Вторая смена. Жаркий июль

Юрка подождал немного, а затем, стараясь не скрипеть, тихонько вышел из палаты. Он остановился на крыльце. Фонари подсвечивали кроны деревьев, и в этих кругах света мелькала какая-то мошкара, как будто летали маленькие искры. Ветра не было, вечер выдался тёплым. Можно было бы посидеть с Володей на карусели или пойти на пристань, но, увы, надо было идти на дискотеку. Уговор есть уговор. Володя сидел на скамейке под фонарём рядом с Игорем. Они что-то обсуждали, и вожатый первого отряда делал пометки в блокноте. В центре площадки Юля со своими пионерами отплясывала под «Комарово». Она показывала девочкам какие-то движения, а сама поглядывала в сторону Володи. Недалеко от неё смешно скакал Миха с приятелями. Он заметил Юру и махнул ему: «Давай к нам!». Но тот не спешил присоединиться к приятелю, а оглядел площадку в поисках Ани. Он придумал, как можно оформить штаб Тимура, и хотел поделиться соображениями. Аня и Наташа танцевали в стороне с двумя другими девочками. Аня была одета в брюки и скромную блузку с длинными рукавами, а её подруга надела открытый сарафан на тонких бретельках из струящейся ткани с затейливым рисунком, он закручивался вокруг девушки спиралью, когда та кружилась в танце. Юрка подошёл к ним поближе и, прислонившись к яблоне, стал дожидаться, пока музыка закончится. Смолкли последние аккорды, и тут Митька объявил белый танец. Пугачева запела: «Упала ранняя звезда, в полях прохлада…», и перед Юрой неожиданно возникла Наташа: — Можно тебя пригласить? — неуверенно произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Конечно, почему нет? — разве можно отказываться, когда приглашает девушка, хотя по легенде надо было ухаживать за Аней. Они вышли немного вперёд, и Наташа положила руки Юрке на плечи, он обнял её за талию, держась на почтительном расстоянии. Однако, девушка придвинулась ближе: — Здесь очень громко, а я хотела спросить, какой должна быть Ольга, по твоему мнению. В книге она очень строгая и холодная, мне так её и играть? Юрка не нашелся что ответить, потом задумчиво сказал: — Ты лучше у Юли спроси, она же разбирается в литературе и театре, я, честно говоря, не знаю. Наташа кивнула и передвинула руки дальше, а затем сцепила их за Юркиной шеей и прижалась щекой к его плечу. — Такая грустная песня, не находишь? — спросила она. Сквозь тонкую ткань сарафана чувствовалось тепло её тела, а бедро скользило в такт музыке пониже Юркиного живота. От неё приятно пахло, но не дешевыми польскими духами, которыми душились девчонки, а какими-то цветами и почему-то орехами. Её подвижное тело слегка изгибалось под его руками, и Юрка почувствовал нечто странное: его организм неожиданно реагировал на эту девушку. С Аней такого не было, даже когда он видел её в открытом купальнике и поддержал в воде. А тут его охватило странное волнение и даже лёгкое возбуждение. Он совсем не знал этой девочки, она даже ему не нравилась, хотя, конечно, была весьма симпатичной. Но ведь он любил Володю, он точно это знал, и уже всё для себя решил — он такой же как его друг, как Чайковский и другие, кого влечёт к мужчинам. Отчего же такая реакция? Или он всё же нормальный, обыкновенный? Его охватило смятение, надо бы это с кем-то обсудить, но с кем? Сказать такое Володе означало нарваться на очередной разговор о необходимости вернуться на «праведный путь». Эх, не надо было заправлять рубашку в джинсы, не дай бог, заметят — стыдобища какая! Тем временем танец кончился, и Юра, для маскировки засунув обе руки в карманы, проводил Наташу к скамейке, где сидела Аня. — Классно смотритесь, — улыбнулась она. — Правда мне показалось, что Наташка уснула у тебя на плече. Ты совсем не умеешь развлекать девушек, Юра. Вон, смотри, от Михиных шуточек Ксюша пополам складывается. — Ну уж какой есть, — смутился Юрка. Ему было явно не по себе. Он поискал глазами Володю, но не увидел его. Возможно, тот ушёл в корпус или в их «убежище». После нескольких быстрых танцев снова завели медляк, и Юрка пригласил танцевать Аню. Он хотел проверить, будет ли его тело также реагировать и на неё. Но нет, они по-дружески болтали, Аня держалась на приличном расстоянии, и никаких непредвиденных реакций не возникло. Но когда он встретился глазами с Наташей, та как-то очень выразительно посмотрела на него, повела плечами и улыбнулась, отчего Юрку снова накрыло горячей волной от макушки до пят. Хорошо, что Аня ничего не заметила, она подпевала Софии Ротару: «Лаванда, горная лаванда…». После танца Юрка ещё немного помаячил на площадке, а когда Митька завел модный шлягер «You’re my heart, you’re my soul», он незаметно ушёл в темноту и двинулся в сторону корпуса. Вожатская оказалась пуста, но идти за эстраду было пока опасно, его запросто могли заметить. Поэтому Юрка присел на карусель и стал медленно кружиться. Он вспоминал, как они сидели здесь с Володей, как тот однажды положил ему руку на коленку, и как это было неожиданно и приятно. Закрыв глаза, он думал о Володе. Он пытался сообразить, что влечёт его к этому человеку. Безусловно, он восхищался им, уважал и ценил, более того, его тянуло к нему, хотелось все время касаться его волос, руки, быть рядом. А уж какая буря поднималась в его душе, да и, что греха таить, теле, когда их губы соприкасались. Он был абсолютно уверен, что это серьезное чувство, может быть, даже любовь. Тогда почему сегодня его организм так предательски среагировал на Наташу? С реки потянуло прохладой, Юрка поёжился, и тут услышал смех. Он узнал этот призывный звонкий смех — так смеялась Юля. Что ей понадобилось ночью на лодочной станции? Чему это она так смеется? Неужели она там с Володей? Почему-то стало неприятно, хотя он знал, что его друг проводит время с этой вожатой только для отвода глаз. Впрочем, после сегодняшнего вечера он уже не был в этом так уверен. А вдруг и у Володи возникнет желание по отношению к девушке, тем более что она всячески этого добивается. Юрка не осознавал, что его рука яростно сжимает спинку сидения, облупившаяся краска сильно впилась в ладонь. Отчего же его всё это так бесит?! Ведь ещё несколько часов назад всё было предельно ясно. На дорожке послышались шаги, вскоре показались Володя и Юля. Они шли очень близко друг к другу, и, кажется, Володя даже придерживал девушку за талию. При виде своего помощника он ускорил шаг, и несколько смущенно спросил: — Как там в отряде? Все спокойно? — Да, все давно спят. — А ты почему не на дискотеке? В твоём возрасте надо ловить момент, здесь столько интересных девчонок, — встряла Юля. — Ну пойдем, Вов, проводишь меня, а то, похоже, сейчас закончат, а мне надо загонять ребятишек спать. Володя послушно последовал за ней. «Вов»? Так она его назвала? «В моём возрасте», подумаешь, тоже мне умудренная опытом женщина!» — Юрка кипел от необъяснимой злобы. «И ведь он пошел за ней, послушно, как бычок на веревочке. Наверное, мы оба вполне нормальные, это было наваждение, а когда рядом появились девушки, оно рассеялось». От этой мысли стало не по себе. Он вскочил и стал лихорадочно мерять шагами лужайку вокруг каруселей. Кроссовки намокли от росы, но ему было жарко, несмотря на вечернюю прохладу. Есть ли смысл идти в «убежище»? Будет ли его кто-то там ждать и надо ли это ему самому? Музыка стихла, гирлянды погасли, лагерь готовился ко сну. Юрка хотел было вернуться в корпус, но понимал, что уснуть ему не удастся, и решил все же заглянуть в потайную комнату. Пусть даже он там окажется один. Бесшумно протиснувшись в щель между ветками и шершавой стеной, он поднялся по лестнице. Нашарил в кармане ключ и только с третьего раза попал в замочную скважину. В «убежище» было темно. Ну конечно, Володя не пришёл! Юрка уже хотел уйти, как услышал какой-то шорох. — Кто здесь? — А кого ты ожидал здесь встретить? — шёпотом ответил Володя. — Ты почему в темноте? Я решил, что здесь нет никого. — Ты же не постучал, как мы договаривались, и с дверью долго возился. Я на всякий случай погасил. Запри, пожалуйста. Юрка запер дверь и протиснулся сквозь фанерный лес. Он больно оцарапал руку и поморщился. Володя заметил его недовольное выражение: — Что с тобой? — Ничего. Ерунда. — Ты какой-то надутый. Что-то случилось? Что можно было ответить? Ничего не случилось, но в то же время произошло что-то, что выбило Юрку из колеи. Он не знал, как себя вести. Он злился на себя, на Наташу, на Володю и особенно на эту Юлю. — Я заметил, как ты сегодня танцевал под «Паромщика», — несколько натянуто проговорил Володя. — Это было… ммм… романтично. Вы мило смотрелись. — Не говори ерунды. Так сейчас все танцуют. — Хорошо Ольга Леонидовна вас не видела. А то завтра на линейке мы бы услышали лекцию о морали и нравственности. — Ну да, конечно, весь первый отряд так танцует, и кое-кто из второго. И никто не обращает внимания. — Но не все так, как бы это сказать, реагируют на близость девушки, — в голосе сквозил сарказм. Юрку обдало жаром. «Так Володя заметил!» — Не понимаю, о чем ты. — Юр, кого ты пытаешься обмануть? Я близорукий, но не слепой! Я ведь именно об этом говорил — рано или поздно ты встретишь хорошую девушку, и почувствуешь к ней влечение. И это хорошо, так и должно быть. То, во что я тебя втянул — противоестественно. Ты же нормальный здоровый парень! В общем, — тут он помедлил, — я считаю, мы должны прекратить наши ночные встречи. Да и дневные тоже. Мы и так зашли слишком далеко. Давай считать это репетицией настоящих отношений. — Ты серьезно?! — Юрка не мог подобрать слов, — То есть всё то, что между нами было, не считается? Это была, как ты сказал, репетиция? Ты же сам велел мне общаться с девчонками, чтобы не вызывать подозрений. Ты сам жмешься по углам с этой Юлей-пилюлей, может быть, это у тебя возникло влечение, и ты теперь не знаешь, как от меня отделаться? Так ты мне прямо скажи, а не переводи стрелки. Володя молчал. Он грустно смотрел на беснующегося Юрку, склонив голову на бок. — Что ты молчишь? — А что тут ещё скажешь? Хочешь, я поговорю с Леонидовной, чтобы она нашла возможность перевести тебя в первый отряд? — Ну да, так же легче от меня избавиться! — Юра, это для твоего же блага! — Конечно! Забота о благе ближнего — долг каждого комсомольца. — Не ёрничай. Ступай в отряд, ложись и поспи. — Ага, уснёшь тут! Ладно, всё равно нет смысла с тобой препираться! Пока, товарищ вожатый! — Отдай ключ, — хрипло попросил Володя. — Ещё чего! Здесь такое укромное гнездышко. Приведу сюда Наташу и стану читать ей Шекспира. Будем с ней как Ромео и Джульетта. Нормальные влюблённые! Юрка отпер дверь и выскочил из ставшего теперь не нужным «убежища», больно оцарапал о ветки руки и щеку и помчался подальше от эстрады. Кровь стучала в висках, дыхание сбилось. Ноги сами принесли его за кинозал к заветной заначке. Трясущимися руками он отковырял заслонку и достал сигареты. Прикурил, крепко затянулся и чуть не закашлялся от едкого дыма — он уже отвык от него. Голову слегка повело, его немного замутило, но так было даже лучше. Настолько мерзко, холодно и пусто было у него на душе! Требовалось заполнить эту пустоту хоть чем-нибудь, пусть даже дымом. Видите ли, его бросили, потому что он «нормальный»! Наверное, кто-то другой бы радовался. Но почему же так больно? Эта Наташа ничего не значила для него, подлый организм предал его тогда, когда он совсем этого не ожидал, а Володя заметил и сделал свои далеко идущие выводы. Его душили обида и злость, но он сам не мог понять, на кого же он всё-таки злится. Юрка почувствовал, что дрожит, надо, наверное, идти в отряд, но перспектива встретить там Володю совсем не радовала. Он посидел ещё, но глупо было бы торчать всю ночь за кинозалом, поэтому нехотя побрёл в корпус. За дверью вожатской услышал шепот Ирины, значит, Володи там нет. Может, пошёл в тренерскую, а может, к Юле. Лучше об этом не думать. В тёплой палате мирно сопели в пятнадцать носов мальчишки. Юра сел на кровать и привалился к стене. Ещё недавно в этом углу спал Володя. Они тогда только выяснили отношения, и все казалось таким радужным. А теперь снова всё покатилось в тартарары. Было невыносимо думать, и почти невозможно дышать, и Юрка повалился на бок, мечтая оказаться в их потайной комнате рядом с Володей ровно двадцать четыре часа назад. Тяжёлый неспокойный сон придавил его, и наутро он проснулся разбитый и подавленный.