Вино в борделе кислое

После ночи игры на цине Лян Биюэ чувствовал себя на удивление бодрым и радостным. Он пожелал доброго утра каждой девушке и даже улыбнулся хозяйке. Интуиция подсказывала ему, что Нань Хукоу станет не просто клиентом на одну ночь. Фэн Мэйли по достоинству оценила благодушное настроение друга и заставила его помогать выбрать наряд на следующую встречу с возлюбленным господином. Обычно Лян Биюэ не хотел принимать участия в этой игре в уток мандаринок между ними, но в этот раз подыграл, в душе жалея наивную А-Хуа. Мужчины, посещающие бордель, не видят в его работниках ничего, кроме игрушек для развлечения. Да, порой способ проводить время не сводится к одному сексу. Приятная компания, разговоры, романтические встречи под луной, стихи и ухаживания — всё это лишь развлечение. Не стоит воспринимать всерьёз. — Мне идёт фиолетовый? — крутясь перед зеркалом, спросила Фэн Хуа, на самом деле совсем не интересуясь мнением друга. Она знала, что выглядит отлично. — Очень, а если кто-то скажет иначе, укажи на него мне, — пребывая в игривом настроении, Лян Биюэ специально погрозил пальцем и сделал угрожающую рожицу. Фэн Мэйли звонко, как свойственно только молодым легкомысленным девицам, засмеялась. Перезвон искренней радостью отозвался в сердце Биюэ. Как же он хотел, чтобы малышка Хуа, выросшая на его глазах, смеялась как можно чаще. — Гэгэ — защитник! — пропела Фэн Мэйли и покружилась вокруг себя. Ничего в тот момент не могло разрушить идиллию юноши и девушки, называвших друг друга братом и сестрой так просто, словно их действительно связывала одна кровь. Их собственный мирок надежд и веселья, полный светлых улыбок и шутливых поддразниваний, был таким хрупким и иллюзорным, но не ломался под гнётом повседневной жизни. Любовь и привязанность защищали молодых людей получше охраны Небес. К сожалению, всему приходит конец. Хорошее настроение Лян Биюэ как рукой сняло и унесло в далёкие дали, когда хозяйка с натянутой улыбкой позвала его в отдельную закрытую комнату, в которой обычно проводила частные встречи. Высокий импозантный мужчина в дорогой парчовой одежде сидел за чайным столиком и держал в руках чашку чая. Дым завесой закрывал лицо гостя, но Лян Биюэ узнал его. Цянь Цзиньшэн, мужчина в возрасте, с почти полностью седой головой пристально рассматривал юношу в красивых, но дешёвых одеждах. Власть семьи Цянь распространялась широко по столице, затрагивая как простых людей, так и некоторых чиновников и купцов. Они гордились своим положением в обществе, богатством и влиянием. Сохраняемые веками традиции и упорная работа поколений привели клан к пьедесталу. Падать с него отчаянно не хотелось. — Господин Цянь, — Лян Биюэ поклонился, действуя подобно кукле с тугими шарнирами. — А-Чунь, прошу садись, — кивнул Цянь Цзиньшэн, указав юноше на место напротив. Поджав губы, Лян Биюэ сел за стол, мысленно ругаясь на старика. Тот не давал о себе знать со дня смерти матери Лян. Тогда господин Цянь, узнав о смерти некогда любимой проститутки, навестил «Дом весенних цветов». Очевидно, он желал оценить сына, которого Лян Нуаньцю родила от него много лет назад и воспитывала всё это время. Тогда встреча с отцом не закончилась для Лян Биюэ ничем хорошим. Миловидный нежный подросток, изящный и хрупкий, как цветок сливы на ветру, не произвёл впечатление на богатого господина. Такой ребёнок едва ли обладает чем-то, кроме приятной внешности. — Что привело господина Цянь сюда? — с ноткой нетерпения спросил Лан Биюэ, не поднимая взгляд на отца. Видеть собственное золото глаз на чужом лице неприятно, особенно когда человек, с которым вы разделяете кровь, поступил с тобой жестоко. — Нет нужды в таком официальном обращении, в конце концов, нас связывают кровные узы, — проницательный, цепкий взгляд колол холодом золота, оставленного на морозе. Лян Биюэ сдержался, чтобы не поёжиться, не в силах терпеть изучающий и оценивающий взгляд отца. — Что хотел отец? — исправился Биюэ — Нашу семью постигло несчастье, ты знаешь об этом? Разумеется, Лян Биюэ знал. Старший сын семьи Цянь погиб почти полгода назад. Головорезы, нанятые соперничающей семьёй, подстерегали молодого господина на пути к дому. Стало ли это проклятием судьбы, или парню просто не повезло, но наёмники добрались до него. С тех пор в семье Цянь осталось только два ребёнка. Второй сын, Цянь Чжунчэн, известный разгильдяй, едва ли способный стать опорой для семьи в будущем. И дочь, Цянь Юмэй, совсем девица, не обладающая ни особыми талантами, ни выдающейся внешностью. Хотя в этот список следовало добавить ещё одного сына. Непризнанного бастарда, сына проститутки, Лян Биюэ. Ребёнок, от которого отказались давно. И вспомнили по прошествии стольких лет. — После потери сына сердце этого старика обливалось кровью. Этот господин осознал, как быстротечна жизнь и как ценна кровь. Время утекает сквозь пальцы, поэтому пока оно не истекло, следует примириться с семьёй. — Примириться? — удивлённо выдохнул Лян Биюэ и резко поднял голову. Не может быть! Неужели Цянь Цзиньшэн пришёл, чтобы помириться? Печально вздохнув, Цянь Цзиньшэн с печалью во взгляде погрузился в рассказ о прошлом. — Наши с Лян Нуаньцю отношения были неоднозначными и непростыми. — Неоднозначными? Кажется, наоборот, всё было как нельзя точно! — не сумев совладать с гневом, выпалил Лян Биюэ. На удивление, Цянь Цзиньшэн не стал злиться и упрекать юношу. — Ей не дано было знать, что творилось за закрытыми дверьми поместья Цянь. Появление в доме новой жены стало бы для несчастной смертным приговором, — Цянь Цзиньшэн удручённо покачал головой, будто на самом деле сожалел о негармоничной обстановке в доме в то время. Слова отца не убедили Лан Биюэ. Его мать была сильной женщиной с упрямым и твёрдым характером, она зарабатывала на жизнь и себе, и сыну будучи уже далеко не молодой нежной леди. Кто-кто, а она бы держалась за шанс улучшить жизнь не для себя, так для сына, обеими руками, и не постеснялась бы прогрызать этот путь зубами. — Понимаю, ты мне не веришь, — опустил голову Цянь Цзиньшэн. — У тебя есть на то право. Но посмотри с точки зрения этого старика. Жизнь подходит к закату. Ошибки прошлого становятся всё очевиднее сейчас. Раскаявшийся старик, желающий под конец своего века собрать вокруг себя семью, в том числе непризнанного сына. В это легко верилось, ведь сердце людей сделано не из камня. Лян Биюэ поверил и сам, если бы не вид мертвенно белого лица матери перед глазами. Женщина на последнем издыхании просила сына заботиться о себе и жить счастливо. Где было раскаяние этого старика Цянь, когда Лян Нуаньцю умирала? — Как сказал отец, время бежит подобно реке. Этот ничтожный давно запятнал свою репутацию, у него не хватит стыда вступить под своды отчего дома. Как бы Цянь Цзиньшэн не сыпал словами, описывая глубину раскаяния, Лян Биюэ не верил, что человек, всю жизнь работающий ради положения и репутации семьи, в один миг согласится прослыть отцом сына проститутки, который ещё и обрезанный рукав. — Если сердце отца и сына едины, земля превратится в золото. Единственное, что этот отец ждёт от своих детей — это сыновнего благочестия и послушания. Подумай, пусть двери имперского экзамена закрыты для тебя, всегда найдётся тот, кто пожелает видеть рядом с собой сына семьи Цянь. Сердце болезненно дрогнуло. Вот оно что. Очевидно, семья Цянь терпит не лучшие времена, и старик ищет любой способ укрепить положение. Хотя бы посредством брака с другой семьёй. Выдавать любимую дочь, ради влияния, за грубого и ненадёжного мужа отец не хотел. Что же касается нелюбимого бастарда, то пожалуйста. Среди обычных людей мужеложство считалось неприязненной темой, о которой не говорят в приличном обществе. Подобные наклонности скрывали и не афишировали. Жители столицы же куда свободнее говорили о своих желаниях. Среди чиновников, купцов и прочих богатых персон была широко распространена такая практика: женитьба на знатной женщине ради наследников и овладевание наложником ради удовольствия. Такие семьи ничем не отличались от домов, где было по несколько жён. Хотя положение парня и считалось ниже, но юноша, который стал наложником, занимал в доме прочное положение и при желании мог жить припеваючи. Несмотря на невыгодное положение из-за невозможности продолжить род, некоторые богатые, но терпящие крах семьи, с радостью отдавали сыновей в «жёны», укрепляя связи. С другой стороны, простому парню стать наложником было сложно. Даже в таких делах власть имущие предпочитали людей своего положения. Для сына проститутки такая участь считалась бы большим дарованием. Но Лян Биюэ не обмануть. Скорее всего неизвестный жених уже существовал и в то же время не обладал ни видной внешностью, ни благородным характером, иначе бы Цянь Цзиньшэн не преминул бы найти дочке мужа. Даже если кто-то просто ищет мужчину в дом, рассчитывать на хорошее положение в случае Лян Биюэ не следует. Семья отца едва ли станет поддерживать его при возникновении трудностей. Как знать, может, неизвестный хозяин и вовсе откажется от брака и сделает Биюэ наньюэ . — Сыновья и без отцов мужают, так и этот сын вырос без отца. Поздно говорить о былом. Этот ничтожный не смеет идти туда, где его не ждут. Цянь Цзиньшэн открыл было рот, чтобы продолжить спор, и в этот момент увидел выражение лица младшего сына. С красными волосами и бледной кожей юноша так сильно напоминал мать, и лишь цвет глаз достался от отца. Лян Нуаньцю до конца жизни была упряма и всегда следовала за зовом сердца, живя по велению души. Переубедить эту женщину не могла даже хозяйка борделя. Цянь Цзиньшэн так же не мог совладать с характером весенней дамы. Во многом именно характер Нуаньцю стал поводом для разрыва. Теперь же упрямый непримиримый взгляд прежне любимой женщины вновь настиг Цянь Цзиньшэна, но теперь исходил от сына. Сор бесполезен, когда собеседники не слышат друг друга. Цянь Цзиньшэн ушёл, оставив адрес, по которому сын мог бы связаться с ним в любой момент. Лян Биюэ, не раздумывая, убрал записку в глубь шкафа, спрятав горькое напоминание о родстве за коробками со старыми ханьфу. Дружная семья и землю превратит в золото. Цянь Цзиньшэн желал видеть свой дом таким, но не учёл, что младший сын предпочитает серебро. Лян Биюэ оттого, возможно, и не полюбил богатый блеск злата, что никогда не видел, как в него преобразуется земля. Тоска грызла сердце юноши. Мучаясь от собственных мыслей, он вышел во двор, невольно ища маленькую фигурку ребёнка. Никого не было. Ещё четыре раза после последней встречи Лян Биюэ выходил вечером на задний двор. Мальчишка не приходил, а если и тёрся поблизости, на глаза не попадался. Фэн Мэйли, вскоре узнавшая о всей ситуации с мальчишкой, предположила, что ребёнок действительно ушёл в более благоприятный район. Женская интуиция, как утверждала девушка, подсказывает ей, что мальчишка в безопасности. Лян Биюэ искренне начал сомневаться в существовании женской интуиции как таковой, или ее наличия конкретно у Мэйли, когда однажды вечером, выскочив на задний двор на пару минут, чтобы подышать свежим воздухом без примеси благовоний и духов, наткнулся на уже знакомого ребёнка. Парнишка еле-еле плёлся по дороге, а увидев Лян Биюэ, и вовсе остановился у стены и медленно сполз на землю. Запах крови ударил в нос. Детское личико покрывали синяки и ссадины. Пальцы на одной руке полностью посинели. Кажется, другой район оказался не таким уж благоприятный. В панике, не зная, что делать, Лян Биюэ взял мальчишку на руки и принёс к Фэн Хуа, не решаясь бежать через главный зал с раненым на руках. — О святая Гуанин, что с ним? — охнула Фэн Мэйли, в ужасе отступая. — Принеси воду, бинты и лечебные мази, — без лишних слов попросил Лян Биюэ и начал осматривать раны ребёнка. Какой именно бог хранил мальчонку неизвестно, но страшные на первый взгляд увечья при ближайшем рассмотрении оказались не такими опасными. Смыв грязь и перевязав раны, Лян Биюэ полностью успокоился. Жизни мальчика ничего не угрожало. Пока ребёнок спал в постели Фэн Мэйли, юноша и девушка разместились рядом, ведя диалог в полтона. — Он искал тебя специально, потому что ты уже проявлял к нему внимание и доброту. Пути назад нет, — отрезала Фэн Мэйли, с жалостью глядя на пестрящее ссадинами лицо бродяжки. — Не мог же я его оставить на улице! — скрестил руки на груди Лян Биюэ. Мог. Конечно, мог! Сколько людей прошли мимо, пока мальчик добрался до «Дома весенних цветов»? Им всем не было дела до беспризорного сироты, избитого на улице. Чем же Лян Биюэ отличался? Незримой схожестью судеб? А может, виновата сама судьба? Обманывать себя можно сколько угодно, да только бесполезное это занятие. Вся правда в том, что совесть не дала бы Лян Биюэ покоя и сожрала бы изнутри, не оставив и косточек. Доброта, не поддающаяся доводам рассудка, очевидно, передалась от матери, иначе не объяснить почему, имея перед глазами пример пожертвовавшей всем ради ребёнка, который не принес никакой выгоды, женщины, Лян Биюэ пошёл по той же тропе. — Бордель не место для ребенка. На следующий день, пока Лян Биюэ занимался клиентом, мальчик пришёл в себя. Смущённый и испуганный, он сбежал, не дождавшись своих благодетелей. Фэн Мэйли причитала, но тоже не знала, как поступать в такой ситуации.