14-й год правления императора Чэнхуа

Как и ожидалось, командующий Ван лишь холодно усмехнулся: — Мне всё равно, кто вы. Передо мной дракон сворачивается кольцами, и тигр прижимается к земле. Вы не можете здесь сидеть. Проваливайте! Тан Фань поднял голову и сразу обратил внимание на мощную и воинственную энергию, исходившую от этих двоих, несмотря на их простые одеяния. Они выглядели как опытные мастера боевых искусств, способные сражаться сразу с несколькими противниками. В таком городе, как столица, можно в любое время и в любом месте повстречать известных личностей, занимающих высокое положение при дворе. А можно встретить и весьма сомнительных, принадлежащих к тёмной стороне жизни — преступников, избегающих дневного света. Более того, последние порой вступали в сговор с чиновниками, и хотя они были не так могущественны, как банда Великого канала в Цзяннани, и не могли одной рукой закрывать половину неба, но всё же имели некоторое влияние и позволяли себе порой свободно разгуливать по улицам. Конечно, в столице они не могли вести себя высокомернее, чем придворные, но мелких чиновников вообще ни во что не ставили. Двое мужчин смотрели на всех с нескрываемой надменностью, и на первый взгляд сложно было определить, принадлежат они белой или тёмной стороне мира. Выйдя из дворца, Тан Фань с командующим Ваном переоделись в повседневную одежду, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Тан Фань был простым чиновником шестого ранга, и для столицы это была сущая ерунда. Это была не та должность, которая заставляла трепетать простой народ, а в стычке с важными сановниками попытка прикрыться служебным положением вообще могла выйти боком и лишь создать ненужные сложности. Однако командующий Ван, сменив одежду, не вышел из своей роли, что сразу же привело к неприятностям. Противник не воспринял слова Ван Чжи всерьёз. Он просто плюхнулся на лавку и рассмеялся: — Ну сели мы тут и что? Ван Чжи начал закипать от гнева, но Тан Фань быстро остановил его: — Пожалуйста, я очень прошу, я целый день не ел, дай мне хотя бы сначала поесть спокойно! Тан Фань пытался погасить пожар, но эти парни, решившие вступить в конфликт с Ван Чжи, ещё не понимали, куда они влипли. Глядя на двоих людей, один из которых был изящен и красив как женщина, а другой очевидно являлся слабым учёным, незнакомец с весёлой улыбкой спросил: — Что это за умник, разгуливает с юной барышней, одетой, как мужчина? У этой малышки такой скверный характер, как же она замуж-то выйдет? Она ж станет такой тигрицей, что беднягу-мужа под каблук загонит! Его спутник со смехом поддержал: — Да нет, ты не прав! Может, за закрытой дверью всё совсем по другому? Мне бы такую дерзкую барышню в постель, хо-хо, это было бы круто! Боюсь, этому заучке не справиться с такой темпераментной красоткой! Тан Фань: … Тан Фань не разбирался в психологии евнухов, но с точки зрения обычного мужчины, никому бы не понравилось, если бы его приняли за женщину. И конечно, могущественному командующему Вану, который даже на министров Кабинета посматривал свысока, это тоже не могло понравиться. Человек, который посмел бы оскорбить его в лицо, вероятно, ещё не родился. Словно подтверждая его мысли, Ван Чжи стукнул кулаком по столу: — Вашу ж мать! Вам жить надоело, да? Говорят, что власть — самый действенный афродизиак. Хотя командующий Ван был евнухом и его внешность подвергалась сейчас насмешкам, на самом деле его слова и поступки были намного мужественнее, чем у многих мужчин. У Тан Фаня была возможность лично убедиться в его силе, которая заметно превосходила его собственную. Когда командующий Ван ударил кулаком по столу, стол не развалился на части, но все стоявшие на нём миски и палочки для еды подпрыгнули, а суп выплеснулся наружу, так что заляпал рукава господина Тана. Тан Фань: … Да что за день такой сегодня? Чем он успел прогневать небеса?! В такой обстановке никак невозможно было наслаждаться вкусом еды. Прежде чем двое незнакомцев смогли опомниться, Ван Чжи надел одному из них на голову миску с вонтонами. Незнакомцы пришли в ярость и, даже не закатав рукава, с воплем «Ну ты ублюдок!» бросились на него. Ван Чжи презрительно усмехнулся. В дворцовой школе, где он воспитывался, евнухов учили не только читать и писать. Опытные мастера обучали их боевым искусствам, чтобы в случае опасности они могли защитить императора. Приглашённый императорской семьёй для обучения наставник знал своё дело, поэтому Ван Чжи не боялся драки. Даже без группы поддержки в лице своих стражников командующий Ван определённо не являлся тем человеком, которого можно было избить. Он тут же сам перешёл в контратаку и набросился на этих двоих, обрушив на них перевёрнутый стол. Суп опрокинулся на пол, миски разбились вдребезги, палочки для еды разлетелись в разные стороны. Двое незнакомцев не смогли увернуться и теперь обтекали, обрызганные остатками бульона. Они окружили Ван Чжи с обеих сторон и попытались схватить его. Вместо того, чтобы уклониться, Ван Чжи одной рукой перехватил летевший в него кулак одного из нападавших. Захват был идеальным — как раз за запястье. Послышался хруст, сустав противника вывернулся так, что было непонятно, только вывихнут он или совсем раздроблен. Нападавший взвыл от боли, и Ван Чжи, согнув колено, изо всех сил двинул его в пах. Тело противника сразу обмякло. Тан Фань, наблюдавший за дракой со стороны, казалось, и сам прочувствовал эту боль. Тем временем, второму противнику удалось приблизиться к Ван Чжи, но тот схватил за шкирку его товарища и швырнул на него. Тот, кого раньше удерживал Ван Чжи, споткнувшись, неудержимо стал заваливаться на своего приятеля, однако этот второй оказался ловким малым и успел увернуться. Более того, он ухитрился как-то развернуться и попытался ударить Ван Чжи по лицу. Всё произошло в мгновение ока. Обе стороны владели боевыми искусствами, их движения были ловкими, а удары такими мощными, что у наблюдавших за дракой голова могла закружиться. Однако эта битва уже почти завершилась. — Ну, давай! — угрожающе бросил командующий Ван оставшемуся противнику и слегка отступил в сторону. Когда тот бросился на него, он одной рукой ухватил его за пояс, а другой — за выброшенный вперёд кулак и, используя силу инерции, сбил его с ног, перевернул вокруг собственной оси и уложил на пол. Он использовал мягкую силу, чтобы отразить жёсткий напор. В этом заключался секрет победы. Прежде чем противник успел пошевелиться, командующий Ван лишил его такой возможности, наступив ногой ему на грудь. — Ещё хочешь? Было то вечернее время, когда торговля вонтонами идёт наиболее бойко. Именно по этой причине в лавке не оставалось свободных мест и эти двое нахалов попытались присесть за столик к Тан Фаню и Ван Чжи. Однако они вели себя слишком дерзко, не узнав такого выдающегося человека, и в итоге разбудили в нём демона своими грязными языками. Хозяйка, узнав, что сам Ван Чжи пожаловал к ним в лавку, должно быть, поспешила сообщить об этом хозяину. Наблюдая, как ломаются стулья и столы, а посуда и палочки для еды разлетаются в разные стороны, владельцы закусочной не осмеливались подойти и разнять эту драку. Они могли только растерянно смотреть на происходящее, съёжившись в сторонке. Посетители закусочной не понимали, что происходит, и просто наблюдали за тем, как эти трое дерутся. Действие было поистине эпичным и захватывающим. Ван Чжи одновременно сражался с двумя противниками, и два его кулака одержали верх над четырьмя гораздо более увесистыми. Зрелище было намного интереснее, чем выступление на сцене, и народ, глядя на него, веселился и хлопал в ладоши, подбадривая Ван Чжи. Кто-то даже выкрикнул: «Давай ещё!» Господин Тан стоял рядом с бесстрастным выражением лица, спрятав руки в рукава, а душа его беззвучно вопила: «О небеса, о боги, я же ещё не поужинал!» Он много раз заказывал вонтоны в этой закусочной и никогда раньше не сталкивался с подобным безобразием. Но сегодня с ним пришёл Ван Чжи, и неприятности возникли буквально из ниоткуда… А впрочем, нет, командующий Ван с самого начала на них напрашивался. Двое мужчин не могли подняться с пола. Одному заехали коленом в пах, а другому наступили ногой прямо на грудь. Но разве могли они сдаться просто так и смириться с поражением? — Да ты знаешь, кто мы такие?! — заорал один из поверженных противников. — У тебя хватило наглости ударить служащих Восточной ограды! Какой ты дерзкий, лучше бы поспешил убраться отсюда, пока ещё цел! Услышав, что эти парни из Восточной ограды, большинство зевак поспешили разойтись, и лишь несколько человек остались упрямо стоять, полные решимости досмотреть, чем закончится это веселье. Ну, раз они из Восточной ограды, то ничего удивительного, что они вели себя так высокомерно. Теперь-то уж командующий Ван наверняка повернёт ситуацию себе на пользу. Тан Фань потёр лоб. К голоду добавилась ещё и головная боль. Одно упоминание Восточной ограды наводило ужас на всех чиновников столицы. Эти двое думали, что, когда они раскроют своё место службы, их противник падёт на колени и будет молить о пощаде, но вопреки ожиданиям юный красавчик с девичьим лицом вовсе не испугался, а разразился смехом и медленно произнёс: — О, так значит вы из Восточной ограды? И кому вы там подчиняетесь, в Восточной ограде? Похоже, они не сверились со звёздами, прежде чем выйти из дома, и теперь их преследовало невезение. Обычно в столице никто не мешал им вести себя, как хозяева, но кто бы мог подумать, что на этот раз они столкнутся с кем-то, кто совсем не боится Восточную ограду? Но это же невозможно! Сегодня солнце взошло на западе, что ли? Один из них, продолжая ругаться, призывал Ван Чжи назвать своё имя, в то время как другой оказался более сообразительным и с почтением спросил: — Прошу господина сообщить нам, какую должность он занимает! Будьте так любезны, скажите нам! На самом деле, им и в голову не приходило, что он может оказаться императорским евнухом. Во-первых, хотя лицо Ван Чжи и могло показаться женственным, но действовал он совсем не женственно. Судя по недавней схватке, он был ещё безжалостнее, чем служащие Восточной Ограды, и не стеснялся бить врага в слабые места. Во-вторых, в столице немало евнухов, обладающих властью и могуществом, включая их командующего Шан Мина, но они всегда окружены свитой и пользуются всеобщим почтением. Разве такой человек стал бы сидеть в этой забегаловке и есть вонтоны за несколько цяней? Ван Чжи усмехнулся, но прежде чем он успел ответить, с улицы послышался топот сапог. — Прочь с дороги! Пропустить столичную стражу! Прочь, бездельники, не стойте на пути! Ого, ещё одна компания чиновников! Толпа расступилась, пропуская служащих городской стражи в форменных шапках и тонких доспехах. Всем известно, что в столице огромное множество разных ведомств и учреждений. Приезжая по делам, люди часто просто теряются и не знают, куда им обратиться со своим вопросом. К тому же, полномочия некоторых ведомств дублируются. Взять, к примеру, обеспечение безопасности в столице. Этим занимается префектура Шуньтянь, а также подчинённые ей более мелкие уездные префектуры. Но кроме них, этим занимаются также Императорская Стража, Восточная и Западная ограды, а есть ещё столичная стража пяти округов, которая подчиняется военному министерству — все они должны обеспечивать безопасность в главном городе Империи Мин. Это неизбежно приводило к хаосу. Порой все они стремились забрать себе какое-то дело, а иногда наоборот, перебрасывали друг на друга ответственность. К счастью, все они подчинялись императору, и это их сдерживало, не доводя ситуацию до совсем уж возмутительного состояния. Драка уже закончилась, и тут наконец прибыл патруль столичной стражи. Начальник патруля огляделся вокруг и нахмурился: — Что здесь происходит? Назовите свои имена и следуйте за нами в управление столичной стражи! Парень, державшийся за пах, не в силах подняться на ноги, скривился и, указав на Ван Чжи, закричал: — Мы из Восточной ограды, из отряда Цзоу Чжанбаня! Он посмел избить служащих Восточной ограды! Арестуйте его! И этого хилого учёного, что стоит рядом, тоже! Они сообщники! Услышав про Восточную ограду, патрульные прокляли своё невезение, понимая, что напрасно так поспешили на место происшествия. Лучше бы им быть глухими и немыми, однако сейчас уже поздно было разворачиваться и уходить. Поэтому начальник патруля, помрачнев, строго обратился к Ван Чжи: — Как только у вас хватило дерзости напасть на государственных служащих? Вы что, совсем закон не уважаете?! Командующий Ван отряхнул рукава и усмехнулся: — Даже если бы сам Шан Мин сюда заявился, я бы избил и его! Что уж говорить об этих двух трусах! Если хочешь решить это дело, забирай этих двоих, и пусть Шан Мин о них позаботится. А если боишься, то просто исчезни немедленно и не стой тут, как баран! Услышав такие речи, начальник патруля понял, что этот человек тоже совсем не прост, раз не боится оскорбить Восточную Ограду. Не смея больше кричать на него, он поклонился и уважительно спросил: — Ваше превосходительство согласится назвать своё имя? Командующий Ван заложил руки за спину и холодно сказал: — Сичан Ван. Сичанван… Что ещё за Сичанван?.. Кто из известных обитателей столицы может носить такое странное имя? Пока патрульные ломали голову, кто бы это мог быть, двое парней, лежавших на полу, похоже, оказались более сообразительными. Они побледнели и непроизвольно застучали зубами. Командующий Ван, красуясь, продолжал стоять посреди зала. Тан Фань, наблюдавший всё это время, как тот дрался, ругался про себя и кипел от злости, и теперь, не удержавшись, сказал ему: — Это хорошо, конечно. Всё просто отлично, если ты сыт и всем доволен. Но я всё ещё голодный! Видя его слабость, Ван Чжи скривил губы в усмешке: — От этих учёных никакого толка! Наконец, до начальника патруля тоже дошло, и он, поняв, в чём тут дело, резко изменился в лице. Если бы он раньше знал, то ни за что не ввязался бы в эту историю. Западная ограда против Восточной — это не грызня двух дворняжек… А если это битва двух небожителей, то разве городская стража может иметь к ней какое-то отношение? Он вышел вперёд и, выдавив улыбку, почтительно проговорил: — Этот ничтожный был слепцом и не узнал такого выдающегося человека! Никак не мог представить, что сам господин Ван здесь! Но, господин Ван, эти двое из Восточной ограды, мы не посмеем применить к ним силу. Почему бы нам… Ван Чжи презрительно фыркнул и повернулся к парням из Восточной ограды: — Если вас что-то не устраивает и вы жаждете мести, пусть Шан Мин сам ко мне придёт! Сказав это, он взмахнул рукавами, развернулся и ушёл. Тан Фань ощутил беспомощность. Ему пришлось ещё убрать учинённый командующим Ваном разгром и заплатить немного денег хозяевам закусочной в качестве возмещения ущерба и компенсации за пережитый страх. Успокоив пожилую пару торговцев вонтонами и выбравшись сквозь толпу на улицу, Тан Фань обнаружил, что командующий Ван стоит неподалёку у лотка с жареным мясом и с удовольствием ест шашлычок из баранины, держа шампур в одной руке. Увидев приближающегося Тан Фаня, он протянул ему шашлычок, который был у него в другой руке, и при этом пожаловался: — Вы, гражданские чиновники, только и делаете, что хвастаетесь и ругаете всех вокруг, а если что-то случится, на вас совершенно нельзя положиться! Тан Фань взял шашлычок, посыпанный фенхелем и кунжутом. Аромат ударил ему в нос. Он решил больше не спорить с командующим Ваном. Прожевав несколько кусков, он обратился к продавцу: — Пожалуйста, ещё две штуки! — Хорошо! — Хозяин лавки ловко переворачивал смазанные маслом шашлычки из баранины, равномерно посыпая их специями, и жарил до того момента, когда они покрылись золотисто-коричневой корочкой, нежные внутри и ароматные снаружи. Сняв мясо с огня, он протянул его Тан Фаню. Съев два шашлыка из баранины, господин Тан наконец нашёл в себе силы говорить. — Командующий Ван выдающаяся личность. Мне с вами не сравниться. Но если вы хотите, чтобы я ходил куда-то с вами, очень прошу вас быть немного деликатнее, проявить милосердие и вести себя более сдержанно. Иначе завтра двор будет завален жалобами с требованием моей отставки! Он говорил тихо, но твёрдо, не опасаясь высокого положения и власти Ван Чжи, и именно поэтому Ван Чжи было так легко с ним ладить. Несмотря на всё своё высокомерие, он был доброжелателен к людям, обладавшим реальными талантами, и к тем, кто был ему симпатичен. Он готов был уступать им в мелочах, чтобы не остаться на вершине власти в полном одиночестве. Иначе какой смысл во всех этих достижениях, если даже не с кем было бы поговорить? Командующего Вана совершенно не впечатлило обращение Тан Фаня. — Чего ты боишься? Мне достаточно сказать пару слов Его Величеству, и неважно, что там будут заявлять всякие цензоры! Даже если они проклянут тебя до седьмого колена, на тебе это никак не отразится. Тан Фань покачал головой. Чиновникам следовало заботиться о своей репутации и честном имени. Разве всё может быть так просто, как говорил сейчас Ван Чжи? Однако спорить он не стал, а просто сказал: — Уже поздно, мне пора домой. Я прошу господина Вана пойти со мной завтра во дворец. — А сейчас почему ты домой собрался? — с подозрением прищурился Ван Чжи. Тан Фань был озадачен: — А что мне ещё делать, если не идти домой? Ван Чжи бросил на него взгляд, будто говоривший: «Да что ты врёшь!» — Бордель Цинь и Чугуань. Разве вам, чиновникам, не нравится ходить туда по ночам, когда зажигаются фонари? Тан Фань поморщился: — Императорский двор издал указ, который запрещает гражданским чиновникам… — И охота тебе врать? — Ван Чжи усмехнулся. — Все так говорят, но разве кто-то на самом деле это соблюдает? В прошлый раз один тип из Кабинета министров пригласил меня выпить, а заодно и поющих девиц позвал. Тебе не нравятся поющие девушки? Может, ты больше юношей предпочитаешь? Имея дело с этим властным и бестактным евнухом Ваном, Тан Фань порой терял дар речи. Как бы ни были идеальны его манеры, он терялся и не находился с ответом, не зная, плакать ему или смеяться. — Господин Ван, это всё очень интересно, конечно, но я с тобой не пойду. Я выполняю поручение императора, как я могу быть столь самонадеян, чтобы пренебрегать самым главным? Я сегодня очень устал, мотался туда-сюда, расследуя дело, а тут ещё эта твоя драка. Давай лучше завтра встретимся и всё обсудим! — Устал от моей драки? — удивился Ван Чжи. — Да ты же просто стоял и смотрел! — Да, да, да, просто смотрел, как ты дерёшься, — пробурчал Тан Фань. Заметив, что он и правда выглядит совсем измученным, Ван Чжи сдался и всё же отпустил его домой, отругав за бесполезность. Попрощавшись с Ван Чжи, Тан Фань наконец выдохнул с облегчением. Вернувшись домой, он сразу увидел маленькую фигурку, спешащую навстречу, чтобы открыть ему дверь. — Старший брат, ты вернулся! Ты уже поел? Я приготовила тушёное мясо с корицей и фаршированную дыню. Хочешь попробовать? — закричала А-Дун, сразу наполнив шумом вечернюю тишину. — О небеса, почему ты выглядишь таким измученным? Меня всего лишь один день не было дома! Ты так сильно по мне скучал? Тан Фань припомнил, что А-Дун провела ночь в доме семьи Суй и должна была вернуться днём, но из-за нового расследования он рано ушёл во дворец и совсем забыл об этом. Его обед из лапши, вонтонов и жареных лепёшек, на который он рассчитывал, покинув дворец, был безнадёжно испорчен командующим Ваном, а трёх шашлычков из баранины едва хватило, чтобы утолить голод. Услышав, что в доме есть еда, Тан Фань растрогался почти до слёз и, не удержавшись, погладил А-Дун по голове: — Иметь такую сестричку — лучше любого сокровища! А-Дун от души рассмеялась: — Иди мой руки! Всё уже готово! Ой, а разве брат Суй не вернётся к ужину?.. — Хмм… он опять куда-то уехал по делам, — Тан Фань вымыл руки и уселся за обеденный стол. — Кстати, сегодня к нам приходили какие-то люди, — сообщила А-Дун. — Сказали, что они из семьи Хань, и хотели с тобой поговорить. Когда я объяснила, что тебя нет дома, они ушли и оставили записку. — Из семьи Хань? — Тан Фань поднял бровь. — Да, один из них представился Хань Хуэем, и сказал, что он из семьи советника Хань, и его прислал сюда его отец. — Ясно, — кивнул Тан Фань. Он больше не задавал никаких вопросов и не стал читать записку. Закончив ужинать, он умылся, погасил свет и улёгся спать. На следующее утро Тан Фань прямиком направился к воротам дворца. Он пришёл рано и никак не ожидал, что Ван Чжи явится ещё раньше. Лицо Ван Чжи было серьёзным и сосредоточенным, полностью утратив вчерашнюю весёлую беззаботность. Тан Фань тоже был не в настроении развлекаться. Как они с Ван Чжи и планировали, они начали осмотр с дворца Цицин, затем направились на запад, по пути тщательно исследуя все места, куда мог заглянуть Хань Цзао. Несмотря на все старания, им ничего не удалось обнаружить. Однако Тан Фань, помня данное наследному принцу обещание, не мог сразу пойти в Западный дворец, опасаясь вызвать подозрения. Он изо всех сил старался действовать так, чтобы не выдать своих истинных намерений. Однако Ван Чжи был очень проницательным и, несмотря на все его уловки, начал подозревать, что здесь что-то не так. — Почему мне кажется, что мы ходим кругами? Ты же ищешь что-то конкретное, верно? Тан Фань сохранил невозмутимость: — Хань Цзао был совсем юным и любил играть. Конечно, никому не позволено просто так бегать по дворцу, но он уже давно здесь всё изучил и к тому же был другом наследного принца. Дети от природы игривы и любят побегать, а поскольку Хань Цзао был близок к наследному принцу, никто не посмел бы его остановить. Все, с кем он встречался в тот день за те два часа, что он провёл во дворце, находятся под подозрением. Поэтому мне нужно их всех найти и допросить. — Это понятно, — нетерпеливо перебил Ван Чжи. — Но давай не будем ходить кругами. Мы сейчас в одной лодке, так что тебе лучше ничего не скрывать от меня. Иначе, если что-нибудь случится, я не смогу за тебя заступиться. Тан Фань знал, что Ван Чжи хочет наладить отношения с наследным принцем. Иначе он бы не привлёк его для расследования этого дела. Однако они с Ван Чжи не были в таких доверительных отношениях, чтобы обсуждать чужие секреты. Тан Фань не знал, какую позицию займёт в итоге Ван Чжи и как использует полученную информацию. Если тот использует её во вред императрице У, чтобы заслужить милость драгоценной супруги Вань, а та воспользуется случаем, чтобы окончательно уничтожить соперницу, получится, что Тан Фань нарушит слово, данное наследному принцу. После долгих раздумий Тан Фань всё же решил не говорить всю правду Ван Чжи и ограничился коротким: — Господину Вану не о чем беспокоиться. Ван Чжи смерил его ледяным взглядом и ничего не ответил. Хотя Тан Фань не мог сказать ему правду, но всё же не хотел разозлить Ван Чжи, понимая, что это не пойдёт на пользу делу, и постарался продемонстрировать искренность: — На самом деле, если отталкиваться от хронологии, смерть Хань Цзао может быть вообще не связана с дворцом. Мне просто нужно уточнить всё, чтобы окончательно убедиться. Потом мне ещё надо будет нанести визит семье Хань. В глазах Ван Чжи вспыхнул огонёк. — Хочешь сказать, убийца мог быть из дома Хань? Встретившись с ним взглядом, Тан Фань сразу понял, о чём тот думает, и подчеркнул: — Это просто одна из версий. С того момента, когда Хань Цзао вышел из дома, и до его смерти могло случиться всё что угодно. Ван Чжи не воспринял его сомнения всерьёз. — Теперь, когда ты об этом упомянул, я понимаю, что такая возможность действительно существует. Тан Фаню было интересно узнать о ситуации в семье Хань, поэтому он воспользовался случаем и спросил об этом прямо. — У Хань Фана не было наложниц, — сообщил Ван Чжи. — Только жена, госпожа Линь. У супругов были хорошие отношения, однако долгое время не получалось родить детей, и они усыновили мальчика, которого назвали Хань Хуэй. Кто бы мог подумать, что госпожа Линь в таком немолодом уже возрасте родит сына Хань Цзао. — Так это же хорошо, — заметил Тан Фань. Ван Чжи как-то странно улыбнулся: — Многие поколения семьи Хань были чиновниками. Отец и братья Хань Фана занимали высокие должности при дворе. Их предки были родом из провинции Цзянси, но начиная с отца Хань Фана семья перебралась в столицу и обосновалась здесь. У отца Хань Фана — Хань Ци было три сына: старший Хань Юй, второй Хань Фан, а третий умер молодым, его и упоминать не стоит. Все трое сыновей рождены от госпожи Чжоу, его жены. Однако ходят слухи, что матерью Хань Фана была не она, а простая служанка, и госпожа Чжоу усыновила его после смерти родной матери. — Хань Ци и госпожа Чжоу во всём отдают предпочтение старшему сыну, — продолжал Ван Чжи. — Второго сына не жалуют, а особенно вторую невестку, госпожу Линь. И от этого слухи расползаются ещё сильнее. Даже сам Хань Фан считает, что это правда. В молодости его жена госпожа Линь сильно страдала от того, что не могла родить ребёнка. Даже Хань Хуэя ей пришлось усыновить по велению госпожи Чжоу, потому что сама она была бесплодна, а наложниц Хань Фан не хотел приводить в семью. — Так госпожа Чжоу всё-таки мать Хань Фана или нет? — не сдержал любопытства Тан Фань. Ван Чжи бросил на него косой взгляд: — Это не имеет отношения к нашему делу. После того, как Его Величество взошёл на трон, отношение к Хань Фану, бывшему его наставником, значительно улучшилось, а госпожа Линь наконец родила Хань Цзао, так что поводов изводить её попрёками не осталось. Теперь она может строить отношения со свекровью с высоко поднятой головой, хотя с другой невесткой, госпожой Ван, отношения у неё так и не сложились. Кроме того, госпожа Чжоу прежде подбивала сына развестись с женой из-за её бездетности и жениться на её племяннице, молодой госпоже Чжоу. Однако Хань Фан не пожелал разводиться, а барышня Чжоу не хотела становиться наложницей. Так что, ничего не сложилось. Но теперь, когда молодая госпожа Чжоу овдовела, она поселилась в доме Хань как родственница семьи. Тан Фань слушал зачарованно, будто какую-то легенду. — Получается, у госпожи Линь было немало врагов, — подвёл он итог. За этим разговором они добрались до Западного дворца. Это место выглядело поистине мрачным и не зря называлось Холодным дворцом. Даже при свете дня здесь было пусто и безлюдно. Дорожки под ногами заросли травой, которую давно никто не стриг. И если другие дворцы, освещаемые солнцем, казались величественными и прекрасными, то здесь царила атмосфера уныния и заброшенности. Большинство наложниц покойного императора жили во дворце неподалёку от резиденции вдовствующей императрицы. Госпожа У была единственной за последние несколько десятилетий свергнутой и опозоренной, поэтому Тан Фаню и Ван Чжи было не сложно выяснить, где она живёт. Подойдя к дворцу, они направились прямиком в её покои. Вход в Западный дворец охраняли два евнуха. Когда Тан Фань и Ван Чжи подошли ближе, один из слуг Ван Чжи выступил вперёд и объяснил, зачем они сюда явились. Стражи ворот тут же склонились перед Ван Чжи и, запинаясь, принялись предлагать проводить его к госпоже У, разбавляя свою речь неприкрытой лестью. У Ван Чжи не хватило терпения всё это слушать, и он махнул рукой, давая знак своему слуге, чтобы одарил их деньгами и отпустил. Солнце было ещё высоко, и госпожа У вынесла стул на улицу и сидела у входа в свои покои, греясь в солнечных лучах. Рядом с ней была лишь одна дворцовая служанка, которая подкладывала ей под спину мягкую подушку. Несмотря на то, что император разжаловал госпожу У, её всё же не могли бросить выживать в одиночестве. Кто-то должен был заботиться о ней, и потому некоторые служанки из императорского дворца последовали за ней, чтобы продолжать прислуживать и после того, как она лишилась титула императрицы. Конечно, ежедневные расходы на её содержание значительно уменьшились, и её не окружали придворные дамы и наложницы в роскошных нарядах, прежде спешившие каждое утро выразить ей своё почтение. Служанки, приставленные к госпоже У, считавшие раньше, что им сказочно повезло, в итоге и сами оказались заточёнными в этом унылом месте вместе с бывшей императрицей. Однако в трудностях обычно проявляется характер. За прошедшие годы кто-то из слуг бросил свою госпожу, но были и те, кто продолжал служить ей, и в этом не было ничего необычного. Увидев гостей в мрачном, давно опустевшем дворце, служанка с удивлением подняла голову и замерла. Тан Фань подошёл ближе и, поклонившись, сказал: — Этому скромному чиновнику, именуемому Тан Фанем, поручено провести расследование по делу Хань Цзао. Мне нужно задать госпоже У несколько вопросов. Госпожа У полностью проигнорировала его слова, устремив взгляд куда-то вдаль. Наследный принц предупреждал, что после долгого нахождения в опале госпожа У слегка повредилась рассудком. Тан Фань и Ван Чжи не знали, действительно ли она выжила из ума или лишь притворяется сумасшедшей, но они никак не могли повлиять на женщину в таком состоянии. Заметив, что она не реагирует на него, Тан Фань не отчаялся и коротко изложил суть проблемы. Когда госпожа У услышала о смерти Хань Цзао, на её лицо набежала тень и она наконец взглянула на Тан Фаня. — Хань Цзао мёртв?! — с изумлением воскликнула служанка. Тан Фань кивнул. Когда он упомянул, что из-за этого дела пострадала репутация драгоценной супруги Вань, госпожа У усмехнулась и неожиданно громко выкрикнула: — Все в конце концов получат по заслугам! Все своё получат! Всех ждёт возмездие, когда придёт их время! Тан Фань спокойно проговорил: — Я слышал, что незадолго до своей смерти Хань Цзао приходил поиграть в Западный дворец. Этот чиновник просит госпожу У рассказать всё, что ей известно, чтобы виновный был найден как можно скорее. Госпожа У снова проигнорировала его и продолжала повторять уже тише: — Все получат по заслугам… Все получат… Тан Фань интуитивно понимал, что она совсем не сумасшедшая, просто не хочет ничего ему говорить. На самом деле её поведение было самозащитой, вызванной чувством беспомощности. Скорее всего, драгоценная супруга Вань не оставила бы её в покое, если бы не слухи о её психической болезни. Служанка сделала шаг вперёд и произнесла: — Господа, я прислуживаю госпоже У днём и ночью и ни на минуту не оставляю её одну. Разум госпожи У слаб, она не может сейчас говорить с вами. Позволите ли вы мне рассказать всё вместо госпожи? — Конечно, говори, — ответил Тан Фань. — Несколько дней назад один ребёнок действительно заблудился, играя, и случайно забрёл сюда, — печально сказала служанка. — Но его быстро забрали. Я успела спросить его имя. Его звали Хань Цзао. Я никак не могла подумать… Тан Фань понимал, что если, по словам наследного принца, тот иногда просил Хань Цзао навестить госпожу У под предлогом того, что он заблудился во время игры, значит, эта служанка давно знакома с Хань Цзао. И сейчас, чтобы не раскрылась связь между госпожой У и наследным принцем, она нагло лгала, и Тан Фань не мог её разоблачить. Однако грусть в её глазах казалась не притворной. Из-за своего положения при дворе наследный принц не мог приходить сюда лично. Он постоянно находился под наблюдением драгоценной супруги Вань и мог доверить такое дело только Хань Цзао, который был посторонним и мог изредка сюда заглядывать. В пустоте Холодного дворца для госпожи У и её служанки Хань Цзао, должно быть, был одним из немногих источников утешения. Тан Фань спросил: — Кроме тебя и госпожи У Хань Цзао ещё с кем-нибудь здесь общался в твоём присутствии? — Нет, — служанка качнула головой. — Причина его смерти была довольно странной, — сказал Тан Фань. — Его убили, вонзив сломанную иглу в акупунктурную точку «шуйфэнь». Произнося эти слова, он внимательно следил взглядом за госпожой У и её служанкой и заметил, что обе невольно удивились, и их реакция казалась искренней. Тан Фань уже навёл справки и выяснил, что госпожа У совсем не разбирается в медицине, а служанка была из бедной семьи, поступила во дворец в седьмом году правления Тяньшунь и через год была приставлена к госпоже У. Она никогда не помогала в императорской лечебнице и не знала никого из врачей. — Вспомни внимательно, — попросил Тан Фань служанку, — когда Хань Цзао был здесь, у него не проявлялись какие-нибудь странные симптомы? Дворцовая служанка долго обдумывала его вопрос и виновато проговорила: — Кажется, он всё время чесал живот. Я его спросила, в чём дело, а он ответил, что чешется и болит немного, и я решила, что его просто комар укусил… Мне и в голову ничего другого не пришло. Если бы я раньше о чём-то догадалась, то, возможно, смогла бы его спасти! — Кто увёл его отсюда? — спросил Тан Фань. — Юань Лян, евнух Его Высочества наследного принца. Автору есть, что сказать: 1. 妈了个巴子 mā liǎo gè bāzi (Словарь bkrs переводит это выражение как «fuck! , motherfucker! , fucking!», для главы мы выбрали относительно цензурный вариант «Твою мать!») это не ругательство эпохи Мин, но это в принципе самое точное выражение, которое описывает изысканные манеры командующего Вана 😁 2. Принято считать, что банда Великого канала действовала в эпоху правления императора Юнчжэна династии Цин, но ничто не мешает нам считать, что и в эпоху Мин существовали такие организованные преступные группировки. … Ну, вообще-то господин Тан довольно ясно дал понять, что способы развлечений, предложенные евнухом Ваном, ему не подходят. Однако евнух Ван, похоже, ему не верит и считает, что в глубине души тот совсем не против. В последнее время у всех очень много работы. Даже автор Мэнмэн очень постаралась и написала такую большую главу. Похвалите её поскорее! :)