14-й год правления императора Чэнхуа

Доктор Сунь указал на то место, откуда только что вытащил иглу из разреза на теле Хань Цзао. — Здесь расположена акупунктурная точка, которую называют «шуйфэнь». Во времена Северной Сун её обозначали на бронзовом манекене и говорили: если болезнь вызвана водой, то лечить её нужно огнём, прижигать эту точку рекомендовалось от семи до ста раз. Но прокалывать её и вставлять иглы ни в коем случае нельзя: пациент может умереть. Врачи говорят: прижигать можно, иглами колоть нельзя. На самом деле, иглоукалывание не запрещено, но некоторые люди не владеют этим мастерством в достаточной мере и легко могут воткнуть иглу слишком глубоко, а это может привести к катастрофе. Тан Фань и его спутники понимали, что все акупунктурные точки на теле человека можно использовать для лечения. Точечный массаж или прижигание в точке «шуйфэнь» могут облегчить такие симптомы, как отёки или диарея, но у этого метода есть и обратная сторона. Точка «шуйфэнь» так же важна в организме человека, как и точка «байхуэй» или точка «тайян». Если воздействовать на них неправильно, можно причинить серьёзный вред человеку. — Точка «шуйфэнь» относится к меридиану «жэнь», который связан с родничковой костью на черепе, — объяснял доктор Сунь. — Таким образом, если вставить иголку в точку «шуйфэнь», на другом конце меридиана появится кровоподтёк. Раньше мне доводилось только слышать об этом от своего учителя, но теперь я собственными глазами убедился. Если бы сам это не увидел, то ни за что бы не поверил, что кто-то мог придумать совершить убийство подобным способом! Похоже, этот человек и сам врач! Но как же может врач использовать свои знания, чтобы не лечить, а убивать?! Доктор Сунь искренне сердился на убийцу за такой странный способ причинить человеку вред, в то время как Тан Фань и Суй Чжоу казались озадаченными. Поначалу они предположили, что Хань Цзао умер от отравления, и никак не ожидали, что его могла убить игла, воткнутая в важную акупунктурную точку. Довольно странный и не поддающийся определению способ убийства! Если бы здесь не было императорского лекаря Суня, который смог установить связь между родничковой костью на черепе и точкой «шуйфэнь», они бы не только обрили Хань Цзао, но и провели вскрытие, однако вряд ли смогли бы это обнаружить. Иголка была слишком тонкой, а они слишком сосредоточились на версии об отравлении. Во время вскрытия они бы в первую очередь исследовали горло и грудь, а на точку «шуйфэнь» могли бы вообще не обратить внимания. Тан Фань спросил: — Можно ли было, прощупав пульс, определить, что в теле Хань Цзао находится игла? Доктор Сунь понял, что он имел в виду, и покачал головой: — Он бы не прожил с этим так долго. Когда за пару дней до происшествия я изучал его пульс, Хань Цзао был абсолютно здоров. Эффект достигается очень быстро. Даже если иголка тонкая и короткая, учитывая, что это особенная точка, смерть бы наверняка наступила меньше, чем через день. Тан Фань был озадачен: — Значит, получается, что иглу ввели в тело Хань Цзао в тот же день. Но Хань Цзао же не бессловесный младенец, как он мог не заметить, как в него воткнули иглу, и не сказать ничего? — Во-первых, этот обломок иглы намного тоньше обычного, — сказал доктор Сунь. — Если в тело входит игла толщиной в бычий волос, человек может и не ощутить это отчётливо. Во-вторых, эта игла сломана. Если она полностью вошла в тело и Хань Цзао ничего не заметил, все остальные решили бы, что это просто боль в животе. Его смерть была настолько неожиданной, что мало кто смог бы заподозрить, чем она вызвана на самом деле. Суй Чжоу, выслушав объяснение доктора Суня, сказал: — Если взять, к примеру, меня, я бы смог легко воткнуть обломок иглы в тело человека сквозь одежду. А если этот человек — ребёнок, наивный и не отличающийся особой бдительностью, то сделать это ещё проще. Тан Фань нахмурился: — Значит, весь вопрос в том, кто находился в таком тесном контакте с Хань Цзао в тот день, когда он умер. Вероятно, Хань Цзао хорошо знал этого человека, иначе у того бы не было возможности приблизиться настолько, чтобы воткнуть в его тело иглу. Это была не та сфера, в которой императорский лекарь Сунь имел хоть какое-то представление. К тому же, в дело мог быть замешан кто-то из дворца. Тан Фаню не хотелось ставить доктора в неловкое положение, поэтому он попросил Бянь Юя выделить человека, чтобы доставить доктора Суня обратно во дворец. После этого Тан Фань повернулся к Суй Чжоу: — Насколько я помню, Хань Цзао пришёл во дворец в начале часа мао. Примерно через пятнадцать минут после начала часа ши вдовствующая императрица Чжоу отправила принцу лепёшки из побегов бамбука. Ещё через полчаса драгоценная супруга Вань послала свою служанку отнести принцу сладкий бобовый суп. И меньше, чем через полчаса Хань Цзао внезапно пожаловался на боль в животе и вскоре скончался. То есть, нам нужно выяснить, с кем он встречался, начиная с часа мао примерно в течение двух с половиной больших часов. — Нет, нам нужно учитывать и время до того, как он утром вышел из дома, — возразил Суй Чжоу. Тан Фань на мгновение задумался: — Ты хочешь сказать, что с семьи Хань тоже не нужно снимать подозрения? — Мне довелось расследовать много разных дел, — сказал Суй Чжоу. — И нередко они заканчивались так, что виновным оказывался тот, на кого меньше всего думали. Для надёжности нельзя ничего исключать, лучше перестраховаться. Тан Фань кивнул: — Обычно люди встают примерно в час инь, умываются и идут во дворец. Доктор Сунь, помнится, также говорил, что при прокалывании точки «шуйфэнь» по мере движения тела игла будет проникать всё глубже. Всё это заняло бы не больше двух с половиной больших часов. В этот момент явился гонец из Восточного дворца и сообщил, что Его Высочество наследный принц желает видеть господина Тана. Тан Фань не удивился. Даже если бы наследный принц не стал его искать, он бы сам искал встречи с наследным принцем. Вряд ли после всего, что было вчера, его способно что-то ещё поразить во дворце. К тому же, мозг Тан Фаня был полностью погружён в мысли об уликах и не желал отвлекаться на окружающие дворцовые пейзажи. Наследного принца он ночью тоже уже видел, но теперь у него была возможность рассмотреть его при свете дня. В этом году принцу исполнилось восемь лет. С раннего детства ему приходилось скрываться во внутренних покоях, чтобы не попасться на глаза драгоценной супруге Вань, и питаться теми подачками, что специально для него собирали дворцовые служанки и евнухи. Поэтому он был довольно худым и выглядел на пару лет младше. Даже в одеянии наследника трона он казался каким-то потерянным и удручённым. Хотя он не был рождён в роскоши, видно было, что он много работал над собой, его манеры были безупречны, он соблюдал все положенные церемонии. Когда Тан Фань закончил своё приветствие, принц сразу распорядился: — Подойди ближе. Принесите скамью магистрату Тану, пусть сядет. И подайте нам чай. Тан Фань отказался: — Благодарю Ваше Высочество за заботу, но я лучше постою. — Магистрат Тан расследует дело по поручению императора, — заметил наследный принц. — Нет необходимости соблюдать церемонии. Тан Фань понял, что лучше не спорить, поблагодарил и сел на скамью. — Удалось ли магистрату Тану что-нибудь выяснить по делу? — поинтересовался наследный принц. Он спросил это наугад, ведь что можно было выяснить всего за один день, однако Тан Фань подтвердил: — Да, мне кое-что уже известно. Услышав это, юный принц широко распахнул глаза и, не удержавшись, вскочил со своего места. — Что же случилось с ним? Что? Бедный сяо Цзао! Как бы он ни старался держать себя в руках, он всё же был восьмилетним ребёнком. И хотя с раннего детства ему пришлось пережить немало трудностей, он не смог удержаться от слёз, узнав о внезапной гибели своего маленького друга, который днём и ночью был рядом с ним. — Магистрат Тан, ты выяснил, кто хотел навредить сяо Цзао? Пока принц говорил, Тан Фань внимательно наблюдал за ним. Хотя манера речи и поведение человека не могут быть уликами в таком деле, но могут дать важную информацию о его характере. В раннем детстве принцу пришлось пережить много трудностей, какие редко выпадают на долю маленького ребёнка. В любой момент ему угрожала смерть, поэтому он был вынужден скрываться в дворцовых покоях под присмотром верных евнухов и служанок. Его злоключения и попытки укрыться от преследования со стороны драгоценной супруги Вань могут показаться сценами из народных сказаний, однако всё это действительно происходило в эпоху правления Чэнхуа. Когда его родная мать, госпожа Цзи, три года назад скончалась от внезапной болезни, император наконец узнал о существовании сына и даровал ему титул наследника. Никто и не подумал тогда выяснить причины, по которым не стало его матери. Придворные дружно махнули на это рукой, решив, что принц ещё слишком мал и не воспримет это чересчур болезненно. Но этот ребёнок был развит не по годам, и разве мог он не понимать, через что пришлось пройти его матери после того, как он родился, как могли слухи о её несчастной судьбе пройти мимо его ушей? Однако, несмотря ни на что, принц не унывал. Он излучал мягкую и светлую энергию, а взгляд его был проницательным и не омрачённым зловещими реалиями этого мира. Тан Фань тоже многое уже в жизни повидал и успел познать человеческую природу. Судя по искренним чувствам, которые принц испытывал к Хань Цзао, вряд ли он мог быть как-то замешан в его гибели. И уж наверняка он бы не стал жертвовать другом, чтобы подставить драгоценную супругу Вань ради мести, как та подозревала. Когда злодеи смотрят на благородных мужей, то меряют их по себе. Им не ведомы помыслы и стремления порядочных людей, и уж тем более не дано понять их внутренних мотивов. — К этому моменту нам удалось лишь выяснить причину смерти, — покачав головой, сказал Тан Фань. — Если бы Ваше Высочество не позвали меня, я бы сам просил Ваше Высочество меня принять. Мне очень важно узнать, чем занимался в тот день Хань Цзао и с кем он встречался с момента прибытия во дворец и до самой своей смерти. Принц моргнул, на миг застыв в изумлении, затем медленно покачал головой: — Нет, он ни с кем не встречался. Он учился вместе со мной и никуда не отлучался всё это время. Тан Фань одновременно сердился и веселился. Наследный принц совершенно не умел лгать. — Ваше Высочество в этом уверены? Это очень важно. Если кто-то имел своей целью не только Хань Цзао, боюсь, Ваше Высочество сейчас тоже находится в опасности. Наследный принц ничего не ответил. Тан Фань решил, что всё равно заставит его признаться. — Если Ваше Высочество откажется говорить правду, мне не останется другого выбора, кроме как попросить вмешаться Его Величество. Сказав это, он встал, поклонился и сделал вид, что собирается уйти. — Не уходи, не уходи! — поспешно выкрикнул наследный принц и едва не бросился за ним. — Подожди минутку! Тан Фань обернулся. Наследный принц прикусил губу и нехотя проговорил: — Я скажу тебе, но только этот человек ни за что не причинил бы мне вреда, не говоря уже о сяо Цзао. Ты должен пообещать мне, что ничего не расскажешь отцу-императору. Тан Фань кивнул: — Если это не имеет отношения к расследованию и убийце, я, конечно, ничего не скажу. Принц замолчал, нерешительно застыв на месте. Тан Фань сунул руки в рукава и тоже молча ждал и не торопил его. Подумав некоторое время, наследный принц отпустил дворцовых слуг и повернулся к Тан Фаню: — Когда на рассвете сяо Цзао пришёл во дворец, мы вместе занялись учёбой. Потом я попросил его сходить в одно место и кое с кем встретиться. Он успел обернуться за полчаса. И этот человек точно не причинил бы вреда ни сяо Цзао, ни тем более мне! — Кто этот человек? — спросил Тан Фань. — Госпожа У. Тан Фань на мгновение замер. — Бывшая императрица У? — Госпожа У — первая жена моего отца. О, значит, действительно, это она. Тан Фань помнил, что нынешний император низложил императрицу У и сослал в Западный дворец из-за того, что та поколотила палкой драгоценную супругу Вань. Теперь её имя редко можно было услышать как в Запретном городе, так и за его пределами. Казалось, что все давно забыли о существовании этой женщины. — Госпожа У живёт в бедности в Западном дворце, ей часто не хватает еды и одежды, — сказал наследный принц. — Мне неудобно самому к ней ходить, но сяо Цзао ребёнок, и у него особый статус, так что его бы не стали подробно допрашивать. Поэтому я иногда прошу его туда сходить и отнести какие-нибудь вещи. Тан Фань был умён и понял всё без лишних слов: — Госпожа У раньше помогала Вашему Высочеству? Принц ничего не ответил, лишь пристально взглянул на Тан Фаня своими тёмными глазами. — Вашему Высочеству не о чем беспокоиться, — мягко сказал Тан Фань. — Я никому не расскажу ни слова о том, что не имеет отношения к делу. Сделаю вид, что вообще ничего не слышал. Но сначала мне нужно сходить в Западный дворец. Принц забеспокоился: — Не надо, ведь тогда отец-император обо всём узнает, а за ним и драгоценная супруга. Если тебя спросят, зачем ты туда ходил, то всё раскроется, и тогда драгоценная супруга просто со свету сживёт госпожу У! — Значит, скажем, что Хань Цзао не сиделось на месте, и он воспользовался перерывом в учёбе, чтобы пойти поиграть. Мне нужно проверить все возможные маршруты, которыми он мог пойти в тот день. Я обойду не только Западный дворец, но и все окрестности. Если госпожа У не имеет отношения к этому делу, драгоценная супруга Вань ничего не заподозрит о том, какое отношение та имеет к воспитанию Вашего Высочества. Что вы об этом думаете? Наследный принц приоткрыл рот и бросил на Тан Фаня недоверчивый взгляд, будто не мог поверить, что государственный чиновник обсуждает с ним, как лучше обмануть императора. — Но это вовсе не обман императора, — Тан Фань слегка улыбнулся. — Просто немного подправим случившееся. Прошу Ваше Высочество ради вашей же безопасности никому не говорить об этом. — Ты не боишься оскорбить драгоценную супругу? — удивился принц. — Все при дворе боятся хоть чем-то её задеть. Почему же ты не боишься? — Дело не в том, боюсь я или нет. Просто благородный муж должен следовать своему пути. Доброта бывшей императрицы У, которая помогала Вашему Высочеству, не имеет никакого отношения к делу об убийстве, поэтому её можно сохранить в тайне. Никто в этом мире не должен быть наказан за то, что совершает добрые дела. Я расследую дело, чтобы отыскать убийцу, и не могу допустить, чтобы добродетельные люди пострадали от несправедливости. Конечно, если госпожа У замешана в убийстве, то прошу Ваше Высочество простить меня, но я не буду её покрывать. Наследный принц закивал: — Госпожа У — хороший человек, она бы не стала этого делать. Но она уже давно живёт одна в Западном дворце, её разум бывает порой затуманен, и она ведёт себя, будто не в своём уме. Прошу господина Тана её не беспокоить. Тан Фань почтительно сложил руки: — Не беспокойтесь ни о чём, Ваше Высочество. Позвольте откланяться. Он сделал несколько шагов назад и повернулся, чтобы уйти. — Подожди! — закричал принц и быстро догнал его. Тан Фань в замешательстве обернулся. — Магистрат Тан, ты сейчас сказал, что никто в мире не должен быть наказан за добрые дела, — сказал принц. — Думаю, это очень правильно. Мне нравится эта мысль. Сможешь ли ты ещё прийти во дворец? Мне бы хотелось побольше с тобой побеседовать. Тан Фань улыбнулся: — Это не мне решать. Но во дворце и так много умных и талантливых учёных, намного образованнее, чем этот скромный чиновник. Этот ничтожный недостоин такого внимания Вашего Высочества. Принц тоже слегка улыбнулся. Его красивое лицо с тонкими чертами мало походило на лицо императора Чэнхуа. Тан Фань подумал, что, скорее всего, он больше был похож на свою мать, которая умерла совсем молодой. — Магистрат Тан слишком скромничает. Я слышал, ты прославился на императорском экзамене в 11-м году правления Чэнхуа, верно? Я читал твоё сочинение, оно написано просто превосходно! — Благодарю за похвалу, Ваше Высочество. — Тан Фань слегка поклонился. — Если мне представится возможность, я обязательно навещу Ваше Высочество снова. Наследный принц кивнул: — Хорошо, я подожду. И попрошу магистрата Тана непременно найти убийцу, чтобы душа сяо Цзао упокоилась с миром. — Этот скромный чиновник сделает всё возможное! — Тан Фань снова сложил руки в поклоне. Не теряя больше времени, Тан Фань покинул дворец Цицин и поспешил на аудиенцию к императору Чэнхуа. Его Величество император обычно был равнодушен к государственным делам, но это дело имело особую важность. Истинная цель преступника до сих пор оставалась загадкой, а обстоятельства смерти Хань Цзао выглядели так странно, что пробудили в нём интерес. Услышав, что расследование успешно продвигается, он велел позвать Тан Фаня. Несмотря на то, что император сам его вызвал, Тан Фаню ещё долго пришлось стоять снаружи, ожидая, когда ему позволят войти. Тан Фань с самого начала не стал вести себя как мелкий чиновник, счастливый самой возможностью лицезреть Его Величество и изливающий потоки лести, и сразу перешёл к делу. Должно быть, Западная ограда уже сообщила императору Чэнхуа причины смерти Хань Цзао, пока Тан Фань встречался с наследным принцем. Поэтому Тан Фань лишь вкратце упомянул об этом, рассказал о своих предварительных выводах и попросил разрешения осмотреть некоторые места во дворце, чтобы продолжить поиски истины. На самом деле, ему просто хотелось расспросить свергнутую императрицу У. Но из-за того, что драгоценная супруга Вань её ненавидела, если бы она узнала, что госпожа У помогала наследному принцу и тот время от времени посылает к ней людей с подарками, то нашла бы способ прекратить это. Тан Фань дал принцу обещание не выдавать госпожу У, поэтому ему приходилось идти к цели окольными путями. Пару лет назад император Чэнхуа был очень напуган тем, что даос Ли Цзылун сумел пробраться во дворец и хотел совершить на него покушение. Когда он услышал о смерти Хань Цзао, его первой мыслью было опасение, что истинной целью убийцы был наследный принц или даже сам император. Поэтому он без лишних сомнений согласился выполнить просьбу Тан Фаня. Однако, поскольку Тан Фань был здесь чужаком, император потребовал, чтобы во всех передвижениях по дворцу его сопровождал евнух, и чтобы он не выходил за пределы заранее согласованной территории, не поставив его в известность. Естественно, Тан Фань принял все эти условия. Когда он покинул дворец после всех этих перипетий, уже наступил вечер. Бедный господин Тан был так занят весь день, что даже не имел возможности пообедать. Он был всего лишь мелким чиновником, и кроме должности у него ничего не было. Никто не собирался заботиться о его комфорте и предлагать еду. Если бы на его месте оказался кто-то из министров Кабинета или глава одного из Шести Министерств, с ним бы наверняка не стали так обращаться. Но, несмотря на голод, мучивший его желудок, он не поспешил тут же на поиски еды, а сначала отправился в Западную ограду, потому что, когда он уходил оттуда, утром, тело Хань Цзао всё ещё оставалось там. Услышав, что он вернулся, Бянь Юй поспешил его встретить. — Байху Суй давно ушёл? — поинтересовался Тан Фань. — Да сразу после вас, — ответил Бянь Юй. — Позже он прислал стражника, который сообщил, что в Северном Дворе байху Суй получил новое задание и вынужден покинуть столицу на некоторое время. Поездка займёт от нескольких дней до полумесяца, поэтому ждать его не нужно. — Как же невовремя он уехал! — вздохнул Тан Фань. — Где мне теперь найти такого товарища, с которым легко работать вместе и который мог бы мне помочь при необходимости? — А я разве не подойду? В распахнутую дверь вошёл глава Западной ограды командующий Ван Чжи. — Господин Ван очень занятой человек. Разве у него найдётся время сопровождать меня? — О, я вижу, ты не очень-то доволен? Ты же собираешься проводить расследование во дворце? Его Величество поручил мне присматривать за тобой, чтобы ты случайно не забрёл, куда не надо. Думаешь, Суй Гуанчуаню разрешили бы бродить с тобой по дворцу? Ты разве не знаешь, что это за место? Даже если он родственник вдовствующей императрицы, это не даёт ему подобных привилегий! Ван Чжи усмехнулся. В отличие от общения с императором, в котором ему приходилось соблюдать почтительность и осторожность, с Тан Фанем ему, конечно, можно было не церемониться. — Тебя не устраивает, что я буду сопровождать тебя? Вообще-то, такое благословение не каждый может заслужить. Очень многим хотелось бы меня увидеть, но им этого не дано. В отличие от простых тёмных одежд, в которых Ван Чжи принимал гостей в павильоне Сяньюнь, сейчас на нём было пожалованное императором роскошной одеяние, расшитое цилинями. Оно было очень похоже на униформу высших чинов Императорской Стражи с летучей рыбой, но вышивка немного отличалась, как и богатство самой ткани. Командующий Ван расхаживал перед Тан Фанем взад-вперёд, заложив руки за спину и красуясь, как павлин. — С этого момента, пока дело не будет раскрыто, я буду повсюду сопровождать тебя. Если тебе вдруг что-то понадобится, я распоряжусь. Западная ограда решает задачи намного эффективнее Императорской Стражи, к тому же, Суй Гуанчуань всего лишь байху. Не волнуйся, я не буду тебе мешать. Поскольку дело поручено тебе, то тебе с ним и разбираться. Когда он закончил говорить, Тан Фань понял, что возразить ему по сути нечего. Он только беспомощно пробормотал: — Ворота дворца совсем скоро закроют. Спешить с этим делом некуда, придётся подождать до завтра. Ван Чжи что-то напевал себе под нос. Видя, что он не собирается уходить, Тан Фань с любопытством спросил: — Господин Ван сегодня уже пообедал? — Да, я поел. А ты чего добиваешься, чтобы я угостил тебя? Ни за что. — Я уже дважды остался без обеда, — обиженно сказал Тан Фань. — Если господин Ван не против, может, всё-таки пойдём и поедим где-нибудь вместе? Тан Фань предполагал, что после этих слов командующий Западной ограды развернётся и уйдёт, взмахнув рукавами, однако тот решил переодеться, велел принести Тан Фаню повседневную одежду, и когда тот последовал его примеру, отправился с ним из Западной ограды прямо в закусочную с вонтонами в северной части города. Даже когда Ван Чжи сел на лавку в закусочной рядом с Тан Фанем, тот всё ещё считал, что случилось нечто невероятное. Он не опасался Ван Чжи, но в то же время не понимал, почему достопочтенный глава Западной ограды, который обычно высокомерен даже с министрами Кабинета, нашёл время пойти с ним сюда, чтобы поесть вонтонов. Однако, не прогонять же его было теперь. Что это сегодня нашло на командующего Вана? К тому же, господин Тан был не настолько близко знаком с Ван Чжи, чтобы не испытывать неловкость от того, что с ним по городу ходит евнух. Сначала он собирался зайти в книжную лавку и посмотреть, какие новые романы там появились, но разве он мог теперь позволить себе такое? Идти вместе с евнухом в книжную лавку, чтобы почитать эротические романы? Разве в этом мире возможны такие чудеса? — Что ты на меня смотришь? Не хочешь чем-нибудь угостить? — хмыкнул командующий Ван. — Вспомни: в прошлый раз я тебя угощал в ресторане Сяньюнь, а там одно блюдо стоит столько, что хватило бы сто раз заказать здесь вонтоны! — Да, пожалуйста, пожалуйста, — беспомощно пробормотал Тан Фань. — Господин Ван может заказать всё, что ему понравится, я с удовольствием угощу. — Это, конечно, хорошо, но здесь кроме вонтонов ничего больше нет! — презрительно фыркнул Ван Чжи. — Господин Ван не прав. Хотя эта лавка славится вонтонами, но лапша здесь тоже очень вкусная, особенно на том бульоне, что хозяин очень долго уваривает по старинному рецепту. В ресторане Сянькэ такого, должно быть, не готовят. Это семейная лавка. Жена отвечает за раскатку лапши, а муж лепит вонтоны. Однако уже довольно поздно. Лапша, наверное, вся закончилась, а вонтоны, возможно, ещё остались. Эти вонтоны на фирменном бульоне, посыпанные кинзой и кунжутом, и правда стоит попробовать! Когда дело касалось еды, господин Тан был поистине знатоком этой темы. Торговля в закусочной шла довольно бойко. Как только они расположились за столом, как пришла хозяйка, чтобы убрать пустые блюда, оставшиеся от предыдущих едоков. Видимо, это всё потому, что господин Тан был постоянным посетителем. — Господин Тан, вам как обычно? А что желает заказать этот гость? — хозяйка поприветствовала их улыбкой. Тан Фань рассмеялся: — Тётушка Юй, какая ты хитрая! У вас же только вонтоны остались, зачем спрашивать, что мы хотим заказать? — Не угадали, — протянула хозяйка. — Сегодня было много лапши, так что она ещё осталась. И я ещё свежие блинчики пожарила. Хотите? — Да-да! — поспешно отозвался Тан Фань. — Мне четыре блинчика! Он повернулся к Ван Чжи: — А ты что хочешь, вонтоны или лапшу? Ван Чжи казался слегка ошеломлённым: — Давай тогда закажем вонтоны! Тан Фань снова обратился к хозяйке: — Миску вонтонов, миску лапши с вонтонами, и ещё кинзы! — Хорошо, — хозяйка улыбнулась и шутливо добавила: — У господина Тана так много друзей в Северном Дворе! В прошлый раз был господин Сюэ, а до этого — господин Суй. Что же, на этот раз ещё один новый гость? Тан Фань тихонько кашлянул: — Я просто пытаюсь привлечь новых посетителей в вашу лавку. Этот человек не из Императорской стражи. Это господин Ван из Западной ограды. Кто из людей, ведущих дела в столице, не в курсе всего, что здесь происходит? В Западной Ограде есть только один господин по фамилии Ван. Услышав это имя, хозяйка поначалу остолбенела (впала в ступор), затем изменилась в лице и дрожащим голосом воскликнула: — Господин Ван! И тут же исчезла, прихватив с собой тряпку, с такой скоростью, будто её ступни маслом намазали. Не успели Тан Фань с Ван Чжи расположиться поудобнее, как им уже принесли две миски с лапшой и вонтонами и четыре больших жареных блинчика. Порции казались вдвое больше обычных. Тан Фань не удержался от смеха: — Похоже, имя командующего Вана в столице так известно, что даже в закусочной с вонтонами пользуется славой! — Кажется, мне нужно быть осторожнее, когда ты со мной, чтобы ты не использовал моё имя в своих интересах, — усмехнулся Ван Чжи. Другие чиновники в его присутствии дрожали от страха и проявляли крайнюю осторожность, но только не Тан Фань. Тан Фань был остроумен и обладал отличным чувством юмора. Он мог поддразнивать, когда это было уместно, но это никогда не переходило в неуважение. Такое поведение позволяет собеседнику чувствовать себя более комфортно и непринуждённо. Люди вроде Ван Чжи, долгое время занимающие высокие должности, часто ощущают себя довольно скованно. Когда окружающие проявляют почтительность, они смотрят на них свысока, но когда появляется кто-то вроде Тан Фаня, это приносит в их жизнь что-то новое и освежающее. Тан Фань поставил перед собой тарелку с блинчиками и улыбнулся, собираясь что-то сказать, но тут к столу подошли другие посетители. Все столы в закусочной были заняты, а за их столом оставалось два свободных места, и двое мужчин подошли и сели, не спрашивая разрешения. Ван Чжи смерил их презрительным взглядом: — У вас что, глаз нет? Здесь уже люди сидят! Один из незнакомцев рассмеялся: — Какой ты однако высокомерный! Ты что, выкупил этот стол и оформил на своё имя, что запрещаешь нам сидеть здесь? Ты вообще знаешь, кто мы такие? Это конец. Господин Тан опустил голову, поспешно отхлебнул супа и молча посочувствовал этому парню.