Блуждающие мертвецы

Одно Ричард сразу же понял наверняка: вампиры очень любили окружать себя роскошью. Это было качество вполне знакомое и близкое смертным, однако у представителей ночного сообщества оно иногда доходило до абсурда. Это было ясно с первого дня — чего стоил один особняк Алвы, его гардероб и его подарки. Принимать новые одежды в синих и чёрных цветах пришлось краснея — Ричард мог бы поклясться, что почувствовал, как жар приливает к щекам. Одно кольцо на пальце Рокэ, должно быть, стоило как всё состояние какого-нибудь барона. Как-то раз Ричард загляделся на его руки: рядом с герцогским перстнем рода Алва на них красовалось серебряное кольцо, выполненное в форме розы. В самом центре цветка предсказуемо лежал небольшой чистый сапфир, окружённый тонкими лепестками. — Теперь вы имеете полное право носить такое же, — сказал Рокэ, заметив его любопытство. — Пожалуй, вам стоит заказать похожее с карасом, но пока вы служите у меня, возьмите моё. Если на лице виконта Валме, когда он заметит, будет недовольное выражение, проигнорируйте его. Если от колета в цветах сира отказаться не было никакой возможности, то не принимать кольцо Ричард вполне мог, но щедрость и искренность снова подкупили его. Раз за разом он поражался, как Рокэ, почти всегда такой насмешливый и небрежный в обращении, умудрялся тронуть его сердце простыми жестами. Иногда поутру, лёжа в кровати в своей спальне с наглухо закрытыми ставнями на окнах, он не мог уснуть, гадая, стоял ли за всем этим какой-нибудь умысел. Но всё указывало на то, что Рокэ был добр к нему, потому что хотел таким быть. Кольцо прочно сидело на его пальце в следующие визиты к Марианне и при походах в те из городских таверн, которыми заправляли вампиры или гули, слуги вампиров. Обыкновенно, взглянув на него, хозяева таких заведений вели себя уважительно и были вдвойне обходительны, подавая на подносе «Чёрную кровь». Кроме неё да крови баронессы Ричард пока ещё толком ничего не пробовал, но на такое грех было жаловаться. Впрочем, пару раз он услышал и перешёптывания за своей спиной: например, выбрав однажды неподходящую таверну, где из посетителей обнаружилась только парочка мелких дворян, от которых разило кровью не то свиней, не то смертных пьянчуг. — Выродки, — презрительно пробормотал один, достаточно громко, чтобы Ричард услышал, но недостаточно, чтобы у того была прямая причина подняться и потребовать ответить за оскорбление. — Извращенцы… Даже знать не хочу, какие пороки они скрывают под яркими тряпками. Пойдём-ка отсюда, Джордж, а то подхватим ещё чего, не дай Создатель. Когда Ричард рассказал об этом Марселю, тот расхохотался: — Лично я называю это чувством стиля и хорошим вкусом. Уверяю вас, это совершенно не заразно. К моему величайшему сожалению, испив крови кого-то из нас, ни один из этих негодяев не начнёт одеваться по последней моде. Впрочем, кое-какая кровь действительно бывает заразной и ядовитой или вызывает слишком большое привыкание. Насчёт крови Ричард уверен не был, однако красота и роскошь привыкание действительно вызывали. Когда Рокэ оповестил его о приближающемся бале-маскараде, он почти уже не стеснялся командовать портным, который обещал сшить любой костюм, какой бы только ни пожелал оруженосец герцога Алва. К счастью, идею достаточно было объяснить на пальцах: национального надорского героя, которого Ричард, поколебавшись, выбрал, с сожалением подавив в себе желание нарядиться святым Аланом, в Олларии знали. Костюм был хорош, но в особенности удалась шапочка с пером. Образ, ко всему прочему, требовал лука и колчана, но оружие на балу не дозволялось, а воспользоваться игрушечным Ричард отказался. И правильно сделал: разодетый в пышные иссиня-чёрные перья Алва обязательно бы над ним за это посмеялся. Его вороний костюм был хорош донельзя, и хотя выбор собственной гербовой птицы казался чересчур очевидным и банальным, Ричард готов был согласиться, что ему и правда не было необходимости выдумывать что-то более экзотическое. Голову на шорох чёрных перьев поворачивали все без исключения. Братья Савиньяк, совершенно одинаковые, если бы не контрастные цвета костюмов, поклонились с полным отсутствием синхронности: один — шутливо отсалютовав бокалом, второй — едва склонив голову в вежливом кивке. На них были белые маски, делающие лица неузнаваемыми, и только губы оставались открыты. — Выводите оруженосца в свет? — сказал тот, чьи губы улыбались. — Как бы ему не потеряться в нашем фантастическом зверинце. — Не давайте ему приближаться к вольерам с дикими кошками, — поддержал второй, серьёзный. — Они могут унести птенца в когтях. Желал бы Ричард дать им понять, что вполне способен постоять за себя, но, к сожалению, не мог. В окружении всех этих пёстрых коконов, скрывавших внутри себя кровососущих существ, притворявшихся олларианской знатью, он отчего-то чувствовал себя вполне спокойно. При всех своих многочисленных различиях где-то глубоко внутри они были одинаковы по сути. Вот Марианна… та отличалась, как отличались от вампиров и обычные смертные — горожане, слуги, дети. «Диких кошек» распознать оказалось несложно. Алва остановился, чтобы перекинуться парой слов с кем-то в старомодной военной форме, и взгляд Ричарда, блуждающий по залу, наткнулся на леопардовый мех и всполохи алого бархата. Язык огня! Граф Ариго будто насмехался над смертельной опасностью. Отчего-то остро вспомнилось забывшееся уже было происшествие на площади. Время шло, и о нём уже не судачили, но костюм королевского брата вдруг живо воскресил воспоминание. Ги Ариго склонился к одетой с ног до головы в белое даме, стоявшей на ступеньке королевского помоста, что-то шепча ей на ухо, но та едва слушала. Взгляд её блуждал по залу так же, как и взгляд Ричарда, и в следующее мгновение она вдруг посмотрела прямо на него — и Ричард понял, что это королева. Отчего он сразу не узнал её в этой сияющей белизной полумаске! Её пышная юбка, состоявшая будто из сотни белых перьев, напоминала куст гиацинтов, а золотые украшения только добавляли сходства с цветком. Её взгляд скользнул по нему и двинулся дальше, а Ричард, стиснув в руке подхваченный с какого-то подноса бокал, в смятении отступил за колонну. Это было так странно: он чувствовал себя влюблённым во всех разом, хоть и видел большинство из присутствующих впервые в жизни. Запахи, краски, голоса и, наконец, нежный рассеянный взгляд Её Величества — всё это будто погрузило его в какое-то волшебное забытьё или сон, так что он больше не понимал, куда шагает и на что смотрит, и мог только стоять и смотреть, как заворожённый. — Не зевайте, юноша! — окликнул его весёлый голос Рокэ. — Смена декораций! Оказалось, он едва не пропустил всё, что только было можно: как король поднялся на помост, объявляя начало бала, и как танцующие, знавшие свои роли заранее, выстроились друг напротив друга, образовывая пары. — Не стесняйтесь, этот танец наверняка знают даже в Надоре, — шепнул Алва ему на ухо, и бокал вдруг исчез, а сильная рука вытолкнула Ричарда вперёд, навстречу какой-то смущённо улыбающейся девице, и его снова закружило и понесло течением, только на этот раз совсем не метафорически. Танец и правда был несложен, и ноги сами вспоминали, куда идти, но только на середине танца он вспомнил, что именно этим движениям мэтр обучал юношей в Лаик. В окружении унаров, разучивая шаги в одиночку и не имея возможности представить себя в паре с дамой, он представлял всё совсем иначе: на деле все эти шаги сложились во что-то поистине магическое. Знал он, как выяснилось, и второй танец, и потому, увлёкшись, пропустил момент, когда пришло время партнёрам смениться в случайном порядке, и белое платье, мелькнувшее вдали, вдруг оказалось так близко. Дохнуло гиацинтами, в руку ему легла ладонь в чёрной кружевной перчатке — единственном, что было в костюме королевы чёрным. От Катарины веяло какой-то необъяснимой силой и властью, и при этом она оставалась хрупка и почти беззащитна. — Вы смотрели на меня, — шепнула она, когда они сделали первые шаги вправо. — Ваше Величество… — теперь влево, обратно, и королева сама повернулась под его рукой, ни словом не обмолвившись о том, что он совсем позабыл о следующем движении. — Вы напомнили мне об одном человеке, — она снова оказалась к нему так близко, что Ричарду стало страшно, что он ненароком наступит на её юбку или её кружево зацепится за украшения на его собственном костюме. — Которого давно нет в живых… Я вас, должно быть, видела… Они соединили руки перед собой, и взгляд Катарины упал на кольцо, одолженное Алвой, которое село на палец Ричарда так удобно, что тот позабыл его снять, хоть оно и не слишком подходило к костюму. — Так это вы, — успела сказать королева, посмотрев ему прямо в глаза, но тут пары снова сменились, и течение унесло её далеко — только и мелькнуло снова ослепительно белое платье. Между вторым и третьим танцем Рокэ выдернул его из потока, и на мгновение, всего на мгновение, Ричард ощутил недовольство. Алва распоряжался им как хотел, вечно направлял, командовал — сколько, в конце концов, можно… — Ну, полно, не дуйтесь, — сказал Алва, заметив, как он смотрит. — У нас с вами на эту ночь нашлись дела поважнее. Чей-то порученец в полумаске, изящные усы которого, подстриженные по последней моде, должно быть, сразу же выдавали его личность всем знакомым, отвесил Ричарду небрежный кивок. — Не задерживайтесь, — с усмешкой поторопил он. — Его Высокопреосвященство ждёт.