Система: «Спаси-себя-от-главного-героя»

***

Секунда, а за ней другая. Протянутая рука не достигла цели, схватив лишь воздух. Перед испуганными глазами Хуа Фансяня мгновения пролетели как в замедленной съемке, кадр за кадром. Он отчаянно желал поймать лунный свет, но тот ускользнул из-под пальцев, испаряясь на прохладном ветру тысячей стеклянных осколков. Он был всего в нескольких шагах. Близко, но неимоверно далеко. Дощечки под ногами затряслись и рухнули карточным домиком. Последним, что увидел Хэ Сюэ было перепуганное лицо Хуа Фансяня. Последним, что он услышал был отчаянный крик, разрывающий глотку на несколько частей. Он не успел среагировать и предпринять какие-либо меры. Все произошло слишком быстро. Неожиданное чувство невесомости заставило ощутить себя ничтожно слабым. Конь громко заржал, дернув копытами. Даже падая в пугающую бездну, Хуа Фансянь все равно пытался схватить Хэ Сюэ за руку. Холодный ветер разрезал лицо заостренным лезвием, а рукава накидки превратились в широкие крылья бабочки. «Еще немного. Совсем чуть-чуть», — твердил он себе. Последние секунды проносились до ужаса быстро. Внезапно Хуа Фансянь ощутил, как прохладная ладонь, в которой будто и не было крови вовсе, крепко сжала его запястье — Хэ Сюэ схватился за него, а его обычно бесстрастное лицо покрылось тонкой пленкой доверия и благосклонности. Холодные воды скоротечной реки подхватили падающих и заключили в надежные объятия. В тот же миг кисточка, повязанная на рукоять меча, лопнула и разлетелась сверкающими кристаллами. Вода же была настолько ледяной, что челюсть сжалась сама собой, а зубы быстро постукивали. Достопочтенный генерал вынырнул, удерживая за руку простого солдата, но тяжелые воды затаскивали обратно, удерживая в морозном плену. Хэ Сюэ прижал его к своей груди, Хуа Фансянь выплюнул полный рот пресной воды. Несчастный конь истерично ржал, стараясь удержаться на плаву. Из губ клубьями вылетал пар. Вынужденные расстаться по воле блуждающего призрака возлюбленные теперь не отпускали друг друга ни на секунду. Мгновением позже возник тихий свист ветра, перерастающего в снежную бурю. К нему примешались крупные хлопья снега. Подгонямый неудержимым речным потоком Хуа Фансянь поднял взгляд и удивленно распахнул очи: Повелительница льда и мороза и демон ветров и бурь явились пред ними созданиями высших небес. Подобно небожителям, что являются верным последователям в волшебных снах, они, приняв истинные обличия, ринулись на помощь. Грудь Хуа Фансяня часто вздымалась и опускалась: рваное и частое дыхание звучало в ушах раздражающим эхом. Ладони, царапающие берег, подрагивали не то от страха, не то от пробирающего мороза. Состояние Хэ Сюэ было не лучше: юный генерал хоть и не умел проявлять эмоции, человеческие чувства ему вовсе не чужды. К счастью, талисманы, подаренные демоническими орудиями, уберегли их от опасности, иначе они могли бы разбиться насмерть, да так, что их тела были полностью обезображены. Демоны стояли в стороне, оценивая самочувствие хозяев. Фэн Хуа переглянулся с Цзю Шань. Последняя, смерив того голубыми глазами, кивнула. Фэн Хуа подошел к своему хозяину и, положив руки тому на сгорбленную спину, одарил теплым воздушным потоком. Хуа Фансянь ощутил, как холод заметно отступил и немного расслабился. После демон бесстрашно подошел к другому человеку. Несмотря на то, что Хэ Сюэ все еще дрожал от мороза, проникшего глубоко в ткани и органы, его взгляд все еще оставался ясным и строгим. Глядя на него сверху вниз, Фэн Хуа вспомнил, как некогда Хуа Фансянь упоминал о его предыдущем хозяине. Хоть сейчас их не связывал контракт, демон не мог поверить, что этот человек в прошлом завладел им. — Хозяин, он не причинит вам вреда, — отстраненно произнесла Цзю Шань, заметив, как Хэ Сюэ опасается подпускать незнакомца к себе, — Повелитель ветров мой близкий друг. Он лишь хочет вам помочь. Что-то в нем показалось отдаленно знакомым. Фэн Хуа не мог понять, что именно заставило его погрузиться в воды ностальгии: то ли его пугающие очи, то ли душа, вылитая из стали. Рука демона опустилась на плечо Хэ Сюэ, распространив тепло по его телу. — Вы должны поблагодарить Цзю Шань. Я бы не стал тратить темную ци на кого-то, кто мне даже не нравится, — ядовито выплюнул Фэн Хуа, поправляя волнистые волосы. Затем, повернувшись к Хуа Фансяню, продолжил: — Вам нужно поскорее найти место, где можно согреться, если, конечно, не хотите свалиться от лихорадки. Пока Фэн Хуа раздавал советы да упрекал, Цзю Шань рассматривала чудесного коня. Девушка поглаживала его гладкую гриву, затем аккуратно прошлась пальцами по его плечу, плавно поглаживая. Чуть ослабив поводья, демоница коснулась его загривка, тихо шепча: — Хозяин плохо с тобой обращается? Какой он бессовестный. Почему бы тебе не столкнуть его со спины, чтобы немного проучить его, пока его грубость не перешла все границы, м? Ты ведь не пострадал? Кажется твои конечности в порядке. Хоть мороз и был ее стихией, сердцем Цзю Шань была очень мягка. Ей нравились все живые существа: прекрасные и необычные по форме и строению. Цзю Шань взяла поводья в руку и повела коня к своему господину. Затем без лишних слов шлепнула тому по спине, с угрозой произнеся: — Он рассказал мне, как ты с ним обращаешься. Не смей больше измываться над животными, иначе я заморожу все жидкости в твоем теле. Хэ Сюэ только округлил глаза, не понимая, что имеет ввиду демоница. Подняв глаза, он прошелся взором по свисающему мосту, затем уселся на коня. Ледяные пальцы с трудом сжали поводья и дернули на себя. Фэн Хуа возник пред конем, преграждая тому путь. Удивительно, лицо демона омрачилось дымкой вовсе не свойственной ему серьезности. Равнодушным голосом он неторопливо произнес: — Собираетесь вернуться? — Хэ Сюэ продолжал держать язык за зубами, точно на вражеском допросе. Тогда Фэн Хуа, не сдвинувшись с места, бросил: — Лучше бы вам найти место для ночлега. Скоро сядет солнце, а вы угодили в ледяную реку. Ночью тяжело продолжать путь. Рано или поздно вы свалитесь от лихорадки. Вы можете нагнать войско позже или встретиться на границе. Похоже, Хэ Сюэ не воспринял слова незнакомца всерьез, продолжая сверлить потемневшим взором каменные вершины, за которыми пряталось свинцовое небо. Шумное течение реки проникало в уши. Холодок расползся по спине. Хуа Фансянь не избавился от дрожи в теле. Казалось, даже в сердце в груди подрагивало от малейшего движения. Им необходим отдых. Силы скоро покинут ослабевшее тело, а беспощадная ночь все близилась. Хуа Фансянь деликатно обратился к генералу, пытаясь его переубедить: — Он прав. Прошу, генерал, сжальтесь. Я понимаю ваши чувства, но подумайте хоть немного и обо мне. Вы ведь не хотите потерять выдающегося заклинателя? Мы здесь одни, так что можете не притворяться сильным. Темные брови только сильнее свелись над переносицей. Влажная одежда плотно прилипла к коже. Хэ Сюэ и самому было неимоверно тяжело держать спину прямо и всем естеством излучать мужество и отвагу. Но почему этот парень продолжает давить на его уязвимые точки? Он ведь не может понять его чувств, верно? Ему не под силу разделить бремя убийства на плечах Хэ Сюэ. Он ясно помнил, как обагрил руки в чужой крови, но совершенно забыл, кем был тот человек. Потеря памяти проявилась после того, как глава дворца Тяньняо взял того под крыло. Первое время он не мог узнать даже Цзю Шань и сторонился демоницы. В их последующую встречу Хэ Сюэ обнажил меч, дабы прикончить пугающее существо. Цзю Шань пришлось проявить осторожность и смекалку, иначе Хэ Сюэ без раздумий вонзил лезвие меча в ее плоть. Печать контракта послужила доказательством их связи. Мысли запутались в тугой клубок: парень не понимал, где начинается, и где заканчивается реальность. Почему он забыл обо всем? Отчего же некоторые особо сильные воспоминания впивались в его голову металлическими гвоздями — одним из гвоздей стал соблазнительный вид горячей крови. Именно он принес ему облегчение и удовлетворение, коего ждал не один год. Цзю Шань рассказала все, что знала, а Хэ Сюэ пришлось осознать и принять правду, от которой собственная кровь стынет в жилах. Ему было всего четырнадцать лет, когда он отнял жизнь другого человека. При чем сделал он это самым варварским и жестоким способом, измываясь над жертвой, пока жизнь окончательно не покинула его тело. Как бы то ни было, заклинатель не имеет право отбирать жизнь и обязывается ценить каждую. Хэ Сюэ боялся. Боялся, что третье лицо прознает о его страшном грехе. Он старался быть сильным, несмотря на любые трудности. Пытался сохранить отстранненость и хладнокровие, чтобы никто не узнал, что у того на душе. Однако почему же Хуа Фансянь так легко играет на тонких струнах его души, точно прознал о каждом слабом месте. Но, раз они действительно одни, то стоит немного смягчиться и откинуть в сторону маску высокомерности. Хэ Сюэ шумно выдохнул, а складка меж бровей расправилась. Хуа Фансянь чуть приподнял уголки губ и глянул на Фэн Хуа, руки которого надменно скрестились у груди. Из уважения к хозяину, демон расправил руки, точно широкие крылья и указал в сторону. — Мы поможем найти безопасное для ночлега место. Следуйте за нами. Цзю Шань и Фэн Хуа умчались вдаль, а снежная тропа расступилась под ними. Хэ Сюэ дернул поводьями и повел коня, Хуа Фансянь же медленно поплелся за ним. Концы пальцев заледенели, точно покрылись слоем инея. Теплый воздух тут же превращался в кристаллизированные клубья дыма. Узкая тропинка вывела их на просторную пещеру. Суровая зима прошла мимо нее. В ней было гораздо теплее, нежели снаружи. Демоны обратились оружиями и нырнули в руки хозяев. Хэ Сюэ слез с верного скакуна и повел его вглубь пещеры. Хуа Фансянь же не стал в нее заходить и ушел за сухими ветками, дабы развести огонь и немного согреться у костра. Высокая стена меж ними не позволяла Хуа Фансяню шагнуть еще ближе и преодолеть раздражающее расстояние меж ними. Сущность их отношений изменилась под напором судьбы и теперь, он не знал, где же его место. Снег скрипел под сапогами, пока он разламывал сухие ветки. Те с глухим хрустом раскалывались под ладонями. Вернувшись в пещеру, Хуа Фансянь замер у ее входа — Хэ Сюэ свалился на холодный камень, сжав в кулаке кусок ткани на груди. Он избавился от наручей, откинув их подальше и освободил шею от тугой одежды. Юноша задыхался, а прохладный пот обильно стекал по вискам, намочив угольные волосы. Отбросив ветки, Хуа Фансянь кинулся к Хэ Сюэ. Его кожа обжигала, точно всеобъямляющее пламя. Прохладная рука прошлась по лбу Хэ Сюэ. Ощутив приятный холодок, Хэ Сюэ схватил Хуа Фансяня за руку и прижал сильнее, пытаясь потушить огонь, сжигающий все его тело. «И как только ты в таком состоянии собирался нагнать войско? Для начала разведу огонь». Хуа Фансянь пригладил парня по щеке, слабо похлопывая. Хэ Сюэ размежил веки, расфокусированные зрачки переместились к лицу Хуа. Тот открывал и закрывал губы, но Хэ Сюэ не услышал ни единого шума — жуткая лихорадка сразила его. — Генерал, потерпите немного. Я разожгу костер, чтобы вы согрелись, а затем наберу воды у реки, — Хуа Фансянь снял с себя меховую накидку и, сложив ее, подложил под голову Хэ Сюэ. Одиноко лежащие ветки вновь очутились в его руках. Всего несколько мгновений и огненно-рыжие искорки разлетелись в разные стороны, поднимаясь к каменному потолку. Яркие вспышки разбежались по бледному, как полотно, лицу Хэ Сюэ. Убедившись, что тот все еще пребывает в ясном сознании, Хуа Фансянь выбежал прочь к скоротечной речушке. Глаза в панике разбежались в поисках подходящего сосуда. Так как под рукой не оказалось ничего действительно нужного и полезного, Хуа Фансянь сорвал повязку со своей шеи, оголив уродливый шрам, и погрузил ее под ледяную воду. Неприятная дрожь расползлась вверх по руке, грозясь достичь сердца и обратить его в хрупкую ледышку. Когда тонкая ткань полностью размякла под напором воды, Хуа Фансянь выдернул руку, слегка выжал лишнюю воду и помчался ко входу пещеры. Сгорбленное тело Хэ Сюэ пробивала крупная, неконтролируемая дрожь. Приступы лихорадки неумолимо свирепствовали. Хэ Сюэ учащенно дышал. Хуа Фансянь поспешил к возлюбленному и приложил мокрую повязку тому на лоб. Складки на лбу чуть смягчились, Хэ Сюэ облегченно выдохнул через рот, но этого было недостаточно. Хуа Фансянь старался не поддаваться панике и сделать все возможное. Вскоре ткань на лбу молодого генерала начала теплеть, а затем и вовсе стала горячей. Шуан Хуа пришлось снова сбегать к речушке и приложить холодный компресс. Лишь догорела палочка благовония, как жар Хэ Сюэ разбушевался с новой силой, заставляя его хватать ртом воздух. Как бы Хуа Фансянь не пытался сбить высокую температуру, та возвращалась снова и снова. Внезапно подле него послышался звон. Повернув голову, он заметил полупрозрачную посуду, наполненную водой, а подле нее пару темных сапог. Подняв глаза, он столкнулся с тревожным ликом Фэн Хуа. — Цзю Шань неважно себя чувствует из-за состояния своего господина и просила передать. Вы, должно быть, совсем устали бегать туда и обратно. Позовите меня, коль понадобится моя помощь. Хуа Фансянь улыбнулся и еле слышно пробормотал: — Спасибо, Фэн Хуа. Однажды я верну тебе должок и отплачу за твою доброту. Демон кивнул, но его совершенно не интересовала благодарность хозяина. Он чувствовал усталость, страх и горе — все они стояли над головой Хуа Фансяня, словно злобные духи и шептали гадости, пытаясь запутать его разум и сломить дух. Сам же Хуа Фансянь держался, как мог, в упор не замечая призраков вокруг себя. Взглянув на Хэ Сюэ вновь, парень вздохнул. Состояние Хэ Сюэ ухудшалось с каждой минутой. Тогда Хуа Фансянь развязал тому пояс и полностью оголил влажную от пота грудь. Прохладные капли неторопливо стекали от ключиц к торсу, оставляя мокрые дорожки. Шершавая ладонь Хуа Фансяня прошлась по раскаленной коже. Из полуприкрытых губ Хэ Сюэ вырвался протяжный вздох: низкий и сдавленный. Смоченная ткань прильнула к упругим мышцам юноши. Шуан Хуа сначала обтер его грудь и плечи, затем по-немногу опустился к крепкому торсу. Интимные прикосновения вынудили Хуа Фансяня невольно задержать дыхание. Прошло больше десятка лет с их расставания и теперь их ничто не связывало более. Шуан Хуа с горечью улыбнулся, глядя на знакомое лицо возлюбленного. Некоторые черты изменились и посуровели, показавшись беспримерно чужими. Невероятно, с каждым годом он становится все прекраснее и прекраснее. Стоят ли упоминания его чудесные глаза, походящие на бескрайние просторы моря, в которых невольно тонул Хуа Фансянь, не желая всплывать на поверхность? Неожиданно его запастье кольнула боль — Хэ Сюэ сжал руку парня и с трудом выговорил: — Остановись… Хуа Фансянь в немом вопросе приподнял брови и спокойным тоном ответил, точно говорил с ребенком: — Почему? Вам больно, господин? — Нет… — Тогда почему вы просите меня остановиться? — в уголках раскосых глаз плескалась нежность, — Мне прекратить? Господину поплохеет, если я вовремя не окажу помощь. Не тратьте силы на пустые разговоры. Губы Хэ Сюэ сжались в тонкую линию. Стиснув зубы, он через силу терпел щекочущие прикосновения шершавых пальцев. Он не четко мог разглядеть лица Хуа Фансяня — только полагаться на свои притупившиеся чувства. Легкая улыбка этого человека оставалась неизменной даже под маской — думалось Хэ Сюэ. Он множество раз вспоминал их встречи, одна завораживающе другой, вкрадчивый и немного кокетливый голосок и легкие, почти неслышимые, шаги. Хэ Сюэ едва слышно усмехнулся. Хуа Фансянь обратил на него взор, ожидая объяснений, однако тот лишь посмеялся не то с самого себя, не то со всей ситуации. Тогда Хуа Фансянь переступил через приличия и пригладил щеку достопочтенного генерала. Последний смолчал, продолжая самозабвенно насмехаться. Затем он вполголоса произнес: — Как же быть? Я… знаю о тебе ровным счетом ничего, так почему ты усердно заботишься обо мне? Разве тебе не наплевать на жизнь постороннего человека? Или в твоем проявлении заботы присутствует доля корысти? Как я могу полагаться на человека имя которого мне неведомо… — Ах, мой великодушный господин, — рассмеялся Хуа, выслушивая откровения любимого, — Лихорадка совсем свела вас с ума. Разве же нужна особая причина для заботы о больном? — понизив тон, еле слышно прошептал, будто не хотел, чтобы он услышал, — И что же вы врете? Вам известно мое имя. Как вы могли забыть?.. Хэ Сюэ ничего не ответил. Выговорив слова, щемящие грудь, он ощутил облегчение и провалился в глубокий сон. Хуа Фансянь же осторожно пригладил спутанные и влажные от пота волосы, затем прижался губами к горячему лбу, запечатлев на нем поцелуй.