Замкнутая

Всё изменилось. Изменилась жизнь в особняке Агрестов, изменился его владелец, изменилась я. Также нас, вскоре после ухода Эмили, поразила новая потеря: супруг сестры Эмили, Майкл, скончался, попав в автоаварию. После этого Амели и Феликс не навещали нас целый год. С тех пор, как не стало Эмили, Габриэль весь был поглощён идеей её возвращения. Изо дня в день он, в образе Бражника и других злодеев рвал и метал, рисковал и жертвовал. И всё ради неё… И счастья Адриана. Наблюдая за тем, как он предан и насколько сильно любит Эмили, он невольно вызывал у меня восхищение. Конечно, я не могла не помогать ему тогда. Всё началось просто с желания помочь, но… В какой-то момент у меня проснулись чувства к нему. Чтобы читатель лучше меня понимал в этом вопросе, в плане любви я точно не была похожа на француженку. У меня были в годы старшей школы и студенчества некоторые симпатии, но не более. Я никогда до этого не испытывала настоящего чувства любви как женщина к мужчине. Но я не позволяла себе выдать свою тайну. Наверное, это было бы равнозначно тому, чтобы предать Эмили, испугать мсье Агреста своей привязанностью. Да и как я могла и… До сих пор могу надеяться на взаимные чувства? Когда во время битвы с мастером Фу я чуть не погибла, Габриэль полностью обеспечил мой постоянный отдых. Он присматривал за мной, следил за моим самочувствием. Но я не переставала помогать ему. Я даже могла некоторое время быть Маюрой! И хотела это продолжить. Но один случай поставил все точки над и. Однажды, стоя с помощью прибора, специально сделанного для моей ходьбы, я была в своей комнате и вычерчивала план действий для осуществления следующей идеи: превратившись в Маюру, я могла бы создать следующего сентимонстра. Но он был бы более реальным: во-первых, он должен был быть точь в точь, как я. Во-вторых, моего сентимонстра должен был акуматизировать Бражник. Пока шла бы борьба между сентимонстром, Леди Баг и Котом Нуаром, я бы с лёгкостью, в образе Маюры, могла бы до них незаметно добраться. После, перевоплотившись и будучи обычной Натали Санкёр, перехитрить их. Сентимонтр должен был дать понять, что он, как будто, и есть акуматизированная Натали. Они, разумеется, начали бы меня защищать от сентимонстра, как любого другого жителя Парижа, попавшего в беду. Но такой трюк должен был сбить их с толку: кто из них настоящая я? Тогда я в один момент, незаметно для них, спрятавшись за стеной, превратилась бы в Маюру и отняла бы камни чудес. Хотя бы один я должна была добыть. Когда я начала разрабатывать тактику специального поведения сентимонстра, зашёл Габриэль. — Натали, что ты делаешь? — Разрабатываю план своих действий, мсье. — Нет, не сто́ит. Ты больше не будешь Маюрой… — он хотел подойти ко мне и забрать из кармана моего халата талисман, но я взяла его за запястье и начала говорить следующее: — Нет, мистер Агрест. Я не могу весь день помогать Вам только заполняя бумаги или сидя за компьютером. Да, это тоже помогает, но в роли Маюры я куда полез… — в тот момент я окончательно перестала чувствовать свои ноги. Глаза застелил чёрный туман. Я издала подавленный стон и положила ладонь на правый висок. — Натали, что с тобой?! — Агрест взял меня за плечи. — Ничего… Наверное… У меня просто поднялось давление… — я хотела сделать шаг вперёд к своей кровати, чтобы прилечь, но начала падать. После того, как Габриэль успел меня поймать на руки, всё ещё держа меня, он твёрдо произнёс: — Нет, Натали, хватит. — он осторожно уложил меня и накрыл одеялом, — Тебе столько раз удавалось забрать этот талисман, даже что-то провернуть в тайне от меня, но теперь я больше не позволю этому случиться. — он достал из моего халата талисман и положил во внутренний карман рубашки. Больше я этого камня чудес не видела. Как давно это произошло? Буквально пару месяцев назад. Но, восхищаясь и всем своим сознанием любя Габриэля, желая помочь ему и спасти Эмили, чтобы он вновь стал счастливым, мои чувства и желания затуманили мои глаза и разум. И они сыграли со мной злую шутку. Я всегда понимала, когда он заходил в своих действиях далеко. Особенно, когда это касалось Адриана. Однако я всегда себе напоминала: «Он делает это для хорошей цели. Ничего, ведь одно движение и фраза «Чудесная леди Баг!», как обычно, всё исправят». Но в тот момент, когда я уезжала с Адрианом на съёмки в кругосветное путешествие и осталась почти одна, едва справляясь со своим недугом, я поняла, что мсье Агрест окончательно перешёл черту: он мог спасти Эмили, спасти меня от болезни и инвалидности, но его одержимость победы над леди Баг ему помешали. Это уже было не чувство любви. Это было безумие. Но я не стала прекращать исполнять просьбу Эмили заботиться о её семье. Конечно, когда я приехала, после моего отказа дальше помогать Габриэлю Агресту, он встретил меня лишь холодным взглядом. Что-ж, это было его дело. Теперь, наверное, уважительное или любое другое отношение Агреста ко мне изменилось. Теперь я не буду ему помогать, поощряя его преступления. Я до сих пор жила в его доме, заботилась о его сыне, как о своём собственном. Я всё ещё его официальный помощник и езжу за него на деловые встречи, заполняю документы, отвечаю на звонки, принимаю гостей. Не знаю, сможет ли он меня когда-нибудь понять. Но мне тревожно. Нет, больше: мне страшно. Сколько ещё невинных людей он акуматизирует? Сколько принесёт разрушений? Сколько раз будет рисковать собой?.. Он может относиться ко мне как хочет, но я не дам ему погибнуть по собственной роковой ошибке — ошибке решения быть Бражником, Монархом, или любым другим злодеем.