Дело засекречено

Waiting Too Long — Hippie Sabotage

      Полдень в Малфой-мэноре наступает как-то слишком быстро. Единственный наследник богатой фамилии расхаживает по холлу величественного поместья, борясь с желанием напиться до беспамятства.       Не сейчас, Малфой.       Он внимательно смотрит на лестницу, ведущую вниз. Драко медленно вдыхает, думая, как интересно все-таки поворачивается жизнь. Десять лет назад он поклялся себе, что попытается жить без этих воспоминаний. Что оставит в прошлом подвалы, войну, всех волшебников, которые связаны с этим… А сейчас он стоит здесь и готовится рискнуть жизнью, спускаясь туда. Рискнуть ради людей, которые не должны ничего для него значить.       Он сделает это сегодня. К чему отлагательства? Можно подумать, от этого станет проще.       Драко снова вздыхает. Память подсовывает события прошедших трех недель. Будто не с ним. Будто не со всеми ними.       Внезапно вспоминается первая реакция, когда он узнал, с кем будет работать. Поттер. Драко ухмыляется. Шок, гнев, непонимание. Опасность. Вражда. Он колотил грушу до сбитых кулаков в спортивном зале Аврората кубинского Министерства, не понимая, что именно вызывало в нем больше ярости. Он вспоминал прощание с родителями и ярость матери, задерживая дыхание в бассейне. Потом пришел Блейз.       — Не в мою смену, Малфой.       Блейз… Друг, брат, крепкое плечо. Он бросает взгляд в сторону холла, где располагается вход в подвалы. Если он не выйдет оттуда… Блейзу придется несладко. Но он сможет это пережить. Он выдержит. Он должен понять. Поймет. Когда-нибудь.       — Чего ты хочешь?       — Убедиться, что ты не утопился.       Драко улыбается, проходя мимо очередной статуи, даже не взглянув на нее, пребывая в собственных воспоминаниях. Англия. Министерство. Кингсли и его внимательные взгляды.       — Я знаю, вы уже в курсе, что будете сотрудничать с людьми, с которыми знакомы. Независимо от прошлого, я рассчитываю на высокий профессионализм обеих сторон.       Первая встреча. Грейнджер в чертовой юбке, наливающая чай. Поттер. Драко был готов отвечать, бросаться, защищаться. Но Поттер оказался… другим. Спокойным. Недовольным, разумеется. Но Драко так и не ощутил ярости и ненависти, к которым так готовился.       Брат и сестра. Расположенная Джинни, помнится, сильно удивила его. Рональд же…       — Не приближайся к нему.       Это было ожидаемо. Драко качает головой, вспоминая яростного красного Уизли. С этим он угадал на все сто процентов.       Что было потом? Он напрягает память и прыскает от смеха. Потом была Грейнджер, которая что-то писала, а Драко из-за этого пришлось изображать кашель. Кажется, Уизли тогда что-то заметил. Но он не помнит точно.       Малфой-мэнор. Спустя столько лет. Он отправил эльфов внутрь, а сам стоял и смотрел на дом своего детства. Дом, который манил и отвергал одновременно. Забавно, но здесь прошли и его самые лучшие годы детства, и самые страшные периоды юношества. Да что там юношества — всей его жизни. Тогда он не смог. Он отключался и вызвал Патронус. В голову лезет воспоминание, которое он для этого подобрал.       Поттер бы удивился.       Драко подходит к бару и наливает себе воду в стакан. Руки подрагивают.       — Драко, это может убить тебя.       Первое, что он тогда увидел, очнувшись, — Блейз. Он ожидал этого.       Ринг. Уизли, который все время задевал и провоцировал. И Поттер, не выдержавший этого и отправивший их разобраться в перчатках.       — Малфой, нападай. Что ты ведешь себя как девчонка?       Драко улыбается в стакан. Здорово он тогда навалял Уизли. Он точно помнит, как был доволен проведенным спаррингом. Рыжий заслужил. Тогда уж точно. Помнит разговор о мелкой Уизли в раздевалке. Распределение баллов Блейзом. Их забава еще со школы. Интересно, что он сказал бы сейчас? Друг только и успевает, что подбирать слюни, когда Джинни идет мимо. Кто бы мог предположить…       — У вас пять минут на сборы. У нас четыре трупа. Здесь, в Лондоне.       Первые трупы. Чертов дождь, который сделал из места преступления болото. Именно тогда он понял, что они не уедут через несколько дней. Что это все не так просто. Убрать четверых за раз, просто курьеров. Масштабы деловитости ублюдка поражали. Он помнит Джинни и Бри, которые активно общались тогда, что удивило их с Блейзом. Помнит Грейнджер, которая стояла бледная неподалеку. А потом была Бри со своими оценками отношений бывших учеников Хогвартса.       — Он начальник. Силен, умен, хорош.       Драко сводит брови на переносице. Кто бы мог подумать тогда…       Грейнджер, ее кабинет, фотографии с места преступления.       — И ты не нашел для себя компании получше грязнокровок?       Сучка. Ну и разозлила она его тогда. Потом была тренировка, где он, кажется, помог Джинни с каким-то ударом. Поттер, который так неприкрыто старался что-то узнать. Потом безуспешные попытки найти дело, похожее на то, что у них сейчас. Бергер. Воспоминания пробегают друг за другом, будто в голове составлен четкий архив по датам, и сейчас Драко решил просмотреть его.       — Я хочу попросить тебя тренировать Гермиону.       Тогда он не испытал ничего, кроме раздражения и усталости. Еще этого ему не хватало. Строптивая Грейнджер, которая уже и так успела нахамить ему. Но взгляд Поттера выбора не оставил, к тому же Кингсли тоже не особенно и спрашивал. Первая тренировка.       — Опоздание и непослушание караются дополнительной нагрузкой.       Ярость в ее глазах. Стакан переходит из руки в руку. Драко присаживается на диван. Он гонял ее так, что она не могла дышать. Он мстил, раззадоривал, срывал злость? Наверное, все вместе. Она слабая, немотивированная, медленная. Драко не привык к таким ученикам. Обычно те, кого он учил, слушались беспрекословно. Не думали даже слова поперек сказать. Не то что корчить недовольное лицо каждый раз, когда пробегали мимо.       Он снова улыбается.       Вечер допроса. Он вспоминает волну благодарности, которая накрыла его тогда по отношению к Джинни. И Майки, который издевался над ней. И свое быстрое решение. Он ударил свидетеля. Мерлин, знал бы об этом Бланцо. Но Поттер… Драко кажется, что он понял. И мотивацию он тоже понял. Гарри Поттер не идиот. Идиот бы не обратил внимания на то, что имени Кроуфорда не прозвучало.       — Как ты узнал имя?       — Он сказал.       — Нет, он не говорил.       Драко тогда как-то удалось выкрутиться. Хотя он и не поверил, что убедил Поттера на все сто. Однако тому нечем было крыть.       — У нас здесь самое важное, что есть в команде, — это доверие.       Драко встает с дивана и медленно снова пересекает холл. Эльфы, наверное, думают, что он сошел с ума. Шарахается по этажу туда-сюда уже который час со стаканом воды.       Доверие.       Тогда он хотел закатить глаза, но сдержался. Ответил прилично, но из чувства вины и риска отстранения от дела. Сейчас же… что-то сжимается за грудной клеткой. Это кажется… важным. Доверие. Между ними. Всеми.       Святой Салазар… Если бы кто-то сказал это месяц назад…       Потом было несколько дней затишья. Ничего так сильно не раздражает, как отсутствие прогресса. Драко помнит, как они перебирали какие-то гребаные отчеты. Блейз даже нашел себе занятие вместе с Уизли. Вот уж до какой степени нужно было отчаяться.       Грейнджер. Тренировка, на которой она наконец не выдержала. Драко уж думал, что этого никогда не произойдет. Он даже приготовил несколько издевательских фразочек о ее физической подготовке. Но он… не смог. Драко останавливается, глядя в окно на высаженные в идеальную линию ели. Не смог.       — Ты просто… Ты… даже не смотришь, ты просто мне мстишь, отрываешься на мне, и ты…       Огромные карие глаза, полные усталости и обиды. Не злобы. Ему казалось, что она может заплакать, скажи он что-то неправильное. И он сдался, просто закрыл рот и позвал ее за собой. Зеркало, его объяснения. Ее удивление, когда она поняла, что он внимательно следил за ее тренировками. Он показывал ей расположение мышц и…       Драко сглатывает.       Интересно, это случилось именно тогда? Или в какой-то другой день?       Как понять? А нужно ли? Драко достает сигарету, зажигает, даже не удивляясь вкусу. Чертова Грейнджер. Он вздыхает и продолжает восстанавливать в памяти события. Спарринг, его рука на ее шее. Ворвавшийся Поттер.       — Оба мертвы, один просто убит, думаю, как свидетель.       Убийства в Изоляторе. Записка. Дозорный. Тяжелое решение. Но он не видел другого выхода.       — Взамен я готов дать информацию о Кроуфорде, которую вы не знаете. А также информацию о себе.       — И говоря конкретно, ты хотел бы…       — Начать охоту на Майкла Кроуфорда. Без оповещения об этом Бруствера.       А потом вечер. Дурацкий непонятный ужин на Гриммо, 12. Глаза Поттера, когда он спокойно прошел защиту в доме Блэков. Семейное дерево, на котором выжжены имена Сириуса и Андромеды. Блэки… Семья, которая является ближайшими родственниками. Такие странные, такие разные… Именно об этом он думал, когда проводил пальцами по старым обоям.       Еда. Эльфы. Грейнджер и соус. Во все моменты в воспоминаниях так или иначе врывается Грейнджер. Уже тогда он наблюдал за ней.       — Я легилимент.       Удивленные взгляды почти всех в комнате. И понимающий — Поттера. И, кажется, Джинни Уизли. Видимо, тоже догадывалась, что Майки не говорил имени. Показанное воспоминание.       Драко тушит сигарету.       Он почти никогда не использовал эту возможность. У него не было никого, с кем потребовалось бы поделиться воспоминаниями именно таким образом. Или с кем хотелось бы… Блейзу он и так мог рассказать то, что нужно. Несколько раз родители… но несущественно. Единицы знали об этом даре.       Потом расследование Джинни и Забини. Приглашение на прием. Грейнджер, архивы, ее слова, его реакция. Жалобы Блейзу.       — Мне нужно потрахаться.       Драко снова прыскает, наливая еще стакан воды.       Сам прием. Грейнджер, платье, танец. Чертова кобра. Святой Салазар.       — Кобры — классические животные для заучек и книжных червей.       Девчонка переиграла его. Он как раз думал, чего бы такого сделать, как появилась Скитер, а у Грейнджер расстегнулась обувь. С каким мстительным удовольствием он медленно поправлял босоножку. А потом увел ее.       Дальше все происходило так быстро, что сливается в одну нить. Горящая монета, туалет, Кроуфорд, Поттер, записка и…       — Где Брианна?       Страх, боль, дрожащие ладони. Длинный коридор, темнота которого сравнялась с чернотой его мыслей.       — Она жива.       Тогда он смог сделать выдох. Только на этих словах Грейнджер. Лечебные заклинания, решение об аппарации, Гриммо, 12. Вальбурга со своими дурацкими разговорами. Роули.       — Торфинн Роули поддерживал относительно плотные отношения только с семейством Паркинсонов.       Яркая вспышка. Пэнси. Он так долго не вспоминал о ней. Поттер, который прилетел в поместье Забини. Не то чтобы Драко не ожидал. Он хмурится. Конечно, ожидал. Блейз тоже не удивился.       Доминикана. Массаж, ночь, танец.       Он уже думал об этом, но и в этот раз мысли вызывают какую-то тупую боль в груди. Ноющую, тянущую.       — Если бы я не знал тебя, Грейнджер, я бы подумал, что ты флиртуешь.       — А вдруг так и есть?       — Тогда у тебя получается.       Он с силой сжимает веки. Перед глазами расплываются круги.       — Ты же знаешь, что это не обязательно, да?       — Ты промокла. Вдруг Золотая девочка заболеет, общество не простит мне этого.       Мягкие кудри в его руке. Голая шея, плечи. Ее запах. Вишня.       — Спокойной ночи, Малфой.       Дурацкий следующий день. Хотя не такой уж дурацкий.       Драко ухмыляется.       Патронус Батлер. Лицо Уизли. Драко даже стало на какое-то мгновение жаль бедолагу. Платье Грейнджер, трое ублюдков. Драко давно так не хотелось подраться. Операция. Роули.       Драко сжимает челюсти.       Спустя столько лет… он увидел Торфинна так близко. Неудача, Фокс, драка. Министерство и Поттер со своими галлеонами.       Драко внезапно подскакивает и берет кусок пергамента со стола в гостиной. Пишет на нем несколько строк и оставляет тут же под стаканом. Снова возвращается и садится на диван.       Нападение на Кингсли. Записка.       Я заметил в твоей команде таких сексуальных девиц.       Он крутит стакан в руке. Тренировка. Душевая. Мягкие податливые губы, мокрые локоны, вишня.       Драко откидывается на спинку и закрывает глаза. Девушка, которая не дает покоя мыслям.       Тот же вечер и другая, о которой он думал когда-то.       — Даже не притворишься, что соскучился?       Драко тяжело вздыхает. Они давным-давно все решили. Но, похоже, это было не так. Для нее не так.       — Не обязан влезать в это снова, ты же знаешь?       Знала бы Пэнси, в каком дерьме он уже был по уши. Почти десять лет.       Библиотека. Поттер и документы со списками пыток.       — Почему… Почему Пожиратели?       — За непослушание.       Поттер не спрашивал ничего больше. Он все понял.       Гостиная мэнора. Ужас в карих глазах. Почему он решил тогда показать ей джунгли? Он уже и не вспомнит сейчас. Решение было необдуманным, резким, истеричным. Что угодно, лишь бы ей стало легче.       — Боже, я слышу пение птиц. Это фантастический дар.       Как сильно хотелось ответить, что фантастика — это она. Прямо здесь и сейчас. Настоящая, чистая, с этими своими горящими глазами. Или же плачущая, боящаяся чего-то, прячущаяся в его руках. Любая.       Поместье Роули. Об этом думать не хочется. Бри… Их верная Бри. Такая смелая, такая преданная.       — Не трогай меня! Отпусти! Помогите им, помогите!       Чертова судьба. Почему они? Почему так? Подвалы. Слово как приговор. Объяснения с Поттером.       — Да пошел ты со своими просьбами!       Блейз, бросающий в него какой-то справочник. Резкая боль в районе скулы, но он даже не пошевелился.       — Ты отстранен, сдай мне значок.       Странное тепло от слов Поттера. Какой-то намек на понимание, что он сделал это… ради Драко? Потому что переживал? Потому что на самом деле никому из них теперь не все равно, если кто-то из членов команды… Невероятно.       Архив. Она.       — Пожалуйста, постарайся быть осторожным. Пожалуйста.       Драко вспоминает, как сжимал руки в кулаки, чтобы не наброситься с поцелуями на эту несносную девчонку. Этот жест. Так неожиданно, так сильно. И так больно. Она убежала, не оглядываясь на него, наверняка сама испугалась своего напора.       Драко ставит стакан на стол и наклоняется вперед, сцепляя пальцы в замок.       Думал ли он когда-то, что переживет свою миссию? Думал ли, что вернется? Что попробует жить дальше?       Конечно, нет. Условия, на которые он пошел… не предполагали такое долгое выживание. Поход в подвалы… скорее всего, тоже не предполагает.       И вот сейчас он попытается снять защиту крови. Необходимый минимум. А потом… пусть даже и без него, но команда закончит дело. Он верит в это. Поттер не оставит это так. Он найдет. Он, пожалуй, единственный, кто сможет. Ему есть за что мстить.       Блейз поймет. Семья поймет. Они знают. Они понимают.       Это больше, чем он. Это важнее.       Драко встает и идет в душ, проходя мимо Твинни, который как-то очень пристально на него смотрит. Драко не акцентирует на этом внимание. Он проводит рукой по волосам. Кисть дрожит. Страх. Вдруг пробегает мысль.       Интересно, поймет ли Грейнджер?       И почему он вообще об этом заботится? Драко прислушивается к себе и понимает.       Потому что впервые за эти годы ему как будто было к чему вернуться. Ради чего попытаться.

***

      Блейз смотрит в окно и размышляет, каким будет сегодняшний вечер.       Варианта два: плохим или очень плохим. Он усмехается. Выходит как-то криво и неестественно. Блейз проходится по гостиной. Он шатается по поместью уже два часа. В ожидании.       Бросая взгляд на сумку, лежащую на диване, он еще раз перечисляет про себя все, что там лежит.       Ничего не забыть. Не забыть.       Закончив в голове проверять список, он удовлетворенно кивает сам себе. Мысли переходят на еще одно решение, которое он принял. Спорное, сомнительное. Но если есть хоть шанс…       Раздается хлопок. Блейз резко оборачивается.       — Хозяин Блейз! — Твинни кланяется.       — Да, — нервно отвечает он.       — Пора.       Блейз делает глубокий вдох. Быстро взмахивает палочкой. Яркий кот приземляется на журнальном столике и ждет указаний хозяина.

***

      Он идет быстро, не оборачиваясь. Решение принято. Драко сжимает в руках палочку, закатывая рукава рубашки. Предплечье ему понадобится.       Лестничный пролет, второй, третий. Холл. Гостиная, вторая, коридор. До обидного быстро он оказывается перед ступенями. Два десятка. Вниз.       Драко глубоко вдыхает, не желая давать себе времени на долгие раздумья. Делает шаг.       — Пойдешь и сдохнешь, даже не попрощавшись? — голос разбивает тишину.       Драко улыбается и останавливается.       — Я уж думал, не зайдешь, — говорит он, оборачиваясь.       — Ну как же… Такое шоу. Я не мог пропустить.       Блейз шутит, но на его лице нет улыбки. Друг сидит в кресле, которого здесь раньше не было. Значит, успел расположиться с удобствами. Драко задумывается на секунду и ухмыляется.       — Твинни?       — Ну, не от тебя же ждать приглашения, — он театрально разводит руками. Драко окидывает взглядом стол около него. Раскрытая сумка, десятки колбочек, зелья, бинты, какие-то мази… целая гора.       — Спасать пришел, значит, — говорит он тихо.       — А как же, — Блейз ухмыляется в ответ.       Некоторое время в коридоре царит тишина. А потом Драко резко шагает вперед и обнимает его, похлопывая по плечам.       — Этот момент должен был наступить, дружище. Я спущусь туда.       — Ты умрешь там, Драко.       — Значит, это того стоит, — отвечает он и смотрит на друга. В глазах пощипывает. — Я… Блейз…       — Не нужно. Я все понимаю. Ты никогда не скрывал, что это больше, чем ты. Или как ты там мне говорил. Если это то, что тебе нужно, я с тобой.       — Что-то вроде того, — Драко смеется, отпуская его. — Не хочу передумать. Я должен идти.       Блейз кивает и садится в кресло, закидывая ногу на ногу.       — Мы с моими колбочками будем ждать возможности проявить себя.       Драко направляется к лестнице, даже не останавливаясь перед ней.       — Эй, Малфой!       Драко оборачивается на ступенях.       — Пообещай мне, что мы вместе попьем виски в пятницу.       — Блейз, — начинает он…       — Обещай, Малфой! — голос Забини срывается, он сглатывает. — Обещай! Тогда ты должен будешь вернуться. Ты же не обманешь друга, не так ли?       — Хорошо, — хотелось бы Драко в это верить.       — Малфой! — снова кричит Блейз.       — Ну что еще?       — А сколько бы ты дал Грейнджер по десятибалльной? — Блейз улыбается. — Я так и не спросил тебя.       — Пошел ты, — отвечает Драко, оба прыскают от смеха.       — Возвращайся! Возвращайся, Драко, пожалуйста…       Тот кивает, делает глубокий вдох и прикладывает руку к острию на входе.

***

      Все с самого начала идет не по плану.       Первое же, что происходит при входе в подвалы и повороте за угол, выбивает Драко из равновесия.       Сильнейшее проникновение в мысли. Разрывающее, выжигающее все на своем пути. Даже насильственную легилименцию сложно сравнить с болью, которая пронзает голову сейчас. Драко падает на колени, прикладывая ладони к вискам.       — Чего-о ты хочеш-ш-шь? — голос Темного Лорда звучит в глубине сознания, но кажется, что он раздается из каждого уголка этого мира. Пронзающий.       Ублюдок не дает спокойно жить даже спустя десятилетие после своей смерти.       Эта мысль — единственная, которая успевает просочиться в голову Драко.       Она пронзает его. Магия подземелий. Запускает свои щупальца в самые недра мыслей, вырывая с корнями то, что он пытается прятать. Драко не видит ничего перед собой.       — Ты приш-ш-шел сюда… чтобы крас-с-сть, — раздается шипящий голос. — Крас-с-сть, крас-с-сть, крас-с-сть! — оглушающие крики бьют по ушам. Он старается сосредоточиться и смотреть вперед. Готовится произносить заклинания.       Вдруг из двух стен по бокам с грохотом вылезают огромные бледные руки, которые сцепляют ледяные пальцы на его запястьях, палочка вылетает и катится по каменному полу примерно на метр. Костлявые кисти быстро превращаются в кандалы и цепи.       — Мой дорогой мальчик, — голос раздается прямо около уха. — Зачем же ты приш-ш-шел сюда? Ты хочеш-ш-шь вспомнить, не так ли? Ты хочеш-ш-шь вспомнить и думаеш-ш-шь, что выживеш-ш-шь… Ты хочеш-ш-шь что-то найти здесь.       Раздается оглушительный рваный смех.       Краем сознания Драко понимает, что это все происходит в его голове, что это действие заклинаний. Реддл давно мертв. На какую-то секунду даже кажется, что ему удается сосредоточиться.       Но тут он чувствует ее. Щупальца магии достигают стенки в сознании и обрушивают ее. К Драко на какое-то время возвращается зрение.       Он оглядывается вокруг, его руки обвивают кандалы, цепи растягивают их так, что Драко стоит на коленях практически распятый. Он поворачивается и видит их… Бесконечные двери вокруг. В комнаты, в каждой из которых…       Сокрушительная волна возвращающейся памяти накрывает его, и он опускает голову.       — Мой дорогой мальчик. Твоя тетя сказала, что ты прекрасно овладел Непростительными, — Реддл кружил вокруг бледного застывшего Драко, как ястреб. — Мне не терпится взглянуть. Посмотри, что у меня есть для тебя.       Драко поднял глаза. Три неизвестных человека. Руки связаны сзади, во ртах кляпы.       — Ты же продемонстрируешь мне свои умения? — Лорд улыбался.       Драко произносил заклинания, но его желания мучить и убивать не хватало для того, чтобы сделать такое с людьми.       — Что ж, Беллатриса, пригласи к нам свою сестру.       Воспоминание обрывается. Драко напрягается, натягивая цепи со всей силы. Дымкой перед глазами появляется следующее.       — Добрый день, Драко! Нам сегодня снова нужна твоя помощь. Твои друзья поймали нескольких грязнокровок. Представляешь, они планировали отдать своих мерзких отпрысков в Хогвартс в следующем году! Невыносима даже мысль об этом. Беллатриса так мило закрыла этот вопрос с детишками. А осквернителей магии мы оставили для тебя.       Драко смотрел на женщину, стоящую на коленях перед ним. И она… ему прямо в глаза. По щекам текли слезы, но она храбро не отводила взгляда. Почему-то вспомнилась история Лили Поттер.       Он мысленно обратился к незнакомке: «Прости меня. Прости. Я сделаю это быстро. Это лучшее из того, что может здесь с тобой произойти, поверь».       — Авада кедавра! — произнес он спокойно, женщина упала замертво. Острая боль пронзила его голову. Он упал.       — Думаешь, я об этом просил тебя, мальчишка? — Реддл злобно скривил губы. — Знаешь, у меня есть сомнения в твоей преданности и жажде служить хозяину.       Драко пытается дышать ровно, но легкие не слушаются. Они сжимаются и разжимаются. Он только успевает секунду передохнуть… Воспоминания настигают его. Некоторые мелкими отрывками, некоторые целыми сценами. Люди… столько людей. Десятки.       Он старался убивать. Просто убивать, чтобы не быть тем, кто пытает. Но кто же знал тогда, что они ищут слабое место.       — Мама, я не могу… Я не хочу. Из-за этого у меня не получается.       — Я горжусь тобой, Драко! — Нарцисса обхватила его лицо и посмотрела в глаза прямо и очень уверенно. — Я горжусь тобой! Не бойся. Это… закончится. Мальчишка Поттер… Лорд не нашел его. Возможно, у него что-то получится. Оставайся собой, Драко. Не тони в этом безумии!       Драко видит свое плачущее лицо будто со стороны: он десятилетней давности кивает матери; она обнимает его и гладит по волосам.       — Сынок. Прячь их. Прячь мысли, прячь свои чувства. Он будет проверять. Всегда. Каждый раз. Ты преуспел в даре, как никто из нас. Прячь. Пря-я-я…       Лицо Нарциссы растворяется в другой картинке, которая перебивает сцену. Драко видит. Глаза распахиваются, руки напрягаются так сильно, что он чувствует натяжение цепей.       — Знаешь, Драко, ты расстраиваешь меня, — Реддл демонстративно покручивал в руках свою палочку. — Некоторые говорят… что у тебя не так-то много, — он останавливался, подбирая слова, — рвения. В том, чтобы наказывать провинившихся.       Драко стоял в подвалах собственного дома, опустив голову и держа свои мысли под строгим контролем. Он сможет, у него получится. Он… Драко резко выдохнул, увидев, кто сидел перед ним.       Мама. На стуле, со связанными сзади руками. Перед ней Реддл.       — Мне даже немного жаль, Драко… — проговорил он и развернулся к пленнице. — Круцио!       Нарцисса кричала. Драко бросился ей на помощь. Роули, стоящий неподалеку, поймал его и откинул в угол темницы, захлопывая дверь. Драко не знал, сколько это длилось. Пять минут или пять лет. Она кричала и кричала… А он мог только смотреть. Смотреть на нее, рыдая и пытаясь выбить железные решетки. До тех пор, пока не потерял сознание от боли в искалеченных руках.       Драко тошнит на пол. Он чувствует кровь, стекающую из носа. Спазмы сводят его тело.       Память возвращается. Он помнит. Он помнит, что вышел из той темницы другим человеком. Готовым на все. Сломанным, бесчувственным, ненавидящим. С тех пор Непросительные не сопровождались страхом. Было достаточно мотивации. Никогда не увидеть это снова. Кроме одного раза…       — Сегодня на закуску предатели крови, которые выпускали свою грязную газетенку! — Беллатриса медленно прохаживалась мимо фигуры, сидящей на стуле. На голову был наброшен небольшой темный мешок, человек не двигался. — Драко, уверена, ты знаешь ее. Нужно показать девчонке, где ее место в этом мире.       Она сорвала тряпку, и он увидел Полумну Лавгуд. Она была без сознания. Он не так много знал о ней. Она была странной, но он никогда не чувствовал к ней чего-то плохого.       Впервые кто-то знакомый. Знакомый… и ни в чем не виновный. Драко смотрел в ее лицо и понимал, что не выдержит, если сейчас эта девочка откроет глаза и будет видеть, кто пытает ее. Он отошел назад, пока не уперся в стену.       — Нет, — произнес он одними губами.       — Мне послышалось? — Белла развернулась и выгнула бровь.       — Нет, я не буду.       Тошнота подкатила к горлу. Глаза тетки исказились яростью. Она взмахнула палочкой, и Луна вместе со стулом влетела в ближайшую темницу. Дверь за ней захлопнулась. Тетка схватила его за грудки и прижала к стене.       — Ты, щенок! Только твое право наследования этого поместья спасает тебя от того, что ты еще не сдох, как паршивая собака! Слабая дворняжка! — она плюнула ему прямо в лицо. — Твое счастье, что ты не выкинул такое перед Темным Лордом. Знаешь, я прощу тебя. Один разок, — она отпустила его.       Драко схватился за выступающий камень, чтобы удержаться. Она повернулась на полпути и произнесла.       — Знаешь, я думала в прошлый раз… для тебя было хорошей наукой. Но, похоже, даже страдания матери не являются достаточным аргументом.       — Нет, Белла…       — Заткнись, позорище! — вскрикнула она, а потом резко поменяла тон до шепота. — Знаешь, что будет, если ты еще хотя бы раз ослушаешься или проявишь неуважение?       Она ухмыльнулась и сделала то же, что умел Драко, только тетка об этом не знала. То, чему научила его мама. Расширила картинку в голове так, чтобы Драко увидел. Это была фантазия, только лишь. Но она была так натуральна, что Драко вырвало.       Мама, снова на стуле. Снова связана. И ее пытают… Но… Это делает он сам. Он произносит «Круцио» с мрачным удовольствием и расслабленной улыбкой.       — Это ты сделаешь в следующий раз. Если понадобится, под Империусом. И ты будешь делать это постоянно. За каждый свой проступок, дорогуша. Смотри, смотри на нее… Смотри на себя… Вот, кем ты станешь.       Следующие картинки сменяются одна за другой. Люди. Женщины, мужчины. Пожиратели, кто-то из Ордена, кто-то из егерей. Они все кричат. Но лицо Драко даже не меняется на этих воспоминаниях. Он произносит Непростительные. Любые. Какие только нужно хозяину. Месяцы, один за другим. По первому же зову, по первому приказу…       Что угодно… Что угодно, только не таким. Я не стану таким. Мама. Я не стану.       Пучина отчаяния накрывает его. Он хочет умереть. Он ощущает страдания каждого человека, который умирал и кричал под его палочкой.       Уйти, исчезнуть, но не видеть этого. Не смотреть на себя. Ему кажется, что это так просто, стоит лишь расслабиться и перестать сопротивляться. Просто попросить.       — Нет, нет, нет! Я не стану. Я не стану, — повторяет он. — Мама, я не стану. Я не стану.       Голос Реддла вокруг смешивается с безумным хохотом Беллатрисы. Перед глазами темнеет. Просто сдаться… и перестанет болеть. Перестанет… Не будет больше этого чувствовать. Видеть их… Не будет…       Он расслабляет мышцы.       — Драко! Драко! Ты слышишь меня? — кто-то кричит издалека, пробиваясь в кровоточащие перепонки. Драко думает, что ему просто показалось, но параллельно раздается громкий стук по металлическим прутьям. — Драко!       Блейз?       Он распахивает глаза, резко и громко вдыхая через рот. Драко приходит в себя и смотрит вниз. Рубашка в крови. Он ранен, это точно. Но как? Он оглядывает руки. Из обоих запястий капает кровь. Разрезы там, где сжимались кандалы на запястьях. И они есть и сейчас. Но с ними что-то…       Он резко дергает, цепи натягиваются. Драко чувствует, что магия подвалов стала слабее. Видимо, расчет на то, что он уже должен быть мертв. Он напрягает руки еще сильнее, и правая цепь обрывается. Он разворачивается, хватает освободившейся кистью вторую и тянет, упираясь ногами в стену. Вторая тоже вылетает из стены, с громким звоном падает на пол.       Драко вспоминает, в каком направлении улетала палочка, видит ее и начинает ползти. В глазах темнеет.       Потеря крови. Тошнота накрывает его с невероятной силой. Приходится передохнуть несколько секунд, чтобы не потерять сознание. Драко добирается до палочки и, не вставая, начинает произносить заклинания. Магия сопротивляется, крики Беллатрисы становятся громче, но он не останавливается. Он использует собственную кровь в качестве ключа к разрушению защиты. Не трудясь извлекать ее аккуратно, он просто бьет растерзанными запястьями по полу, оставляя алые следы, которые тут же впитывает магия.       Одно за другим. Одно за другим. Он шепчет заученные слова, выписывая руны трясущимся древком. Минута за минутой. Пять, десять. Кровь стекает по рукам, пропитывая рубашку. Драко не тратит время на попытки что-то сделать с этим, подвалы не позволят. Здесь не лечится ничего. Никакие раны, уж он-то знает. Кажется, иногда прорезается голос Блейза, какие-то крики. Но, возможно, это просто видения. Он не концентрируется на этом.       Последние несколько фраз он произносит почти не соображая, а остатки слов еле проговаривает, даже не открывая глаз. Закончив, Драко опускает голову на камень и выдыхает, почти не чувствуя себя в реальности.       Водоворот слабости и тошноты уносит его глубже и глубже. Он ощущает, что стал холодным, как пол, на котором лежит. Драко теряет сознание.       Ему кажется, что он спокойно отходит к предкам. Все видится таким простым, легким. Главное — нет лица матери, смотрящей на чудовище, которым мог быть он сам. Главное — он не стал таким. Он не сделал это с ней. Груз с плеч. Вихрь, уносящий куда-то вниз, темнота, спокойствие. Если бы не…       — Да вы совсем тут охренели? Оба, серьезно? — Драко уверен, что это галлюцинация. Скорее всего, что-то такое происходит, когда уходишь в мир мертвых. Он открывает глаз и видит человека, которого ожидает встретить здесь меньше всего. — Эй, придурок! Не смей умирать. Не смей, ублюдок! — его бьют по щекам и встряхивают.       Драко ухмыляется, точно понимая, что это глюк. Рыжий, бестолковый вид… Кажется, именно так они с отцом говорили о нем в детстве. Конечно, его здесь не может быть.       Драко переводит взгляд чуть левее, удивляясь, как реально видение. Кто-то еще лежит около него. Мужская фигура. Но он не успевает разглядеть, потому что Уизли хватает его под руки и тащит куда-то по прямой.       Через несколько шагов он слышит громкий голос, стены вокруг дрожат. Луч магии сбивает с ног рыжего, он падает на пол. Драко летит следом и, ударяясь о камни спиной, откашливается кровью.       — Брос-с-сь! Ос-с-ставь его! Иначе я убью тебя! Брос-с-сь. — Драко видит сквозь пелену летящие с разных сторон прямо в Уизли заклятия, одно из которых ранит его в плечо, второе в ногу. — Брос-с-сь…       — Пошел ты нахер, Реддл, — выплевывает Уизли в никуда.       Если бы Драко мог вскинуть бровь, он бы сделал это. А Уизли не промах.       — Брось его! Он убийца! — повторяет голос. — Мы покажем тебе! Мы покажем тебе, что он делал…       — Я и без вас знаю, кто он, — проговаривает Уизли себе под нос, поднимая Драко и начиная снова его нести прямо на себе. — Мерлин, Малфой, сколько же ты весишь.       А потом происходит то, что точно убеждает его в нереальности всего вокруг. Очередной луч летит прямо в Драко. Уизли замечает это и… перехватывает его поперек торса другой рукой, разворачиваясь и подставляя под проклятие свою спину. Эта дрянь разрезает ему кожу и мышцы сбоку, Уизли зажмуривается, смыкает челюсти и сильно напрягается от боли. А потом сразу же открывает глаза и продолжает тащить Драко наверх. Уизли и не думает выпустить его. Даже ценой самого себя, подставленного под режущее.       Еще одно. И снова рыжий враг из детства прикрывает его своим телом. Все время параллельно проверяя сознание Драко и произнося заклинания, которые восполняют энергию.       Зачем? Почему?       Темница резко вздрагивает и обрушает камни им на головы. Драко затуманенным взглядом точно видит, как Уизли наклоняется над ним и принимает весь удар на себя. Он слышит звук сломанной кости рыжего. Из носа Уизли бежит струйка крови. Он ранен.       — Ну же, Малфой. Протяни еще немного, я вытащу тебя отсюда. Не умирай. Не вздумай, — тихий голос шепчет будто бы самому себе.       Надо же, какие дурацкие вещи видят мертвые люди. Надеюсь, так будет не все время.       Драко ощущает, как его тащат по ступеням вверх.       — Принимай этого. Заливай ему в глотку все, что стоит в первом ряду. Там Забини, такой же, — Уизли говорит это кому-то и довольно грубо бросает его на полу, тут же убегая. Драко чувствует руку, которая нажимает на его щеки, автоматически открывая рот. В горло льются какие-то зелья.       Хочется сказать, чтобы его оставили в покое, ведь он уже отмучился и просто умирает, но из него вырывается только какой-то нелепый хрип.       — Заткнись, Малфой, — перед глазами появляется Поттер, деловито и настойчиво продолжая заливать в него жидкости. Драко на секунду одолевает нотка сомнения в собственном смиренном уходе в мир иной. Ему кажется, что он лежит в своем поместье на полу как раз там, где они разошлись с Блейзом. — Если ты выживешь, я убью тебя.       Очень нелогично. Как, впрочем, и всегда у Поттера. Но что они здесь делают?..       — Принимай второго! Там какое-то дерьмо, типа крестража. По крайней мере, ощущается именно так. Страшно темная дрянь. Она тащила меня обратно. Особенно с этим идиотом.       Драко кажется, что, говоря это, Уизли показывает на него.       — Как Забини? — Поттер даже не поворачивается, спрашивая.       — Лучше. Он недолго там пробыл.       Драко не хочет слушать голоса этих странных призраков в его видениях и пытается отключиться, отвернувшись. За что внезапно получает сильную пощечину и снова приоткрывает один глаз. Второй чем-то залит и не слушается.       — Я сказал не умирать! — орет рыжий, одновременно что-то делая с его запястьями. Кажется, чем-то обматывает. Поттер шепчет заклинания одно за другим, не прекращая.       Последнее, что видит Драко, прежде чем упасть в темноту, — огромная рана на предплечье Уизли. Такая же, как у него самого. Такая же, как у рядом лежащего Блейза.       Плата за вход… Но почему?..

***

      Черт возьми, она все еще старается прийти в нормальное состояние. Но все ее попытки заканчиваются провалом. Ее трясет, а тело покрывается мелкой дрожью. Внезапно появившийся Гарри заставил их с Джинни на несколько мгновений застыть на месте, а его слова, как гром среди ясного неба, обрушились на головы.       «Малфой без сознания. Рон и Блейз так же в больничном крыле. Срочно идите сюда».       Дальше был смутный, практически непонятый ею поток информации, из которого она вырывала лишь отдельные фразы. Немного о нестабильном состоянии Драко. О повреждениях парней. О том, что они все же отправились в мэнор и произошло то, что произошло. И все это превратилось в один сплошной ком, в котором она все еще не может разобраться.       И сейчас, находясь в больничном крыле Министерства, Гермиона сдерживает эмоции в попытках уловить хоть что-то из диалога.       — Это долгая история, — Блейз мнется. У него перевязана голова. Остальное тело под одеялом, оценить состояние сложно.       — Полагаю, — Джинни оглядывает палату и лежащих на постели парней, — что у нас достаточно времени, чтобы узнать обо всем случившемся.       — Хорошо, — Забини вздыхает и откидывается на подушках, морщась от боли. — После войны на подвалы было наложено заклинание. Очень древнее. Такие замки, как мэнор… они непростые. Все завязано на крови владельцев, истории семьи. Сильнейшие чары. Ненаносимость, непробиваемость любыми механическими способами, непризнание чужих, способность прятать жителей во время опасности, способность принимать решения, если они без сознания или ранены, способность призывать эльфов в экстренных ситуациях и многое другое. Тогда, чтобы вы прошли в библиотеку, Драко пришлось снимать целую дюжину разных уровней защиты. Гриммо, 12 даже рядом не стоит.       — Странно… — проговаривает Гермиона себе под нос.       — Что? — Блейз смотрит на нее.       — Ведь Гриммо, 12 принадлежит фамилии Блэк. Членов семьи больше, крови больше. Разве он не должен быть более защищенным?       — А… да, — Блейз ухмыляется. — Неплохо, Грейнджер. Так и есть по логике. Но крестный Поттера снял слишком много кровных темных чар с него тринадцать лет назад, чтобы разместить там Орден, большая часть которого нечистокровные, иначе дом просто уничтожил бы их. Так и осталось. Да и сам Поттер вряд ли наращивал защиту все эти годы, не так ли?       Гарри улыбается.       — Ну вот. А семейство Малфой фанатично укрепляло ее, накладывая новые и новые слои. Во времена Лорда так тем более, для его неприкосновенности. Что-то делал даже сам Лорд своей палочкой. Той самой.       Гермиона понимающе кивает.       — Когда закончилась война, семья Драко наложила такие чары на подвалы. Там происходило… слишком многое, чтобы кто-то мог просто даже шататься там без вреда для здоровья и чар. Люциус и Нарцисса уничтожили все, что могли, напоминающее о Лорде, буквально выносили оттуда несколько дней. И запечатали их. Там огромнейшая концентрация темной магии. К тому же, будучи почти живым организмом, поместье копило там и энергию многочисленных жертв пыток и убийств, что там происходили, и злобу и ярость Реддла.       Гермиона опирается на стену спиной.       — Не забывайте еще и о том, что там фактически год жила Нагайна. Уверен, вы знаете… историю этой змеи и чем она являлась. Это очень темные материи. Но и это не самое тяжелое. В принципе, такому волшебнику, как Драко, не составит труда войти туда и вернуться обратно. К тому же он — Малфой. Но есть еще одно. То, о чем я говорил тебе, Поттер, вчера. Перед тем, как ушел из кабинета. Самые худшие воспоминания Драко и особенности его памяти… Все это происходило именно там. Получилось, что к общей тяжелой атмосфере и магии подвалов добавилось и это… И он… не выдержал. Точнее, не выдержал до конца.       — Как тебе удалось его вытащить? — Гарри садится на соседнюю постель с Блейзом. Джинни поглядывает на Забини, теребя свой рукав.       — Он мог войти туда только один. Вход запечатан и доступен лишь членам семьи. Но эту защиту можно снять, уже находясь внутри. Что Драко и сделал.       — Но вы тоже прошли…       — Да. Когда снимается защита, войти в подвалы могут не только Малфои. Но это все еще специфическое место, так что входящий обязательно должен быть чистокровным. Поэтому я сказал тебе остаться и ждать, ты бы не прошел. Поэтому мы и смогли… Забрать его. Было почти поздно… Я вошел, и на меня тоже надавила эта энергия. Во мне… Во мне все же больше темного, чем в Роне. Ему было проще. Светлая магия в нем боролась сильнее.       — То есть Малфою удалось снять кровную фамильную защиту, тем самым открыв путь вам, — подводит итог Поттер.       — Да.       — Почему вы не излечиваетесь? — продолжает он, глядя на руки Блейза и Рона.       — Потому что эти заклинания не так просты. Для входа подземелья просят кровь, довольно много. Не забывая применить отравляющие чары, которые потом не дают ей сворачиваться. И вылечить эти раны невозможно волшебными методами. Только ждать, когда затянутся, как у маглов. В самих подвалах вообще не работают никакие медицинские заклинания, даже зелья.       — Что… Что произошло там с тобой? — тихо спрашивает Джинни, присаживаясь на кровать около брата, не сводя глаз с Блейза. Рон молча слушает, рассматривая свою перевязанную руку. Гермиона оглядывает его. Костерост на тумбе, значит, переломы. Бинты на спине, торсе, ноге. Режущие? Кислотные?       — Память. Я, конечно, не Драко… но у меня тоже хватает дерьмовых воспоминаний о тех временах, — Блейз просто вздыхает и прикрывает глаза. — Это злое место. Оно не хочет, чтобы в него врывались. И оно борется, бережет свои секреты. Там наложены разные охранные штуки. К тому же оно считывает твои намерения. Драко вошел туда, желая навредить темной магии, снять часть. Оно защищалось.       В палате наступает тишина. Гермиона стоит, опираясь на стену и не сводя глаз с Драко. Если бы не магическая диагностика, плавающая вокруг его тела, можно было подумать, что он неживой. Абсолютно белое лицо, цветом сравнявшееся с одеялом, которое натянуто до самой шеи. Глаза закрыты. Брианна молча сидит на кровати, которую сама занимала еще буквально вчера.       — Как ты… — Гарри поворачивается к Рону.       — Я позвал его, — перебивает Забини. — Я понимал, что будет плохо. Либо фатально, либо на грани с этим. И я знал, что представляет из себя магия подвалов. Мне нужен был кто-то с чистой кровью, чтобы он мог подстраховать меня, когда я пойду за Драко. Ну, я и подумал о Роне. А потом уже Твинни перенес тебя, решив, что одного мало, — Блейз бросает странный взгляд на Рона. Потом сглатывает и отворачивается. — Он спас жизнь нам обоим. Ценой… — он снова смотрит на Уизли, который лежит весь в бинтах.       — Малфой что-то узнал там? — Гарри потирает макушку. — Я ни черта не понял. Эльф просто появился, схватил меня, аппарировал, а потом я сразу увидел вас, уже спускающихся по ступеням и орущих, чтобы я не ходил следом. И вы пропали. А потом Рон вынес Малфоя, следом тебя.       — Я не знаю. Спросим его, когда очнется. Как минимум он снял защиту, раз мы вошли. Некоторые из нас потом вместе с ним смогут зайти и искать, даже если он не успел в этот раз.       Ее переполняют тревога, страх и жуткое, необъяснимо тяжелое ощущение в груди. Выслушивая историю Блейза, Гермиона старается не проваливаться в собственные мысли и рассуждения, но эти попытки даются ей с большим трудом.       Она переводит взгляд на лежащего без сознания Драко, и такой его вид вызывает в ней волну эмоций.       Насколько сильной была магия, чтобы довести до такого? Что же с ним произошло, что теперь он находится в подобном состоянии? Зачем он это сделал? По какой причине? Почему?       Она сглатывает образовавшийся в горле ком и тихо выдыхает. Нервы шалят, но она сильнее сжимает кулак, чтобы не показать, насколько сильно дрожат ее руки.       И вот опять перед ее глазами встревоженный и бледный Гарри, который сообщает им о случившемся. Она давно не видела его в таком состоянии, поэтому в первые минуты его слова казались намного хуже. Но куда хуже?       Закусывая губу, Гермиона смотрит на Рона и Блейза, находящихся на больничных постелях. Они все пострадали, все.       Джинни что-то спрашивает, но она пропускает это мимо ушей, осознавая лишь то, что вопрос предназначен не ей.       Она вспоминает о взволнованной подруге, которая подорвалась с места так быстро, что перевернула чашку с кофе, когда узнала новости. Ее бледное лицо и вырывающийся вопрос о состоянии Рона заставили Гермиону пошатнуться и испуганно пялиться на Гарри несколько минут.       Она морщит нос и хмурится. Голова начинает болеть, что заставляет ее вынырнуть из собственных раздумий. Внимание забирает вошедший целитель, который сразу же направляется в сторону лежащего без сознания Малфоя.       Все в палате моментально замолкают, наблюдая за происходящим. За тем, как целитель проводит диагностику, как изучает новую выдаваемую информацию, подмечая какие-то важные детали. Накладывает дополнительные чары и только после этого обращается к остальным.       — Мистер Уизли, — женщина подходит ближе, смотрит на диагностику Рона и почти сразу убирает ее.       — Что-то не так? — Джинни опережает брата, не давая ему возможности сказать первым.       — С мистером Уизли все будет хорошо, — целительница улыбается и смотрит на Джинни. — Вам, — она переводит на него взгляд, — необходим хороший сон, питание и немного отдыха. И уже сегодня вы можете отправиться домой. Раны затянулись, кости срослись.       — О, — выдает Рон. — Спасибо.       — Что касается вас, мистер Забини, — женщина подходит ближе и накладывает такие же диагностические чары. — Вы тоже в норме. Советую вам не перетруждать себя лишними заботами, пить больше воды и проводить время на свежем воздухе.       — В этом Министерстве даже микстур не дают? — он улыбается, но сразу же морщится от новой волны боли. В ту же минуту в его сторону устремляется шесть пар глаз.       — Солнечных лучей вам будет достаточно, главное, не злоупотребляйте, голова поболит еще сегодня, можете принять зелье, если будет критично, — женщина задирает подбородок и снимает диагностику. — Мы восстановили ваши силы. Состояние стабильно, сегодня нужно хорошо поспать. Еще одна проверка через три часа, и я отпущу вас.       — Что с Малфоем? — задает вопрос Гарри.       — Его состояние довольно тяжелое и нестабильное, — целительница прячет палочку и отходит в сторону, вздыхая. — Слишком много повреждений. Он потерял почти половину крови, только ваши своевременные зелья помогли доставить его сюда. Множество ран, распоротые руки. Но и это ничего. Его голова… Не знаю, что у вас было за задание, мистер Поттер, я не имею право спрашивать, я понимаю. Но у меня такое ощущение, что этого юношу пытали, применяли насильственную легилименцию и снова пытали. Я давно не видела такого нервного истощения, пожалуй, со времен войны. По моим предположениям, в этом состоянии он будет от двух и более дней. И сейчас, к сожалению, ясных прогнозов я вам дать не могу. Разве что не беспокоить его, но это вы и так понимаете.       — Да, — Гарри хмурится и кивает. — Хорошо. — Они молча провожают взглядом уходящую целительницу и лишь после этого нарушают тишину. — Полагаю, — Гарри поднимается, — вам всем нужен отдых.       — Я с вами, — Рон стягивает одеяло и собирается подняться с постели.       — Отдохни хотя бы пару часов, — Блейз поворачивается к Рону, и тот останавливается. Его быстрый взгляд устремляется в сторону Гарри, тот молчаливо кивает.       — Я со всем справлюсь сам, тебе нужен отдых.       — Ну ладно, — Уизли возвращается обратно в постель.       Гарри бросает взгляд на стоящих у выхода девушек и переводит внимание на лежащего Драко.       — Надеюсь, ему не станет хуже, — Блейз тяжело выдыхает, так же наблюдая за другом.       — У него нет выбора, — на губах Гарри появляется едва заметная улыбка. — Он обязательно справится и выкарабкается.       — Откуда тебе знать? — Забини продолжает смотреть в сторону Драко.       — Ему нельзя сейчас умирать, он мне задолжал. — Блейз и Рон удивленно поднимают брови, глядя на Поттера. — Ладно, отдыхайте, — Гарри кивает и, разворачиваясь, направляется к выходу.

***

      — Нужно отвлечься и наконец-то сесть за работу, — Гермиона прикрывает дверь кабинета и проходит дальше. Стол, как и обычно, переполнен десятками разнообразных папок, прессой, письмами и несколькими коробками. — Доставка работает исправно, — она закусывает губу и тянется к стопкам. Несколько конвертов с благодарностями, еще пара с официальными запросами и предложениями о встречах.       Она усмехается, понимая, что даже в ее отсутствие работа идет полным ходом.       Раскрывая одно из писем, Гермиона изучает содержимое, вникая в каждую строчку. Задумчиво хмурится и обходит рабочий стол, задевая бедром несколько стоящих на углу коробок. Вдруг от неожиданности она отскакивает в сторону и вскрикивает.       Пачка писем выпадает из ее рук и, не успевая долететь до пола, растворяется. Ее поглощает густой дым, вырвавшийся из упавшей коробки.       Дыши. Дыши.       Гермиона сильнее вжимается в высокий книжный стеллаж, наблюдая за тем, как красный пар разъедает часть ее письменного стола и каменный пол. Падающие листы с документацией, соприкасаясь с дымкой, исчезают в то же мгновение, оставляя после себя только воспоминание и крупицы пыли.       Невнимательность и несколько неосторожных движений отделяют ее от ужасного проклятия, уничтожающего все, с чем имеет контакт. Дымка вырывается из упавшей коробки, медленно скользит по части стола и полу. В нос ударяет кислый запах.       Четыре счета на вдох и четыре на выдох.       Прижимая левую ладонь к груди, Гермиона пытается понять, как необходимо действовать в подобной ситуации. Как обезопасить себя, возможно, окружающих и, конечно, часть ее кабинета, который может раствориться за короткое время. Словно одна секунда, один неверный шаг может изменить все, может разрушить и отнять у нее что-то очень важное.       Другой рукой она нащупывает спрятанную палочку, продолжая тяжело дышать и волноваться, вспоминая подходящие заклинания, способные помочь. Не единожды она сталкивалась с темной магией или артефактами, которые могли навредить. Но не так неожиданно и не так быстро.       Направляя древко вперед, Гермиона произносит несколько подходящих заклинаний. Красная дымка помещается в белоснежную сферу, и весь разрушительный эффект блокируется. Она левитирует получившийся кокон в сторону валяющейся коробки и вкладывает обратно, закрывая. Несколько заклятий блокируют доступ к сфере так, что никто не сможет ее изъять без лишних целенаправленных манипуляций.       Руки дрожат, и Гермиона, опираясь на спинку кресла, присаживается. Сердце продолжает пропускать удары, а дрожь накрывает с новой силой.       Как так получилось, что эта вещь находится в ее кабинете? Как вышло, что нечто подобное вообще оказалось вместе с кипой бумаг? Что за дикость, случайность, халатность? Как можно так подставлять…       Поток вопросов обрывается в одну секунду. Взгляд, направленный на стоящую в стороне коробку, цепляется за маленький свернутый лист.       Все еще переживая выброс адреналина, Гермиона хмурится и встает с места. Интерес подталкивает ее вперед, и она поднимает записку. На мгновение ей кажется неразумным и отчаянным то, что она просто так берет этот клочок бумаги. Незаметно проскальзывает мысль о том, что даже лист может быть заколдован, но все эмоции исчезают после одного движения пальцев.       Гермиона раскрывает записку и застывает. Ее словно окатывает ушат холодной воды, приводя в сознание. Нет больше дрожи и любопытства. Нет вопросов о том, кто мог поступить настолько халатно, что оставил нечто подобное у нее в кабинете. Маленькие пазлы складываются, создавая отчетливую картинку. Не отводя взгляд, Гермиона сильнее сжимает пергамент, перечитывая несколько предложений.

«Привет, Поттер. Надеюсь, к моменту прочтения этих строк твоя подружка уже превратится в кучку пыли. Т.Р.»

      Желудок неприятно тянет, и кажется, что в любой момент ее может стошнить. Брови сходятся на переносице, и Гермиона громко выдыхает. Ее больше не волнует целостность кабинета, не волнует то, что случилось с десятком важных документов. Сейчас, в данную минуту, ее окутывает жгучее и неприятно ощутимое чувство страха.       Не пряча палочку и записку, она выходит из кабинета.       Не замечая несколько работников своего отдела, которые обращаются к ней с вопросами, и игнорируя и своего помощника с новой стопкой бумаг, она стремительно направляется к своей цели. Точке, где ее волнения, переживания и страхи могут быть развеяны. Туда, где на короткое мгновение она может ощутить спокойствие и поддержку.       Расстояние, разделяющее ее кабинет и пункт назначения, кажется до невозможности большим. Словно это не пять минут ходьбы, а несколько длительных часов.       Нервно покусывая губу, Гермиона открывает дверь и входит в помещение. На нее в ту же минуту смотрит пара зеленых глаз.       — Гермиона? — Гарри удивленно поднимает голову. Закрывая кабинет, она на несколько секунд замирает.       В порядке, в безопасности.       Она мнет записку.       — Гермиона? — повторяет он и поднимается с места. Его взволнованный взгляд внимательно наблюдает за каждым ее действием. — Все нормально? Ты сама не своя, — он откладывает в сторону перо и обходит стол, направляясь к ней.       — Да… Наверное… — она тяжело выдыхает и вкладывает в его руку записку, когда Гарри оказывается рядом. Он хмурится, смотрит на нее, а после на помятый клочок бумаги. Гермиона замечает, как напрягаются его плечи, как на скулах играют желваки от сильно напряжения.       — С тобой точно все в порядке? — Гарри сжимает записку и переводит внимание на нее. Он выглядит невозмутимым, но в его глазах читается нотка обеспокоенности. Гермиона кивает.       Она в безопасности, все обошлось. Все нормально, так ведь? Но что могло случиться, если бы эта дымка соприкоснулась с кожей? Как сложилась бы ситуация, если бы она открыла коробку так же просто, как и все остальные посылки. Ведь это нечто могло в считаные минуты уничтожить ее кожу, возможно, кости.       Ее бросило в холод, а волна образовавшихся мурашек стремительно двинулась по пояснице и спине.       Она повела себя беспечно.       — Черт, — он ругается и выдыхает. Гарри потирает подбородок. Его брови сходятся на переносице в моменты размышлений. Он выдыхает, делает пару шагов вбок и опирается на край стола. — Черт! Что там было? Ты точно не пострадала?       — По удивительному стечению обстоятельств, — Гермиона нервно улыбается и пожимает плечами. — Какая-то дрянь, растворившая мне часть кабинета. Это нечто находится там же сейчас. Я запечатала его обратно, наложив несколько дополнительных защитных чар. Не думаю, что кто-либо решит ворваться ко мне в кабинет и растормошить посылку.       — Он оставил тебе подарок, — Гарри вновь нахмурился. — Ты могла пострадать, — выдох. — Вы все можете пострадать.       — Но…       — Как насчет того, чтобы ты и Джинни на некоторое время переехали ко мне? Там достаточно защитных чар, чтобы обезопасить вас, много места, — он отводит взгляд в сторону, словно о чем-то думает.       — Я хочу чувствовать себя в безопасности в своей квартире. В моем доме, — двинувшись вперед, Гермиона подходит ближе к рабочему столу Гарри и, недолго думая, присаживается в кресло.       — Гермиона… это небезопасно. Это заходит слишком далеко, настолько далеко, что ты получаешь такие «подарки». В Министерстве магии!       — В последнее время слово «безопасно» потеряло свой смысл, не находишь? Но как бы это ни звучало, я хочу быть у себя дома. Там я чувствую себя куда… спокойнее, — она видит, как Гарри сжимает челюсть и раздраженно выдыхает.       — Я распоряжусь, чтобы на вашу квартиру наложили дополнительные защитные чары. И это не обсуждается. Я не позволю кому-либо навредить вам, ты ведь знаешь.       — Знаю, — она кивает.       — Сообщи мне, когда твой рабочий день подойдет к концу, я решу вопрос с квартирой.       — Хорошо, — Гермиона поднимается с места. — В принципе, я уже могу быть свободной. Не думаю, что после всего случившегося сегодня я смогу нормально выполнять свою работу, — ее голос немного дрожит, но она, пересилив себя, чуть улыбается. — Я загляну к Джинни, возможно, она тоже уже освободилась.       — Ладно, — Гарри отталкивается от стола. — Я сообщу Рону и Блейзу о случившемся. Они должны быть в курсе.       — Может, не стоит? Им нужен отдых.       — Им необходимо быть в курсе.       — Ладно.       Подходя ближе к выходу, Гермиона открывает тяжелую дверь.       — Будь осторожна, прошу, — слова Гарри догоняют ее в самом конце, и она, повернув голову в его сторону, кивает.       — Постараюсь, — оставляя легкую, но натянутую улыбку на губах, Гермиона выходит из кабинета главного аврора.

***

      — Джинни, — мелодичный голос Лиззи выталкивает ее из раздумий.       — А? — дернув головой, Джинни растерянно глядит в сторону своей напарницы. Пару минут она просто смотрела в одну точку, не замечая ничего вокруг.       — Можешь меня подстраховать? Пожалуйста.       — Что?       — Ну, подстраховать. Мне нужно уйти сегодня в семь, — она переводит взгляд на настенные часы, стрелки которых показывают шесть сорок пять. — А я не успела доделать все отчеты. Тут осталось не так много, но…       — Но нужно посидеть и поковыряться в бумажках? — Джинни скривила недовольную улыбку.       — Только финальные правки. Все остальное я сделала, — Лиз поднимается с места. Собирает бумаги и с надеждой в глазах подходит к рабочему столу Джинни.       — Ладно, — та кивает и вздыхает. — Все равно день через одно место.       — Что-то случилось?       — А? — Джинни отрицательно качает головой, не собираясь рассказывать Лиззи хоть что-то из произошедшего. — Нет, личное.       — Угу, но, если что, ты можешь на меня положиться.       — Буду иметь в виду, — не поднимая голову, Джинни разглядывает огромную стопку бумаг.       — Спасибо тебе, — Лиззи поправляет край пиджака и, подхватывая сумочку, выбегает из кабинета.       — Да-да, пожалуйста, — опираясь локтями на стол, Джинни запускает пальцы в волосы и тихо выдыхает. Несколько минут тишины приносят ей куда больше удовольствия, чем весь этот чертов день. Негромкий стук вырывает ее из мыслей.       Подняв голову, она улыбается, замечая стоящую в дверях Гермиону.       — Идем домой?       — Я задержусь сегодня, навалилось немного сверхурочной работы.       — Ты и стопка бумаг? Что-то очень увлекательное.       — Нужно занять чем-то мозги, день — полнейшее дерьмо, — Джинни убирает спадающие на лицо волосы за ухо.       — Понимаю. Хочешь, я помогу?       — Я сама, — она качает головой. — Но спасибо, что вызвалась спасти меня, — уголки губ чуть приподнимаются, и на лице появляется еле заметная ухмылка.       — Все для тебя, — Гермиона подмигивает и поправляет край ворота пальто. — Буду ждать тебя дома. Планирую заказать тайской еды и наконец расслабиться.       — Возьми мне утку, — выкрикивает Джинни, когда Гермиона уже скрывается из виду.       — Хорошо, — такой же крик является подтверждением, и на губах Джинни появляется искренняя улыбка.

***

      Ноги сами приносят его сюда.       Блейз стоит перед входом в кабинет уже через десять минут после того, как его выписали и отпустили. Коллега Джинни вышла буквально минуту назад, неся в руках пальто. Значит, домой. Он быстро смотрит на часы. Почти семь.       — Вы можете идти, мистер Забини. Рекомендации те же — отдых и хорошие эмоции.       Хорошие эмоции. Какая ирония, мать ее. Именно об этом он думал, одеваясь после больничного душа. А потом подошел к Драко. Чудо, что тот выжил. Настоящее чудо. Вспоминаются обрывочные куски произошедшего днем.       — Забини, Забини, — Уизли тряс его. Блейз стонал, лежа на полу возле друга. — Забини, мне нужно понять, что делать.       — Выноси… — одними губами он произнес. — Выноси Драко. Его… Спасай его…       Рона не пришлось просить дважды. Блейз лежал обездвиженный каким-то защитным проклятием подвалов и смотрел на то, как Уизли с Драко на руках преодолевал дорогу к выходу. Его ранило. Раз, второй, третий. Он точно видел режущее, влетающее тому прямо в спину. Вот они упали, но тут же Рон встал и вынес Драко прямо на себе.       Рон спас ему жизнь. Уизли, рискуя собой, спасал жизнь Драко Малфою. Кто бы мог подумать…       С этими мыслями Блейз уже терял сознание, пробуя на себе какие-то чары, высасывающие жизненные силы, как вдруг…       — Эй, твоя очередь, не отключайся. Блейз, ты слышишь? Блейз!       Как в тумане он видел Рона. Снова Уизли. Может, ему просто кажется? Или это бред. Или сон.       Но он точно чувствовал, как его подняли и несли. Снова на себе. Раненый Рон. Рубашка в крови, на боку виднелась кость под мышцами. Режущее.       Но он нес Забини по лестнице, тяжело дыша и не выпуская из рук, постоянно приговаривая:       — Не отключайся, Блейз. Находись в сознании. Расскажи мне какое-то очередное смешное дерьмо.       И он рассказывал. Кажется, он называл Рона львом, пока Уизли тащил по лестнице его почти бесчувственное тело. Кажется, Рон даже улыбался.       А потом был Поттер, который сидел над Драко, заливая без остановки что-то ему в рот.       Не зря взял зелья.       Эта мысль была последней перед тем, как Блейз потерял сознание и очнулся уже в больничной палате.       И вот сейчас он стоит там, где, как ему кажется, он сможет найти эти самые «хорошие эмоции».       Блейз входит, осторожно открывая дверь.       — Привет, — говорит он Джинни, склонившейся над бумагами.       — Блейз, — она подскакивает и бросается ему на шею. Забини прикрывает глаза на несколько секунд, наслаждаясь мгновением. Джинни улыбается и отходит обратно к столу. — Ну… как ты?       — Лучше.       — Я… — она будто подбирает правильные слова. — Я очень волновалась за тебя.

***

      Он стоит так близко, что она может различить пьянящие ароматы его парфюма, выпитого кофе и чего-то еще. Такого терпкого и притягательного. Джинни неосознанно отступает назад, словно пытается убежать от хищника, загоняющего свою добычу. Одурманивающие ощущения проникают в каждую частицу ее тела, когда он повторяет за ней и делает шаг ближе.       Они смотрят, не отводя взгляд. Создается впечатление, что они могут понять друг друга без слов, без лишних движений или просьб.       Джинни приоткрывает рот и втягивает необходимый воздух. Кажется, что кабинет наполняется взрывоопасным газом, пока их взгляды сцепляются вместе, выдавая искру. И в одно мгновение все взрывается.       Блейз хватает ее за плечи и притягивает к себе, впиваясь в губы. Джинни от неожиданности шатается, ударяется ягодицами о край стола и тихо стонет в его рот. Ее накрывает волна желания и возбуждения. Нечто потрясающее, словно тысячи мелких крупиц, осыпает ее с головы до ног, и она поддается.       Она сжимает мужские плечи в попытках удержаться на ногах. Крепкие ладони спускаются по ее телу и обхватывают талию.       Блейз, не выпуская ее из рук, усаживает на стол, попутно скидывая все мешающие и ненужные вещи с деревянной поверхности. Она несдержанно стонет, оказываясь сидящей на собственном рабочем месте. Все разумные мысли вылетают в один миг, когда его губы вновь накрывают ее рот. Распространяющийся по телу жар контрастирует с прохладой кабинета, и это вызывает волну мурашек.       Ее руки обвивают его шею, притягивая ближе к себе. Ей хочется больше и больше. Хочется насытиться этим поцелуем. Этим моментом. Этой возможностью. Словно именно это может заставить ее дышать и жить.       — Подожди… — на выдохе стонет Джинни, когда губы Блейза перемещаются к ее подбородку и открытым участкам шеи. — Нужно… — дыхание сбивается от потрясающих прикосновений к чувствительным участкам кожи.       Крышесносно, невероятно, восхитительно.       Ее глаза закатываются, когда он кусает нежную кожу на шее. Она приникает ближе, когда одной рукой он сжимает ее талию, а второй выдергивает заправленную рубашку. В ушах звенит, но Джинни не может понять, является ли это звуком оторванных пуговиц, отскакивающих от пола, или, может быть, чем-то другим. Но чем бы ни оказалось, она не позволит этому помешать им. Не сейчас.       — Что?.. — на долю секунды он отстраняется от ее шеи для того, чтобы задать вопрос. И уже в следующее мгновение проводит языком по пульсирующей венке, что вызывает новую волну дрожи в ее теле.       — Дверь, — Джинни тяжело выдыхает и пытается приоткрыть глаза. Она сдавливает его плечи, и создается впечатление, что это может доставить ему боль. Блейз оставляет еще несколько поцелуев на ее шее и поднимает голову. Их взгляды пересекаются, и она может с точностью сказать, насколько сильное желание отражается в его пылающих зрачках.       Его рука двигается вверх по ее предплечью, медленно перемещаясь на вздымающуюся грудь, скрытую под тонкой материей рубашки.       — Что с ней? — его хищный взгляд заинтересованно цепляется за каждый участок ее лица. Губы искажаются в довольной улыбке, когда он на несколько мгновений поворачивается в сторону входной двери.       — Закрыть, — Джинни тяжело выдыхает, когда он сжимает ее грудь. — Могут… — она клацает зубами и втягивает воздух. Его прикосновения отдают жаром, который растекается по всему ее телу. И именно это не дает ей оценивать ситуацию с более трезвой и адекватной стороны.       Джинни бросает взгляд на приоткрытую дверь кабинета.       Ничего не видно, но чувство того, что в любое мгновение кто-то может войти или услышать их, заставляет низ живота волнительно сжиматься.       — Значит, — он поворачивает голову в ее сторону, их губы соприкасаются, — тебе нужно быть тихой девочкой, — Блейз целует ее, из-за этого она моментально теряется. Желание наполняет ее тело так стремительно, что Джинни не успевает замечать некоторые детали.       Он прикусывает ее нижнюю губу, гладит грудь и двигается еще ближе.       Джинни сжимает мужские плечи, впиваясь ногтями в рубашку и тело. Опускается руками ниже, изучая его широкую грудь, которая начинает вздыматься еще чаще. Пальцы не слушаются, но она старательно поддевает несколько пуговиц, оголяя кожу.       Дыхание сбивается, когда он проделывает такие же манипуляции с ней.       Большая прохладная ладонь проникает под легкую одежду, оставляя отпечатки на разгоряченной коже. Контраст прибавляет ощущений ко всему происходящему.       К их неожиданным действиям, к желанию, к открытым дверям и до невозможности горячим поцелуям. Эта грань кажется чудовищно мучительной, и они оба это понимают.       Джинни выгибает спину и тянет на себя Блейза.       Он сильнее нависает над ней, опираясь одной рукой на поверхность стола. Ее тело горит и жаждет. Создается впечатление, что никогда раньше она не испытывала подобных ощущений.       Она дергает его рубашку, и оставшиеся пуговицы слетают вниз. Разрывая такой жадный и необходимый поцелуй, Джинни изучает выражение его лица. Всматривается в незначительные изъяны, понимая, что это придает ему особого шарма. Ногтями проводит по открытой груди, оставляя еле заметные линии. Сглатывает, когда взгляд упирается в пирсинг.       Закусывая губу, Джинни проводит пальцами по золотым украшениям, так заметно контрастирующим с его кожей. Сердце волнительно пропускает несколько ударов, и она возвращает свой взгляд выше.       — Хочу тебя, — облизывая губу, произносит Джинни, и это заставляет его лицо немного исказиться. Темные глаза мутнеют, а большая ладонь сильнее сжимает ее кожу. Блейз без каких-либо лишних слов двигается ближе, завлекая ее в крепкие объятия.       Все происходит словно в диком и невыносимо увлекательном кино. Она стягивает с себя рубашку, и та оказывается лежащей возле ее ягодиц. Руки тянутся к мужским брюкам, а дрожащие пальцы в спешке расстегивают раздражающий ремень. Лязг металла и победная усмешка показывают то, что ее попытки оказались успешны.       Туман похоти и желания увлекает их за собой.       В коридоре кто-то ходит, и осознание этого подобно тысячам мелких игл, так стремительно вонзающихся в нее. Эта невыносимая и неизведанная грань кажется до безумия опасной, но такой увлекательной.       Джинни практически не замечает того, как Блейз, обхватив обеими руками ее джинсы, стягивает их вниз. Ее белье чуть перекрутилось и неприятно врезалось в нежную кожу, но контраст впечатлений моментально сменяет все эмоции.       Одной рукой высвободив из брюк вставший член, Блейз поддевает край ее трусиков. И, не снимая маленький кусочек ткани, отодвигает его в сторону.       Их взгляды пересекаются, и Джинни громко выдыхает, ощущая его в себе.       Возбуждение стремительной волной накрывает ее хрупкое тело, поглощая миллиметр за миллиметром. Их движения, как и все происходящее до этого, превращаются в нечто необузданное.       Боль в бедрах от неудобного положения сменяется волнующим и режущим желанием, пока каждый толчок заставляет ее стонать с новой силой.       Его ладонь ложится под ее колено и приподнимает ногу. Она прерывисто дышит, сжимая его плечо и царапая мягкую кожу.       Джинни отдается потоку ощущений и безграничному удовольствию. Стоны наполняют комнату, а сказанные ранее слова моментально врываются в ее голову. «Тебе нужно быть тихой девочкой». Но даже это напоминание не может заставить ее быть хоть немного аккуратнее, хоть немного спокойнее.       Она буквально балансирует на грани удовольствия. Босыми ногами ходит по раскаленному лезвию, которое способно довести ее до блаженства. До той кульминации, которая всецело ее поглотит.       Джинни стонет и в то же мгновение ощущает, как его пальцы впиваются в ее ногу. Он сжимает ее так сильно, что наверняка останутся отметины, напоминающие о чертовски приятном мгновении.       Ей кажется, что они дышат одновременно, и именно это позволяет ей ступить на дорожку к неизбежному. Хаотичные и прерывистые движения раз за разом увлекают ее в водоворот чувств, подталкивая все ближе и ближе.       И она, впиваясь ногтями в его плечи, стонет и стискивает зубы. Дрожь и всепоглощающая волна оргазма накрывают ее так стремительно, что это выбивает из ее легких остатки воздуха. Перед глазами все плывет, а тело обмякает в крепких руках. Джинни дрожит, наслаждаясь уходящими крупицами блаженства.       Она постанывает и держится за Блейза, который приникает к ней с поцелуем. Соприкосновения тел становятся еще более резкими и короткими.       Несколько нескончаемых минут он продолжает двигаться в ней, сжимать и притягивать ближе. Его дыхание сбивается, и Блейз, делая пару коротких толчков, кончает, захватывая ее губы властным поцелуем.       Джинни чувствует, насколько он горячий, ощущает, как сильно дрожит и тяжело дышит. Вместе с ним она наслаждается незабываемым удовольствием, которым им удалось насытить друг друга.

***

      — Мисс хочет еще чаю?       — Да, Питти, пожалуйста, — Брианна ставит на стол маленькую голубую чашку, наблюдая за тем, как эльфийка наливает ей напиток. — Спасибо.       — Питти рада помочь, — та улыбается и хлопает ушами.       — Прекрасный чай, что в нем? Наверняка есть мята и… лаванда? — Бри улыбается и с удовольствием делает пару глотков.       — О… В нем букет успокаивающих трав. Хозяин попросил приготовить этот чай специально для вас.       — Очень любезно с его стороны. И с твоей, Питти. Возможно, ты хочешь присесть и выпить вместе со мной? Как насчет того, чтобы рассказать, где ты собирала эти травы?       — О, мисс, — вытирая маленькие ладошки об однотонный белый передник, эльфийка растерянно осматривается по сторонам, не решаясь принять предложение.       — Я была бы рада провести вечер с приятным собеседником. К сожалению, в последнее время мне одиноко, — Брианна тихо выдает. Ее внимание гуляет по просторной гостиной, где она решила поужинать.       — Сочту за честь, мисс, — Питти кивает и в одно мгновение оказывается сидящей напротив.       — Чаю? — Бри улыбается, отставляет свою чашку и наливает немного для маленькой собеседницы.       — Мисс, что вы… Спасибо, — растерянный взгляд больших глаз устремляется на Бри, а маленькие ручки принимают напиток. — Спасибо. Мисс так любезна.       — Люблю проводить время в приятной компании.       — Хи… — Питти делает глоток чая и довольно шевелит ушами. — Тут мята, лаванда, мелисса и листья валерианы. Мы собираем эти травы в ближайшем лесу.       — Чудесный чай.       — Хи… — эльфийка довольно улыбается и сжимает в маленьких ручках чашку. Но их непринужденную беседу и приятный вечер в мгновение ока прерывают. Раздается громкий треск, и в гостиной вспыхивает камин, а из него в безумном чувственном вихре выпадает увлеченная друг другом пара.       Брианна удивленно вскидывает брови, делая глоток горячего напитка. Открывающаяся перед ней картина в виде возбужденного Блейза и не менее заведенной Джинни вызывает улыбку. Пара не обращает на них с Питти никакого внимания, продолжая утопать в друг друге. Их вещи слетают на пол, и после этого парочка исчезает за дверью, ведущей в одну из спален крыла.       — Валериана, говоришь, — Бри поворачивается в сторону эльфийки и улыбается.       — Да, — Питти смущается, пытаясь скрыть румяные щеки.       — Что-то мне подсказывает, Питти, что стол утром необходимо будет сервировать на три персоны.       — Хи… — раздается тихий смешок. — Конечно, мисс, конечно.