Любовь и долг

Томас Шелби вошел в дом и снял свою фуражку вместе с пальто. Самым первым, кто вышел его поприветствовать, была его сестра Ада. И выглядела сердитой. — Клянусь, она сумасшедшая! — драматично воскликнула она. — Тсс… — вздохнул Томми. — Где моя жена? — На гребаной кухне, где еще ей быть? — Что случилось? — Она хотела отшлепать меня по заднице деревянной ложкой за то, что я вчера так поздно вернулась! Мне почти двадцать два, Томми! — Ада была в ярости. — Полли пришлось вмешаться! — Я уверен, что ты слишком остро реагируешь. — Томми пытался ее успокоить. — Она действительно ударила тебя? — Нет, она угрожала сделать это. — Значит, это всего лишь слова, Ада. — Да, но она непредсказуема и безумна! — его сестра закричала слова достаточно громко, чтобы все в доме ее услышали, а затем вышла из дома. Томми покачал головой и осторожно вошел на кухню. Он не мог не улыбнуться, увидев, как Тоня помешивает еду в кастрюле у плиты. На ней был красный платок и юбка в цветочек, а Василий, свернувшись калачиком, мирно спал на кухонном столе. Весь пейзаж выглядел уютным. — Антония. — его улыбка исчезла после первого слова своей жене. Он хотел выглядеть серьезно и говорить жестко. — Да, Томас? — она даже не обернулась, слишком сосредоточившись на своем супе. — Ты не можешь угрожать отшлепать Аду, ей двадцать один год, почти два. — Что это меняет? Она не замужем, живет здесь, поэтому находится под нашим присмотром. — его жена, наконец, повернула голову, ее брови нахмурились, а губы изогнулись в мягкой улыбке. — Тебя шлепали в двадцать один год? — Шелби нервно и не доверительно усмехнулся. — Конечно! И двадцать два, двадцать три, двадцать четыре. — Тоня удивленно посмотрела на него, как будто это было очевидно. Томми тоже удивленно посмотрел в ответ, но по другой причине. — Хотя я уже не такая раздражающая, какой была в подростковом возрасте, поэтому мои наказания были редкостью. — Когда тебя в последний раз наказывали? — Томми чувствовал себя глупо, спрашивая об этом, но ему было искренне любопытно. — За неделю до свадьбы. — рассмеялась девушка. — Я устроила сцену из-за платья. — она продолжала смеяться, но потом заметила, как он нахмурился. — О, Томас! Теперь ты должен отвечать за наказания, но ты этого не делаешь, потому что боишься моего дедулю. На самом деле, если бы я пошла к нему и пожаловалась на то, что мой муж шлепает меня по попе, знаете, что бы он сказал? Он бы сказал, что это между моим мужем и мной. — Тоня пожала плечами, развернулась и продолжала мешать суп в кастрюле. — Ты еще не дала мне повода отшлепать тебя. — заметил Томми. — Значит, ты очень терпеливый муж, Томас Шелби. На твоем месте я бы уже много раз себя отшлепала. — Хотя сейчас я очень близок к тому, чтобы сделать это. — он признался и вздохнул, прежде чем сесть на стул у стола. Его рука инстинктивно начала гладить голову Василия. — За то, что хотела наказать свою сестру? Этого больше не повторится. Я решила, что мне все равно. Если она попадет в беду, это не мое дело. — Тоня закатила глаза. — Нет, не из-за Ады. А из-за Лиззи Старк. — проговорил Шелби сквозь зубы. Антония на мгновение замерла, а затем застенчиво повернулась к нему лицом. Ее глаза уже не были такими живыми, скорее испуганными. — О-откуда ты знаешь? — она задохнулась. — От нее, но это ты должна был сказать мне. Верность, помнишь? — Томми тяжело и раздражённо вздохнул. Он не был очень зол, но хотел, чтобы она так думала. — Но это не важно…! Просто глупые женские штучки! И… И что ты имеешь в виду, что узнал это от нее? — руки Тони задрожали, а глаза наполнились слезами. Томми сразу же смягчился и протянул руки, чтобы побудить ее подойти к нему. Она нерешительно сделала это, и он взял ее дрожащие ладони. — Я иногда навещаю ее, чтобы получить информацию о копах, с которыми она спит. Вот откуда, Антония. — он объяснил, и она посмотрела на него со слезами на глазах. — Однако я не хочу, чтобы ты навещала ее. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что между тобой и мной, особенно в спальне. Я также не хочу, чтобы ты рассказывала об этом своим глупым друзьям. Ты меня поняла? — серьезно спросил мужчина. Тоня кивнула головой и вздохнула. — Я просто… я просто подумала, что это правильно… — Я знаю. Но это не так. И забудь все, что она тебе сказала, хорошо? — Ты уверен? — Тоня закусила губу. — Она рассказала мне кое-что, что… — Лиззи Старк понятия не имеет о близости между мужем и женой. Я не хочу, чтобы ты трахалась как шлюха. — резко заявил Томми. — И не слушай своих глупых друзей. — Прости… — смутилась она. — Я просто хотел стать лучше… Чтобы помочь тебе… — Это не имеет ничего общего с кошмарами, обещаю. — он слегка сжал ее руки. — Не думай об этом. Вернись к своему супу, глупышка. — Ах! — она тут же повернулась, чтобы посмотреть, что происходит на плите. — Я снова ухожу. Вечером буду дома. — объявил Томми и встал. — Тогда увидимся, а? Или утром. Я постараюсь тебя не разбудить. — Да, конечно, — она улыбнулась ему. — Ты никогда не спрашиваешь. — обратил на это внимание мужчина, когда собирался покинуть кухню. Тоня вопросительно посмотрела на него. — Ты хочешь знать все, но никогда не спрашиваешь, куда я иду. — Это просто бизнес, Томас. — спокойно сказала девушка. — Но поверь мне, каждый раз, когда ты оказываешься за этой чертовой дверью, я молюсь о твоем возвращении - живым и здоровым. — продолжала она, заверяя его. — Я знаю, что, когда случится что-то важное, ты скажешь мне. Мне не нужно знать о каждой мелочи, точно так же, как ты не хочешь, чтобы я рассказывал тебе, о чем я сплетничаю с мамой или друзьями. — Ну, иногда хочу. — Иногда. Но этого больше не повторится.

***

Томми отправился в Гарнизон после того, как его работа на улицах была сделана. Он чувствовал себя истощенным после общения с людьми Йозефа Мейера. Они официально слушали его приказы, но он слышал, как они смеются за его спиной и шепчутся друг с другом на языках, которые он не мог полностью понять. У Томми была гордость, поэтому он решил притвориться, что не слышит их, вместо того, чтобы огрызаться на них и показывать, что ему не все равно. Тем не менее, это было неприятно. Он заказал немного виски и подождал, пока опустеет барная стойка, когда Фредди блять Торн подошел к нему с ухмылкой. — Как семейная жизнь, а? — саркастически спросил он. — Чудесно. — Томми ответил с самым невозмутимым лицом, на которое он был способен в тот момент и затянулся сигаретой. — Хотя я слышал, что твоя женушка - заноза в заднице. — попытался задеть его Фредди. — Что, блять, ты сказал? — Томми бросил на него убийственный взгляд. — Как, блять, ты назвал мою женой? — Ну же, Том. Вся округа знает, что ты женился на ней не по любви, так что избавь меня от этого. — ухмылка Фредди исчезла. — Ты как гребаная буржуазия - женился ради денег и власти. Зачем тебе это, а? — Причина моего брака останется — между моей женой и мной, Фредди. — объяснил Томми, стиснув зубы. — Она моя жена, и я не позволю тебе так о ней говорить. — Что? Что она заноза в заднице? — Не в моей. — Не в твоей, но вся твоя семья ее ненавидит. — Откуда ты вообще знаешь, Фредди, а? — Томми решил выяснить источник слухов. — Потому что я чертовски уверен, что ты не узнал это от меня или моих братьев. Фредди тяжело сглотнул и отступил на шаг. — Я слышал сплетни. — мужчина нервно объяснил. — Люди в Смолл Хите не стали бы так говорить о внучке Йозефа Мейера. А ты не тот, кто бы стал слушать глупые женские сплетни. Так откуда ты знаешь? — Томми потребовал ответа. — И… Самое главное, какое тебе дело? Потому что это моя жена, моя семья - моя забота. Фредди только покачал головой и оставил его одного у опустевшего уюта. Томми не хотел устраивать сцену, поэтому просто решил проигнорировать отсутствие внятного ответа, но не мог перестать думать о своем старом друге. Как он узнал о том, что недавно происходило на Уотери-лейн? И почему он был так эмоционален по этому поводу...? Томми понятия не имел.

***

Полбутылки спустя он взглянул на карманные часы и решил вернуться домой, так как было уже за полночь. Томми старался вести себя как можно тише — дети спали, его тетя тоже. Джона и Артура, вероятно, еще не было дома, Ады, возможно, тоже. Но его жена и ее кот были, и Томми не хотел их будить. Фредди Торн заставил его задуматься не только об источнике информации, но и о жене. Томми искренне ненавидел то, как его старый друг отзывался о Тоне. Он чувствовал себя виноватым, даже слушая такие слова, он чувствовал себя… предателем. В конце концов, Антония Мейер – нет, Антония Шелби – лично ему ничего плохого не сделала. Она никогда не причиняла ему вреда и не проявляла к нему ничего, кроме доброты. И она могла ненавидеть его. Она могла обидеться на него за то, что дедушка заставил ее выйти за него замуж. Она могла бы воспользоваться своей привилегией тем, что Томми нуждается в ее дедушке, и быть с ним жестокой. Он мягко толкнул дверь и вошел внутрь. В комнате было очень темно — Антония не могла заснуть, когда было слишком светло, поэтому она всегда задергивала шторы. Томми ничего не видел, но ему удалось снять одежду. Проблемы начались, когда ему пришлось надеть пижаму. Надеясь, что это не разбудит его жену, он включил маленькую лампу. Тоня немного пошевелилась, но все еще спала. Томми быстро надел пижамную рубашку и штаны, прежде чем заглянуть под одеяло, чтобы найти хоть немного места. Ему действительно нужно было купить им кровать побольше. Его глаза расширились при виде огромного кровавого пятна посреди простыни. Оно было свежим, и сначала его сердце забилось очень быстро — он был в ужасе. — Антония. — он потряс ее руку, и она открыла глаза, прежде чем бросить на него вопросительный взгляд. — У тебя кошмар? — Нет, ты истекаешь кровью. — объявил Томми, и она осмотрела себя и заметила пятно. — Вот черт… — пробормотала она и как можно скорее встала с кровати. — Мне ужасно жаль. — она извинилась, но ее муж не мог понять, почему она извинялась, когда ей было больно. А потом он понял, что это были просто месячные. — Не о чем сожалеть. — он пожал плечами. — Ты в порядке? — Д-да, я в порядке… — Антония покраснела. — Я позабочусь о простыне чуть позже, но сначала мне нужно в ванную. Она поспешила к выходу из комнаты, вытащив из шкафа свежую темную ночную рубашку. Томми не знал, что делать, ему было немного неловко. Он не был новичком в месячных — в конце концов, в доме были Полли и Ада. Он также не испытывал отвращения — как он мог испытывать отвращение после того, как видел, как люди истекают кровью и накладывают в штаны во Франции? Полли никогда не жаловалась во время месячных и была очень осторожна в этом вопросе, а вот Ада жаловалась и ныла целыми днями. Томми задавался вопросом, на что будет похожа его жена. Тем не менее, он понимал, что все это не было приятным. Поэтому он сам менял простыни, а сонный Василий все смотрел на него с пола, явно обиженный тем, что его разбудили. Когда Тоня вернулась в спальню, ее глаза расширились. — Ты… ты не должен был этого делать. — она прошептала и подняла грязную простыню с пола. — Я думала, ты спустишься вниз, чтобы поспать на диване. — Хочешь, чтобы я пошел вниз? — осторожно спросил Томми. — Н-нет. Я имею в виду, я не возражаю, если ты останешься здесь. — Я не против остаться здесь. Тебе что-то нужно? — Он спросил также, как она всегда спрашивала во время его кошмаров. — Н-нет, я так не думаю. Я пойду и замочу… — Завтра. А теперь ложись спать, уже поздно. — Томми остановил ее от выхода из спальни. Антония кивнула головой и бросила простыню обратно на пол, прежде чем неуклюже залезть под одеяло. Она лежала на спине, тупо глядя в потолок с переплетенными руками. Томми присоединился к ней и выключил свет. — Ты в порядке? Это больно? — неловко спросил он. — Да, это так. Но в этом нет ничего экстремального. — Что тогда случилось? — Мне просто грустно, Томас. — Почему? Что-то снова случилось, когда меня не было? — Ты знаешь, что означает мое кровотечение. Это значит, что я не беременна. Томми тяжело сглотнул. Ему становилось все более неловко. — И месячные опаздывали … Так опаздывали, так опаздывали … Я думала, что жду… Но это был, видимо, просто стресс. — добавила она и грустно шмыгнула. — Не беспокойся об этом. В любом случае, я не ожидал, что это произойдет так скоро. — Но я да, учитывая количество… попыток… и сколько детей у твоего отца и брата. — голос его жены сорвался. — Я боюсь, что я испорченная… а тебе нужен сын. Наступило долгое молчание. Томми понятия не имел, что сказать, но он знал, что должен, наконец, открыть рот и произнести несколько слов. — Я почти уверен, что ты не испорченная, Антония. — прошептал он хриплым голосом. — Спи сейчас же. — А если я все же? — Что тогда? — Томми не мог понять, к чему весь разговор. — Ты аннулируешь брак и отправишь меня обратно к дедушке. Никому не нужную - использованную и бесполезную. Я закончу, как моя мать. — Вот, что происходит в твоей голове, а, Тоня? — Шелби нервно сказал. — Еще слишком рано придумывать такие сценарии. Она внезапно шевельнулась, и он почувствовал ее руку на своей груди и ее мокрое лицо на изгибе своей шеи. Томми замер, но в конце концов положил руки ей на спину, и они заснули, не сказав ни слова.