Рассвет наших отношений

      Как и планировалось, книга была дочитана. Рафаэль чувствал гордость за себя, что смог прочитать такое количество слов всего за два-три дня. Главное не забыть то, что прочитал и всучить её старшему. Он взглянул на время, до выхода было ещё двадцать минут, поэтому он переоделся из спортивок в чёрные джинсы, а ещё накинул джинсовку такого же цвета. Парень вышел из комнаты с литературой в руках, после постучался к старшему, заглянув к нему.       — А... Ты что делаешь? — Лео обернулся от окна, помахав, чтобы тот вошёл к нему. — Вот так выглядит твой досуг?       — Не совсем, — брат продолжил глядеть куда-то на небо, как и подошедший рядом. — Просто я не могу привыкнуть, что в городе всё постоянно в облаках. Когда я засыпал там, то всегда смотрел на звёзды. Вот и задумался, когда взглянул.       — Привыкнешь, — Раф посмотрел на него, после отвернул голову и пихнул в грудную клетку книгу. — Держи.       — Оу, — мечник принял вещь, улыбнувшись. — Здорово. Прочитаю чуть позже, — он кладёт её на полку и закрывает окно. — Думаю, мы можем уже пойти, да?       — Можем, — они спустились вниз, обулись и вышли на улицу. — Кстати, ты за эти дни почти не брался за телефон.       — А я и не знаю, что в нём делать. Если только музыку послушать или посмотреть что-нибудь... Раз в день.       — Чем ты занимаешься вообще в свободное время? — старший потёр щёку пальцем.       — Медитирую, а так с вами время провожу как можно чаще.       — Ну ясно всё с тобой.       Пока они шли к дому, то продолжали о чём-то вести разговор обыденном, просто разбавляя прогулку по сути. Подошли братья к частоному двухэтажному дому, где были открыты обе калитки: для прихожих, для приезжающих. Они забрели вовнутрь дома, где уже было какое-то количество людей, Раф взглянул коротко на слегка приподнятную платформу с Микки, который ещё только-только что-то настраивал, хотя музыка уже играла. Лео встал ближе, не особо желая случайно потеряться в этой толпе. Он тоже взглянул туда, куда смотрел бунтарь.       — И давно его зовут заниматься этим?       — Как перешли в среднюю школу. Ладно, пошли к столу, пока люди не пришли.       — А тут места для всех хватит вообще? — тот кивнул, они пошли к назначенной точке, где задира взял пластиковую вилку, передав брату такую же, и стал есть, что видел, по кусочку.       — Кто-то будет на втором этаже, кто-то на улице, у бассейна. Как-то распределяются и места хватает. Бери, что хочешь, — холерик порвал упаковку с пивом и достал сразу три банки, придержав две из них плечом у бока, одну открыл и отпил.       — А какая выгода тому, кто это устраивает?.. Ты ведь даже не знаешь, у кого мы дома?       — Без понятия. Обычно таким людям нравится веселиться подобным образом. Всякие разбалованные детки богатых родителей, которые покупают кучу бухла и жратвы, пока старших нет. Не спрашивай, подобные вечеринки стоят рядом со вписками, — бесстрашный взял себе немного еды, кушая бутербродик. — И так... Ты будешь вино, я так понимаю?       — Да, — он оглянулся и достал одноразовый стакан для себя, а потом видит, что сорвиголова откуда-то достал сразу целую бутылку вина. — Стой, я же столько не выпью.       — Да я на всякий случай. Всё равно будут подходить и просить подлить. Всё, пошли к дивану, — мечник ещё съел немного еды и догнал того.       Каждую минуту приходил народ, его было всё больше и больше, они заняли двухместный диван, что прилегал к стене. Рафаэль продолжал отпивать по глотку алкоголя, кинув рядом остальные две банки и бутылку, а рукой облокотился на спину.              — То есть, ты приходишь на это всё чисто бесплатно выпить и поесть? — получив одобрительный кивок, старший продолжил. — А в чём смысл? Громкая музыка и другие люди тебе не мешают? Не проще просто... Дома это делать?       — Ощущения не те, алкоголь мне не продадут, да и отец вряд ли будет в восторге увидеть банки от пива в мусорке. Лучше уж так. Да и ко мне особо, кроме Майка, никто и не подходит. Вон, кстати, топает.       Младший пришлёпал к ним. Они все вынуждены говорить на несколько тональностей громче, так как колонки орали только так, что даже с улицы было слышно. Ещё и свет какой-то мелькал, как в клубе.       — Ну что? Как вы тут? — тот прыгал на месте, как бы пританцовывая. — У тебя есть открывашка? — махнул он головой на бутылку.       — Я думал ключами открыть, — пожал плечами Раф, голубоглазый передал ему открывашку, которой бунтарь открыл сразу же вино и вернул. — Спасибо, — к ним неожиданно подошла девушка, точнее к конопатому, протянув ему свой стеклянный стакан.       — Микки, родной, подержи, я сейчас приду, — она куда-то ушла, получив одобрительный ответ.       Парень, который всё ещё продолжал немного танцевать, прикрыл стакан ладонью другой руки. Лео подумал, что тот просто не хотел разлить. Темперамент налил ему вина и отставил бутылку на пол к стене, чтобы её не задели. Не прошло и минуты, как к ним подошёл ещё один человек, уже парень.       — Слушай, Майк, дашь мне стакан? — тот фыркнул на него.       — А потрахаться тебе не завернуть? — дёрнул рукой бунтарь с банкой, нахмурившись. Младший, что точно так же нахмурился бровками, очевидно поддержал его вопрос. — Свали с горизонта.       — Да чё? Я её парень, просто-...       — Иди давай, — помахал на него головой Микеланджело. — Топай, поторапливайся.       — Ветра попутного в сраку, — махнул рукой тому в след холерик и отпил.       — Вы чего? — с непониманием смотрел Лео на обоих, даже не в силах придумать, почему они его так нагло послали.       — Такие гении подсыпают людям всякие таблетки, чтобы потом ими воспользоваться в ближайшие часы, поэтому лучше быть с таким аккуратным. Насилие сексуального характера очень распространено на подобных вечеринках как среди парней, так и девушек, поэтому лучше приходить с близкими друзьями и никому не отдавать свои напитки, — младший улыбнулся. — Но мне доверяют, поэтому всё хорошо. Я много раз говорил, что лучше пусть приносят свои стаканы мне, если некому больше отдать ради безопасности.       — Кошмар какой-то, — потёр висок мечник, отведя взгляд. — Буду знать, — он отпил своё вино, что немного потянуло язык кислинкой виноградной, но было вкусно.       — Ладно, я пойду, пока ещё больше людей не пришло. Давайте, — светловолосый по пути встретится с девушкой, передав ей напиток, после пошёл к себе наверх.       Не успело пройти и десяти минут, как вся комната стала забита в три раза больше, поэтому все сидящие места были заняты, а стол окружён. Музыка стала играть ещё громче, так как пришедшие её просто перекрикивали. Оба брата молчаливо пили. Пока старший допивал свой первый стаканчик, темпермент осушил полторы банки. Лео присел ближе, чтобы его было лучше слышно:       — А почему Донни один раз всё-таки пришёл? — он такой вывод сделал из их диалога днём.       — Из личного интереса, но он ушёл через час, так как у него разболелась голова, — посмеялся немного холерик, глотнув ещё немного, как и сидящий рядом, что просто улыбнулся. — Ему в принципе некомфортны светские мероприятия. Если эту вакханалию звуков и пьяного народа можно назвать подобным образом, — вдруг тема сама себя нашла, так как где-то в стороне началась разборка, они её не видели, но слышали. — Сегодня раньше обычного.       — Что именно? — старший смотрел на толкучку, допив вино, после немного протянул стакан брату. — Нальёшь ещё? — тот кивнул и потянулся за диван, нащупав напиток.       — Драки. Обычно они ближе к тому моменту, когда все уже в жопу пьяные, вот и случаются такие казусы, — задира налил ему вина и поставил бутылку на место. — Обычно таких стараются сразу разнять, а если не получается, то их тащут на задний двор и кидают в бассейн.       — Но они ведь пьяные. Могут утонуть.       — Они тоже этого боятся, поэтому в эту же секунду забывают друг о друге и лезут из воды, — он фыркнул тихо. — Остужает их пыл во всех смыслах, — они вдвоём немного посмеялись и отпили алкоголя. Раф сжал вторую банку и открыл третью.       — А ты с кем-нибудь дрался? — задира затупил в пустоту, а после перевёл на того взгляд, поводил пивом по воздуху задумчиво и решил не врать.       — Было дело.       — И что, тебя тоже в бассейн кидали? — посмеялся тихо бесстрашный и пригубил вина.       — Пришлось.       — Что ты так разозлился? — задира отпил из банки немного, смотря вниз, так как вспоминал.       — Я случайно услышал, как один ублюдок назвал Майки инфантильным уродом, что только и делает, что портит вечеринки. А потом ещё что-то про него сказал плохое, мне первого хватило, чтобы выйти из себя. Ну я ему и врезал, что даже без зуба оставил, — он улыбнулся немного, проведя банкой по воздуху вяло. — Единственное, на следующий день в школе я его нашёл и вмазал ещё раз посильнее, — старший неожиданно улыбается, а не ругает его.       — Надеюсь, ты дал ему в рожу больше двух раз, — темпермент удивлённо поднял брови, а потом они снова вместе посмеялись немного, мальца облокотившись друг на друга.       — Да, больше двух, я сбился на пятом, — они как-то синхронно подносят свои ёмкости с напитками в воздухе вместе и намеренно чокаются, после делают наиболее заметный глоток. Рафаэль снова тянет руку к его щекам, нажав на них большим и указательным пальцами, от чего брат, что только-только успел проглотить вино, фыркает. Оба уже немного пьяненьких смеются с этого с румяными щеками от алкоголя.       Мальчики следующий час-второй разгоняли какой-то свой локальный сидящий стенд ап, от которого им двоим и было смешно. Плюс ко всему их весёлое настроеное приправлял алкоголь, в одном было полтора литра пива, в другом почти бутылка вина, которую он сам не понял, как осушил. Тем не менее, парни были весёлые и довольные. Единственное, хотелось кушать, но вряд ли что-то осталось на столе за это время.       — Ра-аф, я хочу ещё вина, — подёргал его за одежду старший. — Принесёшь?       — А тебе не многовато для первого раза, а? — ухмыльнулся Рафаэль. — Мне кажется, ты достаточно пьян.       — Не такой уж я и пьяный, — он сам себя перебивает, так как неожиданно икнул, что аж подпрыгнул. Он прикрывает рот ладонью, хлопая заторможенно глазами, после неожиданно хихикает и машет рукой в сторону. — О-ой... — сопровождает этими словами вялое действие юноша. — Ну принеси, пожалуйста-а.       — Ладно, сиди, сейчас.       Задира встаёт с дивана и идёт к столу, протискивается к нему ближе, берёт последнюю бутылку вина, заодно захватывает им перекусить, нащупывает на столе открывашку для пробки и расправляется с ней. Он возвращается к брату, что жмёт в руках свой стаканчик. Раф садится, передаёт ему вино и делится закуской. Они вместе кушают, а после вдруг старший отпивает аккуратно из горла, вытерев краешек рта пальцем и слизав каплю алкоголя. Мечник улыбнулся, облизнувшись, а потом делится напитком.       — Отпей тоже, в сухомятку невкусно, — бунтарь принимает бутылку, придерживая за горлышко, после всё-таки понимает, что Лео смог напиться сильнее него. Он отпил немного совсем, поэтому возвращает.       Тот отпивает ещё, видимо, наслаждаясь сладкой кислотой на языке, заставляя его снова облизнуться у краешка рта. Бесстрашный смотрит на брата молча, думая о чём-то через пьяное полотно в мозгу. Холерик тоже начинает на него смотреть в лёгких непонятках. Он не успел ещё полноценно привыкнуть к спокойному и сдержанному Леонардо, как вдруг ему подсовывают зеркальную версию. Обычно, хоть Раф и сам не редко был пьяным прямо на отшиб, он не особо любит других людей в этом состоянии, особенно когда они с ним коммуницируют. А смотря на старшего, в голове засело лишь одно слово: хорошенький. Каким-то образом, выдув почти два литра вина, он продолжал вести себя как-то мило. Он остановился спокойным, но наименее сдержанным, выглядел как довольный кот с персиковым румянцем на щеках. Судя по всему, алкоголь нагнал кровь к лицу. Тот и правда был пьян по-хорошему.       Мечник ставит бутылку за диван со своей стороны и начинает почему-то приподниматься, облизнув остатки вина с губ. Рафаэль хотел резонно уточнить, куда тот собрался идти, но не успел, потому что брат неожиданно садится к нему на колени, прижав к дивану ещё сильнее. Сел так, что почти прижался животом к животу. Темпермент смотрит на него, хлопая глазами в шоке. Это действие быстренько избавляет его от чувства опьянения.       — Лео, ты чего? — тот вдруг его обнимает за голову, Раф всё ещё в шоке и не знает, как стоит реагировать. Он развёл руками в стороны и поднимает взгляд.       — Ты такой хороший, Раф, — притирается тот к его макушке тёплой щекой, а потом вдруг берёт за нижнюю челюсть и поднимает его лицо к себе. Задира чувствует, как у него что-то колется внизу от этого. Брат гладит его кожу большими пальцами и целует мягко в лоб, причём несколько раз, но делает заметные паузы между касаниями. Зеленоглазый кладёт руки тому на бока, сжав свитер. Тот целует его с закрытыми глазами, осыпая поцелуями не только лобик, но ещё и нос, веки, щёки с подбородком. Неожиданно старший добавляет некоторые слова между поцелуями. — Медвежонок... Котёночек... Воробушек... — Раф чувствует, что его щёки горят от смущения, внизу и в груди что-то сходит с ума, пока он руками сжимает одежду сидящего на нём. Лео держит его так вяло, но при этом совершенно уверенно, и продолжает целовать с какой-то странной любовью. Возможно, она казалась таковой из-за действия алкоголя, а может с ней и правда было что-то... Не так. Точнее, она казалась наиболее интимной, но такой же мягкой, которую проявлял брат с первого дня приезда.       — Л-Лео, ты немного... Переборщил, кажется... — прижатый к спинке дивана пытается хоть как-то его остановить. Хотя, зачем? Наверное, потому что это немного странно. Но приятно. Особенно внизу.       — Думаешь? — смотрит он ему в глаза почти впритык, коснувшись чужого носа своим, поэтому Раф покраснел с новой силой, поджав губы от смущения. Бесстрашный вдруг сгибается в спине вперёд, обнимает того за плечи и утыкается в свою же руку. Ему пришлось мальца сгорбатиться, чтобы было удобнее обнять того, но ещё и прижаться. Задира тупит, но обнимает его в ответ, так как больше не знает, что ещё делать.       — Это самое... Лео, может... — ему не даёт договорить собственная наблюдательность, потому что старший начинает немного подрагивать, а потом он ещё и слышит, как тот плачет. — Т-ты чего??       — Я та-ак вас люблю... — хнычет тот в него, причём плачет по-настоящему, так как темпермент чувствует, как слёзы попадают ему немного на шею. Он погладил его по спине, в надежде успокоить. — Прости, что я тебя обидел, что уехал... Я не хотел, чтобы тебе было плохо из-за меня... — парень шмыгает и прижимается ещё крепче. — Я так по вам скучал, без вас было ужасно плохо... Я так хотел вас всех обнять хотя бы во сне, а мне ничего не снилось... — Раф тяжело выдыхает и гладит его, но вдруг брат выдаёт: — Но больше всего мне хотелось расцеловать тебя... — сорвиголова тут же вспыхивает, насколько это реально, сжав его одежду на спине. — Ты выглядел так грустно, когда провожал меня, но не подошёл... Я очень хотел тебя услышать, Раф... — паренёк всё ещё плакал, но теперь немного поднялся с чужих плечей, облокотившись руками тому на плечи. Задира смотрит на него со стеснением, но сам вытирает ему слёзы с ресниц и щёк, пока тот продолжает грустно пьяненько хныкать и шмыгать носом. — Я тебя люблю-ю...       — Да, да, я тебя тоже, — стесняется холерик, смотря на того внимательно. — Пошли-ка домой уже.       — Ты на меня ещё злишься?..       — Нет, не злюсь, мы же говорили об этом. Всё в порядке.       — Точно?       — Да.       — Точно-точно? — бунтарь вздыхает, понимая, что это может быть бесконечно, поэтому аккуратно тянет его к себе и целует в висок.       — Да, всё норм, пошли, — тот кивает, вытирая последние капельки, и слезает с него. Задира встал, поправив одежду, было теперь тяжело воспринимать брата. И со стороны серьёзности, и со стороны братской. Почему ему хотелось думать, что тот говорил это откуда-то изнутри, наверное. Ещё и со слезами. И звучало оно как-то... сильнее. Он взглянул на того и сказал. — Сделай два шага, — мечник делает один и его уже заносит, поэтому Рафаэль придерживает его и встаёт спереди, склонившись вперёд с подогнутыми коленями. — Залазь.       Бесстрашный послушно ложится ему на спину, приобняв за плечи, задира придерживает его за ноги, немного поднимается, посадив его на себе удобнее, и несёт домой. Естественно, пьяненький отрубился почти на первых пяти минутах. Раф топает с ним без особых проблем, понимая, что тот довольно лёгкий. Он неосознанно опускает взгляд вниз, но потом быстро поднимает.       «Ага, ну конечно, — он выдыхает воздух носом, с румянцем отводит взгляд в сторону. — Поэтому я не люблю джинсы... Глупо было надеятся, что у меня не встанет после такого-то... — Раф стеснительно оглянулся, посмотрев на спящую рожу, после обернулся обратно, покраснев сильнее с какой-то глупой улыбкой. — Не то у меня в голове, не то...»       Он дотаскивает тушку брата и свою до дома, открывает ворота и дверь, после будит старшего лёгкими шлепками по боку и ставит на ноги. Тот сонный и пьяный просто стоит и зевает, но обувь снимает сам. Раф ведёт его в комнату, придерживая немного за руку на лестнице. Мечник падает на заправленную кровать, но задира слабо его подталкивает к стенке, попросив вполголоса:       — Повернись, я тебя накрою, — тот послушно покрутился к стенке, холерик вытащил из-под него одеяло и укрыл, как старший лёг нормально. — Свитер-то сними, ты запаришься, — бесстрашный сел и стянул с себя верхнюю одежду, оставшись в рубашке. Он снова зевнул. Несмотря на пьяное состояние и сонливость, юноша сложил свитер в прямоугольник и протянул брату, что положил его на стул. — Всё, ложись.       Рафаэль вышел из комнаты и выдохнул, но тут же встретился с Донни, что выходил из комнаты. Они оба молча постояли и учёный шёпотом сказал, указав на комнату старшего:       — Серьёзно? — Раф помахал рукой отрицательно и подошёл к своей комнате.       — Не спрашивай, я сам в шоке.       Рафаэль лёг в свою кровать, скинув с себя лишнюю одежду, после укрылся. Прокрутив последние тридцать минут в голове, он снова начал краснеть и закрыл лицо ладонями, снова ощутив из-за воспоминаний тёплые касания губ Лео, из-за которых у него вздрагивал желудок. Он не был уверен, что должен ощущать подобную эйфорию и с трудом удерживать себя от улыбки. Но это было так приятно, сердце всё стучало быстрее и быстрее, а уши с щеками горели спелыми помидорами. Задира помял одеяло в районе грудной клетки и прижал к лицу, уткнувшись в него носом. Куда себя теперь деть? И как заснуть? Парень соврёт, если скажет, что ему не понравилось поведение пьяного брата, тот был каким-то заваржиельно очаровательным, что ли...       Осознав то, о чём он думает, он покраснел сильнее и забил себя по щекам, вскочив на кровати.       «Сначала я думал, что у меня был стояк только потому что он... Ну сел так вот на меня, да и Лео довольно красивый... Стоп! Не то опять. А теперь я сомневаюсь, что дело в случайной реакции мозга, ух, мама... — он взялся за лицо, теребя щёки от того, как они горели сейчас. — Не мог он мне понравиться с такой стороны... Или мог? Да что за идиотизм?? Мне просто алкоголь в голову ударил, вот и всё, не более, утром мне будет стыдно вспоминать о самом факте, что я вообще думал об этом, вот и всё», — поставив точку для себя, он наконец-то лёг в кровать и заснул.       Утром, как только Раф открыл глаза, то снова присел, сразу проверив себя, так сказать, на чувства. Поняв, что всё как обычно, ему отлегло. Бунтарь оделся в другие спортивки и майку, которую по пути поправил на себе. Не успел он зайти на кухню, придержав арку рукой, он остановился. Там Донни пил кофе и ел кашу, Микки, судя по всему, ещё даже из комнаты не вышел, как вернулся под утро, а Лео, что встряхивал волосы рукой, второй доставал молоко из холодильника, сонно зевал, прикрывая рот ладонью. Тот был таким же растрёпышем, как и Ди обычно по утрам, но наиболее милым. Ээ...       Тот закрыл холодильник и повернулся к входу на кухню, помахав ему сонно с улыбкой. Судя по всему, все проснулись совсем недавно. Не успел Раф обрадоваться, что всё нормально, как вдруг внутри опять что-то загорелось. Он слабо покраснел ушами и подошёл к старшему, что поставил коробку молока на тубик и открыл навесной ящик с хлопьями.       — Я решил тоже попробовать быстрый завтрак, — Рафаэль достал две глубокие тарелки, поставив рядом с коробкой.       — Круто, — повёл он плечом, слегка не зная, как себя вести. — Эм... Как спалось? — Леонардо взглянул на него бегло, налив молока.       — Хорошо, — он улыбнулся и слегка игриво толкнул его боком. — Ты ещё не проснулся, что ли? — он насыпал им равное количество сладких хлопьев и убрал на место пачку.       — Проснулся, не толкайся, — он забрал свою порцию, ложку взял и сел за стол, как и мечник, начав неспеша есть, перед этим убрав волосы за уши.       — Лео, а как так вышло, что ты напился сильнее Рафа, если не секрет? — решил всё-таки спросить Дон, отпив кофе.       — Не знаю, просто... Вино было вкусным таким, а потом стало так весело и меня немного унесло, — он посмеялся негромко. — Я, конечно, странно себя ощутил, когда понял, что не могу стоять, но в целом, было неплохо.       — И ты всё помнишь? Или обрывками?       — Нет, я всё помню, — задира чуть не поперхнулся, постучав по грудной клетке кулаком, после повернулся к тому ради уточнения.       — Ты всё помнишь? — Лео повернул к нему голову и кивнул. Видя недоверие в лице брата, он немного посмеялся и наклонился к нему поближе, чтобы переубедить одним словом, промурчав его шёпотом:       — Медвежонок, — бунтарь сразу вспыхивает и пихает брата от стеснения.       — Всё, я понял! — тараторит он и отводит горящие глаза. — Почему ты всё помнишь?..       — Не знаю.       — Это риторический вопрос... — склоняется сорвиголова над завтраком.       — Оставлю ваши странные постпьяные разговоры, пожалуй, на вас двоих, — ретировался Дон из кухни с газетой. Единственный человек в доме, помимо Йоши, читающий газеты и смотрящий новости. Они его вдвоём провожают взглядами и Раф немного повернулся к брату телом на стуле, неловко постучав по столу пальцем.       — Это самое... Лео, я гей и...       — Я знаю, — холерик теряет неловкость, что заменяется вопросом. — Майки рассказал вчера, когда мы гуляли.       — Ну естественно, — закатывает глаза Рафаэль и возвращается к завтраку, продолжая его поедать. — И что, ты к этому нормально ко всему относишься?       — Вполне. А как я должен к этому относиться? — он улыбнулся ему. — Майк предположил что я... Эм... Сейчас... — он задумался, пытаясь вспомнить слово, потом щёлкает пальцами через несколько секунд. — Демисексуал, вот.       — Это что такое вообще? — скосился на него зеленоглазый скептически.       — Это когда испытываешь влечение только после хорошей, плотной социальной связи, вот так. От этого зависит и сексуальное желание, ну и иные вещи, ты понимаешь.       — Первое: мне страшно, откуда Микки это знает. И второе: почему вы об этом заговорили? — бесстрашный хихикнул и продолжил есть. — То есть ты можешь быть с любым полом, но влюбиться можешь только при определённых обстоятельствах, а именно, когда ты с этим человеком очень близок?       — Да, верно, — Раф пожимает плечами и выдаёт со спокойной интонацией:       — А мне просто члены нравятся, — Леонардо фыркает, чуть не выплюнув молоко, он его выпил и начал сдержанно смеяться в ладонь, холерик тоже посмеялся вместе с ним. — Ну а чего вы такие сложные? У Микки ещё плюс-минус просто, ему кто угодно понравиться может, а ты с Доном какие-то замысловатые.       — Какой ужас, — снова смеётся мечник и вытирает рот от выплеснувшегося молочка. — Ну просто вот... Такие мы, пф...       — Я, кстати, до сих пор не особо понимаю, как работает асексуальность Донни, но при этом он и может испытывать сексуальное желание.       — У него серая асексуальность, это немного другое. Опять же, наиболее уточнённые вещи. Ему нравится определённый тип людей, — улыбается старший и снова смеётся. — Раф, ты больше подобного так неожиданно не произноси, у меня чуть молоко из носа не вылетело.       — Да ладно тебе. Такое нельзя произносить не неожиданно. Плюс, очень доходчиво.       — Чересчур, — убирает волосы за уши бесстрашный. — Но спасибо за честность.       — А ты потуси со мной ещё недельку, поймёшь, что честность моё второе имя.       — Охотно верю.       Они молча доедают, но чем ближе Рафаэль был ко дну тарелки, тем быстрее к нему набегали вопросы к самому себе: почему он рад, что тот помнит, что он делал? Почему внутри какое-то странное тепло? И почему тот будто изменился, что ли? Изменился в том плане, что вчера Раф смотрел на него совсем под другим углом, а теперь... Что за чертовщина? Может, это просто распущенные волосы создают такой эффект? Но Лео торопится развеять его сомнения насчёт этого, ибо заплетает волосы в привычный хвостик. И нет, спойлер, дело не в волосах. Тот уходит с кухни, задира облокотился головой на руку, смущённо сидя в раздумьях. Его это и тревожило, и радовало одновременно. Столько тепла и удовольствия зарождалось внутри каждый раз, а отказываться от этого было не в его стиле. Бунтарь водит пальцем по краешку пустой тарелки, прогоняя в голове всё те же вопросы, но ответы на них не возьмутся из воздуха. Хотя всё то же самое отступающее тепло внутри дало ему чётко понять, из-за кого оно греет. Ты без Лео — тебе не хорошо: если простым языком. Темпермент мял в руках лямку майки, услышав, как по лестнице спускается младший. Тот приходит на кухню, зевая во весь рот.       — Утречка, Раф, — тот тянется на носочках вверх. — Ну как вы вчера?       — Да нормально, — он всё ещё немного в своих мыслях. — Лео напился, пришлось его домой нести.       — Вау, — он сделал себе какао и запрыгнул на стол рядом, другой рукой в телефоне заказывая пиццу. — Я думал, будет наоброт. А ему самому-то понравилось? Будет ещё ходить?       — Понравиться-то — понравилось. Насчёт будет ли он ещё приходить, я не в курсе. Сам у него спроси. Рассказать о том, что я гей, ты-то успел, — хмурится Рафаэль впервые, кажется, за посление двенадцать часов. Майки смеётся неловко и переводит взгляд на экран телефона, отпивая какао. — Кто тебя за язык тянул?       — Да он сам спросил, по сути... Да какая разница? Он тоже так-то не самый натуральный из нас.       — Уже разузнал, спасибо, — встаёт из-за стола задира и кладёт свою посуду в раковину.       Парень возвращается в свою комнату, прихватив с кухни листок для Спайка, которого подхватывает на руку, и выползает из окна на свою самодельную кровать. Он садится и начинает кормить своего питомца, глазея время от времени на небо.       «Я могу предположить в шутку некоторые вещи, но это совсем глупо. Может, я просто так сильно соскучился, что просто вот так и радуюсь в душе? Хотя, почему я краснею? — он гладит панцирь своей черепашки, смотря на неё. — Что я вообще должен ощущать рядом с ним? Радость? Тепло? Трепет? Ну, так оно и есть, не должен же я скрывать свои чувства от самого себя. Я рад быть рядом после такого долгого расставания, учитывая, что я чуть не продлил наши отдалённые взаимоотношения. А теперь я не знаю, чувствую ли я себя правильно. А как можно чувствовать себя неправильно? — он ложится и закидывает ногу на ногу, прикрыв глаза и просматривая небо сквозь ресницы. — Знать бы, что он ощущает, было бы проще. Не мог же я в него... Ну... Влюбиться. Это глупо, — краснеет задира сильнее и отводит взгляд, сложив руки просто на животе, пока Спайк доедал свой листок рядом. — Ощущать от него некое восхищение, то это одно. Ну я ж его тоже люблю, но не так, — он прикладывает ладонь к лицу, чувствуя, что сам пытается себя обманывать. — Я запутался. Что я вообще ощущаю? Не мог я влюбиться в своего брата, это идиотизм. Да и... Кто влюбляется настолько быстро? Вот именно. И у меня не было бабочек в животе, к слову. Хотя, Донни говорил, что если они есть, значит, есть чувство тревоги... Я ничего не понимаю, я в тупике...» — он обречённо смотрит наверх, не зная, что предпринять. Просто ждать? Не нравится Рафаэлю подобный план действий. Вдруг он слышит, как открывается окно чуть поодаль, заставив его приподняться на локтях и повернуть голову в сторону окна старшего, что выглянул немного.       — А я сильно помешаю, если прилягу с тобой? — Раф чувствует себя странно в очередной раз, когда слышит это незамысловатое уточнение. — Или ты хочешь побыть один?       — Не-а, заваливайся, — тот улыбается, на секунду пропадает из окна.       Темпермент снова ложится, понимая, что это всё-таки любовь в его голове и душе заставляет идти с братом на любой тесный контакт. И должен ли он так волноваться, когда тот ему улыбается. Кажется, улыбка всё та же, как и в первый день, но она словно всё теплее и теплее. Когда бесстрашный ложится рядом, то укладывает голову тому на плечо и открывает книгу, которую ему дали почитать. Задира не совсем ожидал, что тот ляжет настолько рядом, поэтому на секунду теряется.       — Ты мне руку прижал, — смотрит он на небо.       — Неудобного? — поднимает взгляд мечник, уже готовый приподняться.       — Нет, просто ляг чуть правее, — другими словами ближе к нему. Но Лео спокойно ложится плотнее, тем самым немного высвободив руку сорвиголовы, который набирается смелости. Он выдыхает тихо носом и кладёт руку тому на плечо, приобняв тем самым.       Холерик взглянул, как тот быстро переворачивает страницы. Он её за один раз прочитать может, так-то... Синеглазый вдруг поднимает голову вверх, встретившись с тем глазами, Рафаэль сразу же ощущает, как уши краснеют в эту секунду. Тот улыбается ему.       — Не думал, что тебе нравится романтика, Раф.       — Я тоже не думал, — отводит он взгляд, не в силах глядеть в чужие. — Просто не отвлекайся.       — А ты хоть знаешь, почему я тебя медвежонком назвал? — холерик сразу же краснеет заметнее и смотрит на него.       — Перестань это уже озвучивать, достал.       — Потому что у тебя клычки такие же, — улыбается длинноволосый и переворачивается на бок, закрыв тем самым книгу и положив её тому на грудную клетку, став тем самым ещё ближе. — А что такого?       — Подобные прозвища дают обычно парочки и подобные люди. Это типа особенный жест в сторону того или иного человека, дать ему ласковое имя и всё такое... — Лео переводит взгляд вниз, совсем немного зарумяневшись всё-таки.       — Прости, если смутил.       — Всё нормально, я просто не привык к подобному, вот и всё... Ты ж не думаешь, что я со всеми себя так веду? Ты, кажется, первый, кто кроме меня лёг сюда, — Раф сам не знает, зачем даёт старшему понять, что он для него особенный, но эти слова сами вырываются из рта. Ему хочется того уведомить об этом, чтобы посмотреть на реакцию, может быть.       — Серьёзно? И чем я заслужил такое твоё доверие? — улыбается тот по-доброму и кладёт книгу с другого бока задиры, который опять смотрит на небо.       — Потому что тебя зовут Лео, предполагаю... — они коротко взглянули друг на друга и как-то одновременно им пригнало равное количество румян. Они отводят взгляд в противоположные стороны. Старший водит от непривычного смущения пальцем в районе солнечного сплетения.       — Это довольно мило, не находишь? — Леонардо вдруг обнимает его за тело, пока он виском лежал у брата на плече. Раф обнимает его чуть крепче за плечо, угукнув. Ему немного неловко оттого, что он начал эту тему, поэтому решает её замять простым способом:       — Как называется секс двух карликов? — мечник в непонимании хлопает глазами, даже не успевая подумать. — Короткое замыкание, — после он понимает, что хочет засмеяться и закрывает рот ладонью, уткнувшись тому немного в бок лицом. Задира сам немного смеётся с его реакции, похлопал по спине рукой. — А знаешь, как зовут человека с запором? — старший убирает ладонь, приподнявшись с его бока с улыбкой.       — Раф, я тебя умоляю... — но тот его перебивает.       — Никак, — Лео секунду тупит на него, а потом они вдвоём начинают хохотать негромко. — Видишь, тебе нравятся анекдоты.       — Да потому что ты их говоришь таким голосом непоколебимым, я не могу не смеяться. Кошмар, откуда ты это взял вообще? — мечник садится на колени на место, где лежал, облокотившись руками на стёгна. Бунтарь ещё немного смеётся и приподнимается на локте. — Ты ужасен, — всё равно немного посмеивается бесстрашный, лежащий слабо толкает его в руку.       — Тебе нравится-я. Признай.       — Ладно, допустим, мне нравится, но это не делает их не ужасными, — Рафаэль садится, фыркнув носом, и улыбается.       — Кстати. Микки интересовался, будешь ли ты ещё ходить на вечеринки?       — Можно раз в две-три недельки, — улыбается старший. — Мне понравилось, хоть это довольно специфичный способ отдыхать. Я, кстати, слышал, что после такого опьянения, обычно на утро плохо. Но я себя чувствовал относительно в порядке.       — Да, потому что нам ещё только шестнадцать. После восемнадцати-девятнадцати будет уже не так круто по утрам. Да и мы пили с тобой не так уж и плохо. Я выпил всего три бутылки вместо привычных шести. И ты тоже не так много вина выпил, чтобы уйти в бо́льший разнос. Не думаю, что ты горишь желанием доводить себя до подобного состояния.       — Слушай, может, звучит немного не честно, но... Как ты смотришь на то, чтобы просто прийти, забрать какое-то количество напитков и прийти домой, пить здесь? — холерик перестаёт улыбаться, хлопая глазами. — Я просто подумал, раз ты делаешь это ради бесплатной выпивки, то если разок-второй так сделать, никто и не заметит. Главное, вынести бутылки и банки как-то в портфеле или под одеждой, чтобы не было так нагло.       — Лео, ты гений! — он по-дружески бьёт его в плечо кулаком. — Почему я сам до этого раньше не додумался? Чёрт, это гениально, — вдруг из комнаты Рафаэля слышится:       — Раф, можно тебя на секунду?! — кричит Майки. Раф закатывает глаза и встаёт. — Зайди ко мне в комнату, — задира переходит к окну.       — Сейчас приду, — и уходит.       Старший садится на пятую точку, увидев черепашку только сейчас. Они оба смотрят друг на друга какое-то время. Бесстрашный тянет к нему руки.       — Можно я тебя подержу? — Лео берёт Спайка на ладонь, осматривая его. — В Японии большие черепахи. Но я чаще видел оленей. Ну ты тоже классный, — он гладит пальцем черепашку по макушке и улыбается. — Я так понимаю, ты лучший друг Рафа, да? Здорово, — Спайк неожиданно притирается к его большому пальцу мордочкой и слабо прикусывает своими пластинками. Лео не уверен, как ему стоит это воспринимать. Но, кажется, это что-то хорошее. Он глядит на маленькое существо, поглаживая его по панцирю, пока оно продолжает кусаться, не оставляя следов, и тереться.       — Этот придурок пытался загрузить диджейскую установку в пакет, — вернулся Рафаэль и взглянул на этих двоих. Лео улыбнулся.       — Кажется, я ему понравился, — задира затупил, увидев, как Спайк аккуратно кусается и трётся, и покраснел. Он подполз, аккуратно забрав питомца.       — Он тебя, что, кусал?? — старший в непонимании бегает глазами на свои пустые ладони, а потом снова на брата и кивает. — Сколько раз??       — Раз десять точно было, я не особо считал. А что не так? — Рафаэль краснеет сильнее, посмотрев недовольно на черепашку, после поднялся и положил её через окно на подушку кровати, после присел обратно.       — Всё нормально... Просто, эм... — задира тыкает указательными пальцами друг в друга, пытаясь придумать причину, почему так занервничал.       — Ты испугался, что он меня кусит слишком сильно?       — Да-а-а, именно... — он похлопал бесстрашному по руке, как бы жалея. — Знаешь, он очень сильно кусается иногда...       — Всё в порядке, это было довольно мило и приятно.       Рафаэль трёт леб, взглянув в сторону, после снова на брата, который уже переключился на просмотр неба. Задира взглянул на его руку недалеко от себя, после снова прямо, сжав свои собственные вместе и помяв их немного.       — А как ты понял, что ты гей? — взглянул на него бесстрашный.       — Через сравнение, — тоже посмотрел на сидящего рядом в ответ. — Теоретическое, я имею в виду. Сексуального опыта у меня ещё не было, так что...       — То есть ты представлял себя вместе с каким-то пацаном и девушкой, а потом понимал, что второе у тебя вызывает отвращение или подобное отрицательное чувство, а первое, наоброт, ментально притягивает.       — Типа того, — пожал плечами темперамент, отведя глаза. — Влажные сны никто не отменял... Тоже немного повлияли.       — Извини за такой интимный вопрос, но ты наиболее... Э... — Лео пытался подобрать слова, посмотрев на свои руки, которыми жестикулировал. — Тебе присуще положение...       — Нижнее, — опередил его Раф. — Не знаю, почему, но так комфортнее.       — Я понял, — улыбается мечник, повернув к нему голову. — Здорово, что ты уже определился с этим.       — Раз ты спросил, то как ты понял, какая у тебя ориентация? Ты же Микки что-то рассказал, чтобы он сделал вывод по тебе. Ты влюблялся раньше?       — Нет, я не ощущал ничего подобного. Но мы говорили во время завтрака об этих вещах. Мне просто в краце пересказали, как ощущается любовь. Я походил с этими мыслями, подумал немного, ну и предположительно сделал такой вывод о себе. Просто я не могу ощутить ничего подобного, по крайне мере, еще не ощущал. Если говорить о том же сексуальном удовлетворении, то у меня не выходит просто представить какого-то человека, даже не существующего или, якобы, идеального для меня. Плюс, у меня нет типажа. В плане, у него нет конкретного лица. Мне всё равно на внешность и иные такие вещи, — Лео обнимает колени, положив на них подбородок. — Не знаю, просто хочется, чтобы было хорошо и комфортно.       — То есть у тебя есть типаж, но дело не во внешних качествах, а во внутренних?       — Да, — поворачивает он к нему голову. — Я вроде хочу, чтобы он был как я, но однворменно, как и полная противоположность. Мне сложно разъяснить это непонятное сочетание, но я думаю, такой человек есть. Я хочу, чтобы он меня понимал, но при этом мог отстаивать свою противоположную точку зрения без стеснения. Я говорю слишком расплывчато, да? — задира молча похлопал глазами несколько секунд, ещё осозоновая услышанное, его уши снова краснеют по какой-то причине.       — Да нет... Нет, ты говоришь вполне... Нормально? Может, оно только звучит странно, но, кажется, вполне адекватно, — холерик всё-таки не выдерживает и убирает ему аккуратно волосы за уши, от чего Леонардо сразу как-то по-приятному изумился. — Ты зря волнуешься. Быть требовательным к своей половинке ради собственного счастья и самого себя. Кажется, это звучит, как признак хороших отношений.       — А у тебя какие предпочтения? — улыбается старший. Раф снова как-то покраснел, каждый раз избегая прямого зрительного контакта.       — Не знаю. Не думал об этом. Мне без разницы. Мне понравится только определённый человек, наверное. Просто парень, предполагаю. Просто появится в моей жизни в один момент и всё. У меня даже не будет, скорее всего, причин, почему я его могу полюбить. Просто вот... Чувствуется и всё.       — Раф, это так мило, — умиляется бесстрашный, подняв голову с колен. — Почему ты стесняешься говорить об этом?       — Ну у тебя всё так точно, а у меня по-настоящему расплывчато.       — Так это же твои чувства, — он садится ближе, слегка наклонившись вперёд, чтобы просмотреть ему в глаза. — Я же говорил, ты прекрасный человек и для тебя чувства на первом месте. Это здорово. Хоть у меня какие-то точности в типаже, а у тебя, наоборот, максимально без уточнений, нам обоим будет тяжело найти нужного человека, — задира смотрит на него, выслушивая внимательно, хотя, скорее, просто засмотрелся в синие глаза. — Это так... Прекрасно, что ты смотришь на любимого человека, а у тебя в голове "я его люблю". Ты не знаешь почему, ты просто сходишь с ума оттого, как он улыбается, говорит, смеётся, плачет и в принципе живёт. Тебе приносит удовольствие, что этот человек есть и он прямо рядом с тобой, — старший подбадривающе его обнимает рукой, второй тыкнув в мягкую подушечку носа. — Знаешь, иногда нужно слушать мозг, а не чувства, но всё-таки они врать не будут. Какими бы они были неправильными или непривычными для твоего осознания, для твоей души это самое лучшее, — Раф глядит вниз и ложится ему на плечо, взяв двумя руками за одну чужую.       «Да уж... Лео помог мне осознавать свои чувства к нему. Иронично, — холерик притирается к плечу того, сжимая руку крепче, но тот не против. — Он сам виноват, что сказал мне про это. Поэтому... Сам вернулся такой весь из себя красивый и улыбчивый, я не виноват, что у меня вздрагивает сердце и дыхание сбивается рядом с ним...» — старший расценил действие брата как некую благодарность, но, в каком-то смысле, это она и была.       Через время они разошлись по комнатам, задира закрыл окно и сразу тыкнул Спайку в панцырь со смущением:       — Ты что?? — он присел рядом положив питомца себе на колени. — Не то чтобы ты был не прав, но не надо было настолько быстро... Кусаться.       Дело в том, что если черепашка вот так кусается и трётся, то, по сути, передаёт тёплые чувства хозяина к человеку. Наслушавшись о том, что тот смущается и краснеет из-за Лео, это маленькое существо уже сделало свои выводы.       — Я знаю, что он не в курсе, но я ж не могу на это спокойно смотреть, — бунтарь тяжело вздыхает и поднимает Спайка на уровень своего лица. — Чувак, я ещё сам не успел свыкнуться. Просто... Это ведь странно, — он отводит взгляд. — Некоторым людям тяжело признаваться в любви в принципе, а тут ещё и такая ситуация. Должен ли я вообще пытаться? — черепашка топнула ему по пальцу, очевидно дав положительный ответ. Раф улыбается немного. — Ладно.       На следующий день в школе после уроков Раф и Лео прошли в их маленький клуб, где и были музыкальные инструменты. Нужно же было научить старшего использовать свои знания на практике, пока остальные двое были на своём общем последнем уроке.       — И так, — Рафаэль поднял электрогитару и подключил её к колонкам, сделал их потише и взял медиатор. — Что ты можешь сделать, полагаясь только на знания из книги? Покажи.       — Держать её в руках, — мечник принял устройство и треугольничек. Он совсем немного поиграл, смотря за действия своих пальцев, после взглянул на брата. — Это сложнее, чем я думал.       — Потому что первый раз. Ладно. Ты аккорды знаешь?       — Знаю, но ассоциировать их со струнами без гитары было тяжеловато.       — Для начала попробуй просто сыграть основные ноты, переходи между ними, а там уже с аккордами разберёмся.       По итогу они около полутора часа осваивали гитару, учитывая, что Лео делал это быстро. Они успели потренировать некоторые песни, которые тот играл сначала смотря за своими действиями, потом только на аккорды из книги, а потом уже и без них.       — Ну вот, видишь, — улыбнулся Раф, облокотившись на центр тарелки барабанов локтём. — Чем дольше будем вот этим заниматься, тем быстрее научишься. А схватываешь ты очень быстро.       — Спасибо, — тоже улыбнулся бесстрашный и отсоединил гитару, поставив её на место, как и медиатор. — А ты не покажешь, как играешь?       — Ну... Могу, конечно, — задира покрутил сидушку стула повыше и сел, нажав пару раз на педаль, после взял палочки, покрутив их между пальцами несколько раз, чтобы растормошить конечности. Он сыграл недолгий отрывок какой-то песни, после взглянул на старшего. — Может, я кроме барабанов больше ничего и не умею, но играю неплохо.       — Да, вижу, — Лео подошёл, взял одну палочку и побил слабо по тому. — Круто. Нужно ведь много сил, чтобы долго играть громко. Или это проще, чем кажется?       — Ну типа. Тут скорее дело в ритме и в том, что ты должен контролировать обе руки и ногу, — бунтарь коротко взглянул на брата, что наклонился рядом с ним, после отвёл смущённо глаза. — Нравится?       — Конечно, — старший положил палочку на барабан. — Барабаны здоровские. Тебе подходит. Главное, что бы тебе нравилось.       — Ну да, — холерик снова взглянул на того молча, пока Лео с какой-то странной заинтересованностью осматривал установку. После он тихо вздыхает, сжав губы, и встаёт, подходит к двери входа, открыв. — Пошли, эти два дурочка уже должны были закончить.       Мечник встаёт рядом, подхватив с пола портфель, и они вместе выходят и спускаются. На лестнице Рафаэль немного замедлил шаг, поэтому брат успел спустился чуть ниже его.       — Эм... Лео? — тот обернулся, вопросильнно мыкнув. — Я тут понял, что один не сказал, что рад твоему возвращению, — задира отвёл взгляд, потерев щёку пальцем. — Хорошо, что ты снова дома, — Раф делает шаг на ступеньку ниже.       — Я тоже рад, что вернулся, — поворачивается телом бесстрашный. — Дома намного лучше, особенно с вами всеми рядом. Ты просто хотел уточнить это, да?       — Наверное? — мечник тепло усмехнулся, после берёт руку темперамента и идёт уже вот так, ведя его рядом с собой. Холерик глядит на это молча, после сжимает руку чуть сильнее, от чего брат тоже сжал крепче. Уши снова краснеют из-за чужой прохладной ладони. Чем холоднее у брата руки, тем горячее сердце у другого.