Ночная Инквизиция

Маяк не выбирает кому светить, Он просто рушит тьму. Свети и Ты. Что же Ты стоишь? Лето 2015. В вожатской стояла невыносимая духота, поэтому Аня судорожно открывала старые окна. Хоть вечер уже наступает, и жара понемногу спадала, единственное в чем ходила Камская по вожатской, пока девушки суетливо наносили макияж и подбирали наряды, был комплект из синих джинсовых шорт и черного топика. Аня эту лагерную суету не любила. Она не разделяла предвкушений дискотек, раннего подъёма, общих комнат... Она вообще, несмотря на своё несовершеннолетие, пошла работать вожатой на летнюю смену только потому, что тётя настояла и помогла устроиться. В первый же день знакомств и подруг Аня не завела. У неё всегда были с этим проблемы. Это чувство одиночества, ощущение постоянной отдаленности и непричастности, в каком бы коллективе она ни была, преследовали её постоянно. От них нельзя было избавиться. Эти чувства словно были внутри неё, и куда бы она не пошла, она приносила их с собой. В комнате щебетали девчонки и Аня уже не обращала на это особого внимания, просто сядя на краю своей кровати и безучастно слушая их разговоры. Но в комнату влетела одна из вожатых, недовольно хлопнув дверью. Внимание Ани и остальных девчонок в комнате тут же переключилось на её недовольные возгласы. — Ну, это конец! - Алия, жгучая брюнетка и вожатая старших отрядов, закатила глаза, всплескивая руками. Она недовольно плюхнулась на свою кровать. — Последняя дискотека будет полным днищем. Другая девочка сразу же повернулась к ней с застывшей в воздухе рукой с тушью. — Что? - но потом, не отводя взгляда от Алии, закрыла тушь, слегка нахмурившись. — Почему? — Артём не придёт? - шутливо болтнула другая, за что получила резкий взгляд Алии, но девушку, походу, это не волновало. Она смотрела только на себя в кругленькое зеркало. — Для тебя всё, что не по твоему — днище. - четвёртая девушка, сидящая на кровати, заинтересовано бегала глазами по страницам книги, иногда поднимая взгляд на подруг. Она выглядела статней, старше, серьёзней других, даже грознее, но это не мешало многим малышам из чужих отрядов любить и лелеять её. — Класс. - закатила глаза Алия, но этот комментарий проигнорировала. — Я поздравляю нас, девочки, мы остаёмся без дискотеки. - по комнате сразу прошлись недовольные и возмущенные возгласы, но Аня могла только слегка нахмурить брови. Алия же тут же подняла ладонь вверх, создавая тишину. — Ладно, ладно, тише. Как обычно дискотеки не будет, но! - она выдержала небольшую паузу. — Из-за того, что аппаратура не работает, играть у нас будут какие-то школьники. Одна из девочек выгнула бровь, отрываясь от зеркала. — Это... как вообще? Типа... группа? — Типа. - кивает Алия и в её тоне мелькает недовольная нотка. — Боже, какой ужас. - хмыкает другая вожатая, всё таки продолжая красить глаза. — И... Медляка не будет? - слегка неуверенно спрашивает старшая, выгибая бровь. — Медляка не будет! - Алия возмущенно разводит руками, будто это была как раз таки та проблема, которая действительно её беспокоила. Аня мысленно закатила глаза от того, какое сильное шоу Алия устраивала только из-за какого-то отмененного медленного танца со своим Артёмом, который после лагеря ей даже не напишет. — Но за то будут какие-то придурки. — Ну, почему придурки сразу? - старшая с улыбкой закатила глаза, будто этот переполох эмоций Алии её забавлял. — Радуйся, что они тебе хоть какую нибудь дискотеку устроят. А без танца с бабником ты не умрёшь. Алия вспыхнула, но от смущения или гнева Аня не понимала. — Прекратите. - цокнула другая, заканчивая красить ресницы. — Обе бесите. — Охуенно. - Алия фыкнула и откинулась спиной на стену, скрещивая руки. Но не замолкла, недовольно бурча себе под нос. — Дискотека последняя, а вместо Егора, который хотел сегодня быть диджеем, мы получаем каких-то школьников, которые будут лажать и испортят все ощущения. — Категорично. - хмыкнулаа девушка, которая всё ещё не отводила взгляд со своего зеркала и до этого не особо влезала в разговор. — Но справедливо. Сколько им лет там вообще? По четырнадцать? Пятнадцать? Как Анютке? - она хмыкнула и Аня слегка нахмурилась, отводя взгляд, но ничего не ответила. Она привыкла, что девочки в её комнате не самая приятная компания. Но завтра всё закончится. Завтра они едут домой. — Ты сможешь пережить эту трагедию. - закатила глаза старшая, в то время как остальные вожатые не особо увлекались разговором и постепенно выплывали из комнаты. — Не сбивай настрой. Говорила она легко. Аня знала: ей ничего не стоит этот разговор, и была права. Та договорила и улыбнувшись, вышла из комнаты, аккуратно прикрывая дверь до щелчка. — Да пожалуйста. - Алия фыркнула, в раздражении дергая нижней губой. Её глаза тупо уставились в потолок, обводя трещины на нём каким-то задумчивым взглядом. — Ань, а ты что думаешь? — Я? - Камская резко подняла голову на помощницу, не особо понимая что от неё хотят и главное почему. Чаще всего с ней не особо советовались, да ей это и не было нужно. Но понимание того, что она навряд ли уже сможет влиться в коллектив, Аню душило на протяжении всей смены и даже сейчас, это давление не покидало её. — Не знаю. Мне всё равно как-то, если честно. — Ясно. Ничего нового. Аня понимала, что её ответ не удовлетворил Алию, потому что та лишь отвернулась к окну, закатив глаза. Аня собиралась провести последний лагерный вечер в комнате, но её обязанности вожатой ей не особо позволяли. Можно было и попросить Алию её прикрыть, правда, Камская уже не уверена, что та согласится. Да и, признаться честно, разгоревшийся интерес не давал девушке долго оставаться в комнате. Она не была огромной фанаткой музыки или музыкальных групп, особенно в таком захолустье, но что-то зацепило и не давало Ане покоя. Она копалась в своих мыслях, пока чужой голос не вывел её из внутренней прокрастинации. — Плевала я на них, если честно. - начала Алия и Аня уже закатила глаза, встав с кровати и собираясь уходить, явно не желая продолжать неинтересную ей тему. — Да стой же ты! - та тоже подскачила, схватив девушку за запястье, от чего Аня испуганно вытаращила глаза, молча замерев. — Я хотела сказать, что никакие странные чуваки не испортят нам последний лагерный вечер, да, подруга? - после услышанного Аня растерялась, не понимая куда себя деть. Друзей у неё не было и Алию она никакой подругой не считала. А чтобы кто-то, кроме Савелия, с ней так общался Камская не припомнит. Испуганность плавно перешла в растерянность, но Аня нехотя выдавила что-то похожее на улыбку. — Тогда пойдём и оторвемся на этой "дискотеке", да? - Алия улыбнулась, притягивая к двери младшую за руку. — Да ты же с Артёмом будешь, я знаю. Камская послушно пошла к двери, но фыркнула, недовольно бубня под нос. — Эй, мы же договорились не заводить эту тему. Не с тобой. Алия отошла, пропуская Аню вперёд. Та пару секунд смотрела на неё, и всё же вышла в коридор, провожая взглядом затемненную, уже пустую, комнату.

***

Яркие огни сверкали, провожая уходящее солнце, а толпы детей и взрослых суетятся у сцены. Аня подметила, что сейчас она выглядели иначе, нежели в обычные дни. Более... ярче. Словно её наконец-то используют по назначению. Свободное ранее место у сцены теперь было заполнено лавочками, аппаратурой и суетящимися организаторами. Но сцена уже полностью была заставлена разными инструментами, которые активно кто-то настраивал. Аня не высматривалась в фигуры, больше следя за своим отрядом, но краем глаза замечала блондинистую макушку. Трепет неприятно сжимал грудь, будто сейчас её выступление, её выход. Но это было не так, даже близко нет, и Аня не понимала почему сердце так колотилось. Она стояла посреди заполняющегося самодельного танцпола, огороженного банкетными столиками, постоянно отвлекаясь на сцену. — В предвкушении, Анечка? - раздался сзади скрипящий голос и Аня чуть ли не подпрынула. Она обернулась резко и быстро, ловя взглядом широкие глаза владелецы лагеря. — Здравствуйте, - расстерянно пробормотала, отводя взгляд. — Не знаю. - Аня вернула глаза на неё и пожала плечами, стараясь выглядеть беспечно. — Пока всё выглядит как очередной муниципальный концерт. — Муниципальный концерт... - женщина наиграно засмеялась и погладила Аню по спине, пока та пыталась незаметно избегать ненужных касаний. — Но инструменты у них выглядят... не муниципально. - неловко улыбнулась Аня, снова пробегаясь взглядом по сцене, зачем-то поддерживая диалог. — Хорошо. Дорого как-то. — Внимательная. - она щёлкнула Аню по носу, но стала серьёзнее, видя, что девочка совсем не рада таким жестам. Женщина беспечно сложила руки за спиной, тоже смотря на сцену. — Аппаратура наша, лагерная... не такая дорогая, Анют. Но достойная. - она кивнула, но не могла долго держать при себе руки. — Скажем так, - она улыбалась, проглаживая чужую спину прежде, чем убрать руку. Женщина наклонилась ближе, подмигивая, и Аня даже могла разглядеть её макияж, неровно ложащийся на морщинистых складках. — Но них наверняка есть очень хороший покровитель, раз они занимаются таким. Аня слышала как чужие каблуки удалялись, но не смотрела на уходящую женщину, а ещё на пару секунд задержала взгляд на сцене. — Так... Эм.. Здравствуйте. Меня слышно? Раз-раз... - чей-то голос слегка взволнованно говорил в микрофон, но Камская не придала этому значения, и развернулась, спеша к Алии чёрными вансами по асфальтной плитке. И казалось, что она не сделала ни шагу, но уже найдя вожатую взглядом, поняла, что внимания ей не светит, пока та противно зажималась с парнем у столов. Аня не удивилась, но что-то неприятно сдавило грудную клетку. В это время звук из колонок наростал, а взволнованный голос уже не было слышно. Ещё громче стало тогда, когда послышался резкий удар, словно специально привлекая то внимание, которое не смогли привлечь слова. Первый удар барабанов отозвался внутри Ани глухим, сокрушительным толчком, заставив вздрогнуть от испуга. Она резко развернулась, застыв, но устремляя взгляд на полную огней сцену. Ещё пару минут назад там особо никого не было. А сейчас тонкие руки за барабанной стойкой взмахнули вверх, постукивая палочками перед игрой, отчитывая время, за которое ребята должны приготовиться к песне. Этакий... музыкальный светофор. Но только последний стук издался, и чужие руки снова рухнули, точно попадая по мембране. Парень отдавал ритм в полной тишине, по крайней мере для Ани, от чего она не могла оторвать взгляд. Молодой парень, на вид её ровесник, будто выбивал ритм для ее собственного взволнованного сердца. Она ловила каждый взмах его палочек, чувствуя эту мощь где-то под сердцем, почти физически. Остальные ребята на сцене молча ожидали точного удара — своеобразного сигнала начинать. Для Ани сейчас они были лишь фигурами, потому что всё внимание застыло на резкости и ловкости ударов барабанщика. Он в такт качал головой, пока висевшая на лице улыбка светила родному инструменту. Настал момент, когда паренёк поднял голову, и не став разглядывать публику, сразу переметнул взгляд куда-то в сторону и Ане показалось, что в этом взгляде смешалось всё — теплота, волнение, возбуждение и нежность, когда тот смотрел на другого участника. Аня тоже пробежалась глазами по другому парню, в след за барабанщиком, когда из колонок послышался глубокий бас, создавая ощущение заполненности. Звук был бархатным, низким и пронзительно глубоким. Он входил в нее не через уши, а через землю, отзываясь вибрацией в висках и костях. Ощущения от него казались такими устойчивыми, такими надежными, что на него хотелось опереться. Камская не видела лица басиста, ведь его голова была опущена, а взгляд прикован к струнам. Он выделялся своими волосами, покрашенными в сплит, и красивыми пальцами, умело скользящими по струнам. Он связывал ударные и другие инструменты, едва заметно качая головой. Лишь раз переметнув взгляд на, не отрывающего от него глаз, барабанщика (чьи волосы девушке напоминали непослушную солому, которую окунули в нефть), она заметила эту гордую, счастливую, почти глупую улыбку. Басист не видел этого блеска в глазах, но Аня видела. И что-то внутри дрогнуло от этой искренности. Она уже не дрогнула, когда звук стал громче за счёт подключения звонкой гитары. Камская смогла отвести взгляд от тех двоих и увидела гитариста. Он вызвал у девушки непроизвольную улыбку. Вероятно, заразил своей. Аня чётко видела блики в его зелёных глазах, которые казались тёмными из-за тени, которую отбрасывали на них растрепанные кудрявые волосы. Они падали на глаза, загораживали обзор и тот казался совершенно растрепанным. Но гитарист всё равно не ошибался ни в ладах, ни в аккордах, будто на интуитивном уровне зажимая струны. Его широченная улыбка была направлена и в зал, точно зрителям, и чему-то более сокровенному — гитаре. Гитарист вкладывал в каждый звук какую-то дерзкую, отчаянную историю. В этой музыке была вся боль и вся радость пятнадцати лет, о которых так трудно сказать словами. Аня не могла унять своё бешеное сердце. Музыка закрадовалась под кожу и покалывала, вызявая странные, слишком трепетные и незнакомые ощущения. Когда инструменты чуть утихли, когда только барабаны чёткими ударами отбивали ритм, когда человек-чудак (как мысленно прозвала его девушка) наконец-то сбросил волосы с лица, он наткнулся прямо на её восхищенный взгляд. И улыбнулся, махая рукой. Аня загорелась от смущения, неожидав, что гитарист поймает её с поличным. Но не отвернулась. Она, всё ещё горя от смущения, повернула голову, когда наконец послышался вокал. В нем была хрипотца и юношеская надрывность, он пел о чем-то бесконечно важном — о свободе, о протесте, о том, что жгло и её саму изнутри, но для чего не находилось названия. Ане казалось, что её накрывает волна мурашек, топя в этом море волнения. Светлые волосы вокалиста были опрятно уложены. Его аккуратный, серьёзный образ шёл вразрез и контрастировал с тем, с какой бешеной страстью он пел, словно его внутренний бунт вырывался из под слоя идеально выглаженной одежды. Ане почему-то казалось, что вот он — их хороший покровитель, но он не был похож на подростка, который в пятнадцать зарабатывает миллионы. Похож на того, у кого родители зарабатывают миллионы. Он умолк на мгновение, когда барабаны забили, набирая темп, а гитары пытались ухватиться за этот ритм. В момент вокалист использовал все силы, вытягягивая ноты перед взрывным припевом. Аня не ожидала услышать в аккопанентах скрипку, которая своей звонкостью создавала равновесие тяжелому голосу. Ее звук был неземным, острым лезвием, разрезавшим душу. Скрипач выглядел опрятно и статно, держа инструмент так естественно, словно он всегда был его второй рукой. Сквозь взор серых глаз он смотрел только на скрипку, прикрывая глаза, оставаясь со своим инструментом один на один. На сцене он держался увереннее всех, словно был на ней с рождения. И тогда появилась она. Вокалистка. Сердце Ани сделало пару ударов, когда она услышала звонкий, полный надежды и веры голос, вплетающийся в струнный плач, а потом… потом все остальное перестало иметь значение. Аня горящими глазами впилась в неё — взрывную девчушку с распущенными каштановыми волосами, которая сжимала в руках этот злосчастный микрофон. Ее голос был похож на свет в темноте. Он обволакивал, проникал в самое нутро, касался каких-то незнакомых струн, о которых она Аня и не думала. Девушка пела звонко в сочетании в чужим хриплым голосом — выстраивая, дополняя, но ломая все рамки, благодаря чему их голоса сливались, становясь единым целым. Вокалистка выглядела непринуждённо, но всё равно была какой-то неординарной. Она цепляла взгляд на всю себя сразу. На волосы, на грудь, приподнимающуюся с каждый вздохом, на сожмуренные глаза. А если они и открывались, то смотрели в никуда, словно вокалистка специально расфокусировала взгляд. Другие уже не были такими притягательными. Это... Это был не просто восторг от музыки, а что-то глубже. Острое, почти болезненное влечение. Желание не аплодировать, а замереть и слушать. Слушать бесконечно. В груди заныла сладкая, тревожная тяжесть, стало трудно дышать. Это было смутно, непонятно, пугающе и прекрасно одновременно. Ей захотелось, чтобы этот голос пел только для нее одной, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы спрятать это новое, хрупкое и огненное чувство ото всех, даже от самой себя. От этой мысли и опустившегося в пятки сердца, Анюта чуть не пошатнулась. Девушка опустила на неё взгляд. И не отводила, пела, смотря на реакцию, а в промежутках радушно улыбалась. Ане казалось, что только она стоит у сцены и слушает. Что нефтяной барабанщик, человек-чудак, притягательная вокалистка и все эти незнакомые, но необычные лица пели и играли только для неё. Где-то в послышался щелчок. Быстрый, резкий, затвор фотоаппарата и всплеск вспышки, от чего девушка вздрагивает и поворачивается. Парень со странной чёлкой уже не смотрел на неё, но довольно любовался снимком, глядя в фотоаппарат со слабой улыбкой. Аня отвлеклась от музыки и расстеряно выгнул бровь, непроизвольно хмурясь. — Это... Это что было сейчас? - неуверенный, резкий вопрос слегка выбил из колеи парня. Пару секунд они молчали, перекидываясь взглядами, переполненными абсолютно разными эмоциями. Но вдруг парень издал смешок и отворачивая голову, тихо засмеялся. — Что смешного? — Нет, нет, ничего. - он слабо улыбнулся и поднял фотоаппарат, заостряя на нём чужое внимание. — Я тут просто фотографирую всякое. Я с ними приехал. - он кивнул головой в сторону сцены. Парень говорил так, словно оправдывался, но звучал искренне и беззлобно. Аня повернулась туда вновь, и замечая внимательный взгляд гитариста, отвернулась. — Извини, наверное, надо было спросить. Я просто никогда не видел таких увлечённых слушателей. Он улыбался теплее, даже как-то неловко, и Ане больше не хотелось ругаться. Она слегка расслабилась, но слабая морщинка между бровями осталась. Парень, видимо, заметил этот неоднозначный взгляд. — Я могу удалить, если ты против. Аня молчала пару секунд, правда думала над этим, и отвела глаза, пытаясь делать вид, что её совсем не заботит вся эта необычная ситуация. — Да нет... - она пожала лечами, не смотря на парня, но иногда кидала быстрые взгляды. Интерес слегка кольнул грудь, и она подняла на него глаза. — Ну так... - она начала негромко, осторожно, притворяясь не слишком заинтересованной. — И зачем всё... - она тянет последнее слово и едва заметно показывает на фотоаппарат. — ... Это? Парень сначала не понимает её вопроса, выгибая бровь, но всё же быстрый блеск понимания проскальзывает в его глазах. — Ну, знаешь, мне для портфолио, а им... - он слегка задумался, пожимая плечами. — Как личный альбом и впечатления. - он опять подарил её слабой улыбкой. Аня тоже неуверенно улыбнулась и кивнула. Понимает. — Чтобы запомнить такие моменты как этот, наверное. И это просто здорово кататься с ними вот так. — «Вот так»? - Аня спросила с ухмылкой, понемногу становясь смелее в разговоре с ним. — И часто вы вот так катаетесь? — Первый раз за город выехали, если честно. - парень тихо хмыкнул. Аня уже не боится смотреть в чужие глаза, и замечая в них огоньки, понимает какие красивые кадры получились бы у него, будь остальные чуть более открытыми. — Обычно мы на школьных и городских праздниках. Парень непринуждённо пожал плечами. Аня тоже улыбнулась, видя как чужие плечи расслабляются. Тихо выдохнув, он снова перевёл взгляд на группу, делая ещё парочку снимков. — Я Аня. - девушка не знала почему, но ей было удивительно легко с ним, будто они болтали так непринуждённо каждый день, хоть и видела она его первый раз в жизни, как и он её. Но Камской хотелось с ним поговорить. Он был не таким, как её "подружки"-вожатые. Он был страннее, как и его друзья. Эта странность ощущалась на каком-то особом уровне. И эта странность не была плохой. Он была отличительной, яркой. Эти ребята отличались. Они цепляли. — Женя. Жаль, что не будем общаться после, но приятно. Парень кивнул но не ушёл выбирать новый ракурс, не оставил. Стоял рядом. Аня неловко перемена ласт на ступнях, пытаясь поймать хоть какую-то тему. — Вам далеко до сюда ехать? - она пыталась не качаться на пятках, не заглядываться на лицо молодого фотографа. — От города пару километров, что тут ехать? - тот фыркнул, издав что-то вроде смешка. Но усмешка изменилась на более искреннюю маленькую улыбочку, когда песня закончилась и он в ответ помахал веселому человеку-чудаку. — Так... Вы живёте в этом городе, который тут, неподалёку? — Если бы жили далеко, то выбрали бы лагерь поближе. — Я туда совсем недавно переехала кстати. И вы девятиклассники, получается? Аня слегка стушевалась, стоило сказать это вслух — боялась, что задавала много вопросов, много глупых, спонтанные. Но этот Женя... отвечал легко и обыденно, словно давно так не разговаривал. — Получается. - он кивнул и начал снимать с шеи лямку, прикреплённую к камере и протянул девушке в руки. — Подержи пожалуйста. Неловко, с нелепой осторожностью, вожатая приняла фотоаппарат в руки, осторожно прижимая к себе, понимая ценность и стоимость этого предмета. Хотя возможно её волновало и не это. А то, что Женя, совершенно незнакомый ей подросток, доверил важную для него вещь. Аня думала, что навряд-ли смогла бы так открыться на его месте, но чувствуя тяжесть в своих руках, уже сомневалась в своих мыслях. Девушка смотрела как парень Женя, возможно, хрустит спиной. Правда, за всем этим шумом она не слышала этого, но предполагала, что это он и делает. Смотрел, как в мелком перерыве ребята на сцене переговаривались и он сам, будто взглядами влезал в их диалоги. Связь у них такая. Не кровная, другая. — Переехала? - отвлекшись от интеллектуальной немой беседы, Женя повернул голову на девушку, крепко держащую камеру, и забавно изогнул бровь. — И школу уже выбрала? — Тётя выбрала. Уже подала документы, их вроде приняли... Поэтому в одиннадцатую пойду. Аня не понимала почему продолжала общаться, почему не отошла, почему держала этот фотоаппарат, почему отвечала на вопросы и почему задавала свои. Но сердце не вырвалось из груди, а ритмично звучало под звонкую музыку и свободно дышало последним лагерным днём. — Прикольно... - он кивнул, слабо улыбаясь, но Аня видела, что за этой улыбкой скрывалось нечто большее. В глазах Жени мелькнуло удивление и интерес, который он попытался скрыть. — А буква какая? — Вроде «А». А что? — Ты не угараешь? Награнное возмущение смотрелось на нем как-то обыденно и по родному, и Аня хотела дать себе оплеуху за такие мысли. — Чего? - девушка непонимающе хлопала ресницами, пока парень разглядывал гамму эмоций на её лице, но тут развернулся обратно на выступление. Он хмыкнул, качая головой, будто забавляясь чему-то у себя в голове. Аня расстеряно нахмурилась. — Жень? — Да, прости, просто я немного... Поверить не могу. - он всё ещё с улыбкой качал головой, сдерживая смешки. — Ну, подходу, ты с нами учиться будешь. - Женя повернул к ней голову и глаза Ани распахнулись, но ничего сказать она не успевает, выбитая из колеи этим объявлением. Она была уверена, что Женя шутит, до конца не верила. Но в его голосе не было ни нотки издевки. — Ну, с ними. Я их параллель. Слова ударили ее с неожиданной, почти ощутимой, физической силой. Аня открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла. Возможность говорить оборвалась с той же секундой. В голове ничего не складывалось. Одноклассники? Ребята, чья музыка только что перевернула всю её, чей голос заставил ее сердце биться в бешенном ритме… Они не были просто ребятами из другого города, мимолетным событием её жизни, жгучим воспоминанием. Они — ее будущее. Они станут каждым её днём. — Это шутка такая? - едва смогла пробормотать Аня, на что Женя лишь отвёл взгляд, неловко почесывая затылок. Он не упустил из виду реакцию девушки и это только напрягло его сильнее. — Знаю, что как снег на голову, но... - Женя замолчал на секунду подбирая слова. — Я сам ахуел, если честно. Думал таких совпадений не бывает. Вместо трепета Аню охватила школьная робость до дрожи в коленках. Восторг не исчез. Нет, он лишь стал острее и страшнее. Потому что теперь эти ребята стали реальнее, ощутимие. Они больше не были восхищенным стуком сердца и громкими ударами в ушах. Они её одноклассники. Она представила себе первый школьный день. Она заходит в класс, а они... все сидят за партами. Не сияют на сцене, а скучающе бегают взглядом по кабинету. Барабанщик, чьи удары отзывались в ней толчками. Гитарист, чьи пальцы выщипывали из струн целые истории. И… Она. С тем восхитительным голосом, который Аня не могла выкинуть из головы. Который даже сейчас пел на фоне. Мысль о том, чтобы встретиться с ней взглядом в классе, за партой, а не в залитом прожекторами лагерном танцполе, вызывала жгучий стыд. Она вспомнила свое завороженное выражение лица, свое одиночество в толпе. А они, наверняка, видели ее. Но в школе... Они будут смотреть на нее не как на завороженную зрительницу, а как на новенькую. Чужую. Опять чужую. Аня отдала фотоаппарат хозяину, прочищая горло. — Звучит нереально. - она хмыкнула, пытаясь сбросить с себя мандраж глубинных страхов. — Согласен. - Женя ухмыльнулся более свободнее, видя Анину слабую ухмылку. — Я могу рассказать о них, если хочешь. Чтоб было легче и ты... не боялась их, не знаю. — Я и не боюсь. - Аня выгнула бровь, фыркая, но особо не задетая этими словами, ведь в глубине души действительно немного боялась. Но не в привычном понимании страха. Это граничило с трепетом и желанием узнать интересных ребят получше. — Но наверное ты прав. Было бы легче, если бы ты... ну, рассказал. Женю такой ответ удовлетворил и он кивнул головой, закрывая объектив фотоаппарата крышкой. Повесив его себе на шею, он выравнил спину, ставя руки по бокам и рассматривал ребят на сцене, словно думая и подбирая слова. — Так... - тихо протянул он и перевёл взгляд обратно на Аню. — С кого мне начать? — С любого, не знаю. - она повела плечом, не смотря на Женю. Её глаза цеплялись за ребят, но в этот раз она была не особо погружена. Скорее, избегала взгляда парня. — Понял. - Женя кивнул, но молчал пару секунд, думая как ему начать. Он прочистил горло и встал к ней ближе, чтобы девушка его лучше слышала сквозь рокот музыки. — Гитариста видишь? Анин взгляд сразу нашёл кудрявого парня, который активно перебирал струны. Человек-чудак, с непослушными кудрями, но заразительной улыбкой. Камская кивнула, сосредотачивая взгляд на этом парне. — Вижу. — Это Лёша. - Женя слабо улыбнулся, задерживая на парне взгляд, но тут же собравшись с мыслями. — Он — главная гитара. Тот ещё раздолбай временами, но... Хороший, знаешь. - Аня метнула на Женю взгляд и тот только пожал плечами, но за этим беспечным движением пряталось что-то более глубокое. — Слишком громкий, слишком активный... Предупреждаю, иногда может быть навязчивым. Но всё не так плохо, он просто... Не может спокойно на месте сидеть. Аня тихо хмыкнула. Эта формулировка и то, с каким теплом она была сказана почему-то заставили дрогнуть что-то в груди. Не от зависти или чего-то подобного, это просто было... искренне. — Да по нему как будто видно. Аня немного расслабилась и чувствовала себя гораздо комфортнее, словно прежняя неловкость начала таять. Они оба замолчали на пару секунд, наблюдая за тем, как Лёша активно качал головой, определенно слишком сильно наслаждаясь нахождением на сцене. Когда послышались последние аккорды и барабанщик отбивал последний удар, то Лёша улыбался только сильнее и его громкий смех доносится до ушей. Он рассмеялся, увидев, как на последнем ударе, таком сильном и интенсивном, у барабанщика отлетела палочка. Лёша продолжал посмеивается и что-то ещё говорить барабанщику, но отсюда их было плохо слышно. До ушей Ани донеслось только шутливо-недовольное "Дебил, не ржи!" от барабанщика. Это вызвало у неё улыбку ещё шире. Женя же смотрел на это со спокойным выражением лица, уже привыкший. Только выгнутая бровь показывала его тихую забаву. — А это наш любимый Юра. - хмыкнул он, качая головой. — Очень крут в своём деле. Правда безответный до ужаса. Да, он может собраться с мыслями и выступить так как надо, но... - Женя неопределённо протянул это "но" с сомнением и пожал плечами. — Ну, знаешь, только тогда, когда он сам захочет. Аня всматривалась в искреннюю улыбку "нефтяного" Юры. В то, как он слаженно выступал, отлично отбивая свои партии, и по нему сложно было сказать, что этот парень несерьёзно относится к своему делу. Но Камская посмотрела ещё раз и наконец увидела в его глазах ту самую юношескую легкомысленную искру. — На самом деле, Лёша такой же дурачок, как и Юра. Два сапога пара. Репетиции прогуливают, а если приходят, то филонят. Но на выступлениях выкладываются на полную, поэтому им прощается. Ане хотелось улыбаться и смеяться, слушая рассказы Жени об этих ребятах. И ей тоже почему-то хотелось знать их. Вспоминать, рассказывать и улыбаться, думая о них. Это было легкомысленно и глупо, но так по настоящему. Эта компания сильно легла у её сердца. Женя на секунду показал рукой на парня, рядом с Юрой, но чуть впереди. — Вон там басиста видишь? Аня выглянула на парня с двухцветными волосами, которые закрывали его лицо. — Ну, вроде, вижу... — Костя. - коротко обозначил Женя, тоже не сводя взгляд со сцены. — Он ближе всех к Юре. Как они сдружились одному Богу известно, честно. - тихо хмыкнул Женя, но недоумение в его голосе казалось не шуточным. — Будь я на месте Кости, то не смог бы вытерпеть общества Юры в таком количестве. Такие гиперактивные люди в группе сильно выматывает, честно. Женя говорил не с упреком, а с теплотой, как мама, гордо рассказывающая про своих детишек. От такого сравнения у Ани вырвался смешок, но фотограф вероятно не заметил или не предал этому значения. — Ты же говорил, что Лёша такой же. - хитро подметила Аня. Не с упреком, но дразня. Женю это только ещё больше позабавило. — Подловила. - он согласно кивнул головой, подтверждая маленькую выдуманную победу Ани. — Но они в разных категориях понимаешь? - Женя ухмыльнулся и девушка приняла этот аргумент, наклоняя голову неоднозначно, но в чем-то, похожем на кивок. — А Костя довольно спокойный, даже через чур серьёзный и сдержанный. Правда, когда дело не касается ссор с Лёшей. — Ссор? — Они часто грызуться из-за того, что оба упертые ослы. - Женя закатил глаза, но даже это он делал с какой-то подсознательной нежностью. — Оба бесят в такие моменты, но они не могут без этого. Аня слегка удивилась. Конечно, было по детски думать, что всё идеально, но неужели такие врожденные синхронность и слаженность ей просто казались? Неужели чтобы ее на самом деле добиться надо было правда много собачиться, разбираться и ссориться? Но Ане все равно хотелось верить, что каким-то волшебным образом такая синхронность у них была всегда. Хотя, даже этот факт слегка забавлял. — А этот вокалист... типа ваш лидер или что-то такое? — Это Миша. И у нас нет лидеров. Он просто ведущий вокал. - Аня рассматривала то, как Миша допевал последнюю песню, вкладывая себя в каждую ноту. — Его голос чаще всего в треках и каверах. Если бы не его мама, наверное, мы из своей школьной каморки и не вылезли бы. Аня бросила задумчивый взгляд на Женю, а потом обратно на Мишу. Она подмечала то, что подметила и раньше: внешний вид. — Ну, да, выглядит по богатенькому. — Какой есть. Женя пожал плечами, а взгляд Ани случайно упал на скрипача. Он сильно выделялся, словно должен был сиять в цивильном концертном зале и быть главной скрипкой города, а не выступать с какой-то гаражной группой. — А, кстати, эта идея со скрипкой специфичная. Но мне... даже нравится. — Александр Романов — наша звёздочка. - улыбнулся Женя, довольный комплиментом, но в его тоне был тонкий намёк на дружеское подразнивание. — На деле, Саша добавляет какую-то искру в треки. Он почеркивая вокалистов, слышишь? - Аня прислушалась, как по команде, и кивнула. — Поэтому его скрипка очень важна в песнях. - он наклонился ближе, понижая голос, словно рассказывая тайну. — Миша кричит об этом часто и много. Словно пропаганда какая-то. - Саша правда выглядел статно и элегантно, поэтому имя Александр Романов ему больше, чем шло. Ане хотелось его так называть, но в народе, для своих, он был просто Саша. — Камалия тоже так считает, а я и не спорю. - он отстранился, обратно выравниваясь в спине и возращая взгляд на сцену, в этот раз на вокалистку. — Она вообще слишком их любит. Но им лучше Каму лишний раз не злить. Камалия. Новое имя царапнуло сердце. Даже оно звучало красиво, и это не сравнивая с чужим голосом и прекрасной внешностью. Аня чувствовала, как лицо начинало гореть, когда она смотрела на вокалистку. И слушала. Со всех сторон: от Жени про неё, и от неё самой — протяжные ноты и сильные текста. Камская надеялась, что Женя не видит её румянец или ссылает всё на свет проекторов, отражающихся на лице. — Они классные, просто любят нервы потрепать. - Женя вернул на Аню взгляд и улыбнулся своей уже знакомой, слабой, но полной искренности улыбке. — А ты им понравишься. Сердце подскочило, но этот подскок вызвал приятные мурашки по телу. Признание. Оно было таким резким и не привычным, что Аня сначала даже не успела среагировать. Даже поблагодарить. Та самая сладкая тяжесть у сердца, что возникла при голосе вокалистки, не исчезла. Но теперь она бежала по всему телу теплой, согревающей волной. Она несла с собой не панику, а робкую надежду. И внезапно первый школьный день перестал казаться пугающим. Он стал… возможностью. Он был далеко, в пару месяцах, но сопровождался бьющимся предвкушением. Те самые лица, что раньше были окутаны восхищением от таланта, стали ближе, человечнее. Мысль о том, чтобы увидеть их не на сцене, а за партой, обменяться не взглядами зрителя и артиста, а обычными школьными репликами, вдруг заставила ее сердце забиться чаще. И эта мысль ей нравилась. — Надеюсь. - единственное, на что её хватило, но в этом судорожном выдохе собрались всё её невысказанные эмоции. Женя, видимо, заметив это только улыбнулся в молчаливой поддержке. — Точно. Аня не заметила, как музыка прекратилась и поднимая взгляд на сцену, увидела как ребята с нелепыми, счастливыми улыбками кланялись. Камской казалось, что невероятно притягательная девушка Камалия смотрела прямо на неё. Но Аня тут же отводила глаза, карая себя за подобные мысли, ведь понимала, как по фанатски и самонадеянному это могло звучать. Вокалистка могла смотреть на кого угодно, да на того же Женю. Правда, тот не смотрел взамен, и Ане почему-то стало стыдно. — Спасибо! - на выдохе, прикрикнул вокалист. Аплодисменты, и не мало, сильно удивили Анюту, и она кинула взгляд назад, на зрительный зал. Даже Алия улыбалась, слегка похлопывая и стоя у столиков. Увидя Аню, она смущённо улыбнулась, пожав плечами. Все ошибаются. — Так ты девчонку уже нашёл себе, пока я работал? Аня дёрнулась, увидев прыгающего на Женю человека-чудака, треплещего друга по волосам. Тот не то чтобы нервничал, но его напрягала такая гиперактивность и неудобство перед слегка удивлённой девушкой. Лёша действительно был таким, каким Женя его описывал. И Аня чувствовала это по одной лишь широкой улыбке, стоило её только увидеть вблизи. — Твою "работу" можно по пальцам пересчитать. Аня наконец-то видит то лицо. Басист кажется недовольным и уставшим (хотя, может он просто серьёзный, как говорил Женя), в то время как нефтяной барабанщик очень возбужденно шел рядом, бесконтрольно, как-то глупо улыбаясь. — Костя, - нежно, но с ноткой игривости одернула девушка, подходя ближе. Камалия положила ладонь на чужое плечо. — Вы вообще-то все отлично постарались. Я, честно, думала будет хуже. - игриво призналась она, и сощурилась нежно обвивая друзей улыбкой. — Я думал ты в нас нескончаемо веришь! Ты лгунья. - засмеялся Лёша, всё ещё не отпуская несчастного фотографа, пока тот был притянут одной рукой за плечи, служа опорой. — Да нет, вы просто превзошли все мои ожидания. - она махнула на них рукой, и наконец перевела внимание на вожатую, внимательно следящую за чужими взаимодействиями. Ее глаза загорелись интересом и она слабо наклонила голову. — Что за милашку ты подцепил, родной? - Камалия глянула на Женю вызывающе, с провокацией, вновь демонстрируя хитрую ухмылку. — Вот и я о том же. - наигранно недовольно фыркнул Лёша, но не стирал со своего лица эту глупую улыбку. — Да никого я не подцеплял. - Женя скинул чужую руку с плеча, и Лёша состроил обиженное лицо, но привыкший Женя на это не велся. — Безжалостен... - прошептал Лёша, поправляя непослушные кудри. И Аня увидела ещё пару человек, идущих к ним. Статного скрипача и вокалиста. Сашу и Мишу. Аня непроизвольно выровняла спину. — Что за сборище у сцены? - Миша подошёл ближе, держа руки в карманах. — Я просил так не делать. Это не этично. - произнёс Саша, поправляя очки, и Лёша издал совсем тихий смешок, отворачиваясь в сторону фотографа. Женя, конечно, сдерживал улыбку. Но видя его горящие глаза в присутствии Леши и ребят, Аня понимала, что с ними Женя полноценен. С ними он выглядел на своём месте. Миша кивнул Саше, и жестом показал подождать, но сохраняя в глазах какую-то странную нежность. Тот недовольно цокнул, но не возражаю. — Мама ждёт нас если что. Собирайте своё шмотье быстрее. — Вообще, вы не дали мне кое кого представить. Женя прокашлялся, всё же натягивая самодовольную улыбку. Лёша смотрел на него внимательно, с ожиданием, и тоже улыбался. — А не это ли мы у тебя выпрашивали пару минут назад? - гитарист наклонил голову набок так, что его кудри вновь упали на задорное лицо. Юра тихо засмеялся закидывая руку на плечо Кости, создавая себе опору. Выглядело это совершенно нелепо, учитывая то, что Костя даже в свои пятнадцать был выше. — Помолчи, - одернул Лёшу Костя, совершенно не возражающий против касаний Юры. Наоборот, он даже слегка опустил плечо, чтобы барабанщику было удобнее. Женя лишь перевёл взгляд на Лёшу после сказанных слов. Улыбка не исчезла с Жениного лица, но глаза сузились и слегка потемнели, хоть тот ничего не говорил. Лёша поднял руки в притворной капитуляции и тихо смеялся вместе с Юрой на фоне. — Так вот, знакомьтесь. - фотограф почистил горло, А Лёша улыбнулся шире шире. Кажется, его это забавляло — безумно нравилось смотреть, как Женя раздражается. — Это Аня, - и девушка снова увидела его взгляд на себе. — Оказывается, с сентября в ваш класс переводится. Мир Ани сузился до удивленных глаз, устремленных на нее. Она почувствовала, как горит все лицо, и судорожно попыталась выдать что-то похожее на улыбку, но вышло скорее неловкое, почти виноватое поджатие губ. Первым отреагировал басист. Его серьёзность сменилась слабой, ободрающей улыбкой. Костя коротко кивнул: — Привет. Это прозвучало тихо, но именно это обыденное, спокойное приветствие немного ослабило хватку паники Ани. Юра тоже оживился, беря пример с Кости по его бок. — Крутяк! Будет кого ещё на переменах тормошить. - он пошутил, хмыкнув и Костя тихо повторил этот смешок. Его энергия была такой искренней и заразительной, что Аня невольно расслабила плечи. — Ну, я Лёша, значит! Донской тоже воодушивился , отпуская Женю и протягивая девушке руку. Анюта аккуратно её пожала, другой рукой заправив за ухо прядь рыжих волос. — Я знаю. Не представляейтесь. - она смущённо улыбнулась, отпуская чужую руку. Аня чувствовала их взгляды на себе, все семь пар глаз, и старалась не нервничать. Но с ними, это было не сложно. — Ясно, Женя, ты опять хвастался нами? - лукаво улыбнулся Юра, показывая ровные зубы, всё ещё облокачиваясь на Костю. Басит опустил на парня взгляд и слабо улыбнулся чему-то своему. В этих глазах мелькнуло что-то странное, чему Аня не могла дать объяснения. Может, его и не существовало. Может, этот странный удар сердца был тем самым ощущением, что появлялось, когда становишься случайным свидетелем... особой связи. Всеобъемлющей, не заметить которую было невозможно. — Скорее жаловался. - Женя закатил глаза, но расплылся в предательской улыбке. Молчавшая до этого Камалия, которая лишь тихо рассматривала Аню, не отводя взгляд (хотя обычно первой мчалась знакомиться), внезапно подала голос. — Абалдеть... - Камалии показалось, что она произнесла это тихо, одними губами, но Аня услышала и тут же метнула на неё взволнованный взгляд. Та удивилась, но хватку не потеряла, наоборот, улыбнулась увереннее, не отказываясь от своих слов. — Я имею ввиду твои глаза. - она сказала прямо, отчего Анины зрачки сузились. — Это не дебильный подкат, боже, нет. - радушно, совсем бесстыдно смеялась она. Её не волновало, что Ане казалось, что её уши сейчас сгорят от такого внимания. Особенно от неё. — Просто их цвет... ахуеть. Это не линзы? - она подошла ближе, наплевав на окружающих её людей. Камалия вгляделась в чужие глаза и уголки её губ непроизвольно потянулись вверх. — Не линзы. Аня знала, что когда-то необычный оттенок её почти оранжевых глаз в очередной раз привлечёт чьё-то внимание. И это когда-то наступило. Карие, почти чёрные, глаза внимательно разглядывали чужие, и Аня не заметила, как сжала кулаки от волнения. Сжала так сильно, что на ладонях оставались последствия собственных же ногтей, отражаясь в виде продавленного, красноватого полумесяца. Миша, видимо, заметил волнение непонимающей ничего новенькой, и подошёл к Камалии, наклоняясь ближе. — Ты пялишься. - прошипел он ей на ухо и Камалия отстранилась, делая вид, что ничего не произошло, но благодарно глянула на Мишу. — Это очень классная изюминка. - она сказала это уже Ане, и та слегка расслабилась, позволяя себе выдохнуть и даже тихо хмыкнуть. — Это что-то генетическое. — Это что-то очень крутое. - парировала Камалия со своей привычной улыбкой. Аня чувствовала, что на них смотрели все. Это заставило сжаться, оторвав от девушки взгляд, обрывая что-то личное. Она неловко потерла шею. — Вы сегодня очень здорово выступили. Я вообще не видела, чтобы девятиклассники были такими... Такими. Лёша самодовольно хмыкнул, польщенный комплиментом и удовлетворенно хмыкнул. — О, мы всегда такие, Анют. Это «Анют» такое простое и непринуждённое, что Аня удивлённо вскинула брови, но внутри что-то потеплело. — Ну, не всегда. - вставил Костя, чтобы Аня не строила себе сильных ожиданий. Он стоял со сложенными руками на груди, всё ещё слабо наклоняясь в сторону Юры. — Можно было не обламывать кайф? - закатил глаза Лёша и Костя отзеркалил это действие. Аня смотрела то на одного, то на другого, воочию став свидетелем очередной, едва заметной перепалки Кости и Лёши. Аня краем глаза заметила, что Юра практически делает то же, что и она, бегая взглядом по парням как-то обеспокоенно. — Я не обламывал. - Костя пожал плечами, но отвёл взгляд, отвлекаясь на Юру, что ткнул его по плечу. — Ладно, харе вам, - хмыкнул Юра, сглаживая углы между этими двумя. — Все устали и все молодцы. А вообще я бы сейчас поел. Костя смотрел на Юру с выгнутой бровью, понимая, что тот делал, но не возражал. Аня решилась поддержать эту тему и перевести фокус на что-то другое. — О, я могу принести вам что-то. - она с тёплой улыбкой обвела их всех взглядом, качаясь на пятках. — У меня много заначки осталось в комнате, а съесть некому. А домой вести это всё не хочу. Глаза Юры загорелись и он переглянулся с довольным Лёшей. Но голос Миши оборвал их веселье, напоминая о реальном положении вещей. — Не нужно, Ань, спасибо, - сказал вежливо, с сожалением. — Нам сейчас надо уже в машине быть, ребят предки дома ждут. - он многозначительно обвел всех взглядом, делая яркий намёк на то, какого черта те ещё не по местам. — Уже? - она почувствовала, как что-то острое и тяжелое сковывает ее изнутри. Нет, еще не сейчас. Еще минуту, всего одну минуту. — Дома нужно до десяти быть практически всем, а нам ещё до города ехать. - кивнул Саша, смотря на неё пронзительным, но в этот раз слегка заинтересованным взглядом. — А ты тут ещё до завтра? - спросила Камалия, уже надевая рюкзак на плечо. В ее голосе звучало неподдельное участие, что только подогревало трепет Ани и разочарование от того, что всё так быстро закончилось. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горечь подступала к горлу. Всего несколько фраз. Всего пара улыбок. Этого было так катастрофически мало после того моря эмоций, что бушевало в ней во время их выступления и их небольшого разговора. Но это были те эмоции, которых никогда не было. Которые всегда были чужды. Но Аня почувствовала участие. Хоть в чем-то, хоть где-то. И сейчас у неё так быстро это отобрали. — Тогда до послезавтра! - внезапно улыбнулась Камалия, разбавляя тьму опять сгущающуюся возле Ани. — Мы же потусим? Да, ребят? В ответ послышались более оживленные кивки и согласия, и Аня выдохнула, смеряясь с их резким уездом. Они же одноклассники, куда они денутся, правильно? Они же не могут сейчас просто исчезнуть? Ребята стали собираться, прощаться общими фразами, обещаниями "обязательно потусить" на днях и Ане хотелось верить. — А теперь бегом в машину. - улыбнулся Миша и махнул Ане рукой, удаляясь первым. Отойдя достаточно далеко от них, он крикнул в догонку. — Кто последний — поедет в багажнике! Лёша, Юра и Камалия сорвались с места, иногда толкаясь, пока бежали. Костя и Саша спокойно пошли за ними. Костя тихо хмыкнул, глядя на убегающих друзей, а вот Саша закатил глаза, крепко держа в руках чехол со скрипкой. Женя дёрнулся , когда по его плечу прошлась рука бегущего Лёши. Аня непонимающе посмотрела на Женю, увидела как его мимика сменилась: от лёгкого испуга до наигранного раздражения, когда он смотрел на удаляющегося Лёшу. Гитарист обернулся, но не остановился, лишь Женю улыбкой. Дунайский усмехнулся, мимолетно устремляя глаза в пол, после вновь поднимая на Аню. Он начал говорить серьёзно и Анино сердце на секунду пропустило удар от такой смены тона. — Раз мы с тобой теперь друзья, я дам тебе наши номера. Не бойся, звони. Когда скучно, весело. Плевать. Приятное и непонятное чувство скрутилось в животе, и Аня непонимающе помотала головой. Она спросила тихо, с надеждой заглянув в чужие глаза и пытаясь отыскать в них ответ. — Зачем вы это делаете? Голос Ани дрогнул от волнения. Это всё неимоверно пугало. То, как фотограф улыбался. Легко, беззаботно. Камская боялась ответа. — Как это? - Женя удивился по настоящему, не в своей саркастичной манере. Действительно удивился. Ему казалось девушка всё поняла ещё тогда, когда он заговорил с ней. — Ты же наша одноклассница, мы от тебя никуда не денемся. - он пошутил, но замолкнул, получая многозначительный взгляд Ани. — Ладно, а если серьёзно, то ты прикольная. Огонёк в тебе есть. - Камская слегка приоткрыла рот в удивлении, но даже не успела осмыслить сказанное или ответить. — Теперь в школе за ними следишь ты. Будем менять смены. - Женя подшучивал и легонько хлопал Аню по плечу. — До послезавтра? - хмыкнул он, хитро щурясь и Аня с улыбкой покачала головой. — До послезавтра. Разворачиваясь, Женя спокойно уходил вслед уже убежавшим ребятами. Она смотрела, как они уходят в темноту, унося с собой гулкий бас, визг гитары и эхо звонких голосов. Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой. Вместе с ним нарастала глупая, детская обида на то, что вечер оборвался так внезапно. Еще бы пять минут. Всего пять. Но они ни уже уедут домой, будут обсуждать этот вечер, смеяться над чем-то своим. А она здесь, в лагере. И до их новой встречи целая вечность. Целый день. Перед тем, как сесть в машину Камалия ей помахала и сердце в сотый раз за вечер пропустило удар. Глупая улыбка расползлась по лицу. Значит ли это то, что они приняли её? В свой... коллектив? Или как там они... Кем себя считают? Аня мысленно благодарила их. За принятие, за чувство участия, за зарождение дружбы, за выступление и улыбки. Она провожала их взглядом, надеясь, что это всё не сон и не шутка. Но даже если это и сон, то чертовски долгий, потому что послезавтра они всё таки встречаются. И отсюда начинается настоящая жизнь.