Вино в борделе кислое

Глава семьи Цянь давно разочаровался в собственных детях. Лишь старший сын преуспевал во всём. Такому наследнику можно и позавидовать. А тот факт, что остальные дети на фоне первого ребёнка не выделяются и порой принижаются, отца не волновал. Цянь Цзиньшэн был поглощён воспитанием старшего сына. Императорский экзамен и место чиновника были почти в кармане, когда случилась трагедия. Семья только оправилась от потери наследника, как, не выдержав смерти единственного ребёнка, ушла на тот свет и главная жена Цянь Цзиньшэна. Конечно, возвести другую женщину на место почившей супруги и признать второго сына наследником не составляло труда. Только вот изначально никто на это не рассчитывал. Цянь Цзиньшэн растерял все козыри, оставшись с неспособным импульсивным наследником семьи. Цянь Чжуанчэн достаточно разбирался в ведении дел, чтобы не потопить семью, но возвысить или сохранить набирающее вес величие не мог. Тогда Цянь Цзиньшэн решил пойти на крайние меры. Он обратился к грязному секрету молодости и влюблённости. Лян Нуаньцю была великолепной женщиной, доброй и по-своему мудрой. Будь Цянь Цзиньшэн в те годы умнее, он не пожалел бы средств, чтобы привести проститутку в дом в качестве наложницы. Не то чтобы другие не промышляли подобным. Но сдавшись под гнётом проблем с первой супругой, не пожелав маяться с возможными проблемами, мужчина сам себе вырыл яму. Лян Нуаньцю родила сына вне брака и совершенно не собиралась его бросать. Известие принесло несколько бессонных ночей в семью Цянь. В конце концов, Цянь Цзиньшэн решил бросить бессмысленное дело. У него был старший сын и ещё один от второй жены. К чему третий, да ещё и от куртизанки? Знать бы тогда, как всё в итоге выйдет... В первую встречу Цянь Цзиньшэн подумал, что Лян Биюэ унаследовал всю красоту матери. Длинные, густые, красные волосы, гордый взгляд и белая ровная кожа — мальчик подходил под самые высокие стандарты красоты. Даже юный императорский сын не мог сравниться с сыном проституки. Но красота не главное оружие в борьбе знатных семей. Репутация и происхождение куда важнее. Лян Биюэ не мог похвастаться ни тем, ни другим. Он бы обречён провести всю свою жизнь в безвыходной низине тёмных улиц среди весенних домов. К чему в семье такой сын? Цянь Цзиньшэн никогда прежде так не жалел о прошлом, как в момент, когда выросший в бесподобного красавца бастард вежливо, но чётко отказал в ответ на просьбу стать частью семьи Цянь. За прошедшие годы Лян Биюэ не только отрастил волосы и потерял последние следы детской наивности, но и приобрёл харизму и обаяние, способное очаровывать самых стойких. Острый ум и смелый язык — ещё пара качеств, которые ценил Цянь Цзиньшэн. Ими в полной мере обладал Лян Биюэ, и лишь частично в неполной, недостойной манере — Цянь Чжунчэн. Цянь Цзиньшэн давно отпустил чувства к Лян Нуаньцю и всё же отчего-то каждый раз вздыхал, вспоминая, как отказал ей много лет назад. Будь она наложницей, её сын был бы полноправным членом семьи. Такой талант пропадает зря. Прошлое не вернуть, Цянь Цзиньшэн это знал прекрасно, а потому не стал повторно навещать сына. Упрямством тот пошёл в мать. Когда обиды лежат глубоко в прошлом, а корни их схоронены в могиле проститутки, их едва ли удастся разрешить. Цянь Цзиньшэн смирился. Он начал искать дочери подходящую партию и не прекращал попыток сделать из второго ребёнка хотя бы призрака первого. На Лян Биюэ не рассчитывал. Поэтому письмо, подписанное изящным почерком юноши, поразило главу Цянь. Лян Биюэ обладал достойными навыками, его каллиграфию даже можно назвать красивой, мать вложила много усилий в обучение сына всему, чему могла. Лян Нуаньцю происходила из зажиточной семьи, ещё будучи юной девочкой, она стала свидетельницей краха семейного бизнеса и полного разорения. Родители не могли её содержать, и оба вскоре покинули этот мир, потому, после рождения сына, женщина бросила все силы на его воспитание. Пока большинство парней его положения не умели ни читать, ни писать, Лян Биюэ мог с гордо поднятой головой спорить в ответ на прямые оскорбления, приводя фразы из известных книг. Цянь Цзиньшэн затаил дыхание. С точки зрения пользы, Лян Биюэ получит много, один факт изменения положения с бастрада на признанного сына поменяет жизнь с ног на голову; с другой стороны, не имея прочной опоры в качестве наследника, глава Цянь искал помощи на стороне, в таком деле уже Лян Биюэ оказывал услугу. Ожидаемо, что юноша потребовал что-то ещё. На удивление, просьбы не были высокомерными или неразумными. Впрочем, Цянь Цзиньшэн давно понял, что незаконнорожденный младший сын не глуп. Всего Лян Биюэ просил о трёх вещах: Взять с собой Бай Дуна на правах, не ограничивающих его свободу. Взять Фэн Мэйли хотя бы в качестве служанки в дом Цянь. Разрешение Лян Биюэ сохранить, по крайней мере, имя, если не удастся оставить фамилию. По правилам, следовало полностью стереть существование такой личности, как Лян Биюэ, заменив его кем-то другим, с фамилией Цянь, но в свете событий Цянь Цзиньшэн с лёгкостью принял все три условия. Сопровождение от семьи прибыло в «Дом весенних цветов» спустя буквально пару дней. У дверей ждали трое: стоявший посередине юноша закутался в видавший виды плащ, ёжась от холода, успокаивающе гладил маленького мальчика по голове, уговаривая его не волноваться и не плакать, и молодая девчушка с бледным болезненным лицом крутилась рядом, то и дело нервно одёргивая руку, тянувшуюся к животу. Возвращение незаконнорождённого сына Цянь вызвало настоящий «бум» в высшем обществе. Многие семьи послали слуг понаблюдать за чужой резиденцией и посмотреть на этого мальчишку, вмиг ставшего молодым господином, будучи вчера ничтожным весенним мальчиком. За глаза о Лян Биюэ уже начали говорить: «Ему нужно знать свой предел: из перепелиного гнезда куриное яйцо не вытащишь»; «как можно из борделя вывести молодого джентльмена?»; «Старик Цянь совсем отчаялся, раз решил забрать такого парня, он что пытается искусственными цветами красить иссохшую ветвь?»; «Второй сын Цянь, конечно, не такой выдающийся, как первый, но что это за попытки растить персик, обращая внимание на акацию?» Перед домом собралось пара десятков любопытных, что пришли поглазеть на бесплатное шоу. Выйдя вперёд, Лян Биюэ не шелохнулся, он продолжал идти дальше с совершенно бесстрастным лицом, словно ничего в мире не волновало его. В купе с его утончённой внешностью праздные зеваки не могли не подумать, что юноша перед ними действительно заслуживает лучшего места, чем второсортный бордель. Двери поместья захлопнулись, отрезав юношу и его «свиту» от посторонних глаз. Семья Цянь встречала Лян Биюэ в главном зале. Во главе сидел Цянь Цзиньшэн, собранный и гордый, он выглядел как мудрец, вышедший из императорской библиотеки. Рядом находилась госпожа Цянь, заполучившая титул главной жены не так давно, после смерти предшественницы. В отличии от ничего не выражающего лица мужа, хозяйка с трудом сдерживала презрение, ведь не хотела видеть Лян Биюэ в своём доме, но ничего не могла сделать. Дети расположись тут же: Цянь Чжунчэн кипел от ярости и совершенно не скрывал своего мнения, а Цянь Юмэй поступила умней и прикрыла нижнюю половину лица веером, изображая смущение и неловкость. Для молодой дамы это нормально — чувствовать себя не в своей тарелке после появления в доме по сути незнакомого мужчины, но в случае с дочерью Цянь мотивы были другими. Девушка оценивала нового члена семьи и не желала, чтобы оценка стала достоянием других. В этой атмосферы взаимного напряжения и недоверия Лян Биюэ чувствовал себя как в окружении вражеских солдат. Удивительно, как Нань Хукоу выдерживает нечто подобное на поле битвы. Впрочем, отступать было некуда, брать слова назад слишком поздно, да и нельзя забыть о Фэн Мэйли и Бай Дуне, которых вовсе никто не ждал в доме Цянь, им пришлось изменить свою жизнь кардинально потому, что так сказал Лян Биюэ. Воодушевившись этим доверием, юноша опустился на колени и глубоко поклонился главе семьи и его жене. — Этот сын приветствует отца и мать, — уважение, граничащее с подобострастием едва ли соответствовали истинным чувствам Биюэ. В груди что-то дёрнулось, больно резанув. Называть чужую женщину матерью было странно и неприятно, слово словно царапало язык, оставляя послевкусие металла и соли. — Можешь подняться, Биюэ, — кивнул отец, принимая приветствие. Госпожа Цянь рядом последовала примеру мужа. — Третий молодой господин нашей семьи много вынес за эти годы. Тебе пришлось нелегко, — притворное сочувствие хорошо различалось в словах женщины, она и не собиралась пытаться играть хорошо. Вся сцена возвращения «потерянного сына» пропиталась фальшью. Никто из участников не верил в неё и не испытывал тех эмоций, о которых говорил. Необходимость в игре отпала сама собой. — Бедный диди, наверно, устал, всю ночь не спал от волнений? — сквозь зубы предположил Цянь Чжуанчэн. Молодой человек в душе ненавидел эту смазливую куклу, отчего-то получившую благословение отца, чтобы войти в семью. По мнению наследника, семья Цянь не нуждалась в таком ублюдке. Поняв, что затягивать не стоит, Лян Биюэ нарочно поправил на плечах старый плащ. Со стороны он выглядел бедным молодым человеком, отдававшим всё лучшее младшим. На самом деле, так и было, поэтому Биюэ не испытывал угрызений совести от обмана, он просто заранее вернул несколько хороших подарков обратно Нань Хукоу, чтобы не оставлять очевидных знаков их связи на виду. — Отец, матушка, этот никчёмный сын благодарен, что вы согласились принять его, однако у этого ничтожного всё ещё есть смелость просить. Мой подопечный всего лишь дитя, он нуждается в защите и воспитании, а дорогая подруга Фэн много делала для меня в прошлом. — Конечно, они твои друзья и могут остаться. Мы найдём, как их устроить, — следуя предварительной договорённости Цянь Цзиньшэн озвучил свою «добрую волю». — О да, ведь диди понадобится служанка! Третий господин не привык спать по ночам, ему нужен уход, — явная насмешка без каких-либо проблем была брошена прямо в лицо Лян Биюэ. Цянь Чжунчэн смело намекал на «ночные занятия» в «Доме весенних цветов». — Трудности, которые испытал этот ничтожный, не могут быть описаны, этот не смеет упоминать подобное при матушке и сестре, — Лян Биюэ опустил голову, демонстрируя сожаление. Лицо Цянь Чжунчэна покраснело, говорить о вульгарных вещах в присутствии родителей и младшей сестры — недостойное и грубое поведение. Выросший в борделе Лян Биюэ и то знал. — Ты! — Эргэ прав, саньгэ требуется отдых. Твои спутники тоже устали, — на контрасте с сардоническими словами парня, действия его сестры отличались удивительной искренностью. Цянь Юмэй смотрела на Бай Дуна, спрятавшегося за Фэн Мэйли с сочувствием. Цянь Чжунчэн протестующее возразил: — Семья Цянь не низший сорт, каждый член клана должен отвечать стандартам. — И не детям решать, каков этот стандарт, — громко и чётко оборвал причитания сына Цянь Цзиньшэн. Он выглядел величественно и сурово, в тот момент возраст был почти незаметен. — Пусть Биюэ проведут в его новые комнаты. Об остальном поговорим позже. Несмотря на недовольство Цянь Чжунчэна и осуждающий взгляд госпожи Цянь, Лян Биюэ покорно последовал за служанкой. — Сын благодарит отца. В поместье Цянь вся власть принадлежит главе семьи и его главной жене. Сейчас госпожа Цянь занимает место хозяйки, а её сын — наследник. Что бы Цянь Цзиньшэн не говорил об узах крови и любви к незаконнорождённому ребёнку, в случае спора законный сын выиграет. Более того, Лян Биюэ не обманывался: отец не глуп и не станет держать в доме собаку, кусающую кормящую руку, а вот лающую в ответ на пинки — можно терпеть. В такой ситуации права на ошибку не было, тем более, когда за спиной стоят дорогие люди. — Третий молодой господин, мы прибыли, — молодая девушка, служанка Цянь, остановилась у одного из самых дальних домов резиденции. Двор не выглядел гниющим или разваливающимся, но отовсюду чувствовался запах запустения. Многие года там никто не жил: плющ обвил стены, сад зарос, а пруд с лотосами покрылся тиной. Внутри всё оказалось не так плачевно, видимо, перед приходом нового жильца слуги постарались: стёрли пыль, вычистили углы и принесли недостающую мебель. Правда в некоторых местах следы убрать не удалось. Так, например, когда-то ярко-красные цветы на ширме выцвели, сделав вещь уродливой и негодной. Под потолком, там, куда не достали даже самые рослые слуги, остались следы паутины. Обращать внимание на такие мелочи Лян Биюэ не стал. Только сам дом превосходил его прежнюю комнату в несколько раз, а ведь земля вокруг тоже считалась собственностью третьего мастера семьи Цянь. — Здесь есть главная спальня, кухня, кабинет, приёмная зала, несколько помещений для слуг и кладовые, — монотонным голосом перечислила служанка, не поднимая головы. — Вы можете идти, мы справимся здесь сами, — робко предложила Фэн Мэйли. Девушка ничего не сказала с того мгновения, когда вся группа покинула «Дом весенних цветов». Отравление не оказало сильного воздействия на органы, но полностью потрясло душу. При поддержке названного брата и Бай Дуна Фэн Мэйли продолжала жить дальше, чувствуя постоянно растущую дыру в груди. Боль не давала ей покоя. Извратила душу. — Господин сделал подарок третьему молодому мастеру. С этого дня эта ничтожная, Ди Гуан, — ваша служанка, — лицо девушки ничего не выражало, она словно кукла потеряла нужные слова, привыкшая, что её могут подарить и приставить к совершенно незнакомому парню в качестве личной слуги. Фэн Мэйли потупилась, смущённая и растерянная, она не знала как реагировать. Она сама теперь находилась в статусе служанки, которую Лян Биюэ привёл в семью, но поведение этой Ди Гуан так отличалось от её. — В таком случае, приятно познакомиться, дева Ди. Прошу позаботиться обо мне и Бай Дуне и дать наставления Фэн Мэйли. Ди Гуан повернулась к Фэн Мэйли и окинула её быстрым, цепким взглядом. Девушки должны были работать вместе, помогая третьем молодому мастеру семьи Цянь. В то же время положение каждой отличалось. — Третий молодой господин в чём-то нуждается? — хотя Ди Гуан говорила вежливо и соблюдала приличия, в её глазах отражалось нежелание и некое превосходство. Обращение «мастер» из уст звучало насмешкой. Лян Биюэ примерно понимал причины такого отношения. Будучи служанкой в семье Цянь Ди Гуан обладала определённым статусом среди низших людей. Она считала себя выше бывшей проститутки. Тот факт, что Лян Биюэ стал её хозяином, оскорблял, ведь он не был законным сыном и прежде работал вместе с Фэн Мэйли. Положение слуг зависит от положения господина. И как с таким слабым мастером, сыном куртизанки, Ди Гуан могла рассчитывать хоть на что-то. Несмотря на злобу в душе, она не решилась в первый же день ругаться. — Нет, у нас не так много вещей, и помощь не потребуется, — посмотрев за спину, где Бай Дун схватился за ткань, словно обезьянка, Лян Биюэ добавил: — А вот Дун-эр будет нуждаться в месте для отдыха. Ты не могла бы помочь с этим? Хотя Лян Биюэ старался вести себя уверенно и гордо, детали выдавали истинную нервозность. Даже манера речи не походила на третьего молодого мастера. Оглянувшись на ребёнка, Ди Гуан слабо улыбнулась. — Конечно, это служанка поможет маленькому парню. Обустройство в новом доме действительно не заняло много времени. У Лян Биюэ скопилось не так много вещей, к тому же некоторые он оставил сестрицам из «Дома весенних цветов» в качестве подарков на прощание. Он не мог помочь чем-то большим, поэтому поступил так. Бай Дуна разместили в маленькой спальне, специально задуманной для детей. Места было немного, но больше, чем в коморке борделя. Теперь войдя в семью Цянь в качестве подопечного третьего молодого, прежде обделённый судьбой сирота мог получить шанс на лучшую жизнь. Даже если у него не будет возможности стать кем-то выдающимся, поступить в ученики к кому-то намного легче, когда твой старший брат не работает в доме удовольствия. — Гэгэ, — стоило Лян Биюэ закончить разбирать вещи, как маленькая ладошка вцепилась в его ногу. — Что такое, Дун-эр? — Лян Биюэ отвлёкся от разговора с Ди Гуан, которая объясняла некоторые правила поместья. Положение Бай Дуна в доме Цянь не попадало под общие правила, но Лян Биюэ обещал себе стараться сразу же сгладить все возможные неудобства ребёнка. Присев на корточки, чтобы быть одного роста с мальчиком, юноша взял его за руки и мягко проговорил: — Что-то не так? Скажи своему гэгэ. — Маленькому мастеру что-то нужно? — неожиданно Ди Гуан оказалась рядом и учтиво предложила. — Эта служанка может принести сладкого, чтобы поднять настроение? Смущённый возросшим вниманием Бай Дун сначала замолчал и только через пару секунд, наконец, ответил: — Мы теперь правда тут живём? Сердце Лян Биюэ дрогнуло и покрылось сладкой коркой. Этот ребёнок не знает тяжести жизни и так мил. — Твой гэгэ теперь третий мастер семьи Цянь, — сказала Ди Гуан, смотря на ребёнка с улыбкой. Возможно, ей не очень нравился новый хозяин, но Бай Дун сразу занял место в женском сердце. — Это хорошо? — мальчик опустил голову и почти прошептал свой вопрос. — Определённо, — подтвердил Лян Биюэ, придя в себя после неожиданного голоса Ди Гуан. Бай Дун должен был привыкнуть к смене места. Живя на улице, он видел богатых и влиятельных людей, отгонявших сирот от своих домов. Теперь Лян Биюэ оказался мастером такой семьи, и положение Бай Дуна резко изменилось. Смириться с таким слишком сложно для ребёнка. К счастью, молодости свойственно забывать о проблемах, поэтому пусть Бай Дун и был удивлён и смущён, он не испытывал серьёзного дискомфорта. Оставив младшего на попечение Фэн Мэйли, Лян Биюэ в сопровождении Ди Гуан вернулся в главное здание на семейный ужин. Во главе стола, конечно, сидел Цянь Цзиньшэн. Госпожа Цянь расположилась с одной стороны вместе с дочерью, Цянь Чжунчэн — с другой. Лян Биюэ пришлось соседствовать с ним. Этот ужин не был обычным приёмом пищи. Каждый воспринимал его как подготовку к возможному бою, и шанс изучить противника. Госпожа Цянь не сомневалась в положении своего сына как наследника, однако, оставлять нового члена семьи без внимания не собиралась. — Биюэ, расположился? Тебе удобно? Нужно что-нибудь? Цянь Чжунчэн тихо фыркнул, ведь не поддерживал доброжелательного настроения матери. Только получив острый взгляд от сестры, он благоразумно замолчал и продолжил есть. — Спасибо за беспокойство, матушка, — Лян Биюэ не обманывался её добротой, ещё помня, что именно эта женщина в какой-то мере заняла место Лян Нуаньцю. — Этот всем доволен. Вот только… — Теперь ты с семьёй, говори свободно, — приказал Цянь Цзиньшэн, гадая, какую просьбу подготовил новый сын. — Этот бесконечно благодарен отцу и матушке за их доброту. Если бы вы не забрали меня, моё будущее разрушилось бы. Но теперь вам приходится терпеть смущение из-за меня. Мне не стереть прошлое, но сделать новое будущее — разве не лучше? Нахмурившись, Цянь Цзиньшэн ещё раз пропустил всю речь через себя и весело сказал: — Ты хочешь исправить своё положение, приблизившись к тому, что должен был иметь по праву с рождения? — Этот не так смел, — Лян Биюэ прикрыл глаза и смиренно просил: — Если отец будет согласен найти учителя, чтобы преподать этому недостойному хотя бы общие нормы, этот сын с меньшей вероятностью смутит семью. Разумный довод: сын проститутки при всей удаче не имеет правильного образования. Хоть немного уравнять положение Лян Биюэ в глазах общества можно с помощью обучения. К тому же, никому не нужен бездарный наложник.