14-й год правления императора Чэнхуа

Пожилой женщине было уже за шестьдесят. Её голова была седой, возраст и физическая немощь явно не позволяли ей быстро передвигаться. Однако она старалась и теперь совершенно выбилась из сил и запыхалась, а на лбу у неё выступили капельки пота. — Матушка Цуй, ты куда так спешишь? Вытри пот со лба! — ей навстречу, приподняв занавеску, вышла Шаньча. Заметив, какой усталой выглядит матушка Цуй, она достала платок из-за отворота рукава и протянула ей. Матушка Цуй была кормилицей, которая последовала за молодой госпожой в дом мужа, и пользовалась большим уважением. Даже Шаньча, старшая служанка в доме, никогда не посмела бы её обидеть. Матушка Цуй, казалось, не заметила её любезности и спросила прямо: — Старшая молодая госпожа уже встала с постели? Шаньча слегка смутилась, но всё же ответила с улыбкой: — Встала, только что встала. Если хочешь ей что-то сообщить, позволь мне сначала пойти и предупредить её об этом! — Не надо, — матушка Цуй казалась встревоженной. — Раз уж старшая молодая госпожа не спит, то я зайду к ней. Сказав это, она не стала дожидаться ответа, откинула занавеску и вошла в комнату. Шаньча сердито топнула ногой и направилась следом. Когда матушка Цуй вошла во внутренние покои, она увидела молодую женщину, сидящую перед зеркалом. Маленькая служанка у неё за спиной расчёсывала ей волосы. — Старшая молодая госпожа! — матушка Цуй, тяжело дыша, подбежала к ней. Чжэн Сунь обернулась и, увидев её лицо, сначала удивилась, а затем велела: — Шаньча, Шаояо, вы можете идти! Обе служанки поклонились и ушли. Матушка Цуй заметила недовольный взгляд, который бросила на неё Шаньча прежде чем уйти, но сейчас ей не было никакого дела до мелкой ревности этой служанки. Когда девушки ушли, она предусмотрительно закрыла за ними дверь и, не скрывая тревоги, воскликнула: — Молодая госпожа, они схватили Фэн Цинцзы! Госпожа Чжэн Сунь слегка помедлила, продолжая крутить в руках расчёску. — Кто “они”? — Люди из Северного Двора! Чжэн Сунь молчала. — Вы знаете, какие методы у Императорской Стражи! — с тревогой сказала матушка Цуй. — Что, если они смогут пытками заставить её говорить? Это было бы ужасно! Чжэн Сунь сохраняла спокойствие: — Когда её арестовали? — Это было вчера. Чжэн Сунь ненадолго задумалась и сказала: — Это не страшно. Эта Фэн не знает, где сейчас её брат, и если даже она нас выдаст, они не получат никаких доказательств. Я женщина из дома хоу Уаня. Никто не может сюда явиться и нагло допрашивать меня. Матушка Цуй ничего не ответила, её лицо было очень бледным. Вглядевшись в её лицо, госпожа Чжэн Сунь поняла, что это ещё не всё. — Матушка Цуй, что ещё случилось? — Молодая госпожа, когда я услышала эти новости, — медленно начала та, — я забеспокоилась, всё ли в порядке у Фэн Цинвэня, и решила сделать круг, чтобы осмотреться вокруг дома. Но не волнуйтесь, близко я не подходила, и тем более, не заходила внутрь… Чжэн Сунь сердито поджала губы: — Если Императорская Стража следила за тобой, то с их способностями они без труда выяснят, что это за место. Матушка Цуй с грохотом рухнула на колени. — Молодая госпожа! Я так виновата! Я не должна была ничего делать, не спросив вас! Я вас погубила! — Не переживай, — Чжэн Сунь вздохнула и помогла ей подняться. — Ты же от всей души старалась мне помочь. Что тут плохого? Это дело планировалось идеально, но кто мог знать, что всё так закончится? Должно быть, это возмездие за мои ошибки! — Возмездие?! — со злостью выкрикнула матушка Цуй. — Это Чжэн Чэн — тот, кто заслуживал возмездия! Вы тоже знатная дочь хоу. Как он посмел так обращаться с вами?! Он заслуживал смерти! Да впрочем, и без вас госпожа Хуэй и господин Чжэн Чжи погубили бы его. Их разговор внезапно был прерван негромким стуком в дверь. — Старшая молодая госпожа! Старшая молодая госпожа! — послышался голос Шаньчи. Матушка Цуй быстро вытерла слёзы, повернулась к двери и крикнула: — Что случилось?! — Господин хоу просил привести к нему старшую молодую госпожу, потому что у него возникли к ней вопросы, — сообщила Шаньча. — Госпожа, неужели господин хоу догадался?.. — лицо матушки Цуй исказила гримаса отчаяния. Чжэн Сунь, напротив, оставалась собранной и спокойной. Она повернулась к зеркалу и пригладила волосы. Ей приходилось носить траурное одеяние, потому что все в доме скорбели по Чжэн Чэну. Одежда Чжэн Сунь была очень простой, но она взяла с туалетного столика шпильку, украшенную драгоценностями, и заколола волосы. — Так хорошо? — она повернулась к матушке Цуй. Та непонимающе уставилась на неё. Чжэн Сунь слегка улыбнулась, будто не замечая её реакции, встала и проговорила: — Открой мне дверь. Матушка Цуй очнулась, подбежала к ней и, упав на колени, обхватила её ноги. — Не уходите, пожалуйста, не уходите! Послушайте меня! Позвольте мне взять всю вину на себя! Я скажу им, что это я сделала! Ничего им не говорите! Чжэн Сунь подняла её с колен. — Перестань! Просто оставайся здесь в комнате и никуда не уходи. Я со всем этим разберусь. В зале находилось несколько человек. Супруга хоу Уаня от горя заболела и до сих пор не вставала с постели, поэтому её здесь не было. Хоу Уань теперь лишился не только Чжэн Чэна. Его любимый сын Чжэн Чжи был арестован и томился в тюрьме, а репутация его семьи рухнула. И хотя сам Чжэн Ин в отличие от жены ещё держался, выглядел он сильно измученным и постаревшим на десять лет. Когда пришли Тан Фань и Суй Чжоу, хоу Уаня это ещё больше расстроило. После того, как он потерял одного за другим обоих сыновей, он хотел лишь надеяться, что на этом несчастья для его семьи закончатся, но всё снова пошло не так. Тан Фань и Суй Чжоу снова пришли в его дом и потребовали встречи с Чжэн Сунь. Хоу Уань не был глупцом и сразу сообразил, что это может значить. — Я задам вам только один вопрос, — сказал хоу Уань. — И надеюсь, вы ответите мне честно. Моя невестка имеет какое-то отношение к смерти моего сына? Тан Фань решил ничего не скрывать: — Да, есть такое подозрение. — А как же Чжи-эр? — взгляд хоу Уаня оживился. — Если это так, значит его обвинили несправедливо? Тан Фань покачал головой: — Доказательства виновности второго молодого господина неопровержимы. Обвинение обоснованно. Однако убийца был не один. Хоу Уань до сих пор упрямо не хотел верить, что его сын мог убить собственного брата. Услышав слова Тан Фаня, он горько усмехнулся: — Похоже, вы пришли сюда с намерением окончательно уничтожить семью Чжэн! Тан Фань сложил руки в учтивом поклоне. — Господин хоу судит опрометчиво. Но у всего есть причины и последствия. Мы просто исполняем свой долг. И я уверен, что господин хоу не хочет, чтобы смерть его сына осталась безнаказанной. Когда речь зашла о Чжэн Чэне, хоу Уань задумался, его лицо помрачнело, а взгляд стал сосредоточенным. Со стороны могло показаться, что он больше не замечает Тан Фаня и Суй Чжоу и погрузился в собственные мысли. С того момента, когда сыщики вошли в дом хоу Уаня, они со всех сторон ощущали гнетущую атмосферу. Но это неудивительно, ведь у главы семьи умер старший сын, а младший был обвинён в преступлении, и никто не знал, будет ли он когда-нибудь помилован и сможет ли вернуться домой. Любой человек, испытавший подобное, был бы сильно удручён. Нет ничего странного, что с самого начала хоу Уань возражал против тщательного расследования. Должно быть, он предвидел, чем это всё закончится. С другой стороны, если бы он не был таким скрытным и не настаивал, чтобы Пань Бинь поскорее закрыл дело, Ван Чжи и его соперники при дворе не проявили бы к этому делу интерес и не вмешались бы в расследование. Но тогда и выяснить правду, возможно, никому бы не удалось. Многие вещи в этом мире связаны невидимой нитью, и сколько бы эта нить не запутывалась, а всё возвратится к исходной точке. Когда Чжэн Сунь вошла в зал и увидела пришедших, её лицо осталось спокойным и ничто не выдавало возможный испуг. Она почтительно поклонилась хоу Уаню, выглядя скромной и милой, как образец добродетели. Хоу Уань со вздохом повернулся к Тан Фаню и Суй Чжоу: — Можете спрашивать обо всём, что хотели. — Благодарю господина хоу за разрешение, — Тан Фань слегка поклонился, затем повернулся к Чжэн Сунь: — Это ты убила Чжэн Чэна? — Что вы такое говорите, господин Тан? Разве работа магистрата префектуры Шуньтянь заключается в том, чтобы лить помои на головы людям? — голос Чжэн Сунь был мягким и ровным, в нём не было иронии, как будто она вела самую обычную беседу. Тан Фань ответил: — Когда госпожа Хуэй и Чжэн Чжи решили убить Чжэн Чэна, ты догадалась об этом и тайно оказала им содействие с помощью аптекаря, подговорив его изменить рецепт. Однако это средство действовало медленно и не гарантировало, что Чжэн Чэн непременно умрёт. Он мог просто лишиться мужской силы. Ты решила подождать, но не дождавшись нужного результата, связалась с Цинцзы и велела ей расправиться с Чжэн Чэном. А чтобы она не выдала тебя, использовала её младшего брата, которого держала в заложниках. Ты хотела убить Чжэн Чэна так, чтобы никто не понял, как это произошло, поэтому велела Цинцзы бить его по точке “байхуэй”, когда он спит. Это действительно отличный способ. Не так много людей могли это сделать, и Цинцзы была одной из них. Точка “байхуэй” расположена на макушке и скрыта волосами, не многие вообще о ней знают. Когда я осматривал тело Чжэн Чэна в доме хоу Уаня, волосы у него были распущены, а когда тело доставили в Северный Двор, то на голове уже был пучок. Тебе хотелось получше скрыть следы преступления, но в итоге получилось только хуже. Когда мы выследили Цинцзы, главную красавицу в борделе Хуаньи, она призналась, что убила Чжэн Чэна. С помощью некоторых подсказок мы нашли дом, который она купила, и обнаружили в нём ритуальные таблички её семьи. Так мы выяснили, что барышня Цинцзы была из семьи Фэн и тринадцать лет назад её семья пострадала из-за мятежа Фэн Цзылуна, который был родом из Цзинсяна и приходился им родственником. Все её близкие умерли и осталось только двое: сама Цинцзы и третий брат Фэн Цинвэнь. Так случилось, что она попала в бордель и стала проституткой. Её брат был мужчиной, и его должны были сослать на границу. Но в то время потребовались рабочие для строительства дамбы в Хэнани, где разлилась река Хуанхэ, и Фэн Цинвэнь попал в число этих рабочих, за которых отвечал твой дядя Ин Чэн. Тан Фань внимательно посмотрел на Чжэн Сунь. — Узнав, что Фэн Цинцзы арестована, матушка Цуй, твоё доверенное лицо, испугалась, что мы можем выведать у неё какую-то информацию, и побежала туда, куда раньше не совала носа. Благодаря этому мы обнаружили Фэн Цинвэня, что доказало правильность наших предположений Чжэн Сунь покачала головой. — Господин Тан, и как только вы могли удостоиться похвалы самого императора?! Вы же сами говорите, что всё это — только домыслы! Да, я знаю о Фэн Цинцзы, потому что её брат Фэн Цинвэнь работает у моего дяди. В этом нет ничего странного. Но она проститутка, а я дочь знатного семейства. Какая может быть связь между нами? А довод о том, что я удерживала в заложниках брата Фэн Цинцзы, звучит ещё более нелепо. Полагаю, вы ничего не узнали от Фэн Цинвэня, потому что он сам ничего не знал. — Хотя это всё предположения, но все улики в итоге сходятся на тебе. Не хочешь как-то объяснить это? — отреагировал Тан Фань. — После того, как Северный Двор забрал тело Чжэн Чэна, в дело тут же вступила Восточная Ограда и увезла его к себе. По странной случайности, в месте, где хранилось тело, в ту же ночь возник пожар, а в карауле тогда стоял бывший подчинённый твоего дяди. Кроме того, у Фэн Цинцзы внезапно появились деньги. Достаточно, чтобы она могла выкупить себя из борделя. Откуда у неё эти деньги? Как я понял, серебро, которое ты принесла в дом хоу Уаня в качестве приданого, Чжэн Чэн все эти годы спускал на свои развлечения в борделях и игорных домах. Конечно, дом хоу Уаня — это богатый и знатный дом, но жизнь не крутилась вокруг одного только старшего сына, поэтому хоу не мог ему позволить спустить всё своё состояние. Где же тогда Чжэн Чэн брал деньги на игру? У тебя он получить их не мог, значит, просил свою мать, супругу хоу Уаня, дать ему денег за счёт твоего приданого. Ты не могла сразу найти пять тысяч таэлей, а брать в долг у родителей не хотела, поэтому тебе пришлось заложить свои драгоценности Ты получила за них у ростовщика 4578 таэлей серебром. Можем ли мы узнать, где сейчас эти деньги? Чжэн Сунь хранила молчание. — Ты отдала банковский билет Фэн Цзинцы, а она отнесла его своей хозяйке, чтобы заплатить выкуп. Мы смогли найти все украшения из золота и серебра, что ты заложила у ростовщика. Хочешь взглянуть на них? Хоу Уань сидел и слушал, не говоря ни слова. Но когда речь Тан Фаня дошла до этого момента, он ткнул пальцем в Чжэн Сунь и, скрипнув зубами, закричал: — Значит, это ты?! Это правда, то, что он сейчас сказал?! Теперь уже не было никакого смысла отпираться, и Чжэн Сунь, побледнев, подняла голову и с вызовом окинула взглядом всех собравшихся в зале. — Даже без меня, Чжэн Чэн в любом случае должен был умереть! Я не единственная, кто хотел убить его! Хоу Уань сорвался с места и с непривычной ловкостью сильно ударил Чжэн Сунь по лицу. Лёгкая фигура Чжэн Сунь, не выдержав такого удара, отлетела на несколько шагов и врезалась в одну из опор, державших крышу зала. — Какое горе для нашей семьи! — в гневе, смешанном с отчаянием, воскликнул хоу Уань. — Моя несчастная семья! Как мой сын мог жениться на такой порочной женщине! А я ещё считал, что тебя подозревают напрасно! — Ты не прав, свёкор, — холодно усмехнулась Чжэн Сунь. — Если я и порочна, то лишь потому, что в этой семейке нет ни одного порядочного человека! Когда я вышла замуж, разве я не желала всем сердцем служить своему мужу, уважать его родителей и жить в мире и согласии? Но кто стал моим мужем?! Развратник, который целыми днями ничего не делал, только шлялся по борделям и спускал деньги на девок! Мало того, он ещё и домой их приводил, этих потаскух! Я дочь благородной семьи, как можно было так топтать мою репутацию? По всей столице обо мне сплетничали и тайком смеялись, что я так добродетельна, но мужа удержать не могу! Хоу Уань был раздавлен горем. — Почему ты мне не пожаловалась? Почему не рассказала ничего свекрови, чтобы мы помогли тебе восстановить справедливость? Как ты могла дойти до такого?! — Свекрови? — холодно хмыкнула Чжэн Сунь. — Да ей только деньги от меня нужны! Ты слышал, что сказал сейчас господин Тан. Она забрала всё моё приданое под благовидным предлогом. Я хотела сохранить в семье мир и покой, старалась быть скромной и послушной. Но кто дал мне мир и покой? Год, и два, и три… год за годом я мучилась и терпела, но кому было нужно моё терпение? Неужели я должна была терпеть этот ад всю свою жизнь?! Она медленно поднялась на ноги. В её взгляде, устремлённом на хоу Уаня, читалось презрение. — Благородный хоу Уань не только растратил всё, что получил от отца и деда, но и позволил своей наложнице хозяйничать в доме, закрывал глаза на выходки своей жены и не дал должного воспитания сыновьям. Они оба были недостойны титула предков. Ты не научил их быть благородными наследниками, и они выросли высокомерными идиотами, а второй и вовсе убил собственного брата, и это всё, на что он способен! И после всего этого ты ещё можешь осуждать меня?! — Ты! Ты!.. — хоу Уань от ярости поперхнулся словами. Он схватился за грудь, отступил на шаг и рухнул в кресло. Автору есть что сказать: Некоторые читатели меня спрашивают: разве в древние времена не считалось нормальным иметь жену и несколько наложниц? Глупо было со стороны Чжэн Сунь убивать Чжэн Чэна только из-за его неверности. Что ж, я готова обсудить особенности жизни людей той эпохи. Дорогие мои, это не роман о семейных склоках! Да, в те времена статус мужчины был намного выше, чем женщины, но и женщина не была таким ничтожным существом, как кто-то мог бы подумать. Во-первых, в небогатых семьях не было денег, чтобы содержать наложниц, поэтому там обычно была только одна жена. Во-вторых, даже среди высшего класса многие чиновники эпохи Мин имели одну жену. К примеру, Юй Цянь, Янь Сун или Гао Гун. Так что, это не редкость. Чжэн Чэн и госпожа Чжэн Сунь имели равное происхождение, она была из знатной семьи и составила ему выгодную партию. Но после свадьбы муж стал вести развратную жизнь, у них не было детей, а свекровь изводила её придирками. Так почему бы ей не возмутиться такому положению дел? Наконец, она совершила убийство. Обычному человеку вообще сложно понять психологию убийцы. Поэтому не надо воспринимать детективную историю как рассказ об обычных семейных дрязгах. Когда упоминается низкий статус женщин в период династии Мин, обычно имеется в виду, что их нравы были более целомудренными и они не имели той свободы, как в эпохи Тан или Сун. Да, эпоха Мин была более консервативной, в основном, потому что с точки зрения обычаев, женщины не могли зарабатывать наравне с мужчинами, а следовательно, были от них зависимы и вынуждены были подчиняться отцу или мужу. Например, известны случаи, когда после смерти мужа старейшины его семьи заставляли вдову снова выходить замуж ради денег, чтобы она вернула полученное от их семьи за время брака, и даже чтобы получить выкуп за невесту. Однако государство поощряло тех целомудренных вдов, кто не вступал в повторный брак и хранил верность первому мужу. После двадцати лет вдовства они получали возможность платить меньше налогов, а ещё в их честь возводили мемориальные арки. А всё почему? Потому что таких женщин на самом деле были единицы. Хотя по сравнению с прежними династиями в эпоху Мин целомудренных женщин было больше, но всё же они составляли лишь очень малую часть тогдашнего общества. Да и зачем государству требовать, чтобы каждая вдова хранила целомудрие? Ещё Цинь Шихуандиво время путешествия на восток страны повелел вырезать на камне слова “мужчины и женщины должны соблюдать обычаи”. Очевидно, он сделал это потому, что уже тогда их никто не соблюдал. Как пример, если человек и так достаточно смел, чтобы совершать подвиги, то зачем государству устанавливать за это награду? Таким образом, эти примеры про целомудренных вдов не говорят о более низком статусе женщин, а скорее о том, что общество и традиции были более консервативными, чем во времена Тан и Сун. И чем выше было положение женщины в обществе, тем сильнее отличалось отношение к ней. Выше я уже упоминала известных чиновников империи Мин, но не только они, многие другие государственные служащие и учёные за всю жизнь имели только одну жену. И поскольку они занимали высокие должности, женщины из их семей тоже имели большое влияние. В эпоху Мин было немало примеров сварливых и властных женщин, державших в страхе своих мужей, и никто этому не удивлялся. Не буду приводить примеры здесь, чтобы не тратить время. Конечно, с древних времён это было патриархальное общество. Но много ли женщин готово было скрывать обиду и безропотно смотреть, как их мужья заводят себе наложниц? Конечно, были и такие. Но они ведь и сейчас есть, разве не так? В те времена эта пропорция была, разумеется, выше, но это не значит, что жёны одобрительно смотрели на наложниц своих мужей. У Чжэн Сунь были все основания для злости на своего мужа. Просто некоторые злятся, ругаются или даже поколачивают гулящих мужей, а она взяла и убила. Если бы Чжэн Сунь была главной героиней романа, разве не должна была она возродиться и уничтожить всех демонов, которые так долго мучили её? Так что, долго подавляемые чувства убийцы не нужно сравнивать с психологией нормального человека. В следующий раз, если читателям интересно, могу немного рассказать о гаремах в эпоху Мин.