Дело засекречено

      Alps — Pensees (Original Mix)       Молчание в кабинете настолько давящее, что становится не по себе. Гарри Поттер смотрит на столешницу, на которой расположены его ладони, напряженные и побелевшие. Он опирается на них всем весом. Команда сидит и читает краткое описание допроса.       Поттер поднимает глаза и обводит взглядом всех вокруг. С каких пор они стали собираться в кабинете этих троих? Вдруг что случись, все сразу же, не сговариваясь, идут сюда. Брианна знает свое дело, место идеально для планерок и собраний. Взгляд падает на нее. Бри сидит с ровной спиной и очень деловым видом, внимательно глядя на документ перед собой. Захотелось улыбнуться. Гарри встряхивает головой и прогоняет дурацкую эмоцию.       Рон и Забини читают, хмурясь и даже не шевелясь.       Дальше сидит Джинни, следом Гермиона. Потягивает плечо все время. Видимо, Малфой старается, нужно будет как-нибудь заскочить на их тренировку. Малфой…       Гарри упирается взглядом в него, и тот сразу поднимает глаза. Сдержанно смотрит пару секунд, вздыхает и снова опускает. Поттер сжимает челюсти.       Его поведение на допросе… Следует решить, что именно предпринять в этой ситуации. Первой реакцией было… вмазать ему. Гарри с трудом удержался от неподобающего поведения при своих подчиненных. С одним из них. Он должен вести себя… правильно.       Поттер вдруг задумывается и понимает, что Малфой и его команда работают хорошо. По-настоящему хорошо. Начиная от реакций на раздражители, продолжая физической формой и навыками, заканчивая пользой, которую они приносят. Эта тройка — действительно отличные сотрудники. Вот уж чего он не мог ожидать, так это того, что будет стоять и понимать, что он… рад? Рад, что в его команду попали именно эти люди? Бред какой-то. Но Гарри однозначно распознает свои эмоции. Ни одной отрицательной.       Малфой совершенно другой. Все так же ничего не известно о его досье. Это раздражает. Но если поведение бывшего врага обусловлено чем-то, что происходило с ним все эти годы, то Гарри готов подтвердить, что это совсем другой человек. Прямо сейчас.       То, что произошло в допросной… Гарри довольно долго работает в Аврорате, да и в жизни видел слишком много дерьма, чтобы не понять, что иногда подобные методы самые действенные. Майки откровенно издевался над Джинни, он же заметил все это. Гарри помнит, как скрипел зубами, мечтая ввалить уроду, но правила…       А этот зашел и сделал. Не побоялся.       И если бы не запертая им дверь, Гарри бы даже не стал сильно отчитывать его. Но то, что он закрылся, — дерзко и неправильно. А еще есть один вопросик…       — Ладно, хватит, — Джинни толкает бумажки в центр стола. — Нам нужно что-то придумывать. Мы не можем никак проверить информацию. Но и сидеть тут, как идиоты…       — Поддерживаю, — Брианна откидывается на стуле.       — Да, — Гермиона кивает, глядя на обеих.       — Дамский бунт? Мне нравится, продолжайте, — Забини кладет подбородок на ладонь и поворачивается к женской половине. Все три девушки закатывают глаза фантастически одновременно.       Гарри почесывает макушку.       — Мне нужно подумать. А еще — спросить министра и…       — Спрашивай, — Кингсли появляется в дверях. — Почему-то я знал, что найду вас здесь.       — Добрый вечер, министр, — Гарри протягивает руку и здоровается. Остальные перебрасываются с Кингсли усталыми кивками.       — Ну что, как допрос? — Бруствер устраивается на свободном стуле за общим столом.       — Он сказал, что в деле замешан Майкл Кроуфорд.       Кингсли поднимает брови и молчит несколько секунд. А потом отмирает и тихо спрашивает:       — Я так полагаю, уточнять, наш ли это Кроуфорд или однофамилец, не стоит?       Тишина служит ему ответом.       — Этого нам не хватало, — он потирает глаза и снова ненадолго замолкает. — Так, хорошо. Допустим. Сразу вам говорю, я не дам никаких разрешений на действия с таким высокопоставленным лицом без доказательств.       — Я понимаю, — Гарри прохаживается по кабинету.       — И вы не будете устраивать выступления с Сыворотками правды и любыми другими зельями.       — Я понимаю, — повторяет Поттер.       — Кто выяснил это? — Кингсли обводит взглядом всех присутствующих и останавливается на главном авроре.       — Малфой, — отвечает тот.       — И этот ваш Майки просто добровольно назвал такое громкое имя? Еще и человеку, которого вряд ли был рад видеть? — брови министра взлетают вверх.       Гарри застывает ровно на секунду и быстро принимает решение.       — Да, — он кивает и замечает Малфоя, который удивленно смотрит на него.       — Интересно, — Кингсли задумывается, сводя брови вместе. — Это точно все, что он знает?       — Да, — Малфой подает голос со своего места. — Абсолютно.       В голову Гарри снова заползает червячок странных сомнений. Он не может понять, что именно ему не нравится. Такая уверенность? Или то, что он следил за ними весь допрос и не слышал произнесенного имени?       — Но как мы подберемся к нему, если нельзя делать ничего для этого? — Джинни складывает руки на груди. Видимо, ей не нравится вариант «не приближаться к Кроуфорду».       — Я подумаю об этом. К тому же, — Кингсли встает со стула, — сегодня суббота, вы, вообще-то, и так работали весь день, а не должны. Уходите на выходной. В понедельник я скажу вам свои соображения.       Он выходит из кабинета задумчиво и быстро.       — Да уж, — протягивает Гермиона.       — Я согласен, эту новость нужно переваривать. Вы все свободны до понедельника, — Гарри устало выдыхает.       Рон и Джинни кивают и первые выходят из кабинета, Гермиона идет за ними. Брианна с Блейзом следом, подхватив свои вещи. За ними закрывается дверь.       Гарри садится на стул перед Малфоем, который не мигая смотрит на него. Молчание затягивается.       — Почему? — начинает его подчиненный.       — «Почему» что?       — Почему ты не сказал ему? Я нарушил процедуру и все такое. Я же все это понимаю и…       — Как ты узнал имя? — Гарри перебивает его, разглядывая, чтобы не пропустить ни единой реакции.       — Он сказал, — Малфой сглатывает, это заставляет Гарри быть еще внимательнее.       — Нет, он не говорил.       — Он сказал, Поттер. Когда ты ломился в дверь.       Это очень похоже на правду. Если бы не интуиция Гарри.       — Ты больше не должен так делать. Никогда, Малфой. Я не знаю, как вы там работаете на Кубе или где еще. Но у нас, — он делает упор на этой фразе, — у нас здесь самое важное, что есть в команде, — это доверие. Мне странно даже произносить это слово в связке с тобой, но так уж выпали карты. И я не могу работать, если ты позволяешь себе блокировать дверь перед моим носом. Или избивать свидетеля без причины. Или еще что…       Малфой хмурит брови и через некоторое время кивает.       — Ты свободен, — Гарри устало трет веки и откидывается на спинку кресла, указывая на дверь.       — Но я в своем кабинете, Поттер, — Малфой, кажется, улыбается.       — Блядство, — Гарри закатывает глаза, быстро встает и идет к выходу.       Уже взявшись за ручку, он слышит негромкое:       — Эй, Поттер.       — Что?       — Спасибо, — Малфой не мигая смотрит на него. Гарри вскидывает брови. — За Кингсли. И еще… Я понимаю. Про доверие.       Гарри Поттер готов поклясться, что Малфой пытается извиниться. Он просто молча кивает и выходит.       Что за день, Мерлин?!

***

      — Я не собираюсь в этом участвовать. Не собираюсь! Святой Мерлин, восемь утра.       — Да что не так-то опять, Салазар? — Блейз спускается на поле и сильнее затягивает шарф, который почти улетел от нескончаемых порывов ветра.       — Блейз, я почти сломала ногу, пока пыталась сесть на нее. Никакой идиот не играет в такой ветер, — Брианна поправляет шапку и показывает пальцем на сползающие наколенники. — И угораздило же меня согласиться и прийти.       — Что случилось? — Драко опускается на метле и кричит с небольшого расстояния.       — Бри ведет себя как девчонка! — Забини помогает ей, опускаясь перед ней и придерживая свою метлу. — Я уже на коленях стою, ты посмотри, чтобы она поиграла с нами, а она выделывается.       Брианна качает головой и натягивает свой шарф на нос так, что видно остается только глаза.       — Вы идиоты, — резюмирует она глухо.       — Но ты в нашей команде, — Блейз подмигивает и поднимается.       Бри быстро взлетает, превращаясь в маленькую точку в пасмурном небе. Блейз следует за ней.       Драко застегивает плотнее куртку и крепко хватает древко метлы, сгибая колени и резко отталкиваясь. Ветер сразу же намеревается увести его в сторону, но Молния-4 слишком хороша. Она с легкостью удерживает фигуру в воздухе. Только телом он ощущает боковое давление потока ветра, метла же полностью статична.       Поднявшись над кольцами, он достает перчатки из карманов и начинает медленно их натягивать, глядя, как друзья передают друг другу квофл на больших скоростях. Брианна делает крутой разворот и пинает ногой мяч прямо в кольцо. Идеальное попадание. Драко ухмыляется, слыша стоны Блейза.       Он устраивается на метле удобнее и оглядывает землю под собой. В поместье Блейза почти идеально воспроизведено поле для квиддича Хогвартса. Он просил мать сделать полностью по образу и подобию, в то время как в мэноре оно почти в полтора раза больше школьного.       Сейчас Драко ощущает знакомые эмоции как раз из-за этого. В голове разворачиваются картинки воспоминаний. Он будто в Хогвартсе, будто на очередном матче. Вот сейчас вылетят игроки его команды, а он будет кружить над ними сверху, чтобы не мешаться, разглядывая снитч. Он будет видеть всю игру как на ладони. Будет замечать ошибки и запрещенные приемы. И конечно же, молчать об этом, потому что совершать их будет именно его команда. Как обычно. А вот его любимая часть возникает в мыслях. Поттер, смотрящий на него с другой части поля ненавидящим взглядом. И всегда с дерзостью. Потому что обычно гриффиндорец выигрывает. И знает это. И Драко знает.       Мысли перескакивают на вчерашний странный разговор. На Поттера, только уже не ловца, гораздо взрослее.       «Как ты узнал имя?»       Все-то тебе надо знать, Поттер.       Драко ухмыляется, но почти сразу улыбка сползает с его лица. Он должен быть осторожнее. Ему повезло, что заминка с дверью на самом деле произошла и Поттер проглотил это. Хотя проглотил ли?..       Очередной поток ветра бьет ему в спину.       «У нас здесь самое важное, что есть в команде, — это доверие. Мне странно даже произносить это слово в связке с тобой, но так уж выпали карты. И я не могу работать, если ты позволяешь себе блокировать дверь перед моим носом».       Он прав. Драко достаточно вырос и повзрослел, чтобы даже не начинать препираться ни с ним, ни с самим собой в мыслях в этом вопросе. Он не должен был.       Размышляя сейчас, он понимает, что главной причиной произошедшего было лицо мелкой Уизли. Ублюдок просто издевался над ней больше получаса. Нельзя сказать, что она была готова разрыдаться, но что-то в ее глазах…       Драко весь допрос стоял за стеклом и смотрел на Джинни Уизли. Ту, которая спокойно приняла их, не язвив, не говоря гадостей, не подозревая и не проверяя на прочность. Он помнил, как она сама кивнула ему, когда они впервые зашли в переговорную. Как спокойно разговаривала, как могла подойти или без проблем ответить на вопрос, когда остальные шарахались.       И когда голова Майки полетела в стол в самый первый раз, причиной был вовсе не дерзкий ответ самому Малфою. Все произошло потому, что Драко решил, что Джинни Уизли не заслуживает такого обращения.       Он вздыхает и делает пару кругов над полем, рассматривая окрестности.       Ублюдок вовсе не собирался долго сопротивляться. Еще бы… Драко — не девчонка Уизли. Они чувствуют опасность, когда он начинает допрашивать. Всегда чувствуют. Каждый из них. Видимо, какие-то вещи никогда не исчезнут.       «Здравствуй, мой друг, — Драко хладнокровно направляет палочку на волшебника, стоящего на коленях в крови».       Не сейчас.       Драко оглядывает поле в поисках друзей, чтобы присоединиться к игре.

***

      — Джинни, — медленно передвигая ноги, Гермиона входит на кухню, — кажется, мне конец.       — Ты опять не спала, а читала всю ночь книгу? Вид у тебя, конечно, не очень, — Джинни улыбается и удобно размещается на стуле.       — Лучше бы я не сомкнула глаз из-за интересной книги, чем из-за боли в теле. Эта чертова тренировка, — Гермиона дотягивается до чашки.       — Чайник только закипел.       — Угу, — кивок. — Я не могу, у меня все болит. Джинни, — поворачиваясь к подруге, Гермиона сильнее сжимает в руке чашку, аккуратно присаживаясь на свободный стул. — Я пойду к Гарри… Малфой не оставит от меня и живого места.       — О! Так вот оно что, — Джинни улыбается. — Это тебя после вчерашней тренировки так? Синяков хоть нет? Или?..       — Нет, — глоток, Гермиона убирает спадающие на лицо волосы. — Я прыгала и скакала, как дикая лань. А Малфой продолжал давать указания и дополнительную нагрузку. Это было похоже на сдачу чертовых нормативов, будто он проверял, на что я вообще способна.       — И все?       — Гантели, скакалки и эти… — она хмурится. — Манжеты на ноги… Мерлин, я не могу нормально ходить.       — Да ладно тебе, — Джинни ставит локти на стол. — Скоро будешь как Трейси из отдела Магических игр и спорта… Сколько она там поднимает? Триста десять?       — Не знаю, сколько она поднимает, но точно знаю, что в ней самой не меньше трехсот фунтов, — Гермиона вновь морщится. Дискомфорт и боль ощущаются не только в ногах, но и руках, спине. Кажется, что в теле нет той самой мышцы, которая не изнывает после утомительной тренировки.       — Ничего, от крепатуры еще никто не умирал.       — Ага-ага, — Гермиона морщится и ставит чашку на стол.       — У тебя есть на сегодня планы?       — Ну… не особо.       — Я хочу пройтись по магазинам и заглянуть в ту кафешку, где мы в прошлый раз брали тайскую еду навынос, — поднимаясь с места, Джинни ставит чашку в раковину.       — Только если на ручках, — Гермиона улыбается, рассматривая подругу.       — У меня есть отличная мазь, — Джинни отталкивается от мойки и двигается к выходу из кухни. — Сейчас принесу.       — Спасибо, — наблюдая за подругой, Гермиона делает еще один глоток. Мышцы неприятно тянут и ноют, будто она действительно накануне вечером участвовала в триатлоне. Негативные мысли перемешиваются, создавая один сплошной снежный ком. Чертов Малфой, который решил просто поиздеваться над ней. Ведь он догадывался — нет, он точно знал, — что она довольно слаба в спорте. И наверняка из-за этого решил нагрузить ее сполна.       Все та же манера общения, на которую она обратила внимание. Стычки с Роном, как и в далекие школьные годы. И ситуация, о которой ей рассказала Джинни… Неужели кто-то и правда применяет подобные методы допроса. Неужели в процессе обычного общения нельзя было получить… информацию.       Опираясь на стол, Гермиона медленно поднимается на ноги. Сейчас, ощущая каждой клеточкой своего тела неприятную боль, она переживает эмоции, которые поселились в ней только из-за Малфоя и ситуации, в которой она находится. Ей нужно продолжать тренироваться под его руководством, работать в такой необычной команде и необходимо думать над делом.       — Вот мазь, — на кухню вновь входит Джинни, сжимая в руке небольшую баночку с темно-синей крышкой.       — Джинни, — Гермиона поднимает взгляд на подругу, — ты веришь, что в этом действительно замешан Кроуфорд? — голос звучит ровно, но наверняка выражение ее лица передает озадаченность. Она знает этого мужчину не так хорошо, как Джинни, но все же знает. Он всегда добр и приветлив, никогда не проявляет каких-либо агрессивных повадок. Даже помогал ей с поиском определенных фолиантов, когда она разбиралась с очередным артефактом.       — Не знаю, — Джинни пожимает плечами, ставя на стол баночку с мазью. — Мы не можем доверять тому, что сказал Майк, но… и игнорировать его слова тоже не можем.       — Он ведь твой начальник, ты могла что-то заметить?..       — Не знаю, — вторит Джинни, прикусывая губу. — Начальник он хороший и человек неплохой. Но ты и сама понимаешь, что иногда близкие… могут оказаться теми, кто воткнет нож в спину. Поэтому, — она выдыхает, — для начала мы должны все проверить, чтобы делать какие-либо заключения. Возьми мазь, ее нужно растереть там, где у тебя болит. Действует довольно быстро, в паре с расслабляющими чарами получится настоящее волшебство.       — Да, — Гермиона кивает и подхватывает баночку. — Спасибо.       — Не используй все, оставь себе на потом.       — На потом? — Гермиона щурится, рассматривая подругу.       — Думаешь, Малфой прекратит свои тренировки? Ха! Скажу тебе больше. Мы зайдем в лавку и купим еще, чтобы в следующий раз ты не ворчала, как старая бабка.       — Эй! Ты вообще чья подруга?       — Твоя, — Джинни усмехается и выходит из кухни. — Поэтому, — голова вновь показывается в проеме, — мы и купим мазь на будущее.       — Ну ты…       — Ну я и прекрасная подруга? — где-то вдали слышится голос Джинни, которая перекривляет слова Гермионы. — Эй, — она шипит. — Живоглот, может, ты будешь смотреть, куда идешь?       — Ну да, ну да, — выходя из кухни, Гермиона усмехается. Внимание сразу забирает кот, вальяжно проходящий перед подругой.

***

      — Кажется, мы выдержали целую неделю с ними. Волшебство, не иначе, — Рон откидывается на спинку дивана. Гарри подходит и подает ему стакан огневиски.       — Да уж, — только и отвечает он.       — Ты же знаешь, что это можно делать с помощью магии, да? — Рон кивает на стаканы.       — Я же вырос с маглами, помнишь? — Гарри смеется.       — Дааа, не забудешь.       Друзья молча выпивают, думая каждый о своем.       — Слушай, Джинни и Забини… Все нормально прошло в поездке?       — Ты не спрашивал ее?       — Ты же знаешь Джинни, — Рон закатывает глаза. — Сказала, что я параноик, вздернула нос и ушла.       Гарри улыбается в стакан. Чистая правда.       — Да, Рон, все в порядке. Я спрашивал ее, когда они вернулись в Министерство. Они были в лавке, ничего там не нашли и просто сидели в каком-то ресторане или что-то в этом роде. А потом зашли за угол дома и воспользовались портключом.       — Это… хорошо, — Рон встает и подходит к окну.       — Она уже не маленькая, Рон, ты же знаешь…       — Я понимаю, Гарри. Но… — он делает глубокий вдох и осушает свой стакан, подзывая бутылку. Наполняет новый и отпивает глоток. — Я все время боюсь. До сих пор. За нее, за тебя, за Гермиону.       Он слышит, как Гарри ставит стакан на журнальный столик, и вздыхает.       — Мне до сих пор снится все это дерьмо. До сих пор. Недели не проходит, как я вижу или егерей, или Лестрейндж, или Большой зал, когда Фред… Когда он…       Рон замолкает и делает глоток, смотря на улицу Гриммо. По тротуару идет старушка с коляской.       — Иногда мне кажется, что мы так и не начали жить. Никто из нас, понимаешь?       Гарри молча слушает друга.       — Вчера была суббота, и мы все пришли на работу. Ты заметил, чтобы кто-то хотя бы намекнул, что в этом есть что-то неправильное? Или чтобы кто-то просто не явился? Нет же! Ни я, ни ты, ни, я уверен, девочки… даже не подумали, что что-то не так. Суббота, Гарри, — Рон поворачивается к другу и обводит кистью с бокалом его гостиную. — Мы должны быть дома, у нас должны быть семьи. Должны быть разные друзья, развлечения, хобби, я не знаю… Всякое другое дерьмо, которое есть у всех нормальных людей. И вот у нас один выходной, и что мы делаем? Напиваемся друг с другом. Все те же, все там же. Мерлин…       Рон проходит по гостиной, разглядывая картины, которые видел сотню раз.       — И этот страх. Я не понимаю, как избавиться от него. Мы же посещали всех этих целителей ума. И что? Ни черта. Я не понимаю, как научиться жить с тем, что мы видели, и… и стать нормальными. Завести семью, я не знаю, хотеть быть дома. Перестать соваться в чертовы горячие точки. И знаешь что? Малфой, — он поворачивается к Гарри и ухмыляется. — Он ведь такой же. Какого черта закрыто досье, а? Почему? Думаешь, если бы он обзавелся детишками, или семьей, или разводил где-то цветочки, или коллекционировал статуи Мерлин знает кого на свои миллионы… Думаешь, он работал бы аврором? Был бы таким? Черта с два. Ставлю на то, что этот говнюк такой же, как мы. Иногда я думаю о нем, и мне становится даже интересно, что должно было произойти, чтобы он стал работать на Министерство. Ты видел его подготовку, Гарри? Я же не идиот, я тренирую весь Аврорат. Там все подряд. И магловские боевые, и волшебные. Мне страшно представить, что должен быть за опыт работы такой, если ему все это нужно.       Комната сверкает от разряда молнии. Друзья молчат.       — А Джинни… — Рон возвращается к первой теме. — Она самая младшая. Мы… Мы всегда защищали ее. И она мне тоже снится. В этом… всем дерьме. Она ведь тоже выезжает на места преступления, суется со своей чертовой смелостью во все дыры. Святой Годрик, как было бы просто, если бы она решила быть как мама. Нарожала бы кучу детей, сидела дома. Но я все понимаю, мы никогда не давили на нее. Она должна жить так, как хочет, черт возьми. Я боюсь за нее, Гарри. Ведь Пожиратели… Часть не поймана до сих пор. Разбросана по стране или еще Мерлин знает где по миру. И когда я допускаю хотя бы на секунду мысль, что кто-то из них вдруг захочет отомстить за все потерянное… Да и вообще любой преступный ублюдок.       — Мы не позволим этому произойти.       — Да, не позволим, — Рон набирает воздуха в грудь и добавляет: — Знаешь, если честно, я не ощущаю угрозы от этих троих. Даже от Малфоя. Просто… — он потирает затылок. — Просто, когда я вижу его, я слишком ярко вспоминаю все, что было… И школу, и войну. Ну, и еще немного работает сила привычки. Но я вижу… Я вижу, что они стали другими, Гарри. Что он стал другим. Он не хочет неприятностей, он не лезет, не реагирует. Он выглядит как человек, который… устал.       Гарри вздыхает и смотрит в потолок. Интересно, это когда-нибудь отпустит их?

***

      Двери лифта открываются, и звонкий голос оповещает, что они находятся на шестом уровне.       Протискиваясь между двумя людьми, Джинни выходит на нужном этаже, поправляя волосы. Утро понедельника не кажется чем-то ужасным или невыносимым, пока в организме еще есть остатки кофеина.       Всматриваясь в знакомые лица и приветливо улыбаясь, она двигается в сторону своего кабинета. Несколько коллег приветливо машут из дальнего коридора, другие проносятся рядом в попытках вовремя оказаться на рабочем месте.       Приоткрыв дверь, она заходит в тихий кабинет и снимает теплый пиджак. Пара мгновений, и одежда оказывается висящей на спинке стула.       Взгляд падает на соседний, идеально чистый стол, где каждая вещь лежит под особым углом. Лиззи все еще нет, что кажется довольно странным, ведь ее напарница всегда приходит раньше положенного.       Складывая на столе папки с документами, Джинни морщит нос. У нее совершенно нет желания и вдохновения начинать день с бумажной работы, которой, к сожалению, накопилось достаточное количество. У нее всегда получается скинуть на Лиз добрую половину этого всего под каким-нибудь очень абсурдным, но действующим предлогом.       Без предупреждающего стука открывается дверь, и в помещение входит Майкл Кроуфорд. Джинни делает вдох и приветливо улыбается своему начальнику.       — Доброе утро, Джинни, — Кроуфорд засовывает руки в карманы темных брюк и медленно идет вперед. На его лице отражается легкая улыбка, а взгляд внимательно проходится по помещению.       — Доброе, — она кивает. Мысли сразу сменяют друг друга. Уже не так сильно волнует опаздывающая на работу Лиззи. Не занимают дела, которые необходимо сделать в ближайшее время. Все мысли концентрируются на начальнике и том, что именно его имя было озвучено в допросной.       На бледноватом лице отражается легкая улыбка, которая подчеркивает возрастные морщинки. А на темных волосах пробиваются седые, чуть кудрявые пряди. Кроуфорд не гонится за тем, чтобы скрыть свой возраст, наоборот, он всегда с достоинством показывает свое положение.       Сейчас, наблюдая за начальником, Джинни не может сконцентрироваться на чем-то еще. Вопросы один за другим пролетают в голове. Неужели он может быть замешан в этой истории? Неужели этот человек способен на что-то подобное? Правда или нет?       Кроуфорд всегда заступается за своих подчиненных. Помогает, поддерживает, показывает себя с самой положительной стороны. Возможно, вся его доброта — это всего лишь умело выстроенный образ? Так ли это? А может, он просто оказался обычной жертвой, которая не подозревает о каких-либо сторонних вещах.       — …поэтому тебе нужно поработать одной, — Майкл двигается по помещению, рассматривая детали интерьера.       — Простите? — Джинни моргает и пытается понять, о чем речь. За собственными размышлениями она упускает все то, что доносит до нее начальник.       — Можешь взять дополнительное время в обед или уйти раньше в какой-то другой день. Хорошо?       — Майкл, — она выдыхает, — я задумалась и упустила начало нашего разговора.       — О! Неужели забыла закрыть входную дверь дома? — он смеется.       — Что-то вроде того, — Джинни оглядывает мужчину, подмечая идеально сшитый костюм, аккуратный галстук и маленький золотой зажим на темной ткани.       — Элизабет сегодня не будет. Возможно, и завтра тоже, — Кроуфорд подходит к столу. — Точнее, весь день она проведет в испытательном центре. Там небольшие накладки, поэтому я попросил ее помочь с выдачей лицензий. Ты справишься сама?       — О, два дополнительных часа в отгул, и я готова поработать в одиночестве, — она улыбается и опирается на спинку кресла.       — Иногда мне кажется, что ты находишься не в том отделе или не на том месте, — Майкл улыбается, можно рассмотреть морщинки возле его глаз. — Хорошо, — он кивает и вновь оглядывает кабинет. В щель приоткрытой двери влетает самолетик и приземляется на столе, возле чернильницы.       — Ладно, — Кроуфорд смотрит на Джинни. — Мне пора, а тебе хорошего и спокойного рабочего дня.       Джинни кивает и благодарит, пока Майкл выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь.       Медленно выдохнув, она переводит внимание на лежащий на столе самолетик, на котором написан список необходимых для сдачи документов. Легкая волна раздражения и негодования проходит импульсом по телу, а пальцы сжимают несколько ожидающих проверки папок.

***

      — Как насчет перекуса? — Джинни разминает шею и поглядывает на подругу. — Я очень голодна. Пара чашек кофе и твоя несчастная конфета меня не спасают.       — Я за то, чтобы накинуться на тот прекрасный кусок мяса, — Гермиона поправляет волосы. — Надеюсь, сегодня он будет достаточно соленый и вкусный.       — С моим голодом, уверена, даже еда в буфете будет самой вкусной, — Джинни улыбается и двигается рядом с Гермионой. — Зайдем на минуту ко мне в кабинет? Я заберу сумку и пиджак, хочу после выпить кофе в соседнем переулке.       — Может, там и пообедаем? Хотя, — Гермиона щурится, — кроме нормального кофе и эклеров там нет ничего сносного.       — Угу, — Джинни кивает, пара самолетиков пролетают возле ее головы, когда они проходят по длинному коридору. В обеденный перерыв мало кто остается в Министерстве, предпочитая провести свободное время где-то вне.       — Что ты думаешь по этому поводу? — Джинни толкает дверь и входит в свой кабинет. Несколько новых папок лежат на ее столе и столе Лиззи. Она двигается в сторону своего места. — Касательно предположений о Майке и того, что в этом замешан Кроуфорд.       — Джинни, — Гермиона прикрывает за собой дверь, — может, не стоит обсуждать это тут?       — Лиз сегодня не на рабочем месте, поэтому не переживай, — Джинни надевает пиджак и подхватывает небольшую сумку. — Парень точно будет под стражей до суда, ему не отвертеться. А Кроуфорд… Не знаю, я все еще не могу сопоставить все вместе.       — Я тоже, — Гермиона вновь открывает дверь и выходит из кабинета. — Мне тоже не верится, что тут может быть замешан Кроуфорд. Он умеет расположить к себе.       — Умеет, — Джинни кивает и закрывает кабинет. — А еще меня располагает сытный обед, на который я накинусь через десять минут.       — Главное, не снеси кого-то на своем пути, — Гермиона улыбается, наблюдая за подругой.

Три дня спустя

      — Мы стоим на одном месте, — Джинни потирает глаза и откидывается на спинку кресла. — Я несколько дней подряд пропадаю за этими бумагами. Ведь Кроуфорд решил перенаправить Лиз на помощь в другой отдел. Ты засиживаешься с артефактами, которые все время появляются на горизонте. Все заняты своими делами, хотя мы должны как-то продвигаться с портключами, — нервно выдыхая, Джинни смотрит на Гермиону.       Несколько дней подряд она пытается разобраться с накопившимися документами, которыми обычно занимается Лиззи. Они, вся их новоиспеченная команда, топчутся на одном месте. У них нет новой информации, нет наводок или чего-то подобного. Нет повода и разрешения на то, чтобы втянуть Кроуфорда в дело, ведь одно упоминание его имени не дает права проводить допрос.       Который день она выслушивает негодования Гермионы. После того, как та возвращается с очередной изнурительной тренировки и рассказывает о том, что единственный человек, нормально работающий с бумагами и полученной информацией, это Брианна. Пока все остальные кубинцы жалуются на скуку и заминки.       — Я засиживаюсь с артефактами, потому что это моя основная работа, которую необходимо выполнять в любом случае, — Гермиона поправляет волосы и удобно размещается на стоящем возле стола кресле.       — Ты начальник отдела и можешь раскидать все свои обязанности на подчиненных, — Джинни, сжимая в пальцах перо, направляет его на подругу.       — У меня треть работников на больничном с каким-то вирусом, а оставшаяся часть не справляется со свалившейся нагрузкой.       — Поэтому ты разрываешься в попытках решить все вопросы. Узнаю Гермиону, — Джинни улыбается. — Может, нужно сообщить Кингсли? С такими темпами мы будем топтаться на одном месте не два или три дня, а недели. Да и эти, — Джинни закатывает глаза, — Малфой и Забини. Они проводят все время в Министерстве?       — Наверное, — Гермиона пожимает плечами. — Мы обычно пересекаемся или в обеденный перерыв, или на тренировках. Информации о, — она снижает тон, — о Кроуфорде нет, поэтому мы ничего не делаем. Не можем ничего сделать.       — Угу, — кивок. — А что там с Майки? — подписывая документы, Джинни перекладывает их в сторону.       — Его перевезли в изолятор. До момента, пока не выдвинут обвинения.       — Ааа. Ну, не повезло ему, — Джинни кивает. — Больше ничего не рассказывал? — оглядывая Гермиону, Джинни хмурится. В воспоминаниях мелькают картинки его допроса. Того, каким он был дерзким и ужасно невыносимым. И лишь после «общения» с Малфоем он решил назвать имя ее начальника. Правда, она этого не слышала.       — Нет, — Гермиона закидывает ногу на ногу и открывает свою сумочку. Пальцы находят маленький леденец и достают его. — Может, он не рассказывал, потому что больше его и не спрашивали? — закидывая в рот конфету, Гермиона пожимает плечами.       — Думаешь, Малфою нужно повторить выступление? Хочешь оказаться в первых рядах?       — Джинни…       — Интересные у него методы, рабочие, я бы сказала.       — Возмутительно. Парень может выдвинуть встречные обвинения из-за рукоприкладства.       — Это ему все равно не поможет, он одной ногой в Азкабане.       — Но это непрофессиональное поведение, — Гермиона хмурится.       — Ну, — Джинни поднимает взгляд на подругу и чуть усмехается. — Мы ведь не знаем, что является профессионализмом на Кубе. Хотя… — она морщит нос. — Теперь уже знаем.       — Лучше бы не знали, — Гермиона выдыхает и поднимается с кресла.       — Ты на обед?       — А? Нет. Мне нужно закончить с парой отчетов и артефактов до того, как окажусь на тренировке. Не думаю, что после нее у меня будут силы и желание делать что-либо другое.       — Давай махнемся? Ты забираешь все мои папки, — Джинни оглядывает стопки бумаг, лежащие на столе, — а я, так уж и быть, схожу вместо тебя на тренировку.       — Мне кажется, — Гермиона закидывает ремешок сумки на плечо, — что меня пытаются обдурить.       — Не-ет, — Джинни улыбается в ответ и откладывает перо. — Иди, брось меня на произвол судьбы. Оставь свою подругу в одиночестве с этими ужасными бумажками.       — Актриса! До вечера! — махнув рукой, Гермиона еще раз глядит на нее, оставляя тет-а-тет с работой.       — Лиззи, — Джинни вздыхает, наблюдая, как закрывается дверь кабинета. — Когда ты уже вернешься на свое рабочее место? Неужели эти чертовы лицензии выдаются в таком объеме? — пальцы обхватывают темное перо, а рука вновь вырисовывает аккуратную подпись на желтой бумаге.

***

      Монотонно капающая вода растекается в темном помещении. Двигаясь по прохладному подземелью, молодой аврор проверяет сидящих в заточении заключенных. Большинство клеток пустуют в ожидании своих будущих постояльцев. Лишь в дальнем углу находятся два отсека с подозреваемыми.       Достав палочку, он подсвечивает себе дорогу, осматривая коридор. Взгляд цепляется за силуэт сидящего на скамье парня, который склоняется над своими коленями.       Внимание перемещается на его соседа напротив, другого заключенного, лежащего на твердой лавке.       — Ужин, — вытащив из кармана бумажные пакеты, аврор просовывает один в решетку. И не дожидаясь какой-то реакции, откидывает его на пол. — И тебе, — он повторяет манипуляции, второй пакет оказывается на полу соседней камеры.       Никаких движений или звуков со стороны заключенных, лишь тихое шуршание пробегающих мышей и капающей воды.       — Эй! — постукивая по железной решетке, аврор хочет привлечь к себе внимание. Продолжая раздражаться, что его так нахально игнорируют. — Эй ты… — взмахивая палочкой, он направляет более яркое свечение на сидящего заключенного, пытаясь разбудить его. Сердце замирает, а дыхание в одно мгновение сбивается. Испуганный взгляд мечется по клетке и парню, который, свернувшись пополам, сидит в луже своей крови.       Сильнее сжав палочку, аврор резко переводит ее на соседа напротив и резко вскрикивает. Эхо в тот час разлетается по подземелью, заглушая постороннее шуршание и воду.       На скамье в камере лежит окровавленный труп заключенного с пустым взглядом и склеенными вместе губами.

***

      Драко смотрит на скачущую Грейнджер второй час. Он прохаживается по залу, проводя пальцами по тренажерам и думая о том, что чертово расследование зашло в абсолютный тупик.       Кингсли встретился с ними на минуту в понедельник и не сказал ничего полезного. После чего уехал до следующей недели, наказав Поттеру дать им любое задание и думать, что делать с портключами. И вот четвертый день Поттер пропадает по своим начальническим проблемам, Грейнджер работает в своем отделе, он наблюдает за ней только вечером, когда раздает задания на тренировках. Мелкую Уизли он вообще не видел два дня. Ее брата с субботы. Вот и вся его работа аврора. Золотой мальчик притащил какие-то старые дела и сказал разобрать их, чем они и занимаются все время. Сегодня четверг, и с тех пор не изменилось… ничего. Драко вспоминает разговор двухдневной давности.       — Я записался на тренировки.       — Тренировки? Мы торчим тут каждый день и ходим в зал, о чем ты говоришь?       — С Уизли. Я буду готовить авроров вместе с Уизли. Моя форма и опыт им подходят.       Драко положил ладонь другу на лоб.       — Кто это сделал с тобой, дружище, и как я могу остановить его?       Блейз закатил глаза и сбросил руку.       — Слушай, Малфой. Я не знаю, как ты, а я вообще-то приехал сюда работать. Двигаться, понимаешь? Я зарастаю жиром и становлюсь менее сексуальным, когда сижу за бумагами, меня от них тошнит. Который день мы ни черта не делаем. После этого чудо-собрания в понедельник, на котором господин министр сказал нам три слова о том, что Кроуфорда трогать нельзя. Спасибо, всего доброго. И пропал в своей командировке. Дело остановлено, я толстею. Так что…       — Что ж, кроме того, что эта работа проходит совместно с Уизли…       — Он не так плох, как кажется. Мы провели тестовое занятие. Я подумал, что он идиот, всего два раза за два часа. Представь себе.       После этого стал пропадать и Блейз. Драко с Брианной разобрали одну папку дел, другую. Вчера Поттер принес еще несколько таких же.       Взгляд возвращается к «ученице».       — Грейнджер, я же говорил, не заваливаться набок, — кричит он ей. Вдруг она останавливается и злобно стреляет в него глазами. А потом яростно сбрасывает утяжелители с ног и идет к нему. Драко готовится к потасовке.       — Все, Малфой, я устала. Мне осточертело слушать твои претензии.       — Это не претензии, это…       — Нет, ты только орешь на меня! — она яростно машет руками. — Ты просто… Ты… даже не смотришь, ты просто мне мстишь, отрываешься на мне, и ты…       — Грейнджер, замолчи! — Малфой повышает голос. Она замолкает и выглядит так, будто заплачет прямо сейчас. Он смотрит на нее долгим взглядом и медленно вдыхает. — Идем.       Они подходят к огромному настенному зеркалу, он ставит ее напротив, располагаясь сзади. Она осторожна и напряжена.       — Итак. У тебя плоховато работает вестибулярный аппарат. Иногда, когда ты бежишь по прямой, через двести-триста метров ты расслабляешься и не замечаешь, как твое тело тебя подводит и ты слегка наклоняешься влево, — Драко обходит ее по кругу, медленно жестикулируя. — У меня нет вопросов к прессу, но есть к рукам, они слабые. А руки — это твое первое оружие в случае магловской борьбы. Поэтому утяжелители всегда с тобой. Тебе больно после тренировок, но это пройдет через пару недель, я дам тебе зелье. Ты должна постараться, — он двигается по новому кругу. — Ты невнимательна, пропускаешь части упражнений, которые наиболее болезненны для тебя, забывая о них. Ты будто вытесняешь их, чтобы облегчить себе задачу. Но это неверно, потому что главное в твоем случае — контролировать тело. Но еще ты упорная, у тебя сильные ноги и… хм… тазовая часть, уверен, что утяжелители на ногах ты не очень-то и чувствуешь, верно?       Грейнджер стоит с таким видом, будто ее ударили чем-то по голове. Злость в глазах тает мгновенно.       — Ты… Ты заметил все это, пока я занималась?       — Естественно, Грейнджер. Я же твой тренер, забыла? — Драко склоняет голову набок.       — Я думала, ты просто издеваешься надо мной, — Грейнджер мнется и смотрит в пол.       — Ну, не без этого, конечно…       — Малфой… — предупреждающе начинает она. — Если ты снова будешь…       — Грейнджер, — он перебивает, — если ты снова будешь трепаться вместо занятий, я оставлю тебя еще на час. Там в расписании свободное местечко на ринге, заметила?       — Ты невыносим, — она пытается отдышаться. — Как… Как это — контролировать тело. Объясни мне.       — Дай руку, — говорит он, Грейнджер с опаской протягивает ему свою ладонь с таким видом, будто он собирается ее сожрать. Драко подавляет улыбку.       — Левая заметно слабее, — он обхватывает ее кисть и тянет чуть на себя. — Подойди ко мне.       Она делает шаг вперед и очень серьезно смотрит на него. Он ощущает вишню в ее духах.       — Для начала ты должна учиться держать в узде кисти, они мотаются из стороны в сторону, — Драко делает резкий захват и прокручивает ее за руку.       Грейнджер взвизгивает и врезается спиной ему в грудь, оказываясь прямо напротив зеркала. Он нажимает на ее пресс через тонкую ткань футболки.       — Здесь всегда должно быть напряжение, Грейнджер. Руку, — он тихо говорит ей прямо в ухо. Она замирает.       Теперь он кладет ее ладонь ей же на живот, накрывая своей. Драко проходится по верхним мышцам пресса, понимая, что Грейнджер вполне успешно тренировалась и до занятий с ним. Они в неплохом тонусе. Он проводит пальцами вдоль, ощущая ее частое дыхание.       — Ты должна чувствовать их, управлять ими, управлять своим телом, — он продолжает вести линию. — Должна уметь их контролировать. Останавливать, когда нужно, — он проводит ее рукой от пупка вверх. — Быть готовой использовать их, — ведет обратно вниз. — Ты должна быть его хозяйкой, Грейнджер. Не игнорируй его, обращай внимание на каждую группу мышц, они научатся отзываться. Они должны быть… послушными. Понимаешь, о чем я говорю?       Она кивает, и Драко видит, что она дрожит. Он осознает, как они сейчас выглядят со стороны. Локоны, свисающие с ее хвоста, проходятся по его щеке, когда он чуть отодвигается. Его ладонь лежит под ее грудью, вторая рука обхватывает талию. Он скользит глазами по изгибу шеи, плечу, груди в черной футболке с вырезом. Возвращается взглядом вверх по тому же пути, упираясь в локон, который лежит на ухе. А потом резко поворачивается к зеркалу и видит, что все это время она смотрит в отражение на то, как он ее разглядывает. И… молчит.       Драко ухмыляется ей, быстро соображая, что лучшая защита — это нападение. Будто ничего и не произошло. Будто он не изучал ее только что со звериным удовольствием.       — На ринг, Грейнджер.       — На… что? Какой еще ринг?       — Пару минут назад ты грубила тренеру, дорогуша, — он подмигивает ей. — На ринг, — кивает на октагон.       — Точно невыносим, — Грейнджер отмирает и отправляется на площадку с несчастным видом, пока Драко пытается собрать мысли в кучу и понять, что это вообще только что было.       Он залезает вслед за ней и становится напротив. Она начинает:       — На курсе нас учили спаррингам в стиле…       — Я знаю, чему вас учили, я просмотрел твою программу. Она дерьмовая.       Грейнджер мгновенно захлопывает рот и закатывает глаза.       — Нападай, Грейнджер, — Драко ухмыляется.       — Каким способом? — она тянет резину.       — Любым.       Она двигается на него и заносит ногу для бокового удара. Драко тут же перехватывает ее и раскручивает таким образом, что Грейнджер падает животом на мат, вскрикивая.       — Только что я сломал тебе ногу, — Драко быстро подходит и садится сверху прямо на ее задницу. Он прижимает ее к полу и хватает за шею под волосами сзади. — А сейчас сворачиваю голову, — он держит ее, наклоняясь прямо к лицу. — И вот Золотая девочка — труп, — он тихо говорит ей это, Грейнджер перестает сопротивляться и вытягивается на мате, расслабляя все тело.       Драко ощущает ее зад, на котором сидит. Чувствует его через свой легкий спортивный комбинезон и понимает, что ему следует быстрее закончить эту…       — Малфой, Гермиона, я… Ээээ… Малфой?       — Привет, Поттер, — он медленно встает, делая вид, что все так и задумано. — Только что я дважды сломал кости вашей отличнице, теоретически, конечно. Мне кажется, сокращенную программу для подготовки сотрудников нужно хорошенько пересмотреть.       — Я подумаю об этом, через десять минут будьте оба в вашем кабинете, — он выглядит серьезным, Драко кивает. Поттер еще раз бросает взгляд на Грейнджер и уходит.       — Тренировка окончена.

***

      — Оба мертвы, один просто убит, думаю, как свидетель. А наш Майки обезображен, — Поттер бросает фотографии в центр стола.        — Что… опять? — Гермиона опускается на стул.       — Как туда пробрались? — Блейз рассматривает картинки. — Что из себя представляет этот изолятор?       — Будем выяснять, — Гарри отвечает и выходит из приоткрытого кабинета, увидев кого-то.       — Изолятор не в Министерстве, это отдельное строение в лесу, где нет маглов из-за какого-то там химического загрязнения почвы. В нескольких десятках километров от Лондона, — подает голос Джинни.       — Да, все верно, — подхватывает ее брат. — Между аврорами распределены дежурства, которые там и проходят. День-ночь. Мы все иногда охраняем его, когда очередь наступает.       — Почему фотографии? Почему не колдо? Давно хочу спросить, — говорит Забини.       — Мы используем оба формата. Для удобства, — Джинни пожимает плечами.       — Малфой, ты должен посмотреть на это, вы все должны, — Гарри возвращается в кабинет. Он медленно проходит к столу и передает в руки Малфоя записку. Тот читает ее несколько секунд и передает Блейзу. Пробежав глазами, тот быстро поднимает взгляд на друга.       — Какого черта происходит? — Рон не выдерживает.       — Дайте посмотреть всем, — приказывает Гарри. Бумажка проходит по кругу и возвращается к Поттеру. Он опускает глаза и читает еще раз текст: «Поттер, убери своих шавок отсюда и забудь о портключах. Эй, Малфой, не обмочил штанишки, вернувшись в родные подвалы, Дозорный?»       — Эта записка обнаружена, — продолжает Гарри, — около тела Чарли из бара полчаса назад, я отправил туда людей поговорить с ним еще раз, — Гарри бросает взгляд на Бри. — Тот бар, где мы были на выходных. Тот бармен, что указал на Майка. Он тоже убит. Никаких улик, вообще. Оба места преступления очищены идеально, магией.       — Значит… — начинает Джинни.       — Значит, у нас нет ничего. Просто три убийства. И записка. Сделана правильно, никаких заклинаний и опознавательных знаков.       Гарри внимательно смотрит на Малфоя, который сидит молча, глядя в стену перед собой. Записка. Почему и ему тоже? Почему так фамильярно? Значит, есть что-то… Мысль, пришедшая в голову, образует холодный пот на спине. Если знают и его, и Малфоя… и говорят о подвалах.       — Поттер, — вдруг говорит он, — насколько ты послушный главный аврор?       Гарри начинает понимать, о чем будет идти речь, но все же спрашивает:       — О чем ты?       Малфой встает и накладывает заглушающее заклинание на дверь. Все присутствующие застывают, переводя взгляд с одного на другого. Затем Драко снова поворачивается к столу и опирается на него руками, глядя Гарри прямо в глаза.       — Я предлагаю нарушить правила. Взамен я готов дать информацию о Кроуфорде, которую вы не знаете. А также информацию о себе. Ту самую, что содержится в закрытом досье, которое никто из вас не видел, но, я уверен, очень хотели бы. И вы все поклянетесь, что это умрет вместе с вами.       — Почему мы должны…       — Потому что это Пожиратели, Поттер. Дозорный — это мое прозвище времен войны. Его знал очень ограниченный круг лиц. Просто так об этом не могли распространяться, они давали обеты и клятвы. Попадание информации в чужие руки просто невозможно. Тебе придется поверить мне. А в сочетании с подвалами мэнора и тем, что там происходило… мы в дерьме.       Гарри тяжело вздыхает и на секунду встречается взглядом с Роном. Самая страшная догадка подтверждается на глазах.       — И говоря конкретно, ты хотел бы…       — Начать охоту на Майкла Кроуфорда. Без оповещения об этом Бруствера.