«М» значит Мармарис

      Повсюду раздаются Всхлипы, они давят. Давят с такой силой, что черепная коробка трещит изнутри.       Драко с Пэнси стоят особняком, выражая немую скорбь — вокруг и так хватает слез и дрожащих губ. Сегодня их молчание громкое, как никогда.       Легкое соприкосновение локтей говорит само за себя. Они понимают друг друга, как никто. — Тяжело терять родителей, — фраза машинально срывается с губ, пока серые глаза следят за Биллом и Джорджем. Степень отчаяния в их взгляде пугает до жути. — Да, ещё тяжелее, если при этом они остаются живы.       Драко молчит, прекрасно понимая, кого она имеет в виду.       Паркинсон потеряла родителей в разгар магической войны, и, как она любила говорить, тогда для рыданий было не время и не место. Суровая девчонка, но искренняя. И, если быть честным, она собирает себя по частям столько, сколько Малфой себя помнит. Даже сейчас, глотая осколки горечи, с невозмутимым лицом, будто это — сахар, убеждает его, что остаться сиротой при живых родителях гораздо хуже.       Малфой не спорит. Игнорируя десятки лиц вокруг, всматривается только в одно.       Грейнджер, поникшая и потерянная, с трудом сглатывает разрастающийся в горле ком. Отчаянно вжимается в грудь Поттера, не желая видеть отпускающийся в землю гроб.       Изнутри гложет желание подойти и прикоснуться прямо сейчас. Подсознательно ревнуя каждый её всхлип, видя как о чужое плечо размазывается тушь.       Неуместно.       Абсурдно.       Нутро переворачивается от стремления облегчить её боль. Утешить. Ринуться к ней, наплевав на приличия и внутренние запреты.       Гермиона украдкой бросает на него взгляд, полный благодарности. В карих глазах отчётливо читается посыл:       Спасибо, что ты рядом, но не переходишь черту.       Да, проявление эмоций определённо не самая сильная из его сторон, но сейчас она играет только на руку. Короткий кивок в её сторону и взор Грейнджер вновь устремлён на Поттера.       Начинает складывается впечатление, что смерть уверенными шагами идёт за ним по пятам.       Драко кривится, вспоминая шокированное лицо Гермионы, застывшее посредине зала.       Ещё вчера, жадная до касаний, она задыхалась, выкрикивая его имя. А утром кудрявое воплощение его мечты стояло в центре комнаты, в его мятой рубашке, которая доходила ей почти до колен, и растерянно глядело на рыдающую Флёр.       Проклятье.       Драко впервые видел её такой, и если бы не обстоятельства, любовался бы вечность. Ведь перед ним всё, чего он так долго желал: растрепанные волосы, небрежно закатанные рукава, босые ноги и свежий розоватый след на ключице.       Осознание того, что он светит голым торсом перед старшим Уизли приходит быстрее, чем причина их появления в такую рань. И так только Гермиона затягивает его обратно в спальню, комната погружается в гробовую тишину, Драко осознаёт неизбежное. Блейз, чёрт. Нужно связаться с Забини.       Билл сдержанно обрисовывает ситуацию, делая короткие паузы, чтобы скрыть дрожь в голосе. Они не пересекались со свадьбы Джинни и Блейза. Что ж, довольно контрастные поводы для встречи. Однако, Малфой позволяет себе утешительно похлопать того по плечу.       Вернувшись в гостиную, парни застают девчонок в объятиях. Зачарованные птицы щебечут, заглушая надрывные всхлипы. Грейнджер похожа на заблудившегося ребёнка, её полные боли глаза буквально убивают его. Драко злится, коря себя за сдержанность, но разве он умел по другому? Никогда.       Билл мягко притягивает жену, пропускная сквозь пальцы длинные, золотистые пряди. — Пойдём, милая, Драко и Гермиона прибудут позже, — его низкий голос успокаивает жену где-то на подсознательном уровне. Их связь поражает, особенно когда Флёр беспрекословно соглашается, прижимаясь к крепкой груди мужа.       Драко смотрит как заворожённый, мысли начинают плавиться, заставляя его мозг закипать. Его раздражает, что он просто физически не может показать все те эмоции, которые переживает внутри.       Грейнджер, если б ты только знала, как сильно я хочу дать тебе всё это…       Страх, что он может переборщить, или она элементарно не захочет сейчас его прикосновений, сковывает Драко сильнее дьявольских силков. — Ты как? — выдавливая из себя вопрос, явно не нуждающийся в ответе, Малфой мысленно просчитывал следующие шаги. — Не знаю.       Её тихий ответ для него звучит с явным посылом «не дави на меня». — Я рядом, — слова предательски застревают в горле. — Давай Гермиона, нам нужно собраться. — Ты не обязан ехать со мной.       Долбанное гриффиндорское благородство доводит его до исступления. Кулаки непроизвольно сжимаются, заставляя ногти до боли впиться в широкую ладонь. Выдох.       Что ж, ты сам виноват, Малфой. Ты черствый, безэмоциональный кретин. — Я разберусь со своими обязательствами сам, хорошо? — добавляет чуть мягче, но тем не менее.       Блять, какой же кретин.       В простой фразе «я рядом» снова сделана куча ошибок, Драко досадно выдыхает, протягивая Гермионе руку. Она на грани, ещё мгновение и щёк коснуться солёные дорожки. — Чтоб тебя! — негодует внутренний голос, и Малфой рывком притягивает её к груди, покрывая кудрявую макушку мягкими поцелуями. Чувствуя как ласковые касания губ вводят Гермиону в транс.       Я научусь проявлять истинные чувства, Грейнджер, клянусь. Просто дай мне время.

***

6:30 утра       Сигаретный дым быстро рассеивается, исчезая в распахнутой форточке. Гарри скользит взглядом по голому телу Вейн. Мягкие изгибы отражаются в оконной раме.       Трахаться с Рамильдой — просто. С ней в принципе — просто. Удобно, без напрягов, не считая слащавых разговоров до и после. Чуткая, мягкая, терпеливая, три качества о которых мечтает каждый второй парень, но Поттера почему-то подташнивает.       Из головы упрямо не выходит образ прикуривающей Паркинсон. Давно забытое ощущение настораживает, искушая одновременно.       Интересно, какая она, когда прячет клыки? У него в голове складывается чёткая картинка, что даже если Паркинсон останется с ним один на один, у него будет ровно столько власти, сколько ведьма захочет ему дать.       Знакомый патронус ворвался в комнату, озаряя пространство. Яркие искры слепят глаза, Гарри щурится, всматриваясь в силуэт собаки.       Бас Рона не спутать, голос слегка запинается.       Я буду ждать тебя на площади Гриммо, нужно поговорить.       Ухмылка сменяется минутной паникой. Сколько они не виделись, два года? Почти три, если быть точным.       Площадь Гриммо       С каждым шагом стальные клепки на кожанке Поттера раздражающе позвякивают. Кофе и виски не лучший джентльменский набор, но кого он обманывает, к такой встрече не подготовишься. Издалека виднеется рыжая макушка, вид у Рона паршивый. Будто кто-то умер.       Может Перси? Да простит меня Молли, естественно. Скользкий ублюдок.       Вы когда-нибудь бежали во сне, да так, чтоб беспомощно топтаться на месте, не в силах издать и звука? Хорошо, что от шока можно проснуться, правда? А вот Гарри не смог.       Всё, что мечтает услышать Поттер, это обратный отсчёт. Сейчас как ни в чем не бывало выйдет Джордж и это окажется неудачной шуткой. Но в ушах гул.       Молли умерла.       Немыслимо. — Сегодня, под утро… — подавлено. — Она хранила все твои письма.       Рон спускает курок. Контрольный выстрел. Такими темпами Гарри вот-вот напишет книгу, о том каково это — разочаровать всех окружающих его женщин.       Перед глазами все плывёт, от такого и плакать не стыдно, но Поттер упорно понимает взгляд в небо, не давая волю слезам.

***

Нора       Нора ни капли не изменилась, все та же уютная хижина. Вот только сегодня в ней непривычно тихо. Гарри ёжится, осознавая, что первый раз в этом доме слышит тиканье часов.       У камина в чёрном вязанном платье стоит заплаканная Джинни. — Прими мои соболезнования, — Гарри пытается сказать это как можно тише, пока на него в упор смотрят глаза, полные слез. Вялый кивок и руки предательски тянуться обнять. Эту блядскую привычку не выкурить сотнями сигарет, не избавиться даже содрав кожу. Хорошо, что её обручальное кольцо отпугивает сильнее, чем оборотней — аконит.       Остается только выйти на задний двор, нервно прощупывая в кармане пачку сигарет. Сбежать. Теперь его очередь.       Крепкая рука неожиданно опускается на плечо избранного. — Рон, чтоб тебя. Зачем так подкрадываться? — вот только никто не крался, Уизли шёл следом. — Чтобы избежать недопониманий, Забини — отличный парень, — искренне выдает рыжий, хотя в голосе отчётливо чувствуется вина.       Сигаретная пачка хрустит под натиском пальцев. Непонятно кому больше дискомфорта приносит это затянувшееся молчание. — Да, я заметил, — Поттер сдаётся первым, щёлкая зажигалкой. — А ты встречаешься с кем-то? — слышать такое от Рона непривычно. Гарри, затягиваясь, вглядывается вглубь квиддичного поля.       Блейз и Пэнси стоят вдалеке ото всех, о чем-то беседуя. Ведьма, как всегда в чёрном и на каблуках, соглашаясь, кивает мулату. Переминается с ноги на ногу. Мягкая трава сковывает её движения. Уизли спрашивает снова. Он никогда не отличался терпением. Следующая фраза вырывается машинально. Вроде не ложь, но и до правды явно не дотягивает. — Вейн. Встречаюсь с Вейн, — не отрывая взгляд от Паркинсон. — Та, что чуть не отравила тебя конфетами? — недоумевая уточняет рыжий. — Скорее тебя, — сквозь тихие смешки, но разум избранного не здесь. Он мысленно спрашивает себя, через сколько стоит начинать бить тревогу. Взгляд все ещё мечется между золотыми пуговицами её чёрного пиджака.        Есть вещи, которые Поттер просто не может себе позволить даже в мыслях. Никаких чувств.       Никакой мать её Паркинсон.       Пэнси чувствует жжение в районе солнечного сплетения. Чертов Поттер, в компании рыжего, пялится прямо на неё. Кожа покрывается мурашками, она здесь от силы минут пятнадцать, но уже ощущает себя лишней.       Блейз продолжает умоляющие заглядывать ей в глаза. Какой-то замкнутый круг, она хочет уйти, но просто не в силах ему отказать. — Спасибо, что пришла, я знаю, тебе здесь не по себе. Драко прибудет с минуты на минуту.       Блейз боится похорон. Она знает. Помнит, что смерть отца оставила на парне неизгладимый отпечаток. Пэнси мягко сжимает его предплечье, бросая беглые взгляды в сторону избранного. — Куда ты смотришь?       Паркинсон, отмахиваясь, отнекивается от вопроса, как от настырной пикси. — Поттер пялится, — резкое замечание заставляет мулата обернуться.       И правда, смотрит не мигая.       С появлением Малфоя становится легче — буквально. Даже дышать. Среди негласных героев войны — неуютно, разум требует родственную душу, кого-то такого же обреченного, вынужденного вечно отмываться от клейма.       Прибывшие волшебники угрюмо бредут в сторону гроба, близится церемония прощания. Слева доносится шёпот Уизли. Пэнси нехотя оборачивается. — Малфой? Серьезно? Я думал она общается с Крамом, — недоумение рыжего моментально отпечатывается на лице отвращением.       «Согласна, такого лузера, как ты, ему не переплюнуть».       Пэнси грубо пресекает свои мысли. «Ты на похоронах его матери, милочка, сглотни желчь».       Драко подходит почти бесшумно, легонько задевая её локоть. Дёргается. Видно невооружённым глазом, беспомощность его добивает.       Одно радует, если вообще можно радоваться на похоронах, они пришли вместе с Грейнджер. Его попытки выстроить нормальные отношения умиляют.       Да, размышлять об этом над усопшей, как минимум неправильно, но что есть, то есть. Ей нужно отвлечься. Паркинсон тщетно блокирует воспоминания о смерти родителей. Стальная броня давно покрылась ржавчиной, и вот-вот даст трещину. Потерять отца было больно, невыносимо. Единственная наследница, его заласканная принцесса, не знавшая отказа. Все вмиг оборвалось одним зелёным лучом. По слухам, мать даже не стала бороться, подставляясь под следующее проклятье. Узнать о таком сидя в подземельях Слизерина, находясь под прицелом десятков глаз — катастрофически больно.       Показывать слабость за пределами поместья — возмутительная бестактность.       Ведьма помнит это правило с юности. Оно в ней засело, укоренилось, не вырвать. Гребаный, чистокровный устав.       Прощание заканчивается под всеобщий женский плач. А в зелёных глазах по прежнему ни слезинки. Её блок не пробить, Пэнси закусывает щеку до боли, до медного привкуса крови на языке. После свадьбы Блейза она не плакала ни разу. Это должно пугать, настораживать, но ей плевать. По факту единственное, что сейчас действительно приводит её в ужас, это то, что она не пропустила ни одной выкуренной Поттером сигареты.       Ни одной.       Нервный выдох. Эту одержимость ни с чем не спутать, можно долго оправдывать себя нездоровым интересом или примитивным азартом. Но она знает, чувствует кожей это — другое.       Взгляд избранного темнеет с первой затяжкой, скулы напряжены, пока еле разомкнутые губы выдыхают дорожку дыма.       Какие они на ощупь? Мягкие? Шершавые? А на вкус? Горькие?       Сука. Голова начинает кружится. Его руки. Эти невозможные руки снова прокручивают фильтр. Что за блядская привычка?! На запястьях перекатываются нити крупных вен.        Гриффиндорское отродье, чтоб тебя. Ещё одна необъявленная война с младшей Уизли? Нет уж. Она не выдержит. — Поговорим? — тихо окликнув Малфоя, ведьма направляется в сторону Норы.       Драко смотрит на Гермиону так, будто её благополучие единственное, что сейчас имеет значение. Длинные пальцы невесомо очерчивают узор на раскрытой ладошке. Девчонка улыбается, наверняка первый раз за этот треклятый день. Гарри морщится, проглатывая порцию огневиски. С каких пор роман подруги раздражает его с такой силой? Необъяснимое желание вернуть веру в то, что змеиный факультет — кучка напыщенных ублюдков, возрастает в геометрической прогрессии. Все идёт прахом, когда взгляд зелёных глаз цепляется за огненную косу. Блейз аккуратно вплетает в прическу рыжие пряди, не обращая внимания на суету вокруг. Джинни оборачивается, оставляя на смуглой ладони поцелуй. От нажима бокал в руках Поттера вот-вот лопнет. Забини ласково прижимает жену к груди, практически убаюкивая в своих объятьях. Хватка Гарри медленно ослабляется. В голове единственный вопрос, ради чего это все? — Выглядишь жалко, — язвительный голос Паркинсон срывает чеку с гранаты. Еще ни разу в жизни ему так сильно не хотелось придушить ведьму.

***

      Пэнси терпеливо ждёт, когда Малфой в тысячный раз оборачивается на Грейнджер. Его взгляд теплее объятий. Они отходят ближе к хижине, пока Золотая девочка продолжает выражать соболезнования гостям. — Просто хотела предупредить тебя, завтра я возвращаюсь в Турцию.       Решение далось ей легко. Флёр прекрасно справляется со своими обязанностями, руководя командой вейл. Бизнес процветает, больше здесь делать нечего. Тем более она жутко скучает по морю, по тому как волны уносят её мысли. Любовь к морю, для неё единственная любовь без разочарований.       Пэнси замечает потускневший взгляд Малфоя. Она знает его, выучила наизусть эти грозовые тучи, которые сейчас попытаются переубедить её без слов. — Нет, Драко, — неукоснительно добавляет ведьма. — Вы с Блейзом справились, а я нет, и поэтому я не собираюсь больше себя мучать. Я возвращаюсь. — Всего лишь хотел предложить тебе вернуться вместе, через пару дней, — голос полный надежды. — После квиддичного матча. — Собираешься познакомить Ясмин с Грейнджер? — четко очерченная бровь вопросительно взлетает, а уголок губ вытягивается в ухмылку. — Мальчик созрел? Боюсь, дело закончится кольцом.       Издёвки ведьмы попадают прямо в цель, Малфой тушуется, ероша платиновые волосы. — Хватит, Пэнс.       И снова этот взгляд, вперемешку с дурацкой улыбкой. Малфой влюблён, как мальчишка. Видя это, Паркинсон ещё сильнее ухмыляется, приводя в порядок его прическу. — Ладно, но если ты все испортишь, я всегда рада принять тебя в клуб разбитых сердец.       Драко продолжает искренне улыбаться, смотря на подругу. Она видела его насквозь ещё с детства, позволяя себе едкие колкости, но этому маленькому демону простительно все. Тем более, что с близкими она милее тысячи ангелов в кружевах. Пэнси с намеком кивает в сторону шатра, предупреждая о появлении Грейнджер. — Один день, — проговаривает она одними губами и исчезает за входной дверью.       Драко оборачивается, натыкаясь на изумление в карих глазах. — Что это было? — с неподдельным интересом спрашивает Грейнджер.       Её плечи наконец расслаблены и, кажется, во взгляде читается едва заметное облегчение.       Она хочет уйти.       С ним.       Драко мысленно благодарит всех великих волшебников, и представляет знакомый ресторанчик с клетчатыми скатертями.       Земля под ногами предательски кружится, пока Грейнджер удивлено рассматривает витрину. Драко с досадой замечает убранную летнюю террасу, сейчас ему как никогда нужен свежий воздух. Не подавая вида, что с минуты на минуту его вывернет наизнанку, Малфой открывает дверь, приглашая Гермиону войти.