Вино в борделе кислое

Празднование Нового года в семье Цянь проходило совсем не так, как привык Лян Биюэ. Поместье преобразилось благодаря украшениям, даже отдалённые дворы стали выглядеть ярче и чище. Слуги шептались между собой, хихикали и ждали празднования не меньше хозяев. В последние дни года все были особенно заняты, поэтому благополучно забыли о новом жильце. Цянь Цзиньшэн добросовестно исполнил роль заботливого отца и велел обеспечить найденного сына не хуже, чем других двух детей. По крайней мере, на словах, в роду появился ещё один потомок. Спустя несколько дней были готовы и новые документы, в которых указали и новое имя. Цянь Биюэ. Незнакомая фамилия резала слух при произношении рядом с именем. Новая обстановка и постоянные взгляды прислуги нервировали и тревожили. Только заперевшись в комнате Лян Биюэ мог обрести краткий покой. Он вовсе не хотел оставаться один. Проводить время с Бай Дуном и Фэн Мэйли ещё никогда не было так приятно, как находясь в чужом доме. Сколько Цянь Цзиньшэн не убеждал младшего сына в искренности, семья Цянь не могла в одночасье стать для Лян Биюэ семьёй. Потому, когда в день празднования после ужина госпожа Цянь предложила Биюэ идти отдыхать, сославшись на позднее время, невзирая, что сама собиралась остаться с сыном и мужем за столом подольше, перечить никто ей не стал. Настороженная, неловкая атмосфера всё равно не способствовала аппетиту. Единственным светлым пятном была учеба. Благо найти частного учителя оказалось до смешного просто. Люди жадны до сплетен, и учёные не исключение. Узнав, что семья Цянь ищет для третьего молодого господина учителей, особо любопытные и образованные люди решили совместить добычу сплетен с заработком. Некоторые относились к такой задаче как к вызову: смогут ли научить бывшего работника борделя? Оказалось — смогут. Правда, заслуга в том не их, а самого ученика. Заниматься с детьми знатных родов, избалованными и привыкшими получать всё и сразу, совсем другой опыт в сравнении с обучением скромного юноши, искренне старающемся ради знаний. Начальное образование Лян Биюэ оставляло желать лучшего, но оказалось не таким плачевным как предполагалось изначально. Учителя радовались послушному, смышлёному ученику, а глава семьи — отсутствию проблем с его стороны. Действительно, Лян Биюэ старался вести себя образцово-показательно. Высказывал уважение новой семье, не ставил условий и в целом вёл себя тише воды ниже травы. В конце концов между ним и семьёй Цянь существовало взаимовыгодное сотрудничество, ни к чему лишние ссоры. Порой избегать споров выходило совсем непросто. Если поведение старшего поколения оставалось прохладным и недокучливым, и никто не собирался играть в семью ради призрачного удовольствия, то Цянь Чжунчэн так просто новое положение дел не принял. Всё началось с малого: оскорблений и грубостей, на которые оставалось только не реагировать. Пассивного вредительства брату оказалось мало. Через неделю Лян Биюэ узнал от Фэн Мэйли, что им урезали средства и порции риса. Условия жизни в поместье Цянь и так превосходили «Дом весенних цветов», жаловаться не приходилось, если бы под раздачу не попал Бай Дун. Пришлось заглушить голос с таким трудом сохранённой гордости. — Люди любят сплетни, интересно, что говорят обо мне и что скажут, когда увидят. Одно вскользь брошенное замечание, и ситуация изменилась. Посыл со стороны Лян Биюэ был ясен. Семья Цянь не может постоянно скрывать его, шило в мешке не утаишь, когда-нибудь он выйдет в свет. Тогда то Цянь Цзиньшэну лучше похвастаться здоровым и красивым младшим сыном, из которого «сделали человека» благодаря новой семье. Внешний вид для семьи и так потерпевшей серьёзное горе очень важен. Цянь Чжунчэн вернулся к словесным нападкам, оставив вещи и деньги Лян Биюэ в покое. Господин Цянь выразил довольство, заметив, что «братья всегда бранятся, но не убивают друг друга», а госпожа Цянь отмалчивалась. Ей много стоило просто молча принимать незаконнорожденного сына в своём доме, тем более в компании ребёнка и бывшей проститутки. Выгодно отличаясь от остальных обитателей поместья, Цянь Юмэй продолжала проявлять дружелюбие. Она несколько раз навещала брата и даже подарила Бай Дуну несколько игрушек. Девушка вела себя мирно и казалась искренне заинтересованной в общении и обсуждении разных вещей, таких как прочитанные книги и банальные сплетни. Довольно скоро Лян Биюэ понял истоки такого поведения со стороны сестры. Её просто почти не замечали. Да, отец и мать любили её и выполняли почти любое желание, только если оно не было связано с обучением и нежеланием выходить замуж. В Цянь Юмэй видели «идеальную дочь», в большей степени куклу, облачённую в изысканный наряд, способную улыбаться и читать стихи. Однако даже самые лучшие куклы не должны высказывать своё мнение по поводу семейных дел и политики. В последнем Лян Биюэ и сам пока с трудом разбирался. Он знал много важных деталей, почерпнутых из разговоров подвыпивших богатеев в борделе и информации от Нань Хукоу. Разумеется, деталей мало, чтобы составить полноценную картину. Делать какие-либо выводы Лян Биюэ не решался. Кроме одного. — К отцу снова пришёл Бин-ван, — пожаловалась Цянь Юмэй во время очередного визита к брату месяц спустя. — Бин-ван? — Лян Биюэ занимался каллиграфией и, по настоянию сестры, продолжил это дело, отвлекаясь на разговор. Держа кисть методом, которому учил наставник, он выводил символы, аккуратно придерживая другой рукой широкий рукав. — Брат нынешнего императора, — пояснила Цянь Юмэй, привыкнув добавлять подобное, видя растерянный вид брата. В отличие от неё он не вырос в светской среде и не знал о многих событиях. — Отец дружен с ним, в последнее время они часто встречаются и всех выгоняют с главного двора. Позже Ди Гуан подтвердила слова Цянь Юмэй и добавила — Бин-вана обычно называют по имени, Вэй Гэнь. На Лян Биюэ снизошло озарение. Это имя он знал, Вэй Гэня часто упоминали в последние года, почти наравне с именем Нань Хукоу. Битвы на границах становились всё более ожесточёнными, а ситуация — напряжённее. И если подвиги Нань Хукоу воспевали, то Вэй Гэня часто критиковали, потому что он занимал должность военного министра и, по мнению людей, должен был пресечь все битвы с варварами. Встреча главы семьи с братом императора, а по совместительству военным министром в других семьях считалось бы благим знамением. Лян Биюэ не знали в каким именно отношениях Цянь Цзиньшэн и Вэй Гэнь, но сомневался, что визиты носят чисто дружеский характер. Только спустя месяц проживания в поместье Цянь, Лян Биюэ наконец смог покинуть стены нового дома и выйти на улицу на правах третьего молодого господина. Прогулка изначально была идеей Цянь Юмэй, которой надоело сидеть взаперти. Надев простой, добротный плащ, Лян Биюэ уже собирался покинуть поместье, когда Ди Гуан остановила его. — Господин, от молодой госпожи пришёл приказ помочь вам с одеждой, — опустив голову, девушка пожала плечами, как будто говоря «эта слуга не виновата в заскоках вашей сестрицы». У поведения Цянь Юмэй была до боли очевидная причина. Она лишь хотела сделать как лучше, добившись, чтобы Лян Биюэ в свой первый выход «в свет» предстал в как можно лучшем виде. Девушка лично прислала коробочку с неброскими украшениями, которые можно надеть даже на верхние тёплые одежды. Лян Биюэ сначала сомневался, но, в конце концов, принял шкатулку, пообещав надевать почаще её содержимое. Сопровождать сестру и нового брата Цянь Чжунчэн не захотел, потому в «свите» оказались только Ди Гуан и Ди Цао, сестра Ди Гуан, прислуживающая Цянь Юмэй в качестве личной служанки. Узнав, что сестры Ди работают в поместье почти с самого рождения, Лян Биюэ ещё больше уверился в собственном решении не допускать со своей стороны и грамма грубости или жестокости к девушкам. Его прежняя жизнь мало отличалось от их, и насмехаться над их положением было бы низко и лицемерно. Бай Дун хотел пойти с ними и снова вцепился в Лян Биюэ клещами, отказываясь отпускать. Пришлось потратить почти пол шичэня, чтобы уговорить ребёнка остаться дома под присмотром Фэн Мэйли. Увидев незаконнорождённого сына Цянь, признанного теперь отцом, зеваки точно начнут глазеть и перешёптываться. В такой ситуации появиться с ребёнком — не лучшая затея. Да и Фэн Мэйли была нужна компания. Девушка ещё не полностью отошла от последних событий и как никогда сильно беспокоилась о Бай Дуне, изображая из себя всезнающую старшую сестру. Такое поведение вызывало у Лян Биюэ только улыбку и понимание. Прожив с мальчиком так долго, она полюбила его как часть семьи. К тому же нынешний статус Фэн Мэйли изменился, но слухи всё ещё ходили. Если Хун Хунмо приобрёл некую известность благодаря семье Цянь, то Фэн Мэйли изначально была героиней слухов из-за связи с господином Гао. Тот не допускал появления слишком большого количества разоблачающих сплетен, но посещение борделя не считалась чем-то ужасным, поэтому некоторые шепотки всё равно ходили. Оставаться обычной служанкой, пусть и скандального молодого мастера, при этом находясь вне поля зрения глаз болтунов, лучше, чем подвергаться насмешкам за каждое действие, совершённое на публике. Лян Биюэ — ещё не привыкший быть Цянь Биюэ — взял весь первый удар на себя, выйдя в компании сестры и не связанной с ним ранее служанки. Погода в столице в последние дни становилась всё хуже. Шквальный ветер трепал вывески, забирался под самую тёплую одежду. С другой стороны, оставаться дома взаперти никому не нравилось, после нового года люди особенно стремились показаться на люди. Начинать год с хорошей ноты — это ли не прекрасная затея? Так и Цянь Юмэй не отложила поход по магазинам на несколько недель в ожидании приемлемой погоды, а потащила брата на улицу, несмотря на холод. Впрочем, как таковой на улице молодые люди не побывали. Отец Цянь велел подать самую тёплую карету из имеющихся, чтобы любимая дочь не замёрзла. Кучер остановился почти у самой двери магазина, Лян Биюэ только успел ощутить колкие льдинки на щеках, как лицо обдало жаром натопленной печи. Хозяева заботились о клиентах, сохраняя тепло всеми возможными методами. — Саньгэ, как тебе этот цвет? — Цянь Юмэй поднесла к лицу ткань нежно-фиолетового цвета. — Мне пойдёт? Хозяйка, лично вышедшая обслужить богатую гостью, склонила голову, скрывая улыбку. Обычно если девушки и приходили с мужчинами, то это были их братья, отцы или изредка мужья. И все как один ничего не понимали в одежде. За них всё подбирали служанки. — Нежные оттенки сочетаются с твоей юностью, но, возможно, Юмэй захочет нечто более взрослое? Скажем, тот же цвет, но на тон холоднее? В сердце Лян Биюэ очень любил женщин, невольно всегда ассоциируя каждую с прежними тётушками и подругами из весеннего дома. Помочь выбрать ткань для него было сущим пустяком, он сам много раз просил советов о том или ином образе. В его работе, бывшей работе, внешний вид значил почти столько же, сколько для знатной дамы значит положение её семьи. Из неприглядной внешности можно сделать нечто чарующее, если постараться. А вот наполнение, к сожалению, менять не выходит. — Ты абсолютно прав! — обрадовалась Цянь Юмэй и бойко начала давать указания по поводу будущего наряда. Сначала растерявшись, хозяйка быстро пришла в себя и задала уточняющие вопросы. Лян Биюэ просто наблюдал за дальнейшим разговором, в сердце невольно кольнула нежность по отношению к этой девочке, что немногим старше Фэн Мэйли. Остальная часть прогулки прошла похожим образом: Лян Биюэ высказывал мнение и советы насчёт чего-то, а Цянь Юмэй наслаждалась вниманием и пониманием со стороны родного человека. Через три часа начался снегопад, закрывший пеленой солнце. Ди Цао предложила вернуться домой, пока дорогу не завалило. В карете было теплее, чем на улице, ветер только бился о стенки, не в силах проникнуть вовнутрь. Цянь Юмэй села и приоткрыла дверь. — Саньгэ, где ты там? Лян Биюэ резко дёрнулся, его внимание привлекла девушка, чьё лицо напоминало разбитую вазу. Снег растаял на лице, отчего нарисованные брови и накрашенные глаза потекли, покрыв белоснежное лицо сетью разводов-трещин. В минутном порыве несчастная попыталась было вытереть тушь, но только сильнее растёрла её по лицу. Неудачное стечение обстоятельств превратило красавицу в ужасную карикатуру. — Подумать только, используют не пойми какую косметику, а потом пугают людей, — неодобрительно прошипел хозяин ювелирного магазина, в который брат и сестра Цянь заходили напоследок. Резко повернув голову так, что у лица взметнулись пряди, Лян Биюэ бросил острый взгляд на говорившего. — Юмэй, у тебя есть платок? Поняв, что Лян Биюэ задерживается, Цянь Юмэй выглянула из окошка и приподняла бровь. Получив в ответ слабый кивок в сторону разбитой, пристыженной девушки, молодая госпожа окончательно покинула карету. — Госпожа, держите. Увидев протянутый платок, девушка с испорченным макияжем только смущённо улыбнулась. Лян Биюэ подошел ближе и сказал: — Возьмите, моя сестра не насмехается. Погода испортилась так быстро, вам не повезло. Подбодренная дружелюбным тоном девушка всё же взяла платок и, подчиняясь указаниям Цянь Юмэй, стёрла черноту. — Мы раньше не встречались? — уловив знакомые черты, Цянь Юмэй приложила указательный к подбородку. Девушка ничего не ответила, только пожала плечами. — Не смущай больше необходимого, — Лян Биюэ приподнял уголок рта и жестом указал на карету. Ди Гуан и Ди Цао ждали у дверей. Уже устроившись друга напротив друга Лян Биюэ и Цянь Юсэй заметили, что девушку, которой они протянули рук помощи, забрала повозка. — Готова поспорить, что видела её раньше. И повозка знакомая, — надула губы Цянь Юмэй, недовольная всякий раз, когда не могла что-то вспомнить. Лян Биюэ вырос в совершенно другой среде и даже не представлял, кого они встретили на улице. У Цянь Юмэй за спиной были годы взросления в светском обществе в окружении таких же, как она. Запоминать людей, учиться говорить правильно с теми, кто выше, и теми, кто ниже, девушка начала ещё совсем маленькой. Лян Биюэ не обладал такими качествами и с трудом постигал то, к чему его сверстники давно приспособились. Вечером, когда в главном доме уже погасили свет, а Бай Дун мирно спал в своей комнате, Фэн Мэйли заварила чай и села рядом с Лян Биюэ. В последние пару дней состояние её улучшилось, к щекам вернулся румянец, свежесть и красота вновь обрели силу. — Ты уверен? — после долго молчания спросила Мэйли, не поднимая глаз от чашки. — В чём? — Во всём, — девушка прикрыла глаза, длинные ресницы коснулись щёк. — Не знаю. В любом случае, отступать уже поздно, — Лян Биюэ старался, но вовсе не был таким уверенным, как хотел. Сомнения терзали юное сердце, бесчисленные преграды возникали на пути. А дорога назад закрылась в тот момент, когда двери борделя захлопнулись за спинами троицы. Туда нельзя возвращаться. Ни Фэн Мэйли, ни тем более Бай Дуну, а значит и Лян Биюэ. — Я попытаюсь помочь, — грея руки о чашку, сказала Мэйли, — я буду стараться тебе помочь, гэгэ. Прежде Лян Биюэ был братом, теперь стал хозяином, но на отношения это не повлияло. Уставшее, израненное сердце Фэн Мэйли тянулось к теплу, искало защиты за спиной родного и надёжного человека. ЕЁ брата. Лян Биюэ не мог отступить. Ради сестры, ради брата. Ради себя.

—

Спустя неделю со дня празднования Нового года Цянь Цзиньшэн позвал младшего сына на разговор. В тёплой комнате с тремя беспрерывно горящими печами расположились старый господин и госпожа Цянь. Перед ними сидел незаконнорожденный, выросший в весеннем доме парнишка, старательно играющий роль молодого богатого мастера. Вполне удачно. — Как в последнее время идет учеба? — Хорошо, фуцинь. — Семья многое делает для тебя, Биюэ, — собственное имя из уст чужой женщины, носящей теперь титул его матери, показалось Лян Биюэ скрежетом колёс по песку. — Этот сын отплатит родителям. Не стоит гадать, к чему этот разговор. Намерения главы семьи были вполне чёткими. Пора выставить нежеланного сына на порог другой семьи. — Мы с твоим отцом заботимся о твоём будущем. И подыскали хорошую партию, — госпожа Цянь говорила безрадостно. Она бы с большим удовольствием устраивала брак дочери или сына, но приходилось довольствоваться сыном проститутки. — В нескольких семьях сыновья ищут спутников. Затаив дыхание, не смея надеяться. Лян Биюэ тихо спросил: — В каких? — Семьи министра дворца Сун, министра внешних дел Цао и семья Нань. Наследника последней ты, верно, знаешь, — острый взор остановился на хрупкой фигуре сына. — Этот не понимает, о чём говорит отец, — покачал головой Лян Биюэ, скрывая истинные мысли глубоко в сердце. — Разве ты с ним не знаком? — удивилась госпожа Цянь, она надеялась связаться с семьёй Нань и не собиралась отступать, даже если слухи оказались ложными. — Мы знакомы, но не близки, как могла бы подумать матушка. Наследнику Нань такой, как этот, ни к чему. — Это уже не тебе решать. Лян Биюэ склонил голову. Родители не заметили удовлетворённой улыбки.