.       Но он сдался, мягкая кровать победила. Он лёг и закутался в одеяло. Положил телефон рядом с головой. Иззи лёг рядом. Люциус был слишком уставшим, чтобы думать, будет ли Иззи спать тоже. Лёг — и ладно.       Это был тот случай, когда «как только голова коснулась подушки, он провалился в сон». В следующий раз, когда он открыл глаза, Пит и Иззи стояли рядом. — Иззи рассказал, о чём вы договорились, вставай, если не передумал.       Что-то неразборчиво пробормотав, он поднялся. Было почти три часа ночи. И в эти три часа ночи он старался аккуратно разбить яйца, чтобы желток не растёкся, пока Иззи ставил сковороду на плиту и резал бекон. Пит рассказывал, как прошло открытие, кто выступал, что пели, как там мистер Тич.       При упоминании имени начальника Иззи никак не отреагировал. — Он, ну, весь вечер с Боннетом был, обнимал, как игрушку. Когда тот на сцену поднимался, смотрел на него, как брошенный щенок. Так странно было. Мне, кстати, тоже выходной дали, так что можем спать хоть до вечера. — М-м-м, не думаю, что прямо до вечера, — задумчиво протянул Люциус, — мне кажется, мы найдём дела поинтереснее.       Пит кивнул и улыбнулся. Иззи пожал плечами, мол, меня это не касается. Но в том-то и дело, что касалось. Тем более, они завтра отдыхают.       Вместе они помыли посуду, вместе вернулись в кровать. Пит обнял Люциуса, Люциус поцеловал Иззи в лоб. Они пожелали друг другу спокойной ночи.       И это действительно была самая спокойная ночь за последний месяц. Он ни за что не переживал, в голове было блаженно пусто, снилось что-то приятное про отдых на море, было тепло и хорошо. Будто он только что закрыл сессию. Чёрт, как же, оказывается, было просто быть студентом.       Впрочем, что-то от своих студенческих лет он ощутил, когда понял, что проснулся между двумя мужчинами. Пит обнимал его со спины, а его собственная рука лежала на груди Иззи. Можно было подумать, что у них была отличная ночь накануне.       Вообще-то, да.       И отличная ночь может стать отличным днём.       Когда Люциус поднялся, Иззи сразу же сделал тоже самое. Не удивительно, что он не спал, потому что в это время он обычно был уже на работе. Чтобы не разбудить Пита, он просто улыбнулся сабмиссиву и как можно тише вышел на кухню. Чайник ставить не стал — кофе попьют, когда Пит проснётся.       Иззи сел напротив. Не сказать, что он выглядел как-то лучше, но, наверное, тёмные круги под глазами от месяца бессонницы и тревоги за одну ночь не исчезнут. — Как ты себя чувствуешь? — Люциусу никогда не надоест задавать этот вопрос. — Странно. Пусто. Не понимаю, что именно чувствую. Но. Кажется, мне лучше поехать к себе, пока я не сделал чего-то, о чём буду жалеть. Как будто этого нельзя сделать дома.       Для него это не вызов, не желание доказать обратное. Сейчас они просто говорят — никаких действий. Если Иззи скажет что-то, что будет иметь здравый смысл, он его без проблем отпустит. — Я разрешаю тебе не жалеть, — мягко улыбнулся он, — хочешь сделать что-то конкретное?       Тот пожал плечами. Люциус коснулся своей ногой его ноги под столом. — Если ты всё ещё хочешь заняться сексом, то моё предложение в силе. Если хочешь, Пит к нам присоединится.       Иззи закрыл глаза. Интересно, представлял ли он то, что его может ждать или, наоборот, пытался об этом не думать? — Что если хочу?