Дело засекречено

Drift Away — Koresma, Sam Island

      Драко смотрит на Поттера во все глаза. На лице Избранного виднеются муки выбора, но очень быстро он сдается.       — Хорошо, — Поттер кивает. — Авроры и целители сейчас будут, нас смогут сменить.       — Отлично, — Драко раздумывает над своим решением и оглядывает стоящих. Однако через секунду застывает и чувствует, как что-то в груди сжимается. — Где Брианна?       — Что? — Поттер оборачивается и быстро пробегает взглядом по коллегам. — Мы танцевали, но…       — Воспользуйтесь монетой, — предлагает Уизли, поправляя платье. Ее щеки горят, Драко замечает, что галстук Блейза смещен набок.       — Я нажимал на нее, и вы все уже здесь. Несколько минут.       Драко кажется, что в голосе Поттера проскальзывают истерические нотки.       Абсолютно синхронно все смотрят на безумного Кроуфорда и кровь, которая пропитывает его рубашку. А потом так же одновременно выскакивают в коридор, сталкиваясь в дверном проеме.       — Бри! — кричит Блейз.       — Разделяемся, Блейз и Грейнджер с Джинни, вы в начало коридора, — Драко машет рукой в сторону основного зала. — Поттер, Уизли, со мной. — Те кивают.       — Брианна! — женские голоса раздаются во все стороны, когда девочки мчатся, освещая себе путь.       — Открывайте все комнаты, осматривайте за углами и на поворотах! — Поттер раздает указания, стирая со лба пот.       — Где вы видели ее в последний раз? — Драко мечется по коридору, заглядывая в каждую нишу.       — Я же говорю тебе, мы танцевали… — Поттер бежит за ним, распахивая настежь палочкой все двери, которые попадаются по пути, и произнося заклинания поиска. — Потом я поговорил с Невиллом буквально минуту…       — Драко! Поттер! Сюда! — Блейз кричит с другого конца.       Подбежав, они видят колье на полу. Два переплетенных аллигатора. Массивные драгоценные камни переливаются в свете свечей так же, как и лужа крови под ними.       — Нет, — Поттер отходит назад и натыкается спиной на статую. — Пожалуйста, Бри, нет, нет, нет.       Драко чувствует пульс в своих ушах, поднимая украшение и стряхивая с него алые капли.       Пожалуйста, Бри…       Страх становится поперек горла, Драко прикрывает глаза на секунду. Это невозможно. Бри сильная, она не могла. Они не могут потерять ее вот так просто. Нет, конечно, нет.       — Продолжайте, — он сглатывает и идет обратно в свою зону поисков. Поттер шагает за ним. Путь по отрезку коридора проходит в молчании.       — Малфой, я… — Поттер оборачивается и смотрит на него диким взглядом, дойдя до тупика. — Здесь ничего.       — Гарри! Скорее! — кричит Джинни. Они снова бегут.       За углом он видит Грейнджер, сидящую на полу перед Брианной. Та лежит, не двигаясь. Оба Уизли стоят рядом.       — Пожалуйста, Грейнджер, скажи мне сейчас… — Драко задерживает дыхание.       — Она жива, — кивает Грейнджер. — Жива.       Драко переглядывается с Блейзом, тот отворачивается, держась руками за голову. Поттер опирается на стену и прикрывает глаза ладонью.       — Бри, — Драко опускается на колени около Грейнджер. — Бри.       Брианна выглядит… паршиво. Огромное рассечение на скуле кровит, и Драко кажется, что он видит кость. Прическа находится в состоянии хаоса, платье разорвано прямо по шву разреза на бедре. Драко отводит глаза и вспоминает заклинание, чтобы попытаться склеить концы ткани, но слышит тихий голос чуть сверху. Из палочки Поттера вырывается тонкий луч, и легкий плед накрывает ноги Бри. Драко поднимает глаза и кивает в знак благодарности. Поттер отворачивается.       — Где твои чертовы целители? — произносит Драко нетерпеливо.       — Я сама, — Грейнджер оглядывает рану. — Я могу справиться сама.       Она поднимает глаза на Блейза и Гарри, потом смотрит на Драко, будто прося разрешения. Драко задумывается на секунду.       — Я правда могу, — она обращается только к нему сейчас.       — Насколько ты…       — Я уверена, Малфой, — говорит она раздраженно, а потом добавляет уже чуть менее резко: — Я уверена. Я не могу смотреть на эту рану.       Драко сжимает челюсти. Он мог бы сделать это сам, если бы была срочная необходимость. Однако Бри жива, целители на подходе, он решает не лезть. Но Грейнджер… Он смотрит еще раз на жуткий разрез на лице Бри.       — Хорошо, — выдыхает он.       Грейнджер тут же наклоняется над Брианной и начинает произносить заклинания, одно за другим. Драко слышит чары бодрости, заживляющие, проверочные, кровоостанавливающие, снова проверочные. Буквально через несколько секунд они видят, как рана Брианны очищается и склеивается. Шрам начинает уменьшаться, превращаясь в красную полосу. Сверху появляется тонкий ровный пластырь.       Грейнджер начинает проверять работу органов, проводя палочкой над всем телом, красных свечений нет. Драко тихо выдыхает. Вокруг головы сияет желтым, но бледно. Максимум — ушиб.       — Не приводи ее в себя, — говорит Драко.       — Я так и думала, что ты это скажешь, — она произносит еще несколько заклинаний над головой Бри и убирает палочку. — Я закончила, она в порядке.       — Мы можем ее переместить? — раздается голос Блейза.       — Думаю, да, — отвечает Грейнджер.       — Это сделаешь ты, — Драко поднимается на ноги и встречается с ней взглядом.       — Что? Но куда? К нам? — Грейнджер встает следом и смотрит на младшую Уизли. Та кивает.       Драко поднимает глаза на Блейза, тот быстро соображает.       — Ко мне, — он подходит к ней.       — Но…       — Я перенесу тебя и Джинни, — поясняет Забини. — Вы останетесь с ней, пока мы не вернемся с Гриммо.       — Я… — Грейнджер смотрит на Поттера. — Гарри, что ты думаешь?       — Делайте, что он говорит, — Поттер даже не поднимает взгляда на них.       — Хорошо.

***

      Резким движением Драко срывает ткань, следом второй слой.       — Поттер, ты оставил несчастную женщину одну в молчании, еще и закрыл ее, — он смотрит на Золотого мальчика, подняв брови. — А говорят, слизеринцы жестокие…       — Заткнись, Малфой, — просто отвечает тот, даже не глядя. Блейз с хлопком появляется в коридоре.       — Эй, Поттер! — кричит он.       — Иду, — Избранный шагает на голос, чтобы провести Забини через защитные чары.       Драко осматривает пустую картину. Задумывается и стучит по ней несколько раз палочкой. После чего наколдовывает себе стул и садится, ожидая.       — Мерзкие полукровки… — раздается будто из ниоткуда. — Сначала запирают меня, ограничивая обзор, вынуждая хозяйку быть отшельницей в собственном доме, а спустя годы смеют еще стучать посреди ночи, будто перед ними не портрет благородной дамы, а… — она осекается.       — Добрый вечер, Вальбурга, — Драко протягивает приветствие и ухмыляется, видя ее удивленные глаза. Поттер и Блейз подходят чуть сзади, взгляд старухи задерживается на первом и возвращается к Малфою.       — Не ожидала увидеть вас в такой… компании, мой дорогой мальчик, — начинает она надменно.       — Узнала, значит, — Поттер издает нервный смешок откуда-то сзади.       — Разумеется, я узнала наследника великого рода! — верещит она. — Настоящего наследника! В том числе и этого дома, чтобы тебе было известно, ты, грязный… — она пышет яростью, выкрикивая свои фразы.       — Поттер, — Драко поворачивается к нему, — ты не мог бы оставить нас ненадолго? — он чуть заметно закатывает глаза. Поттер выходит из гостиной. Бабка успокаивается.       — Мой дорогой Драко! — начинает она, глаза блестят. — Я счастлива видеть тебя в добром здравии. Ты… — она оглядывает его с ног до головы. — Красив и статен. То что нужно истинному наследнику.       — Благодарю, Вальбурга, — Драко вальяжно растягивает слова, подражая манерам в лучших традициях чистокровных снобов.       — Полагаю, какое-то дело подтолкнуло тебя заставить этого недостойного полукровку и любителя маглов открыть меня, — она поднимает бровь.       — Да, я…       — Но сначала я хочу знать, в добром ли здравии пребывает благородный род Малфоев! — она ухмыляется и смотрит на него с интересом.       Драко чуть слышно вздыхает.       Благородный род Малфоев доживает свои дни в чужой стране под пожизненным наблюдением авроров. Их единственный наследник рискует своей шкурой почти ежедневно уже десять лет. Мать страдает в одиночестве, не видя ребенка. Отец расплачивается за свои грехи постоянными допросами под заклятиями и Сыворотками правды до сих пор. Они никогда не покинут своего дома, а их род… вряд ли когда-то вообще будет продолжен.       — О, прекрасно, — отвечает он. — Мать и отец в добром здравии. Я, как видите, тоже.       — Все так же богаты, надеюсь?       — Несомненно, — он кивает.       — Что ж, прекрасно. Этот… не позволяет мне даже узнать новости, — она кривится.       — Я хотел спросить у вас об одном человеке.       — Слушаю, мой мальчик, — она чуть наклоняет голову, складывая руки на груди.       — Что вы знаете о Роули?       Она на секунду задумывается.       — Роули, Роули… Торфинн? — она вдруг вспоминает.       — Да, — Драко становится внимательным.       — Почти ничего, дорогой. Чистокровный род, но не особо богатый и видный. Я помню парочку его родственников, но они сильно старше, — она размышляет и потирает подбородок. — Думаю, тебя интересует их сын.       Драко кивает.       — Я ни разу не видела его. Во времена Лорда я слышала ровно то, что писали в газетах или обсуждалось в этих стенах. Ничего существенного. Я ничем не могу тебе помочь. Если только…       — Если только… — повторяет за ней Драко и прищуривается.       — Я бы поделилась этими знаниями с вами, мистер Малфой. Однако все, что мне известно, что Торфинн Роули поддерживал относительно плотные отношения только с семейством Паркинсонов. Думаю, есть смысл спросить у них.       — Паркинсоны, значит, — Блейз рядом ухмыляется. Драко делает глубокий вдох.       Что ж…       — Что ж. Спасибо, Вальбурга, — Драко поднимается.       — Возможно, вы навестите меня еще, дорогой? Хотя не тешу себя надеждой. Молодежь… Вы другие, — она обиженно вздергивает голову. А потом оглядывается, убеждаясь, что Поттера нет в комнате. — Скажите этому полукровке, что я хочу, чтобы заменили портьеры. Этот синий… — она закатывает глаза. Блейз прыскает, стоя сзади.       — Обязательно, Вальбурга, — Драко сдерживает смешок. Ведьма кивает и удаляется с портрета. Драко взмахивает палочкой и закрывает раму. Они идут в соседнюю комнату. Поттер стоит, разглядывая семейное древо Блэков.       — Она просила… — начинает Драко.       — Плевать я хотел. Пусть сидит за синими, — отвечает он.       Драко ухмыляется.       — Как насчет того, чтобы навестить нашего друга Кроуфорда?

***

      Поттер переносит их сразу в палату.       В одно мгновение мир человека рушится, и он превращается в нечто совершенно отстраненное. После десятка проверок удалось привести Кроуфорда в более или менее сносный вид. Исцелить раны, устранить боль, синяки, вернуть в прежнее состояние сломанный нос. Отрастить вырванный язык все еще возможно, но даже тот факт, что он вновь появится у него во рту, не принесет никакой пользы. Майкл Кроуфорд лишился рассудка.       Его руки продолжают трястись после омерзительных и болезненных пыток. Шрам в уголке рта слегка розовый, а на голове красуется светлая повязка. Смотря на него со стороны, можно предположить, что человек просто испуган и ранен. Но это все едва ли правда.       Минуты спокойствия и молчания сменяются глухим мычанием. Неожиданно громкими похлопываниями в ладоши и пустым, совершенно отстраненным взглядом.       Дело ступило на иную тропу, когда целители сообщили, что его мозг более не сможет нормально функционировать. Он превратился в беспомощного, совершенно безобидного человека, который не сможет больше жить в адекватной реальности. Никогда.       Драко смотрит на него некоторое время молча.       — Ну, — начинает он, — этого следовало ожидать. Никто не оставляет в живых того, кто способен что-то рассказать, не так ли? Они просто свели его с ума. Блять.       — Да уж, — Блейз окидывает Кроуфорда неприязненным взглядом. — Если он и мог нам что-то сказать, то теперь такой возможности нет.       — Или есть, — доносится голос Поттера. Друзья синхронно поворачиваются.       Поттер стоит, опираясь на стенку позади себя, и смотрит на Малфоя.       — Ты можешь…       Драко не сразу понимает.       — Посмотри ему в голову. Или как там это у вас называется? — Поттер кривится.       Драко не выдает сильного удивления.       — Поттер, это незаконно. А мы тут авроры, вообще-то, и…       — Плевать я хотел, — Поттер перебивает и сглатывает. — Ты видел, что они… что они сделали? Ей, возможно, просто повезло, что я шел практически следом. Как ты не понимаешь?       Драко понимает. Поттер бы удивился, насколько хорошо. Он еще раз внимательно оглядывает Поттера. Нехило она его задела. Он решает подумать об этом потом.       — Я могу попробовать, — Драко обдумывает каждое слово. — Но это стресс, вдруг он станет еще нестабильнее, состояние может ухудшиться или что-то еще…       — Плевать, — повторяет Поттер, и теперь уже Блейз смотрит на него удивленно. — Делай что должен.       Драко переглядывается с Забини, кивает сам себе и подходит к Кроуфорду, глубоко вздыхая. Он уже имел дело с просмотром воспоминаний сумасшедших. Приятного в этом мало. Малфой присаживается напротив спокойно сидящего Кроуфорда, который смотрит в пустоту, и кладет ладони на боковые части его головы, чуть приподнимая и концентрируя взгляд на глазах.       — Майкл, — говорит Драко тихо, привлекая внимание. Тот слегка поворачивается на звук, и их зрачки встречаются. Земля чуть вздрагивает. С полминуты в помещении стоит полная тишина, никто не двигается. А потом Драко резко встает и отпускает его. — Встреча, на которой он должен что-то передать кому-то, состоится в городе Ла-Романа послезавтра в три часа. Кафе «Орхидея», магловская часть. Фактически это единственное оставшееся воспоминание, а в нем записка, на которой написана эта информация. Нам очень повезло, — он поднимает бровь.       — Что такое Ла-Романа? — не понимает Поттер.       — Это Доминикана, — отзывается Блейз. — Доминиканская республика. Но…       — Что? — спрашивает Гарри. Блейз смотрит на Драко внимательно и долго.       — Я понимаю, о чем ты думаешь, — отвечает Малфой.       — Эй, я еще здесь, — Поттер машет перед ними рукой.       — Это соседний остров, — говорит Драко задумчиво. — От Кубы.       Все трое замолкают.       — Ты думаешь… — начинает Поттер.       — Я не знаю, — Драко отмахивается. — Но это странно. Они буквально через дорогу друг от друга.       — Что ж, — Поттер потирает макушку. — Тогда мы поедем на эту встречу.       Драко и Блейз кивают.       — Идите домой, — Избранный закрывает глаза под очками. — Я сообщу девочкам. И отправлю Патронус министру Доминиканы и главному аврору с информацией о нашем прибытии. Завтра отправляемся отсюда.       — Завтра? — Блейз переспрашивает.       — А что, вам есть чем тут заняться? — Поттер пожимает плечами. — Попробуем разведать обстановку. Будьте здесь в полдень, — он разворачивается и выходит из комнаты.

***

      Стрелки часов давно перевалили за полночь. Тревога и печаль не дают возможности нормально уснуть. Мысли и воспоминания смешиваются в единый ком, заставляющий уголки губ едва подрагивать. Резкий шум со стороны заставляет Гермиону дернуться и резко поднять голову. Дыхание учащается, а сердце начинает колотиться. Каждая клеточка тела напрягается в попытках понять, что происходит. И лишь спустя секунды Гермиона замечает вышедшую из своей комнаты Джинни. Та чуть морщится и поправляет распущенные волосы.       Ты в безопасности. Ты в безопасности.       Тело чуть расслабляется, пока она успокаивается. Пережитый накануне вечером стресс отдает отвратительным послевкусием, заставляя напрягаться из-за совершенно обычных вещей.        — Не могу спать, — Гермиона поджимает босые ноги и удобно размещается на диванчике. Гостиная освещается единственным включенным торшером, который стоит в дальнем углу. Вот уже несколько часов она пытается уснуть и сейчас, бросив тщетные попытки, пьет теплый чай.       — Понимаю, — Джинни кутается в махровый халат и затягивает пояс. Пальцы проходятся по мягкой обивке в момент ее движения. — В голове сплошная каша, — она присаживается на диван.       — Каша, угу, — заправляя за ухо каштановые кудри, Гермиона выдыхает. — Внутри такое отвратительно чувство. А… — она сбивается, — перед глазами все еще вижу Майкла. Становится так тошно. Кто может сделать такое с человеком? Джинни, — взгляд поднимается на подругу. — Мерлин! Он ведь лишился рассудка… Кто-то просто взял и сотворил с человеком подобное, — Гермиона тяжело выдыхает. Желудок неприятно скручивает, а желчь подступает к горлу. Она давно бежит от чего-то подобного. От смертей и жестокости. Старается отгородить себя, делая все возможное и невозможное. Посвящает жизнь магическим популяциям, меняет направление на изучение артефактов. Но даже тут, в воздвигнутой стене, смерть настигает ее.       Гермиона медленно меняет положение. Подтягивая ноги выше, она утыкается подбородком в колено. Заправленные за уши волосы вновь выскакивают и спадают на лицо.       — Теперь мы знаем, что он, оказывается, мерзкий слизняк, — Джинни пожимает плечами. — Но я все еще не до конца осознаю это. Он отличный начальник, собеседник и… друг? И вот по какой-то причине он лежит в туалете, в луже собственной крови и истошно подвывает. Людям… Да никому просто так не наносят подобные увечья.       — Кому нужно перейти дорогу, чтобы… чтобы так… — Гермиона едва уловимо дергает головой и плечами в попытках отогнать всплывающие картинки. Пустой взгляд Майкла, окровавленное лицо и отсутствие языка. Она видит это так ярко, что становится дурно. — Мерзость.       — И язык, — Джинни закидывает ногу на ногу. — Интересный способ. Неужели это своеобразное наказание? Весточка? Или просто так, ради забавы? Его чертовски сильно пытали… — взгляд цепляется за сжавшуюся подругу, и Джинни обрывается. — Меня это напрягает…       — Бри… — выдохнула Гермиона. — Я волнуюсь. С ней могло случиться что-то более ужасное, Джинни… На нее напали… Она могла умереть, — голос дрожит. Грудь мучительно сжимается, а ненужные картинки воображения пролетают перед глазами. Вот перед ней лежит Брианна, а в долю секунды тело превращается в Джинни. Образы сменяют друг друга, и вот уже на полу она сама. В крови, без сознания, и никто вокруг не может помочь…       Воспоминания о виде травмированной Брианны, ее бледного лица, глубокого пореза… вызывают новый приступ тревоги. Гермиона жмурится, стараясь отогнать мелькающие перед глазами картинки. Но все попытки заканчиваются провалом, и она словно возвращается назад снова и снова.       Они оказались в поместье Забини. Он направил их в нужное крыло, где проживает Бри. Не было желания и сил оглядываться по сторонам в попытках обратить хоть на что-то внимание. Все мысли были направлены только в сторону бессознательной девушки, выглядевшей словно белое полотно.       Гермиона помнит, как аккуратно укладывала ее на широкую постель, с каким щемящим ощущением в сердце обрабатывала рану, продолжая создавать новые чары. Как проводила новые и новые осмотры тела в каком-то страхе. Она боялась что-то упустить, боялась сделать хуже.       Гермиона выжала максимум из своих возможностей. И лишь после заключительной проверки она тяжело вздохнула и уселась на кресло недалеко от кровати. Все время Джинни была рядом. Моральная поддержка подруги помогала справляться с внутренним волнением.       Лишь после того, как Гермиона переключилась с состояния Брианны, ей удалось осмотреться. Спальня была довольно искусно украшена: мебель, картины, даже постельное белье кричало о том, насколько все здесь дорогое. Она рассматривала мелкие детали.       Они молчали, словно не было подходящих слов, которыми можно было описать то, что произошло. Через какое-то время Гермиона вновь наложила дополнительное заклинание для восстановления Брианны, после которого та начала приходить в сознание. К тому времени Гарри прислал Патронус, в котором сообщил о планах на завтра и о том, что они могут идти домой, Блейз и Малфой были уже в пути. Бри слушала вместе с ними.       — …Гермиона, — Джинни внимательно смотрит на подругу. — Гермиона…       — А? — она морщится и возвращается из затягивающего водоворота воспоминаний. — Да?       — Все будет в порядке. Ты сделала все возможное, чтобы помочь ей.       — Все равно, — Гермиона прикусывает губу. — Мы посторонние. Мы люди, которые ничего не знают друг о друге. Но, черт, я волнуюсь за нее. Как бы то ни было, сейчас мы… команда? Мне было страшно, когда я увидела ее… Я все время повторяла про себя «сохраняй спокойствие и продолжай работать».       Последние слова произносятся с легкой тоской и неуверенностью. Она дрожит. Неужели все это действительность, неужели ей опять необходимо переживать подобное? Беспокоиться за себя и близких? Думать о следующем шаге, держать палочку начеку и быть готовой к худшему…       — Как насчет того, чтобы переключиться на другую тему? — Джинни поправляет подол халата, пальцы перебирают мягкую ткань. — Что-то такое, что не будет отражаться на твоем лице бледностью и пустым взглядом. Мне кажется, еще пара минут и я буду вытирать слезы с твоих глаз.       — Никаких слез, — уголки губ дернулись, и Гермиона, отстранившись от колена, опирается на мягкую спинку дивана.       — Как шел твой вечер до случившегося? — Джинни улыбается и старается изменить ход разговора.       — Ничего особенного, полагаю, как и у всех. Слежка за Кроуфордом, немного шампанского, танцы. Лицезрение богатеньких снобов, жаждущих похвастаться новенькими безделушками или значительным пожертвованием…       — Игра в гляделки с Малфоем…       — Что? Ничего такого ведь не было… — Гермиона удивленно приоткрывает рот. — Ведь не было?..       — Это ты мне скажи. Мне со стороны было любопытно понаблюдать… Он так любезно помог тебе раздеться, а ты пару минут просто пялилась на него.       — Он просто помог, манеры и все такое.       — Только тебе? Ну ладно-ладно, — Джинни кивает. — Как насчет танца и продолжения гляделок?       — Ложь и клевета, — Гермиона прикусывает внутреннюю часть щеки. Гляделки? Неужели что-то подобное действительно происходило? — И вообще, ты танцевала тоже…       — Это не мешает мне быть начеку. Особенно когда дело касается моей лучшей подруги, — она пожимает плечами и, немного наклоняясь вперед, берет чашку с чаем. — Не против?       — Пей, думаю, он уже остыл.       — Правда остыл, гадость, — Джинни кривится и возвращает чашку обратно на столик. — Как проходят тренировки?       — Нормально, — сжав челюсть, Гермиона пожимает плечами. — Вполне нормально…       — Вполне нормально или я чего-то не знаю? — с губ Джинни слетает тихий смешок, а заинтересованный взгляд следит за подругой.       — Нормально… — выдох и минутное молчание. — Ладно. Может быть, я и смотрела с малой, совсем незначительной долей интереса. Не более. Но это все, — Гермиона убирает волосы с лица. — Все общение с ним — чертовы американские горки, которые с бешеной скоростью несутся к обрыву, резко сворачивают и мчатся в другую сторону.       — Милая…       — Это ведь Малфой. Малфой, ты понимаешь? Мне не должно быть интересно… — Гермиона хмурится. Все довольно странно и непривычно. Спустя столько лет он появляется в их жизни…       — Но тебе интересно…       — Нет! — резкий ответ вырывается из груди, выстреливая намного раньше, чем она это понимает. Это неправильно, и она должна отрицать даже такие мелкие изменения. — От неприятных вещей нужно стараться держаться подальше.       От неприятных… Что именно она должна сказать сама себе? Как именно она должна думать? Какую стену она заставляет себя выстраивать? Почему все кажется таким странным и непонятным… Почему именно эти размышления вызывают сложности? Она раздраженно выдыхает, путаясь в веревках собственных мыслей.       Джинни приоткрывает рот в попытке что-то сказать, но тихий раздраженный стон вновь заполняет гостиную.       — Вот знаешь как бывает… Мы разговариваем, резво отвечаем… А в другое мгновение он зажимает меня в коридоре Министерства, словно показывая свою власть. Отвратительное ощущение… Я будто кролик, который пытается убежать от охотника, но попадает в капкан.       — Стоп, — Джинни пододвигается немного ближе. — Вы… что? Зажимает в коридоре?.. — она вторит и переваривает полученную информацию.       — Ничего такого… — выдохнула Гермиона. — Я про это и говорю. Американские горки. Некоторые действия заставляют… — она сбивается и пытается подобрать подходящую фразу. Но какое слово подойдет сюда? Что может передать именно ту эмоцию, которая сидит в ней.       — Мое любопытство на грани.       — …адреналин? Наверное, это будет лучшим объяснением. Возможно, я надумываю лишнего. Это всего лишь спорный разговор, в котором мы не нашли общие точки… Но эта игра… Я не хочу быть ни кроликом, ни охотником… Ничего из этого…       — Какой разговор мог к такому привести?       — Ничего особенного, — Гермиона пожимает плечами. Она сейчас буквально находится на распутье. Она не привыкла врать близким. Но сейчас, вспоминая их диалог возле архива, ощущает, как нотка сомнения смешивается с любопытством и надеждой. И спокойно произносит: — Он полностью разгромил мои навыки рукопашного боя, на этой ноте мы и повздорили, — именно интерес является тем, что заставляет ее солгать. Гермиона ощущает легкое покалывание в груди от такой прямой лжи.       — Кхм… — Джинни усмехается и цокает. — Отстаивать свою правоту даже там, где ты полный профан. Можешь зажать меня и покричать, но в этой ситуации я буду на стороне Малфоя. В физической подготовке ты полный ноль, — она поднимает руки, словно сдается без боя.       — Как насчет чая? — Гермиона тянется за чашкой и поднимается на ноги.       — Сделаешь? — поднимаясь следом за ней, Джинни поправляет халат. Они молчат, пока идут на кухню, Гермиона ставит чайник на огонь. Достав две кружки, Гермиона закидывает заварку и, сжимая ложку, берет сахарницу.       — С сахаром в этот раз? — взгляд падает на Джинни, сидящую на стуле.       — Ложку, пожалуйста.       — Угу.       — Я целовалась с Забини.       — Угу, — добавляя сахар, Гермиона продолжает кивать, и лишь через несколько мгновений до нее доходят произнесенные подругой слова. — Что? — откладывая ложку, она разворачивается всем корпусом к Джинни и удивленно раскрывает рот. Это признание, словно ушат холодной воды, приводит ее в бодрое состояние.       — Целовалась с Забини, — та повторяет, поправляя рыжую прядь за ухо. — И это было чертовски приятно. Если не брать в расчет мелкие нюансы в виде старой вражды, взглядов и всего сопутствующего, — на ее губах отражается дьявольски довольная улыбка.       — Когда? Как? С Блейзом? — ряд вопросов устремляется в сторону подруги. Неужели это действительно произошло? Неужели Джинни сделала что-то такое? Интерес? Взгляды? Мерлин, эта новость вбивается гвоздем в ее голову.       — Где-то между тремя бокалами шампанского и нападением на Майкла, — с ее уст это звучит так легко и спокойно, что кажется чем-то обыденным и незначительным.       Неужели так оно и есть? Разве пойти на поводу у алкоголя является верным решением? Но… Гермиона прикрывает рот, словно выдыхая полученную информацию, словно сбрасывая странный балласт. Что она должна сказать? Джинни проживает свою собственную жизнь, принимая те решения, которые считает верными.       — Я… Джинни. Черт, Джинни, серьезно? — Гермиона продолжает удивляться. Может, некоторые вещи и вызывают сомнения и ряд вопросов, но, как подруга, она должна проявить поддержку.       — Мне нужно готовиться к монологу с твоей стороны о том, что это плохой мальчик, бывший слизеринец и все в таком духе?       — И как тебе? — прикусывая губу, Гермиона ставит руки на стол, опираясь на них. Любопытство берет верх, завлекая ее в этот дивный омут неожиданных вестей. — Черт, Забини… — она усмехается, все еще переваривая информацию.       — Очень горячо, — Джинни улыбается. — Целуется просто отпад. А то, как он обхватил меня своими ручищами, поднял и прижал к стене. Мерлин! Повторите!       — И как давно?..       Чайник начинает тихо свистеть. Гермиона быстро подрывается с места, выключает его и возвращается в прежнее положение.       — Вчера впервые. Но все обострилось после неожиданного приключения в кабинете Кроуфорда. Маленькие любопытные новости. У мистера Забини проколоты соски и имеются татуировки. Драккл меня дери, жгучая смесь.       — Оу… — Гермиона удивленно приподнимает брови. — То, что доктор прописал, да? — губы расплываются в доброжелательной улыбке, пока она с интересом наблюдает за Джинни. — Как узнала?..       — Да самая нелепая ситуация в жизни, — та пожимает плечами. — Пробрались в кабинет Майкла, — голос чуть проседает, когда она упоминает имя начальника, — в попытках разведать что-то интересное. Услышали звуки и, недолго думая, забрались в шкаф. И примерно в этот момент мои руки оказались на его груди. Я точно могу отличить, у кого есть пирсинг, а у кого нет. И у него он сто процентов имеется, — она прикусывает губу, усмехаясь.       — Черт, — Гермиона смеется. Поднимается с места и продолжает приготовление чая. — Джинни, — она не поворачивается.       — А?       — Как думаешь, что мы найдем там… в Доминикане? Получится за что-то зацепиться?       — Не загружай себя этими мыслями посреди ночи. Иногда проблемы нужно решать по мере их поступления.       — Возможно, — Гермиона пожимает плечами и, разворачиваясь, ставит чашки на стол.       — Я в этом точно уверена. Нам нужно собрать немного вещей и быть готовыми к любой ситуации. Кто знает, что нас ждет дальше…

***

      Блейз смотрит перед собой, не мигая. Сегодня был… тяжелый день. Странный день. Полный противоречивых событий, которые нужно обдумать и разложить по полкам в сознании.       Джинни Уизли. Забини вздыхает и на мгновение сильно смыкает веки, почти до боли.       Не к месту и не ко времени. Все это. Он бы и рад отмахнуться и сказать самому себе, что это просто короткие зажимания. От любопытства или от скуки. Или он просто повелся на ее сигналы. Или они просто развлекли друг друга и поиграли. Или еще что…       Но не получается. Не выходит. Не складывается. Блейз вспоминает тонкий аромат ее волос в чертовом кроуфордовском шкафу, ее рука на его груди.       Какого вообще хрена?       — Блейз, — голос Драко отвлекает его от раздумий.       — М?       — Я останусь сегодня. Вдруг ей что-то понадобится или еще что… — протягивает Драко.       — Хочешь поговорить об этом? — Блейз смотрит на друга. Тот сжимает веки, прямо как он сам полминуты назад.       — Мы должны были быть рядом, — начинает Драко.       — Мы не могли предугадать, ты же понимаешь.       — Да. Но… — Драко закрывает руками лицо. — Блейз, мы должны были защитить ее. Она — последний человек, который вообще должен был оказаться в этом дерьме, состоящем из отголосков нашего прошлого. Мы должны были! И мы не сделали этого. Если бы она… Если бы…       Драко замолкает и качает головой. Блейз вздыхает, пытаясь найти подходящие слова в ответ. Возможно, сказать что-то в противовес. Но какой в этом смысл, если их мысли так похожи?       Брианна не должна страдать из-за того, что кто-то мстит им. Эти записки Поттеру и Драко. Это очевидно. Старая компания. Кто-то из них. Зачем-то. Почему-то именно сейчас.       И Бри, которая не имеет к этому никакого отношения, первая попадает под раздачу. Блейз вспоминает свои чувства, когда увидел колье. Страх настолько парализовал его, что он не смог даже внятно сразу объяснить причину, почему зовет друга. Его хватило только на имя, которое отчаянно вырвалось из горла.       А когда он увидел ее, лежащую там…       — Она должна уехать, — продолжает Драко. — Это перешло грань задания для аврора по обмену или обычной контрабанды. Это месть. Личная. Нам. Она не должна в этом участвовать. Я завтра же свяжусь с Матосом. Она уедет.       — Не думаю, что ты можешь это решать, Драко, — раздается голос со стороны спальни, Драко и Блейз резко вскидывают головы.       Бри выходит в гостиную, медленно перебирая ногами и придерживая ручку двери. Она успела переодеться в домашний костюм, состоящий из шелковой блузы и штанов. Видимо, она только что была в душе, потому что волосы мокрые. Вид уставший и больной, скула под пластырем опухла и, кажется, начинает синеть. Бри смотрит на Драко.       Они подрываются и подают ей руки, подходя ближе.       — Чертовы аристократы, — смеется она и берет обе ладони. Они усаживают ее на соседнее от себя кресло и возвращаются на место.       Драко прочищает горло.       — Брианна…       — Ну давай, Малфой. Расскажи аврору с десятилетним стажем, что здесь находиться опасно просто потому, что ей заехали по физиономии. Знаешь, если бы ты видел мои травмы во время заданий…       — Я видел твои травмы во время заданий, Брианна, — прерывает он ее грубо. — Я видел твое досье. И я не нуждаюсь в твоем сарказме сейчас.       — А я не нуждаюсь в твоем одобрении! — она парирует.       Драко раздраженно откидывается на спинку дивана.       — Черт возьми, Брианна.       — Драко, — она поднимает ладонь вверх, останавливая его. Он закрывает рот. — Я взрослая девочка. Я аврор, Малфой. С таким же опытом, как и ты. И я точно так же послана на это задание. И я… — она прерывается и делает вдох. — Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, понятно? Мы друзья и команда, и я не брошу вас. Чего бы там ни хотели от вас какие-то идиоты из прошлого.       — Ты не понимаешь, что это за люди.       — Драко, они оставили после себя уже почти десяток жертв, я прекрасно понимаю, что это не…       — Нет, ты не понимаешь ни черта, мать твою! — он срывается. — Ты должна уехать, Брианна! Это не обсуждается. Я не буду работать с тобой в этом деле.       — Да что ты? Блейз, ты тоже не будешь? — она резко поворачивается к Забини.       Блейз сглатывает, смотря попеременно на двоих своих друзей.       — Вы не заставите меня, даже не пытайтесь, — он встает с места и подходит к окну. — Бри, это очень опасно, я не могу не соглас…       — Да что вы говорите? — она подскакивает с места и яростно глядит на него. — Расскажите мне про опасность! Ну же, Забини! Расскажи мне, как это — отвернуться на секунду, покинуть строй в самый важный момент, когда остальным грозит опасность. Расскажи! — она осекается, видя непонимающие взгляды друзей.       Несколько секунд Брианна пытается прийти в себя и успокоить дыхание.       — Я… Это неважно. Я никуда не уйду от вас. И если вы хотите выбросить меня, как ненужную вещь…       — Мерлин, Брианна, что ты несешь? — Драко тоже вскакивает и хватается руками за голову. — Сядь на место, ты ранена, во-первых, — он смотрит на нее злобно. Она слушается и садится. — Брианна, мы еще даже не поняли, кто это. А ты уже с пробитой головой. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Мы не простим себе. Ты не должна быть в это вмешана. Это наши старые враги, они очень опасны. Если тебя беспокоит статистика твоих дел…       — Меня не беспокоит статистика моих дел, идиот.       — Тем более. Ты спокойно можешь вернуться домой и взять любое суперопасное дело, какое только тебе попадется на глаза. Но не это! Не это дерьмо, Бри! — Драко яростно машет руками. — Если это те ублюдки, на которых все указывает, то это, блять, очень опасно! Это смертельно! Потому что если все фигуры и дальше встанут так, как они стоят сейчас, то это все нацелено на то, чтобы прикончить нас с Поттером в конечном итоге.       — Прекрасно, будет кому прикрыть вам спину, — говорит она. Драко резко поворачивается и видит, что она снова стоит. Он несколько раз возводит глаза к потолку.       — Брианна, ты идиотка, — заключает он. — Я не позволю.       — Плевать я хотела на твое позволение, Малфой.       — Простите, друзья, — Блейз перебивает их перепалку. Они поворачивают головы к нему, а он кивает на камин. Тот моргает яркими вспышками. — Кто-то хочет нас навестить.       Тут же в комнату через окно заскакивает огромный сияющий олень и голосом Поттера произносит:       — Блейз, я уверен, что вы не спите. Впусти меня.       Блейз ухмыляется и подмигивает Бри, та сглатывает. Драко нервно садится обратно на свое место. Забини снимает защиту с камина, и в комнате появляется Поттер.

***

      Гарри вздыхает, набираясь духу и обводя глазами присутствующих. Забини и Малфой не выглядят удивленными.       Что ж, они не идиоты.       — Привет, Поттер. Не то чтобы мы очень уж тебя ждали и рады… — Малфой осекается, глядя на него.       А потом просто устало машет рукой в его сторону и встает с места.       — Мы не закончили разговор, — бросает Малфой Брианне.       — Я так не думаю, — она зло смотрит на него. — Увидимся завтра в обед.       Малфой качает головой, не оборачиваясь, и покидает комнату, Забини следует за ним.       Дверь тихо щелкает, и они остаются вдвоем. Гарри поднимает глаза, и что-то в его груди сжимается, перекрывая кислород, когда он видит ее. Без макияжа она не стала ни на йоту менее красивой, в домашней одежде, босая, уставшая и с опухшей щекой. Беззащитная и не такая упрямо-гордая и независимая, как в другие дни.       — Привет, Гарри, — решает начать Бри, когда молчание затягивается, а он просто стоит и пялится на нее, как идиот.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.       — Отлично, — она начинает и показывает на свою щеку. — Это царапина.       — Это не царапина, Брианна.       — Черт возьми, — она проходит ближе к нему и садится на диван. — У вас что, речь заготовлена одна и та же для всех?       Значит, эти двое только что уже читали ей мораль. Неплохо, Малфой.       — Брианна, послушай… — Гарри прочищает горло.       — Я не уеду, я не откажусь от дела, я не проигнорирую завтрашнюю поездку! — дерзко перечисляет она, загибая пальцы и смотря на него.       — Это не то, что я хотел сказать, — врет Гарри.       Именно для этого он сюда и пришел. Сказать ей, чтобы она держалась подальше от этого дерьма. Сказать, что он попробует связаться с Диего или ее непосредственным начальником и объяснить ситуацию. Сказать, что это уже совсем не контрабанда. Эти записки… Это месть. Даже если это не было ею изначально. И Брианна — только первый человек, который попал под раздачу. Что он хочет, чтобы она покинула расследование. А потом он поговорит на эту же тему с Джинни и Гермионой. Они вчетвером уж сами разберутся.       Интересно, что ей говорили слизеринцы, пока я не пришел? Возможно, то же самое.       — А что же, Гарри? — спрашивает она и ухмыляется. Он замолкает, Брианна улыбается шире. — Так я и думала. Ты тоже хочешь сбросить меня, как ненужный балласт, из-за одной-единственной травмы по невнимательности?       — Брианна, я… Я не должен был бросать тебя после танца. Это все моя вина, прости меня, — выдает он и ощущает, как сильно ему нужно было сказать эти слова. Чувство вины и раскаяния накрывают его лавиной.       Она молчит некоторое время, а потом нежно похлопывает по дивану рядом с собой. Гарри подходит и садится. Она внимательно смотрит ему в глаза, потом разглядывает лицо.       — Вы не можете заботиться о том, чтобы я не ступила лишнего шага, Гарри, — начинает она. Поттер слышит «вы» и понимает, что все-таки прав. Малфой и Забини говорили то же самое до его прихода. В груди разливается что-то вроде благодарности за это.       — И тем не менее ты была со мной до всего случившегося. И мы шли в тот коридор вместе. И я… Это я остановился с Невиллом и бросил тебя, — он сглатывает, опуская взгляд на сиденье дивана.       — Нет, Гарри. Я взрослый человек. Никто не должен ходить за мной, как за ребенком. И тем более ты не должен чувствовать вину, — она говорит это уверенно и твердо.       — Брианна, ты ранена. И ты вполне можешь завтра не…       — Нет, не могу. Гарри, я никуда не уйду, слышишь? — она переходит на шепот. — Я не уйду.       Гарри сцепляет челюсти. Он знает, что не может указывать ей. Глаза натыкаются на пластырь на ее лице. Он поднимает руку и аккуратно проводит по нему подушечками пальцев. Повязка горячая, Брианна замирает.       — Этого не должно было произойти, — горько произносит он.       — Это царапина, — повторяет она тихо. Он не убирает руку.       Вдруг пальцы соскальзывают чуть ниже, и Гарри проводит по ее щеке тыльной стороной ладони. Кожа теплая и нежная под его прикосновениями, Брианна чуть приоткрывает губы. Гарри видит ряд идеально ровных нижних зубов и невольно приближается к ней, как вдруг она вскакивает на ноги и отворачивается.       — Я… Гарри, извини, я… — она бегает глазами по комнате, будто в поисках спасения.       — Тебе нужно отдыхать, — он помогает ей и встает.       — Да, я… Прости. Я вымотана сегодня и… — ее взгляд напуганный, Гарри не понимает, что сделал не так.       — Да, конечно, — он отворачивается и идет к камину. — Завтра…       — В полдень в кабинете, я слышала. Я уже пришла в себя, когда ты прислал Патронус, девочки были здесь.       — Что ж, — Гарри сглатывает. — Тогда доброй ночи, Брианна.       — Доброй, Гарри, — она смотрит в пол и кивает.       Гарри бросает порох и называет адрес.

***

      Поттер опирается на стол двумя руками, дыхание сбивается. Он не помнит, когда в последний раз испытывал такие эмоции. Воспоминания забрасывают его на несколько часов назад.       «Она жива!»       Слова Гермионы раздаются в мыслях. В том коридоре он почти потерял сознание от страха. Забини отвернулся, держась за голову, Гарри видел его трясущиеся руки. Малфой выглядел не лучше. С лица сошли надменность и строгость. Он, как потерянный мальчишка, присаживался на колени перед Брианной с трясущейся в ладонях палочкой. Гарри все заметил, потому что стоял и смотрел со стороны. Дыхание сперло, он мог только повторять про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».       Бри лежала раненая, в разорванном платье. Он тут же создал плед и накрыл ее. Малфой благодарно повернулся и кивнул.       «Мы можем перенести ее?»       Голос Забини как из тумана. Положительный ответ, они втроем взялись за руки и аппарировали вместе с Бри в поместье Блейза.       Гарри, как во сне, попросил Рона остаться за старшего, после чего перенесся на Гриммо с Малфоем. Ему было даже плевать на то, что его фактически выгнали из комнаты. Старуха ненавидит его.       Потом было Министерство. И полное разрешение… Да что там разрешение — он практически заставил Малфоя ковыряться в голове у Кроуфорда, рискуя его состоянием. Плевать. Перед глазами стояла рассеченная скула на бледном лице…       Оказавшись дома, он понял, что не может быть в неведении. Он даже не раздумывал перед тем, как отправить Патронус.       И вот теперь он снова стоит в своей гостиной. Трясущиеся ладони посылают вибрацию по рукам, даже будучи нагруженными весом тела.       Он слишком много себе позволил. Он… забылся. Там было так тепло, он чувствовал ее запах и видел ее губы так близко. И она была такой…       Конечно, ей это ни к чему. С какого чертового Салазара он вообще решил, что нужен ей. Гарри потирает щетину и достает бутылку огневиски.       Идиот.       Блядство.