Карусель

      Сяо Чжань стоял недалеко от дома Ибо и собирался набрать его номер. О встрече сегодня разговора не было, но он освободился пораньше, и находился поблизости, поэтому подумал, что можно сходить куда-то вместе перекусить. После той ссоры они больше не виделись, только созванивались и переписывались, причём так, как будто ничего не случилось. В этом был весь Ибо. Они могли спорить, ругаться, хлопать дверью, но стоило Сяо Чжаню сделать хоть один маленький шаг навстречу: позвонить, написать, да хотя бы просто прислать мем, как Ибо тут же откликался и продолжал общение будто никакого конфликта и не разгоралось вовсе. Сяо Чжаню очень нравилась эта его черта характера, и обычно он тоже просто отпускал ситуацию, не вспоминая о ней, но от их последней ссоры до сих пор неприятно давило внутри. Хотелось отмотать, отменить, исправить.       Уже доставая телефон, Сяо Чжань заметил, как дверь подъезда приоткрылась, и оттуда вышел Ибо с каким-то мужчиной, которому на вид можно было дать чуть больше сорока пяти. Они оба подошли к припаркованной у подъезда чёрной машине, о чём-то разговаривая и смеясь. Мужчина, всё так же улыбаясь во весь рот, достал из кармана портмоне. Отсчитав несколько купюр, он протянул их Ибо, фамильярно потрепал его по волосам, сел в машину и уехал.       Сяо Чжаня словно пригвоздило к месту, где он стоял. Нет, он с Ибо, конечно, не в кафе и не в библиотеке познакомился, да и слухи о стриптизёрах того клуба ходили весьма пикантные, но… Но, что? Чжань почему-то про это забыл? Или решил, что пока они вместе, Ибо не станет этим заниматься? Думал об этом, как о чём-то само собой разумеющемся? Но они не встречаются! Они просто спят вместе. Сяо Чжань сам очертил грань их отношений, и Ибо был с этим согласен. Он не обязан был отказываться от заработка просто потому, что иногда с кем-то трахается просто так, для души. Тогда почему внутри всё так жжет обидой и злостью?       Сяо Чжань развернулся и побрёл к метро. После увиденного совершенно перехотелось звонить Ибо и предлагать пообедать, погулять или… Или.       Придя домой, он решил, что ему совершенно не стоит об этом думать. В конце концов, у него дел по горло, и нет времени чтобы тратить его на размышления о том, кто ещё помимо него потрахивает Ибо.       Нужно было что-то поесть, но настроение готовить напрочь отсутствовало, да и в холодильнике было уныло пусто. Сяо Чжань вышел на улицу и через дорогу купил у турков Döner. В этом городе они продавались на каждом углу. Он где-то даже слышал, что в Берлине больше киосков с Дёнером, чем в Стамбуле.       Вернувшись домой и не съев даже половину своей покупки, Сяо Чжань запихнул остатки в холодильник, точно зная, что после всё равно выбросит, и решил сесть поработать. Только вот написать не получалось ничего. Мысли скакали и улетали совершенно в ненужном направлении. Промучившись около часа, он в итоге плюнул на всё и набрал себе ванну. Горячая вода приятно разморила и помогла расслабиться, навязчивые мысли как противные и надоедливые мухи постепенно исчезали на задворках сознания, и Сяо Чжань почувствовал, как его начало клонить в сон.       Проснувшись уже вечером, он сразу осознал, какая это была плохая идея — спать на закате. Голова была словно набита ватой, слабость, ещё большая чем до сна, и настроение, чуть хуже отвратительного.       Телефон на тумбочке пиликнул входящим сообщением, и Сяо Чжань нехотя потянулся к нему. На экране высветились фотографии Ибо одна за другой, каждая провокационная и намекающая. Он часто слал такие фото, ещё и просил об ответных селфи, но именно сейчас это раздражало. Не ответив, Сяо Чжань выключил телефон и побрёл в душ, надеясь хоть немного взбодриться.       Прохладная вода и выпитая чашка кофе действительно помогли. Телефон вновь напомнил о себе. На этот раз с экрана плакал милый котик с подписью «ответь мне». Сяо Чжань фыркнул и написал коротко, что занят. В ответ снова пришёл мем с котом и сообщение о том, что Ибо сегодня ночью в клубе, а Сяо Чжаню пожелание плодотворно поработать.       Прослонявшись бездельно ещё час по квартире, Сяо Чжань собрался и поехал в заведение, где работал Ибо. Он сам себе не мог объяснить зачем едет туда, что хочет увидеть, услышать или сказать. Глупый, спонтанный порыв, совершенно не в духе Сяо Чжаня.       Клуб уже был открыт, но посетителей было совсем мало. Не найдя глазами Ибо, Сяо Чжань прошёл к барной стойке и заказал себе коктейль.       — Привет! Первый раз тут? — послышался приветливый голос рядом.       Сяо Чжань повернулся и увидел парня лет двадцати-двадцати пяти, с русыми волосами, голубыми глазами и какой-то совершенно потрясающей улыбкой.       — Второй, — ответил Сяо Чжань, отпивая через трубочку свой коктейль.       — И как я мог пропустить тебя в первый раз? — лукаво улыбнулся парень. — Меня зовут Лукас.       Сяо Чжань пожал протянутую для приветствия руку и представился. Кажется, его собеседник слегка затянул это рукопожатие.       Обменявшись несколькими дежурными, ни к чему не обязывающими фразами об атмосфере в клубе и о том, как Сяо Чжаню Берлин, парень недвусмысленно протянул ладонь и слегка погладил Чжаня по запястью.       — А ты не хочешь расслабиться? — шепнул Лукас ему на ухо, чуть обжигая дыханием. — За небольшое вознаграждение, я исполню все твои желания.       И в тот момент что-то внутри Сяо Чжаня треснуло, выпустив в кровь яд, копившийся с того момента, как он сегодня увидел Ибо.       — Хочу, — довольно резко ответил он, убирая руку от навязчивых прикосновений. — Только с кое-кем конкретным. У вас тут есть азиат с блондинистыми волосами. Я хочу, чтобы именно он исполнил мои желания. Где мне его найти, и какая у него такса?       Лукас как-то обиженно взглянул на ускользнувшую из его ладоней кисть, а потом усмехнулся.       — Ты про Ибо что ли? — уточнил парень, и Сяо Чжань кивнул. — Тогда вынужден тебя огорчить, эта конфетка не спит за деньги. Стриптизёр — моралист. Так что там тебе не перепадёт ни за какие таксы.       Пока Сяо Чжань пытался осознать услышанное, Лукас взглянул куда-то ему за плечо и помахал рукой.       — Эй, конфетка, привет! А мы как раз о тебе говорим.       Сяо Чжань обернулся и увидел идущего к ним Ибо.       — Представляешь, — сразу же начал Лукас. — этот парень хотел тебя снять, спрашивал сколько берёшь. Меня отшил, говорит: «хочу только Ибо».       — В смысле снять? — явно ничего не понимал Ибо и переводил растерянный взгляд с Лукаса на Сяо Чжаня.       — В том самом, Ибо, в том самом, — заржал Лукас.       Взгляд Ибо, который изначально выражал лишь легкое удивление при виде здесь Сяо Чжаня, теперь говорил о явной обиде вперемешку со злостью.       — Оставь нас, пожалуйста, — обратился он к Лукасу, и тот, пожав плечами, встал и ушёл.       — Что это значит, Чжань-гэ? — обратился к Чжаню Ибо, смотря волком. — О чём говорил этот придурок? Ты хотел меня снять? Что за бред?       — Ибо, я просто… — Сяо Чжань не мог подобрать слова, а мысли в голове путались.       — Просто что? Ты всё это время думал, что меня тут имеют все, у кого в кармане завалялась сотня евро? Что трахаюсь за деньги? Всё то время, что мы общались, ты считал меня шлюхой? — Ибо явно был зол и очень обижен. Голос слегка дрожал, а брови были заломлены в ожидании ответа.       — Я не думал так, — начал попытки оправдаться Сяо Чжань, но понял, как это глупо звучит, учитывая, что Ибо озвучил Лукас. — Точнее я, вообще, об этом не думал. Но я знал, что в этом клубе есть такого рода услуги. Да и ты при первой встрече намекал на нечто подобное.       — Чжань-гэ, я стебался! — возмущённо воскликнул Ибо. — Я думал что ты пришёл первый раз снять себе мальчика и подкатил за этим ко мне. Такой стеснительный, не вписывающийся в это заведение. Офигеть, а ты всё это время считал… Класс, Сяо Чжань, браво! А что ж тогда не платил то мне, а бесплатно трахался?       — Ибо, ну всё не так, пойми! Я не думал об этом, вообще, а сегодня увидел тебя около твоего дома с каким-то мужиком, который давал тебе деньги.       — Ты был около моего дома? — удивился Ибо. — Что ты там делал?       — У меня просто были дела в том районе, не важно. Но я увидел тебя с этим мужиком и…       — Какой мужик, Сяо Чжань? — Ибо хмурился, явно пытаясь вспомнить с кем общался утром. — Подожди, в серой куртке?       — Да, — утвердительно ответил Сяо Чжань, воспроизводя в голове, во что был одет мужчина.       — Гэ, это господин Айнцле, сосед, помешанный на кошках. Он уехал в отпуск и попросил приглядывать за его питомцами. Оставил кучу еды и наполнителя, но всё равно ещё денег всучил на случай «мало ли что».       Сяо Чжань вспомнил, что Ибо, действительно, когда-то рассказывал про соседа по лестничной площадке, который очень любил котов. Держал дома троих и ещё в приюте волонтёрил.       Ибо развернулся и быстро пошёл куда-то. Сяо Чжань вскочил со своего стула и на чистых инстинктах последовал за ним. Хотелось остановить, схватить за руку, объяснить, что это всё просто какое-то идиотское недоразумение и не стоит так реагировать. Толкнув неприметную серую дверь, они оказались в каких-то подсобных помещениях. Пройдя по узким коридорам и поднявшись по лестничным пролетам, вышли на крышу. Тело сразу обдало неприятным холодным ветром.       — Сотню евро, Чжань-гэ, и я опущусь на колени тебе отсосать.       — Перестань, Ибо, — чуть более жалобно, чем хотелось, попросил Сяо Чжань.       — А что такое? — с таким холодом и язвительностью в голосе, которых Сяо Чжань от него никогда не слышал, продолжил Ибо. — Ты не парься, проституция тут легальна. После того, как ты поимеешь меня в рот или трахнешь в задницу, я, как добропорядочный гражданин, заплачу налоги и социальные взносы.       — Ну хватит! — резко прервал Сяо Чжань, повысив тон. — Я ошибся, ладно? Мы можем просто забыть об этом?       Ибо ничего не ответил, но было видно, что градус напряжения снизился. Сяо Чжань хотел ещё что-то сказать, но был опережён.       — Ты поэтому не хотел настоящих отношений? Потому что всегда думал обо мне только как о мальчике лёгкого поведения?       Уже второй раз Ибо задавал вопрос, на который просто не было такого ответа, чтобы не ударить спрашивающего. И на этот раз у него было чёткое ощущение, что не ответить не получится.       — Я уже говорил, что не думал о твоём дополнительном заработке постоянно, — подбирая и взвешивая каждое слово начал Сяо Чжань. — Просто когда увидел тебя с тем мужчиной вспомнил, что говорили об этом клубе.       — Значит дело не в этом? Тогда в чём? — спросил Ибо. — Я тебе нравлюсь, я вижу. Нам весело и легко вместе. Нам хорошо в постели. Почему, гэ?       — Чёрт, — Сяо Чжань отчаянно пытался найти выход, как-то перефразировать, правильно донести свою мысль, но внутри начинала закипать злость. — Да потому что жизнь не так устроена. Она не состоит только из лёгкости, веселья и постели. Да, нам хорошо вместе, очень, но мы слишком разные. Мы живём в разных частях света. Отношения на расстоянии и без того очень сложные, и у них должна быть видимая конечная цель в виде совместного будущего. А в нашем случае дело не только в расстоянии. У нас разные цели, разные взгляды на жизнь, разные приоритеты. Мы из разных миров, Ибо. Да, я ошибся насчет… короче ошибся. Но ты всё равно стриптизёр и я…       — И что? — перебил Ибо. — Да, я танцую стриптиз, возбуждаю людей, ну и? Я не делаю ничего плохого или незаконного.       — Да дело не в самом стриптизе, — продолжил попытки объясниться Сяо Чжань. — Да, это не та работа, о которой с гордостью расскажешь родителям или коллегам, представляя своего парня, но ты прав, ты не совершаешь ничего противозаконного. Только не в этом суть. Для меня важны карьера, стабильность и социальное положение, ты же живешь одним днём. И это не плохо, просто для меня не подходит. Ты танцуешь, катаешься на скейте и копишь деньги на дорогущий мотоцикл, хотя не приобрёл ещё ничего более основательного. Даже образования никакого нет, кроме школы. Тебя абсолютно не заботит завтра. И я не осуждаю, это твоя жизнь. Не мне судить, как тебе её проживать. Просто я так не могу, понимаешь? Мне важна карьера и уважение в обществе, я парюсь о будущем, о том, кем буду в сорок и на что буду жить в старости. Для меня это всё важно, всегда было. Мои цели, ориентиры.       — А если я изменюсь?       — Что? — не понял Сяо Чжань.       — Если я получу образование, уйду из клуба, устроюсь на работу, о которой не стыдно будет упомянуть среди твоих коллег, это что-то изменит?       — Ибо, послушай, это должно быть не ради меня, не с целью изменить моё мнение о наших отношениях. Ты должен принимать такие решения для себя.       — Убери из своей головы всю эту часть про меня и мои мотивы, это, в конце концов, и касается только меня, и ответь на вопрос: при таком раскладе, мы сможем попробовать построить настоящие отношения? Я буду тебе нужен? Буду важен тебе?       — Бо-ди, это не честно, — Сяо Чжаню казалось, что он увязает в какой-то трясине. Мокрой и мерзкой, и загнал себя в нее он сам. — Ты важен мне и сейчас, мне бы хотелось, чтобы у тебя было будущее. Нормальное будущее.       — Да похрен тебе на меня! — взорвался Ибо. — Ты даже на вопрос ответить не можешь. Юлишь, изворачиваешься как уж на сковородке. «Нормальное будущее»... Я у тебя спрашиваю, есть ли в таком случае будущее у НАС?       — Я не знаю… — сдался Сяо Чжань и услышал в ответ смех. Подняв голову, он увидел, что Ибо действительно смеется. Громко, истерически, с вызовом.       — Ты никогда не знаешь! — сквозь выступившие от смеха слёзы процедил Ибо. — Такая удобная позиция ответственного человека, который думает о будущем и знает чего хочет от жизни, — Ибо буквально выплескивал яд с каждым словом.       — Бо-ди, да услышь же ты меня и себя! — практически взмолился Сяо Чжань. — Ты просишь меня пообещать тебе отношения, как награду за то, что ты будешь жить, как удобно мне! Так это не работает, Ибо.       — Это никак не работает и не заработает для тебя, правда? — ответил он на это, уставившись на свои ботинки. — Похрен. У меня выступление, нужно ещё переодеться.       Сяо Чжань попытался остановить Ибо, схватив за руку, но тот вывернул кисть из захвата и ринулся прочь с крыши, оставив одинокую растерянную фигуру стоять, не замечая промозглого ночного ветра, и смотреть вслед быстро удаляющемуся силуэту.

***

      Дверь долго не открывали, и Сяо Чжань уже подумал развернуться и уйти, когда послышались негромкие шаги. Дверь распахнулась, и он увидел на пороге Ибо. Какого-то очень бледного, с поблескивающей от пота кожей и чуть потрескавшимися губами.       — Лаоши, — улыбнувшись уголком губ, поприветствовал его Ибо, чуть шире открывая дверь и впуская незваного гостя.       — Ты очень односложно отвечал на сообщения, а по телефону мне показался больным, — будто извиняясь за неожиданный визит, начал пояснять Сяо Чжань, когда за ним захлопнулась дверь. — Теперь я вижу, что не ошибся. Сильно плохо? У тебя есть лекарства?       — Слабость ужасная, — ответил Ибо, проходя в глубь квартиры, и Сяо Чжань последовал за ним. — Вряд ли у меня хватит сил трахнуть тебя, лаоши. Так что давай сегодня ты меня, проходи в спальню, я сейчас разденусь.       Сяо Чжаню захотелось со всей силы влепить ему пощёчину, но он понимал, что удара заслуживал не Ибо, а он сам. Это он так старался не давать надежд, держать дистанцию, но при этом продолжал спать с ним, что в результате заставило Ибо чувствовать себя, как тот сам выразился «мальчиком для удовлетворения кинков». Это он тут взрослый и ответственный, который не должен был дать всему зайти так далеко.       — Перестань, пожалуйста, нести херню, — строго сказал Сяо Чжань, осматривая комнату. — Скажи, где у тебя лекарства, что ты уже принимал и когда в последний раз ел.       Ибо кивнул на стол, где валялась пустая пачка аспирина.       — Вчера на ночь выпил, была только одна таблетка. Ел тоже вчера, пиццу. В холодильнике лежит бо́льшая часть, можешь доесть, хотя она, наверное, уже и невкусная. Так что выкинь.       — Я скоро вернусь, — сквозь зубы процедил Сяо Чжань и вышел в подъезд.       Он сходил в ближайшую аптеку за жаропонижающим, потом в магазин за продуктами. Вернувшись, сварил куриный бульон и морс, чтобы Ибо много пил. Дал ему таблетку парацетомола, а пока тот неохотно в час по чайной ложке впихивал в себя суп, поменял постельное бельё с пропитанного потом на свежее.       — Ложись, тебе нужно поспать, — сказал Сяо Чжань, когда Ибо, слегка пошатываясь вошёл в спальню. — Я захлопну за собой дверь, а завтра приду тебя проведать.       Ибо послушно лёг на свежие простыни. Сяо Чжань сходил на кухню, набрал термос морса и поставил на тумбочку рядом с кроватью, чтобы не нужно было вставать.       — Я вечером еще позвоню, а завтра, как и сказал, приду проведать, — Сяо Чжань развернулся к входной двери.       — Гэгэ, — позвал его Ибо как-то совсем несмело. — А ты можешь... Можешь побыть ещё со мной? Пожалуйста.       Сяо Чжань неуверенно помялся у двери, взвешивая что-то в своей голове, а потом еле заметно кивнул. Он забрался на кровать рядом с Ибо и тот, словно котёнок, сразу же прижался, положив голову ему на колени. Чжань запустил пальцы в выкрашенные пряди и стал ласково гладить Ибо по голове, убаюкивая незамысловатой лаской. А потом просто поддался какому-то своему внутреннему порыву стал тихонько напевать старую китайскую песню, которую когда-то пела ему его мама. Ибо ещё больше притёрся щекой к его ногам, попутно обвивая их руками, и затих, слушая мягкий, бархатный голос.       — Чжань-гэ, — почти шёпотом обратился Ибо, когда песня закончилось. — Я тебя...       — Не надо, Бо-ди, — оборвал его слова Сяо Чжань и легонько, почти невесомо, погладил по волосам. — Спи.       Ибо едва заметно кивнул и ещё крепче обнял ноги, на которых лежал. Словно ребёнок, которому в руки попала драгоценность, и он очень боится её потерять.