8
18 декабря 2022 г., 20:00
29 сентября 1999 года:
Они уехали. Северус и Драко. Вот уже второй день я одна в доме. Отец оставил мне средства на жизнь и несколько наставлений: — Знаю, Элиан, ты умная хозяйственная девушка и не пропадёшь, но будь осторожна. Не открывай незнакомцам, не снимай защиту с дома, камин настроен только на один из магазинов Косой аллеи и Малфой-мэнор. Прошу тебя, не надоедай мистеру Малфою, это лишь на крайний случай. Если что… за помощью обратись к мисс Грейнджер. Я написал ей письмо, она заглянет в гости. Драко тоже напоследок сказал мне пару слов, пока Северус отсылал важных сов в Хогвартс и Министерство магии. — Если сможешь… или захочешь… — он подмигнул, а я закатила глаза. — Загляни к отцу. Навести его. Возможно, мы задержимся дольше, чем на семь дней. — Он поправил ремень на своих походных брюках цвета хаки, становясь серьёзнее. — Он никуда не выходит, и я не знаю, как он будет все эти дни один. В нашем ужасном доме, который я бы лучше сжёг. Я уговаривал его переехать в старый дом прадеда, но он держится за это место, как будто его приковали цепями… Я ему ничего не обещала и планировала не видеться с Люциусом все эти дни. Мне было страшно сделать к нему ещё один шаг. Прошлая наша встреча закончилась странно, и я боялась, что буду казаться навязчивой, приходя к нему и раз за разом погружаясь в жар и холод его непонятного отношения ко мне. Но сегодня к обеду я всё же собрала корзинку с едой, вспомнив, что никто не заботится о нём. Положила ароматный мясной пирог, горшок с Ланкаширским рагу и свежий домашний сквош из клубники и лимона в хрустальном графине. Прежде чем войти в камин, я ещё несколько минут смотрела на себя в зеркало на дверце старинного шкафа. Отражение показало мне бледную девушку в чёрном платье с тонкими руками и ногами. Совершенно невыразительное лицо с большими глазами, сверкающими, как два агата. Маленький рот. Острый нос с горбинкой, делающей меня похожей на птицу. Но сейчас я любила его, это была отличительная черта моей семьи, моего дорогого отца. Я убрала со лба пряди чёрных волос и мило улыбнулась себе. Нет. Кошмар. Мне лучше не улыбаться Люциусу, а то он подумает, что я дурочка, жаждущая внимания. Разочарованная собой, я вздохнула и вошла в камин, назвав адрес. И выскочила в том же тёмном зале мэнора, но, шагнув из зелёного волшебного пламени в этот раз, я чуть не врезалась в высокую светловолосую женщину в облегающем платье цвета фуксии. Она удержала меня, осторожно сомкнув пальцы на моём плече, и с улыбкой произнесла: — Что это за чудо? Люциус, у тебя гости! От неожиданности я испуганно отпрянула от неё и теперь уже врезалась спиной в другую высокую твёрдую фигуру. И с первой же секунды поняла, кто это. По аромату его одеколона, по мягкости рук, поддержавших меня за талию. Воздух вырвался из моей груди с лёгким писком, и знакомый бархатный баритон рассмеялся мне в затылок: — Птенчик. Не бойтесь, здесь вас никто не обидит. Знаю, мои щёки тут же стали пунцовыми. Он почти прижал меня к себе, но через секунду развернул так, чтобы видеть моё лицо. — Элиан Снейп, — проговорил мистер Малфой, окидывая меня изучающим взглядом. Заметив корзинку в моей руке, он хмыкнул и повелительно кивнул головой. — Прошу, подождите меня в столовой, она напротив. И подтолкнул меня к дверям. — Люциус, это та самая дочь Северуса? — услышала я в спину голос красивой леди, к которой начала испытывать невероятную ненависть. — Почему ты нас не познакомил? — Каролина, вы ещё успеете познакомиться. Она совсем ребёнок… — Я вижу. На этих словах я обернулась и заметила, что они оба сверлили меня взглядами. Леди с лёгкой усмешкой, а мистер Малфой, поджав губы и прищурив глаза. Мне показалось, он сердился на меня. Надо было для начала отправить ему сову, а не врываться вот так без предупреждения, нарушая его планы. — Я не ребёнок! — сердито пробормотала я, закрывая за собой дверь и испытывая при этом спектр разнообразных чувств. От волнения, смешанного со стыдом, до раздражающего недовольства. Столовую я обнаружила, пройдя через широкий холл. Интерьер привёл меня в восторг. Изящная мебель из светлого дуба со вставками из шёлка и поразительно объёмная роспись на высоком потолке — гордые белые павлины и пышные пионы. Услышав шаги хозяина дома, я крепко сжала ручку корзины и взволнованно взглянула на него. Только тогда я заметила, как празднично он одет. В камзол цвета топлёного молока и такого же оттенка брюки и ботинки. Белое жабо и серебряная брошь в виде ворона на воротнике. Расшитые серебряной нитью отвороты рукавов. Его волосы, завязанные серебряной лентой в низкий хвост, были, как всегда, идеально уложены. Эта деталь невероятно порадовала меня. Значит, та леди не трогала его на прощание. Значит… Возможно… Я так хотела на это надеяться… Она не была его любовницей. Слова сами вырвались из моего рта: — Извините, мне очень жаль, что прервала ваше свидание… Люциус криво усмехнулся: — Вы лукавите, мисс, вам не жаль, — и не успела я вымолвить что-то возмущённое в свою защиту или оправдание, он продолжил: — Что у вас в корзинке? Вы принесли мне подарок? — Это обед. — Я приподняла свой дар повыше. — Тут рагу и… — Пришли покормить меня? — перебил он с холодом в голосе. — Северус попросил или вы сами додумались совершить этот жест доброй воли? — Нет, не отец… — я не знала, стоит ли говорить о том, что его сын заботится о нём, и решила промолчать. — Значит, вы, — он вдруг протянул мне ладонь. — Идёмте со мной. Раз уж пришли, я покажу вам, где обычно обедаю. Я без раздумий вложила свои пальцы в его в знак согласия. Моё сердце при этом дрогнуло, и жар распространился по всему телу от прикосновения к его руке — той самой, что несколько дней назад так страстно ласкала меня. Люциус чуть сжал мою ладонь. — Какая маленькая изящная ручка, — проговорил он, поглаживая мои тонкие пальцы своими. — Нежная, словно фарфор. Как бы не сломать… — я снова вспомнила о той хрупкой балерине из шкатулки. — Эти руки способны на многое, сэр, — произнесла я, как мне тогда показалось, гордо. — Так просто их не сломать, можете не осторожничать. Он еле заметно усмехнулся, сверкнув льдом своих глаз и продолжив нежно перебирать мои пальцы. Я решила, что вероятно ляпнула глупость. Но долго размышлять мне не дали, Люциус потянул меня за собой. И я поспешила за ним, как маленький мотылёк за своим пламенем. Я наслаждалась прикосновением к его руке, ощущением нежной, чуть прохладной кожи на моей горячей. Мне было стыдно за то, что моя ладонь была влажной в противовес его сухой, но лишать себя удовольствия не хотелось. Я крепко держалась за него, пока мы не прошли через потайную дверь в маленький зимний сад. То есть это раньше было зимним садом. Сквозь запылённое стекло сферического купола еле пробивались лучи солнца, открывая мне вид на печальную картину. Все растения, что скорее всего цвели тут пышным цветом и зимой и летом, превратились в сухие скукоженные стволы и ветки, торчащие из мёртвой испещрённой морщинами земли. Увядшие листья зашуршали от нашего движения. Посреди всего этого мрачного зрелища стоял небольшой круглый стол с двумя креслами, обитыми тёмно-синим бархатом. От прошлого чаепития на столе осталась посуда и недоеденный кекс. — Проходите, мисс, — Люциус, к моему горькому разочарованию, отпустил мою руку и подошёл к одному из кресел. — Прошу вас, присаживайтесь. Осторожно ступая по хрустким сухим листьям, я прошла к нему и села, всё ещё озираясь. Замечая мелочи. Красную помаду на одной из чашек, пыль на столе, розовые кусты неподалёку с сухими головками бутонов. Паутина по углам. Удручающее зрелище. Люциус кашлянул. Он уже сидел напротив и повёл палочкой, вызывая мне чистую чашку. — Сегодня у меня день посещений, — произнёс он с холодной надменностью. — Одна прекрасная леди сменяется другой, не менее прекрасной. Кажется, звезды наконец-то мне благоволят. Я взглянула на него, поражаясь его невозмутимостью. Здесь нельзя было не то что пить чай, но и находиться. Всё вокруг казалось мёртвым и забытым. — Почему вы обедаете именно здесь, сэр? — воскликнула я, непонимающе хлопая ресницами. — Почему не поливаете эти растения? Вы смотрите на это каждый день? Но это же, скорее, кладбище, чем место для… Он поднял указательный палец, качая головой и прекращая поток моих вопросов. Когда я вздохнула, успокаивая себя, он как ни в чём не бывало проговорил: — Познакомьтесь, птенчик, это я. — Его ладонь элегантным движением обвела обстановку, на которую не хотелось смотреть. — Это то, что я из себя представляю, — он хмыкнул. — Кладбище… Хорошо сказано. Всё именно так и есть. Вглядитесь, мисс, это мои мёртвые мечты и планы, это моя жизнь, а я в этом маленьком мирке самое гнилое растение… Чаю? Я сглотнула, наблюдая, как он при помощи магии поднимает заварник и наливает чай в мою кружку. — Вы не гнилое растение, — тихо прошептала я. — Вы… Чудесный… Я сжала подлокотники кресла и облизала пересыхающие губы, смущённо отводя взгляд. Я слышала, как Люциус тяжело вздохнул. — Помнится, как-то вы называли меня по-другому, — вкрадчиво произнёс он, и я резко подняла голову, надеясь разглядеть в его глазах печаль, но его лицо исказила колючая ухмылка. — Неприятный человек? Так ведь? Мои щёки тут же вспыхнули от стыда. Я вспомнила, как какое-то время назад он действительно был мне очень неприятен. Одно прикосновение его волшебных рук тогда на чердаке, и я забыла обо всём. — Я… Не знала вас… — неуверенно прошептала я. — А сейчас знаете? — резко спросил он. — Я бы советовал вам держаться своего первого мнения, мисс. Чаще всего оно не обманывает. — Первое впечатление может быть обманчивым… — настойчиво проговорила я. — Ваш отец бы не согласился с этим утверждением. — Он сделал глоток из своей чашки. — Мой отец? — упоминание о Северусе заставило меня вздрогнуть. — Он тут ни при чём. — Он хорошо меня знает. А ещё он мой друг. А вы его дочь. Не видите в этом ничего дурного? — он словно отчитывал меня за то, в чём не было моей вины: за мою тягу к нему, и я упрямо ответила: — Нет. Не вижу. — Вы милы, мисс, но глупы, — он со звоном поставил чашку на блюдце. — Забирайте свою корзинку и уходите. Внутри меня всё рвалось на части от закипающего возмущения. Я не заслужила такого отношения. Он не должен был так грубо прогонять меня. После всего, что было. После того, как он сам же и начал эту игру в соблазнение. — Нет. — Слёзы подступали к глазам, и лишь усилием воли я удерживала их на месте. — Я хочу выпить с вами чаю. Я хочу… Хочу поговорить с вами, хочу узнавать вас. Если вы, конечно, никуда не спешите… — я непроизвольно шмыгнула носом, и он закатил глаза. — А если я этого не хочу, маленький упрямый птенчик? Не хочу с вами ничего… — он склонился ко мне ближе, и в его глазах я видела лишь злую насмешку. Значит, он хотел всего лишь соблазнить меня и оттолкнуть, чтобы я ответила за свои слова на лестнице, что никогда не потянусь к такому неприятному человеку. Я вскочила с места. — Вы… Вы… — возмущённо начала я, сжимая кулаки. — Снова вам неприятен? — невозмутимо осведомился он. — Да, — чуть ли не закричала я. — И я очень хочу вас ударить! И сделала к нему два шага, выдыхая злость, которая застряла во мне комом. Он так быстро превратил меня из ангела в демона, что я боялась натворить что-то непоправимое. — Так ударьте. — Он выпрямился в кресле и приподнял лицо, надменно поджимая губы. Но я не стала этого делать. Какое-то внутреннее глубинное чутьё подсказывало мне, что он будет только рад посмеяться над моей нелепой агрессией. Медленно протянув ладонь, я осторожно погладила его скулу. Он был чисто выбрит, и его кожа под рукой казалась шёлковой, как у юной девушки. Люциус глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Его ресницы чуть дрогнули, когда я продолжила мягко оглаживать его щеку, задевая большим пальцем губы. — Не надо… — кадык на его шее дёрнулся. — Птенчик… Мерлин… Он был так прекрасен, когда не изображал из себя надменного ублюдка. Я желала целовать это спокойное лицо, эти красивые тонкие губы, прямой нос… Моё тело тут же отреагировало на мои желания, посылая импульсы возбуждения в низ живота. Я прерывисто выдохнула: — Вы не гнилой, сэр… Вам, как и вашему саду, просто не хватает немного любви и заботы. Люциус открыл глаза: — Я не заслужил всего этого, мисс, — он взял меня за руку и крепко сжал. Я ахнула от боли. — Ни от вас, ни от кого бы то ни было. Вы меня не знаете и лучше вам никогда меня не знать. — Но я хочу! — не сдавалась я. — Вы так часто пугаете меня чем-то непонятно страшным, что мне ещё сильнее хочется разглядеть это. И каждый мой шаг навстречу к вам оставляет во мне ещё больше вопросов. Позвольте мне узнать вас. Позвольте скрасить ваше одиночество… Он отпустил меня. Злобный огонёк погас в его глазах, сменяясь на наигранную усталость. — Упрямая любопытная девчонка! — фыркнул волшебник. — Вы не выдержите меня. Я вам не по зубам. — Я не собираюсь вас кусать… — ответила я. Он усмехнулся, побарабанив пальцами по подлокотнику кресла. — Я могу укусить вас, — тихо бросил он, разглядывая меня тем самым взглядом, от которого я плавилась. — Я хочу кусать вас и не только… Но не могу себе этого позволить. — Делайте со мной всё, что захотите… — смело выговорила я, дрожа от медленно накрывающей меня волны возбуждения. — Позвольте себе это. Он поднял бровь, будто принимая мой смелый вызов. — Вы даёте мне так много свободы, мисс? — мягко спросил он. — Вы уверены? Я лишь согласно качнула головой. Сердце колотилось в груди, а дыхание прерывалось, потому что я не знала, на что он способен. И не знала, на что способна я сама. — Подними юбку и раздвинь ноги, девочка, — неожиданно произнёс Люциус бархатным голосом, а в его руке оказалась та самая трость, в которой он обычно прятал свою волшебную палочку. Он произнес очищающее заклинание и змеиная голова засверкала в тусклом свете дня. О Мерлин, что он собирается сделать со мной? Я чувствовала себя самой последней распущенной девкой, когда сделала так, как он хотел. Я согласилась на это и теперь просто не могла не подчиниться. — Сними нижнее белье… — облизнувшись, прошептал он, и я заметила вскипающее пламя в его глазах. Он сводил меня с ума. Он ещё ни разу не обнял меня и не поцеловал так, как мне этого хотелось, но я начинала гореть от одного его властного слова. Трусики сползли на бёдра. И холодная серебряная головка его трости оказалась у моей разгорячённой плоти. Я громко ахнула и закусила губу, когда она скользнула гладкой стороной по моим половым губам. Все мои чувства обострились до предела. — Тииише, малышка, — промурлыкал Люциус, растягивая слова. — Не стоит так удивляться. Я хочу чтобы ты тёрлась об неё. Давай, покажи, как ты хочешь… Порадуй меня… Я начала медленно двигаться по скользкой прохладной поверхности. Туда. Сюда… Чувствуя давление и разливающееся по моим венам нестерпимое вожделение. А он смотрел. Он словно пытался запомнить меня, моё искажённое от похоти лицо в момент, когда я так порочно танцевала на кончике его трости. — Вот так, девочка… — жарко шептал он, как самый настоящий змей-искуситель из садов Эдема. — А теперь расстегни эти мелкие пуговки на своём чёрном платье. Давай. Не заставляй меня ждать. Покажи мне свою красивую грудь… Я хочу увидеть твои соски… Хочу узнать, какого они цвета… Я снова подчинилась. Заложила подол платья за пояс и медленно раскрылась перед ним. Лифчика на мне, как обычно, не было, и моя небольшая грудь оказалась у него на виду быстрее, чем мне хотелось. Его взгляд потемнел. Он прикусил губу и тихо застонал. — Да, мой птенчик… Я так и знал… Они у тебя такие розовые, словно спелая малина… — хрипло выговорил он. Я слышала, как он сглотнул слюну. — А теперь потрогай их, милая, своими маленькими нежными пальчиками… Поласкай их… Представь, что это мои губы… Когда я начала поглаживать себя, чуть поскуливая от новых приятных ощущений, он вдруг толкнулся тростью мне навстречу. От неожиданности я чуть сильнее сжала свои соски. Острая боль словно молнией поразила меня в самый центр удовольствия. Я громко застонала и выгнулась. Гладкая поверхность набалдашника агрессивно задвигалась между моих бёдер, заставляя меня всхлипывать. Мои колени уже дрожали от напряжения, а дыхание срывалось… — Давай, милая, кончай… — шептал он, подталкивая меня к краю. Мне так хотелось довести до конца то, что он начал. И я тихо кончила, сильнее сжимая свои чувствительные вершинки между пальцами. Моё тело стало таким вязким и лёгким, что я еле устояла на ногах. В этот раз Люциус не поддерживал меня. Он протянул трость к моим губам и властно проговорил: — Оближи её… Я взглянула на него большими удивлёнными глазами и, послушно высунув язык, слизала свои соки с тёплой гладкой поверхности серебряной змеи, совсем потеряв голову от страсти. На вкус я была необычной — сладковато-солёной, и пахла чем-то очень нежным… Каким-то цветком… От удовольствия я на миг прикрыла глаза и замурлыкала. — Чёрт… Девочка, ты сведёшь меня с ума… — я поймала его горящий взгляд. Он впервые смотрел на меня с таким откровенным желанием. Он тоже терял голову, и я была тому виной! И от этого осознания мне захотелось сделать для него ещё больше. Заставить его плавиться от моих прикосновений. Я задыхаясь смотрела на него и вдруг опустилась перед ним на колени. Я помнила, что мне рассказывали девочки о минете, как его правильно делать и какие ошибки лучше не совершать. Тогда я слушала их и весело смеялась, говоря, что никогда и ни одному мужчине не захочу сделать приятное таким образом. Мерлин, целовать и лизать его там? Сосать? Это же такая глупость. Но с ним я желала попробовать то, о чем только слышала от подруг. Я горела возбуждением от желания угодить ему. — Я хочу… — прошептала я, протягивая руки к его брюкам. То, что он сделал потом, было похоже на холодный душ. — Мисс Снейп, урок номер один, не стоит вставать на колени перед тем, кто этого не просит. Остыньте… — чётко выговорил он, вставая с кресла. Холод его слов был ощутимее пощёчины. Он словно ударил меня наотмашь… Больно. Я вскочила на ноги, стыдливо подтягивая свое белье на место. — За что вы так со мной? — всхлипнула я, а он отвёл глаза от моего лица, словно потерял интерес. — Вы снова плачете, — констатировал он, проходя мимо по направлению к выходу. — Салазар. — Что вы хотите доказать, так поступая со мной? — крикнула я ему в спину. Мне было тогда очень больно от того, что он снова оттолкнул меня. Отшвырнул, как ненужную собачонку или куклу, которой наигрался. — Я уже давно ничего и никому не доказываю, мисс, — бросил он, останавливаясь и глядя на меня сверху вниз. — Вы только что сказали, что я свожу вас с ума, а потом…! — И продолжаете это делать… — вздохнул он. — Сэр! Если вы хотите оттолкнуть меня, то у вас это, возможно, когда-нибудь получится, но не сегодня! — я взмахнула руками. — Я же чувствую, что нравлюсь вам! — Чувствуйте, что хотите, это ваше право, — хмыкнул он и снова двинулся к двери. — Этого я и хочу! Хочу вас! — как капризный малыш в лавке с игрушками, кричала я ему вслед. — И если вы сомневаетесь из-за отца, то я вам скажу так — я не знала отца восемнадцать лет и, конечно же, рада была его встретить, но он не тот человек, кто может указывать мне, кого любить! Он резко остановился и, обернувшись, строго переспросил: — Любить? — Я имела в виду… — испуганно отпрянула я, видя, как леденеет его взгляд. — Прощайте, мисс! — он вдруг сверкнул, как молния, и вместо него к стеклянному потолку взметнулся белый ворон. Птица выпорхнула через открытую форточку, и я осталась совсем одна в этом увядшем месте, наполненном печалью. Он не хочет, чтобы его любили. Не хочет, чтобы я была рядом. Я сердилась. На него. На себя. На то, что с ним так сложно и что одновременно меня так сильно тянет к нему. Что мне не хочется его терять. Что я, кажется, влюбилась не в того человека. Мне было грустно от незнания, что же делать дальше… И в тот момент мне в голову пришла одна идея. Я уверенно вытерла слёзы и начала уборку в его саду. Ручной труд всегда помогал мне привести мысли в правильное русло. Засучив рукава, я взяла волшебную палочку и просканировала территорию. Многие растения можно было реанимировать уходом и хорошим поливом. Я своими «нежными» руками выдернула уже непригодные сухие стволы, оставив те, в которых теплилась жизнь. Взрыхлила землю магией и полила её. Потом занялась чисткой стёкол. Убрала посуду. Стёрла везде пыль, уничтожила паутину и оставила это место сверкать чистотой. И надеждой. Я надеялась, что если сад воспрянет, зазеленеет, то его хозяин поймёт, что для него ещё не всё потеряно. Что всегда есть второй шанс.
