Вино в борделе кислое

Согласно традиции через три дня после свадьбы невеста должна была вернуться в дом родителей, чтобы окончательно попрощаться и рассказать, каково ей в новом доме. Лян Биюэ не был добродейтельной невестой, но всё же согласился поехать к семье Цянь. Он хотел увидеть Цянь Юмэй. В случае с наложниками мужу необязательно ехать с ним, однако Нань Хукоу твёрдо настаивал на совместной поездке. Вышедшая проводить пару Вэй Жаошу напутствовала: — Муж едет к семье своего наложника, разве это не пример гармоничной семьи? — женщина улыбнулась, всё лицо преобразилось, став свежим и живым, только глаза сохраняли холодный, проницательный блеск. Конечно же, Нань Хукоу ранее не был женат, он должен был показать себя с лучшей стороны, как заботливый и надёжный муж. В конце концов, если люди видят в нём только генерала, ступающего по омытой кровью дороге, как кто-то из них будет слушать его в мирное время? Всего за несколько дней Лян Биюэ понял главную проблему поместья Нань, ради которой Нань Хукоу и затеял весь этот брак. Власть. У наследника банально недоставало власти. Слухи работали как нельзя лучше, в результате чего члены суда видели только меч, а не человека, который его держит. Это не было бы проблемой для обычного генерала, но семья Нань была лучшим оружием императорской семьи, их родственниками и важными членами двора. Потеря позиций могла привести к печальным последствиям. Фракции во дворце упорно боролись между собой, а у Нань Хукоу не хватало влияния и сил, чтобы помочь императору. Генерал, неспособный справиться с интригами на заднем дворе своего отца, и как он без стыда мог показываться перед царственным дядей?

***

— Но почему твой отце не пользуется своим влиянием? — спросил Лян Биюэ Нань Хукоу вечером за день до поездки к семье Цянь. Нань Лаоху пусть и не отличился в военном деле, был талантливым чиновником, принёсшим много пользы покойному императору. Его слово не было столь весомо, как у Бин-вана, военного министра, приходящегося императору дядей, но всё равно влияло на чиновников. — Отношения отца и матери напоминают соперничество больше, чем любовь. Тётя Ян успешно этим пользуется. Хотя в доме Нань было только две жены, отношения между ними порой напоминали интриги императорского гарема. Обе обладали влиянием как в поместье, так и за его пределами. Вэй Жаошу, приходясь императору родной сестрой, кардинально отличалась от всех остальных. Выросшая при дворе, она привыкла главенствовать над всеми, и соперничество с другой женщиной за сердце мужа заставило характер ожесточиться. Лишь осознав, что происхождение матери из императорской семьи ещё не означало высокое положение сына, Вэй Жаошу взяла судьбу в свои руки и вышла на тропу войны с Ян Цзиньбу. Та, в свою очередь, не испугалась и приняла вызов. За ней стояла семья министра внешних дел, чья дружба с Бин-ваном широко известна. К тому же Нань Лаоху, чувствуя давление со стороны первой жены, с большей благосклонностью относился к Ян Цзиньбу. — Тётя Ян не просто так упомянула мой отъезд на границу. Ситуация становится всё напряжённее, дядя-император хочет сокрушить противника на поле боя. С другой стороны двора есть иное мнение: мирный договор с варварами, включающий в себя передачу под их начало несколько городов на границе. Нань Хукоу понимал, что Лян Биюэ было неоткуда знать ситуацию во дворце, но и выложить всё за один раз не мог. Слишком много переменных и неразрешённых вопросов. — Значит, семья Нань сейчас тоже на перепутье? — Лян Биюэ прикусил костяшки пальцев, напряжённо обдумывая положение дел. — Отец не высказывается открыто, но несложно угадать его мысли, — Нань Хукоу нахмурился, его не устраивала точка зрения Нань Лаоху. — Примыкание к одной фракции сделает вас врагом императорской семьи, а к другой — союзниками. — Не «они», а мы. Теперь ты тоже часть семьи Нань. Лян Биюэ опустил голову, он чувствовал, как кончики ушей нагрелись. Он мог выдержать десятки грязных слов и пошлых комплиментов, но чувствовать проявление заботы и принятия — совсем иное!

***

Повозка остановилась у поместья Цянь — Нань Хукоу и Лян Биюэ вышли. Трапеза с семьёй прошла так же, как и ожидалась, — в молчании, раскрашенным пустыми вопросами и безликими ответами. Отец и мать Цянь гордились своей идеей выдать нежеланного мальчика замуж. Госпожа Вэй не желала видеть это напоминание о неверности мужа в доме. Цянь Чжунчэн злился, ведь он не считал младшего брата кем-то достойным такого приличного брака, да только говорить открыто перед генералом Нань не посмел. К тому же, именно Цянь Цзиньшэн взял на себя смелость связаться с домом генерала — семья Цянь не могла жаловаться. Лишь Цянь Юмэй искренне улыбалась, видя Лян Биюэ. — Саньгэ, как Сяо Бай? — девушка засыпала его вопросами, не в силах сдерживаться. Из всех её братьев с Лян Биюэ она провела наименьшее количество времени, но стала ближе к нему, чем к кому либо иному. Самый старший из сыновей, ныне погибший, мало проводил времени с сестрой, занятый обучением. Цянь Чжунчэн больше играл с ней, никогда не воспринимая всерьёз. Только Лян Биюэ мог проводить с ней время за вышиванием или обсуждением книг, или покупкой одежды, и всё это без вопросов и возмущений. Он не считал что-то «женским» или «не женским», с лёгким сердцем относясь к увлечениям новообретённой сестры. — Он ещё ребёнок, его разум гибок и жив, — Лян Биюэ с улыбкой говорил о мальчике, которого считал братом. На самом деле, худшие опасения по поводу переезда в дом Нань не оправдались, к огромной радости всего окружения маленького Бай Дуна. Будучи ребёнком, он действительно легче воспринимал перемены, да и не успел привыкнуть к дому Цянь. В поместье Нань у него был особый статус, по сути его считали приживалкой, взятым по доброй воле, но Нань Хукоу настаивал на уважении к нему, как к части семье его наложника. Тао Юань полюбила Бай Дуна с первого взгляда и вместе с Ди Гуан и Фэн Мэйли делила обязанности по уходу за ним. Лян Биюэ старался проводить с братом время, хотя последние пару дней выдались суматошнмыми. В будущем у них будет больше времени вместе. — Сяо Бай уговорил Фэн Мэйли ходить с ним, чтобы осмотреть поместье. С такой находчивостью ему место в армии. — Он ещё слишком мал, — возразил Лян Биюэ — Когда-нибудь он вырастет, — Нань Хукоу ответил, но настаивать не стал, переведя разговор на другую тему. Цянь Юмэй скрыла за пиалой с чаем улыбку. Эти двое вели себя так мило и гармонично скоро после брака, их отношения казались чистыми и прочными, как у старой супружеской пары, обсуждающей будущее своего ребёнка. Похожие мысли преследовали и Фан Вэйин. Он лично сопровождал пару в дом Цянь и впервые видел такое близкое взаимоотношение этих двоих. Ещё больше примеров супружеской привязанности появилось сразу после прибытия домой из дома Цянь. Молодожёнов не стали надолго задерживать и отпустили сразу после полудня. Нань Хукоу, едва поприветствовав родственников, пригласил Лян Биюэ на прогулку по городу вместе с Бай Дуном. Причиной послужила попытка «показать мир» бедному парню из трущоб. Изначально Фан Вэйин искренне верил в эту причину, потому что не видел в Лян Биюэ того врождённого высокомерного благородства, свойственного сыновьям богатых чиновников и купцов. Сын протитутки был слишком невинен и прост по сравнению с ними. Однако спустя буквально час прогулки мнение переменилось. Очевидно, всё было только для того, чтобы развлекать ребёнка! Лян Биюэ шёл рядом с Нань Хукоу, держа Бай Дуна за руку. Мальчик крутил головой по сторонам, осматривая улицы с точки зрения обычного ребёнка, а не попрошайки, гонимого и презрённого. Служанки и телохранитель вместе с ещё несколькими охранниками следовали чуть поодаль. Продавцы, завидев богатого господина, принимались громко кричать. Пожилой мужчина размахивал игрушечным барабаном, привлекая внимание. — Гэгэ, смотри! — Бай Дун указал на игрушку. Владелец заметил это и специально несколько раз покрутил её в руке, шарики ударились о туго натянутые бока, издавая звук. Бай Дун захихикал и, дергая Лян Биюэ за рукав, начал сыпать вопросам. — Что это за игрушка? Из чего она сделана? Прежде чем он получил хоть один ответ на вопрос, Нань Хукоу подошёл к лавочнику и купил у него один барабан, а затем протянул его ребёнку. — Ты можешь сам посмотреть, что это за игрушка. — Нань-дагэ, спасибо! — Бай Дун засмеялся и покрутил барабан в руках. Понизив голос, Лян Биюэ склонился к Нань Хукоу. — Ты его слишком балуешь, что если он будет теперь шуметь весь день и всю ночь? Пусть Лян Наньцю и любила своего сына, она никогда не позволяла себе слишком его баловать. Финансы не позволяли, да и опасно было растить Лян Чуня изнеженным мальчиком. Усмехнувшись, Нань Хукоу ответил удивительно серьёзным тоном: — Сяо Бай всего лишь ребёнок, он не получал много игрушек, когда был младше, вполне нормально восполнить этот пробел сейчас. Игрушка недорогая, и мы можем забирать её на ночь. Лян Биюэ нахмурился, но кивнул. Пара продолжила прогулку вместе с Бай Дуном. К этому времени все в их группе сопровождения были уверены, что они идут вместе с семьей с ребёнком, а не с парой господина, наложника и брата наложника. Не зная о мыслях телохранителя и других членов свиты, Нань Хукоу завёл братьев в ресторан, где неожиданно столкнулся со знакомым лицом. Хозяин мялся внутри у дверей, очень волнуясь по какой-то причине. Работники тоже собрались вместе, о чём-то переговариваясь. Лян Биюэ сначала не понимал всеобщего волнения, но потом услышал обращение: — Господин Нань, вас привестствует и зовёт отобедать с ним второй принц, — евнух глубоко поклонился и указал на второй этаж, туда, где находились отдельные ложи. Не чувствуя смущения, Нань Хукоу поднялся вместе с Лян Биюэ и Бай Дуном и зашёл в комнату. — Коу-гэ, вот так встреча, думал, ты слишком занят супружеской жизнью, чтобы праздно гулять, — молодой человек с серыми глазами, полными искр смеха и живого ума, помахал из-за столика. Согласно традиции при встрече с членом императорской семьи следовало встать на колени. Лян Биюэ уже собирался сделать это, как был остановлен мужем. — Вэй Шаохуай, позволь представить моего возлюбленного и его брата, — в голосе Нань Хукоу не прослеживалось и капли подобострастия к правящей семье. Прежде чем Лян Биюэ мог сказать что-либо, Бай Дун дёрнул Нань Хукоу за рукав и спросил: — Что значит Шаохуай? Вся комната погрузилась в молчание. Лян Биюэ чувствовал, как сердце застыло в груди: никто не имел права так фамильярно расспрашивать о принце. Тем более брат простого наложника. Вместо ожидаемого гнева Вэй Шаохуай проявил удивительное терпение. Он наклонился чуть вперёд, чтобы стать ближе к Бай Дуну и ответил: — Это значит сгорать. А что значит твоё имя? — Бойко, — ответил Бай Дун, подаваясь вперёд. Он очень гордился тем, что знает обозначение своего имени. — Этот слуга благодарит Его Высочество за терпение, — Лян Биюэ взял младшего за руку и помог правильно поклониться принцу. Вэй Шаохай небрежно махнул рукой и пригласил сесть рядом с ним. — Вы семья Коу-гэ, а он — моя семья. Очевидно, Нань Хукоу часто сталкивался с такой ситуацией, поэтому он спокойно сел на указанное место и спросил: — Почему ты здесь один? — У старшего брата много дел, а Хай Айшэн должен навестить свою семью. Лян Биюэ сёл рядом с мужем и посадил Бай Дуна возле себя. Если Нань Хукоу не стеснялся, ему тоже не стоило. — Вэй Жаньшао всегда занят, такова его жизнь, иначе ему не стать достойным сыном своего отца, — мудро заметил Нань Хукоу. Произносить настоящее имя наследного принца считалось либо преступлением, либо величайшей честью. Все, кроме семьи и немногих привилегированных чиновников, должны были называть старшего ребёнка императора по титулу. Правитель ценил Вэй Жаньшао, никто не сомневался во власти принца. Удивительно, что простые люди всё же запомнили его настоящее имя. Несмотря на важный статус, о Вэй Жаньшао говорили мало. И вовсе не из-за отсутствия достижений. Старший принц активно участвовал в делах государства, проявляя себя знающим и мудрым человеком. Император высоко отзывался об идеях сына. — Брат никогда не умел веселиться, — надул губы Вэй Шаохуэй. — Он наблюдает за течением, чтобы эффективнее ловить рыбу, — Нань Хукоу, не смотря на принца, протянул руку и помог Бай Дуну правильно взять палочки для еды. — Именно это он пытался делать в пруду с карпами кои? Нань Хукоу и Вэй Шаохуэй рассмеялись. Лян Биюэ посмотрел на мужа с вопросом в глазах. — Жаньшао пытался поймать рыбу в пруду, чтобы подарить дяде-императору, но в итоге сам оказался в воде. — А Хукоу решил помочь ему и свалилися следом, — насмешливо добавил Вэй Шаохуэй. Лян Биюэ с друдом подавил улыбку, образ маленького Нань Хукоу, барахтающегося в воде, вызывал улыбку. Проведя с Вэй Шаохуэем ещё несколько часов, пара молодожёнов ушла. Бай Дун почувствовал сонливость и отказался идти пешком — Лян Биюэ взял его на руки. — Второй Высочество часто так проводит время? Маленькая черноволосая голова уткнулась в плечо Лян Биюэ, тяжесть в руках успокаивала и согревала сердце. — Не так часто, как можно подумать. Он не стал бы портить репутацию Вэй Жаньшао неподобающим поведением. Близкие отношения между сыновьями императора были, откровенно говоря, редкостью. В правящей семье все соревновались за трон, наступая друг на друга. На фоне императорского дяди Бин-вана, до сих пор часто стоящем в оппозиции с нынешним правителем, Вэй Шаохуэй был образцовым младшим братом. — Будь его воля, он бы отказался от статуса в пользу любви, — таинственно добавил Нань Хукоу. Прижимая голову Бай Дуна ближе к груди, чтобы избежать травм во время поездки в карете, Лян Биюэ обратился к мужу: — В отличие от старшего принца, у младшего нет официальной жены. Он действительно любит лишь одного человека. Многие семьи столицы хотели породниться с императором, но лишь избранные удостоились этого права. Наследный принц несколько лет назад женился на старшей дочери финансового министра, известного своей неподкупностью. Для старшего сына императора было бы нормально иметь еще несколько наложниц, но его жена была его подругой с ранних лет, и никто не мог бы обойти её в сердце мужа. А вот младший принц, Вэй Шаохуэй имел в доме лишь несколько наложниц и одного наложника, которого, судя по слухам, боготворил и любил всем сердцем. Младший принц — любимец императрицы, избалованный с самого детства, капризен и упрям, изменить его мнение непросто даже родителям. Ищущие наживы семьи только и могли, что надеяться на скорое исчезновение этого интереса. Вернувшись домой в резиденцию Нань, Лян Биюэ первым делом отправился в свои комнаты, чтобы уложить Бай Дуна. Мальчик утомился за день и крепко спал. Нан Хукоу пришлось отделиться от мужа и идти к отцу на разговор. Едва успев положить Бай Дуна на кровать, Лян Биюэ заметил бледное лицо Ди Гуан. — Что с тобой, А-Гуан? Помявшись на месте несколько мгновений, девушка всё же выложила то, что держала в душе. — Мне не к кому обратиться, кроме вас, мой господин. Несколько часов назад соседи моей семьи в городе прислали сообщение о том, что моя мать заболела. Цзецзе не отпускают из дома Цянь, а больше у нас никого нет. Служить в большие дома идут не от хорошей жизни, у многих просто нет другого варианта. Уж лучше прислуживать в доме, чем попасть в худшие части столицы. Сёстры Ди работали в доме Цянь ещё детьми, но так и не смогли накопить достаточно средств для хорошей жизни, да, им не приходилось страдать, но и жить хорошо не удавалось. — Сегодня был тяжёлый день, можешь уйти пораньше. На улице поздно, может, Фан Вэйин проводит тебя? — Лян Биюэ оглянулся на телохранителя и, не заметив в его глаза возражений, молча приказал идти. Зайдя в соседнюю комнату, чтобы не тревожить Бай Дуна, Лян Биюэ сел за стол и опёрся щекой на руку. — Чунь-гэ как всегда добр, — Фан Мэйли тихо зашла в комнату с закусками и чаем в руках. — Добротой не защититься. Девушка ничего не ответила. Сейчас она полностью зависела от названого брата, буквально работая на него. Их будущее всё ещё оставалось неопределённым и тёмным. Просидев вместе почти час, пара из брата и сестры собрались разойтись, когда в комнату аккуратно вошла Тао Юань. Впервые за последние дни в её взгляде на Лян Биюэ проскользнуло уважение. — Ди Гуан останется дома на ночь и вернётся завтра, Фэн Вэйин уже вернулся. Кивнув, Лян Биюэ встал, чтобы приготовиться к ужину. Вернувшийся в комнаты Нань Хукоу принёс далеко не такую хорошую новость. — Нас приглашают на праздник в честь дня рождения наследного принца.