Полнолуние

      Сону спал плохо. Его лихорадило всю ночь из-за тошноты. Большую часть ночи он провёл, бегая к уборной либо лёжа с жутким свинцом во всём теле. Когда сойка постучалась клювом в окно, а лазурное небо подняло солнце, Сону лежал на диване, положив ладонь на грудь, и тоскливо смотрел в дальнее окно, где, словно кино, показывался рассвет.       На кухне никого нет. Джей спал на диване в игровой, Даниэль лежал на полу, укрывшись двумя пледами. Чонвон — он уверен — выбрал себе гостевую спальню, запершись в ней изнутри, потому что его панический страх остаться с кем-то в комнате наедине, пока он уязвим, обострился в последнее время. А Рики… Сону не видел Рики. И не хотел. Он тихо отрезал кусок лимона, положив его на язык, даже не поморщился; со стаканом воды вышел на крыльцо и сел на ступенях, подложив под себя подушку. Наверное, ночью было влажно: на траве разбрызгана роса.       Кислота растворилась во рту. Тошнота отступила, как вода перед цунами. Ещё слишком рано, всего пять утра, даже рассвет ещё не закончил брезжить. Он везунчик, ему удалось сегодня поспать хотя бы несколько часов, это настоящая награда после почти двух суток без сна.       Он сейчас не думал ни о чём. Даже о Рики; весь вчерашний вечер они были порознь. Пока его выворачивало наизнанку, Рики играл и веселился, как в последний раз (даже если таких разов будет ещё очень и очень много). Он прекрасно помнил всё, что происходило вчера, несмотря на расплавленные мозги, и при этом он понимал, что с Рики работало абсолютно наоборот — он стопроцентно не помнил ни черта. И это злило. Сону хотелось внимания, он думал, что если загонит Джея в вольер с Даниэлем, то сможет сегодня отвоевать себе весёлого Рики, но нет. Всё сработало с точностью наоборот.       Входная дверь открылась; дрожь по телу.       Рядом сел Рики. Запах травки, жжёного сахара и замши. Сону проглотил язык и выпил воды.       — Почему не спишь, хён?       — А почему должен?       — Тебе бы поспать подольше, не то ты…       — Что я? — Сону скривился и отодвинулся чуть в сторону, крепко сжимая колени. — Вчера тебе не было до меня никакого дела.       — М? — глупый взгляд. Он всё ещё сонный и наивный, ему прямо сейчас хотелось пойти с Сону на второй этаж и запереться в хозяевой комнате, чтобы ни один человек не смог зайти к ним. И там уже спокойно выспаться, а не как сегодня Сону — забравшись на диван в коридоре второго этажа. Совсем непохоже на него… — Почему ты так говоришь?       Тишина. Молчанка. Сону всегда так делал, когда ему что-то не нравилось, и он очень настойчиво давал понять, что Рики должен самостоятельно дойти до осознания своей ошибки — она очевидна. Юноша потёр сонные глаза и зевнул, придвигаясь ближе и кладя голову на напряжённое плечо, как они всегда делали. Жёсткий и резкий удар в висок значительно взбодрил его.       — Липни к Джею. Оставь меня в покое.       — Эй, ты чего? — потирая висок, нахмурился Рики. — Если мне не изменяет память, это было твоё предложение — пригласить его.       — Ты прекрасно знаешь, почему я сделал это. Это не отменяет того факта, что вместо… — Сону затих и нервно заозирался вокруг, проверяя свет в окнах и наличие посторонних. — Вместо меня ты выбрал его. Это омерзительно, Рики. Не разговаривай со мной, тебе ясно? Подумай обо всём, пойми своё тупое поведение и потом приходи. Если ты не тупая малолетка.       На этой ноте он встал и зашёл в дом. Подушка осталась промятая на крыльце совсем одна, под тяжестью чувств.

☀

      Последний человек, проснувшийся в перевёрнутом с ног на голову доме, спустился на первый этаж к десяти. От малолетних наркоманов и алкоголиков не осталось ни следа — Джей сидел за столом, где вчера лежала пицца и разбрасывался спайс, и пил свежесваренный кофе; Даниэль валялся в излюбленном кресле с холодной тряпкой на лбу; Сону и Рики не видно. Да и плевать как-то.       — И как? Не помираешь? — усмехнулся Даниэль, слегка приоткрыв глаза.       — Сушит сильно, — тихо ответил Чонвон, наливая из фильтра воды. Целого стакана не хватило, и он выпил ещё, немного обливаясь. Просыпаться здесь для него — одно из самых неприятных событий в жизни, и каждый раз он зарекался, что больше не будет ночевать вне дома, и всегда это обещание засовывалась кому-то в задницу. И сейчас ему больше всего хотелось домой.       — Как всегда свалишь?       — Да, — пожал плечами Чонвон. — Тут делать больше нечего. И у меня в двенадцать репетитор.       — Всё-таки решил заниматься с ней?       — Отец хотел прикончить меня, когда узнал об этом, — он осёкся, вспомнив, что, помимо друга, в помещении находился ещё и его сильнейший враг. Скрестив руки, юноша постарался игнорировать его присутствие и настойчивый звон ложки о керамические стенки чашки. Боги, он словно назло выстукивал этот ритм. — Мне всё равно надо сдать сунын на сто баллов. Иначе с меня три шкуры сдерут. Будущий председатель не может сдать экзамены плохо.       — Слишком много паришься, — усмехнулся Дан. — Он поэтому тебя и прессует. Вот смотри, как живу я! Я вообще ни о чём не забочусь, и мама с меня просто пылинки сдувает. Конечно, иногда она пытается меня запугать с помощью мамки Сону, но толку от этого? Один раз запугает и всё, можно дальше ничего не делать. Всё равно папа все деньги мне передаст, я ж их любимый единственный сынок.       «Было бы всё так просто», — подумал Чонвон.       — Я вызову такси и поеду домой. Всё-таки, — в итоге ответил.       — Я тоже поеду домой, — внезапно встрял Джей, когда Чонвон взялся за телефон, поставленный на зарядку возле тостера. А ведь он ещё даже не успел зайти в приложение. Да что там, разблокировать девайс. — Я на машине брата. Эйдан… не будет против, если я подвезу тебя.       — У тебя есть права? — с насмешкой спросил Чонвон. — Нет уж, прости, не хочу разбиться о первый же столб.       — Эй, я получил их в четырнадцать! Я хорошо вожу. В прошлом месяце я сдал практику и здесь, у меня корейские права, — оскорблённо парировал Джей, сжав ладонь в кулак на столе. Дан за его спиной усмехнулся, снимая нагретую тряпку со лба и выпрямляясь. Голова болеть меньше не стала, только неприятная чесотка появилась и испарина. — Я ж как-то сюда приехал.       — Исключено. Тебе даже восемнадцати нет, какие права? Не думай, что мы тут все тупые, окей? В Корее ваши американские штучки не работают, — наглая ложь прямо в лицо раздражала. Чонвон покачал головой и решил не обращать внимание на выскочку, всё равно ему недолго радоваться. Он снова уткнулся в телефон и забил адрес в приложении такси, просматривая максимально комфортные варианты, чтобы с кондиционером и немым водителем.       — Вру, значит, — Джей принял это за вызов и встал из-за стола, оставив наполовину выпитый кофе. Чонвон заинтересованно выпрямился и проследил за всем, что стал делать парень: подошёл к дивану, забрал рюкзак и кинул на стол, показательно доставая оттуда кошелёк и права. Удостоверение категории B. — Теперь это ложь? И мне есть восемнадцать.       — Купил? — улыбнулся Чонвон. — Дохлый трюк. Если не забыл, то тут у всех есть деньги, мы прекрасно знаем, как это всё оформляется. Не удивил.       — Да с кем я говорю, — Джей качнул головой, запихивая права обратно в кошелёк и возвращая всё в рюкзак. — Очевидное не нуждается в доказательстве.       — Как скажешь, умник.       — Парни, — Рики вдруг спустился со второго этажа. Выглядел он не очень, словно не спал всю ночь, и тем не менее голос его бодрый и достаточно живой, чтобы обратили внимание все. Он слегка подвинул Чонвона и выкинул что-то в урну. — Я думаю, что вам пора. Если вы думаете, что я вас прогоняю, то так и есть, — он ухмыльнулся и увернулся от заряда-тряпки от лучшего друга.       — Какого чёрта, Рики?       — Слушайте, это важно, просто поедьте домой. Не знаю, оторвитесь? Отдохните? Но не тут. У меня есть важное дело, — юноша пожал плечами и одним движением руки скинул вчерашние коробки с огрызками внутри в мусорный большой мешок, куда в скором времени полетит многое. К сожалению, родители не разрешали горничным посещать этот дом, так что после каждой вечеринки Рики вынужден самостоятельно всё убирать. В целом, эта привычка сделала из него человека, который отлично заметал следы.       — В следующий раз, Рики, я выгоню тебя из моей квартиры точно так же, — пригрозил ему Даниэль, поднял тряпку и теперь уже нацелено хлопнул по шее, заставив его чесаться и кривиться.       — Боже, просто свалите!       — Моё предложение в силе? — спросил Джей, пользуясь случаем и надеясь на поддержку земляка. Дан ухмыльнулся и подошёл к нему, трепля мягкие волосы, которые и так напоминали из себя тюк сена. Джей хрипло рассмеялся и покачал головой, обнажая верхний ряд зубов.       — Погнали, Джей. Оставь этих неудачников здесь, пусть сами со всем разбираются. Отвезёшь меня домой? Стоп, мы же живём теперь в одном доме! Чёрт возьми, Джей, да мы с тобой больше лучшие друзья, чем с этим придурком, — не сказать, что он выглядел как человек, мечтающий надрать задницу новенькому, и тем не менее его подход к завоеванию доверия работал на ура.       — Заткнись, Даниэль, мы все живём в одном доме, — цыкнул Рики.       — Придурков не слушаем. Чонвон, ты с нами или остаёшься с… этими? — Дан покосился на друга, дёрнув бровями.       Холод Чонвона дрогнул; треск льда прозвучал как смешок, и Чонвон снисходительно покачал головой, забирая зарядку, парочку вещей и присоединяясь к не лучшей, но единственной компании на сейчас. Перед выходом он проверил карту, кошелёк и джинсовку с пин-ключом от квартиры. Напоследок показав Рики средний палец, Даниэль закрыл дверь и вышел на жаркую улицу, где от утренней влаги и прохлады не осталось и следа.       — Отвратительная погода, — пожаловался Дан. — Вроде только недавно был ливень, а сейчас засуха. Моя мама опять будет неделю жаловаться на головную боль, я этого не выдержу. Ребят, если что, я пробегу через вас, оставьте для меня какую-нибудь койку.       — Обязательно, — иронично ответил Чонвон.       Дом стоял в ряду таких же частных, где-то с ограждениями, где-то без, а напротив зелёная территория и вид переливающегося Сеула. Потрясающе красивое место, которое ещё лучше в ночном или утреннем виде. Джей припарковался не на дорожке во дворе, а чуть дальше, через один дом — у магазина, предоставляющего места. Странный выбор, показалось Чонвону.       — Почему не заехал? Для чего оставлять машину аж там?       — Не перестроился, наверное, — пожал плечами Дан.       — М? — казалось бы, удивиться этому должен Чонвон, но Джей тоже не совсем понимал суть претензии.       — В Америке любое проникновение на частную территорию является нарушением закона, так что без разрешения нельзя заехать, — нехотя ответил Даниэль. — Он же не спрашивал разрешения у Рики, никто и не знал, что наш Джей приедет на тачке, верно? Как ты говорил, мы все думали, что ему семнадцать.       — Глупые американцы.       — Эй, — шикнул Даниэль, закидывая руку Чонвону на плечо и толкая бедром, вызывая несдержанный смех и посмеиваясь в ответ.       Джей только улыбнулся на это; он впервые видел, чтобы Чонвон смел в его присутствии не просто давить что-то похожее на улыбку (оскал), а по-настоящему улыбался и даже смеялся. Его сердце дрогнуло; на щеках Чонвона прорезались ямочки, а высокий голос — перезвон китайских фонарей. Красные и синие струны в его груди заиграли, сплетая пламенное сердце, чей звук — биение о кости. В нём внезапно зародились слова, которым придётся пройти через стужу для того, чтобы достигнуть своей цели.                    Неизвестный номер       Я скоро прилечу в Сеул, хотелось бы увидеться       Думаю, мы плохо разошлись, мне стало плохо       Я помню, что 24 июня у тебя день рождения       Хруст леденца.       Сону забрался с ногами на софу, в которой спал сегодня, глупо глядя в открытые сообщения. Он знал от кого они, но не понимал зачем это всё. Если Сонхуну вдруг показалось, что он с ним очень мил и приветлив, то это абсолютная ложь. Шорох на лестнице, силуэт Рики обрёл очертания на втором этаже. Встревоженный, нуждающийся, опасающийся; жалюзи опущены, двери закрыты, замки повёрнуты. Он безмолвно опустился коленями на диван и навис над Сону с нервно бьющимся сердцем. Экран телефона потух.       — Не оставляй меня одного, хён, — тихо произнёс Рики. Он сел рядом, беря за руки, откладывая куда-то в складки пледа телефон. — Я устал от того, что ты постоянно бегаешь от меня. Сначала бегаешь, потом приходишь… — тихо. — Они все ушли, так что я хочу поговорить с тобой на эту тему. Я знаю, как ты не любишь всё это, но…       — Но тебе всё равно, верно? Всё равно, нравится ли мне, — Сону выгнул бровь и провёл языком по губам.       — Нет, хён! Ни в коем случае. Ты знаешь, как… как ты мне нравишься. Просто я чувствую себя глупо, когда постоянно приползаю к тебе. Как будто я один ошибаюсь, и это неправильно, — пожал плечами.       — Ты один ошибаешься, и это неправильно, — согласился Сону. Он заметил напряжение, готовое треснуть по швам, и сел ближе, коснулся ладонями плечей и пригладил, толкая поднятое колено и садясь на бёдра. Он чувствовал, как сердце Рики билось, видел, как лицо горело. Глаза слезились. — Ты всё равно мне нравишься. Даже если ты глупый и постоянно ошибаешься. Я тоже устал, это не значит, что всё плохо. Все устают, в этом нет ничего такого, — его пальцы массировали корни волос. — Не нужно придумывать проблемы, Рики.       — Но я не… — он поднял глаза, как брошенный ребёнок, нуждающийся в защите. Сону склонился и выдохнул, ещё не касаясь запретной зоны губ; в воздухе витал аромат вишни от блеска и апельсинового сока, открытого несколькими минутами ранее. — Хён…       Он очень сильно хотел остановить его, но не смог. Он отказывался воспринимать реальность каждый раз, когда неприступный и вечно холодный в их отношениях Сону сам целовал его. Их отношения под запретом даже наедине, особенно когда у хёна отвратительное настроение, и он всегда старался не попадать под горячую руку, подгадывал момент и ходил по минному полю, но сегодня Рики зацепился за шанс побыть любовниками; уже неважно, что его волновало. Он внезапно получил то, что происходило так редко, и это — подарок жизни.       Сону отстранился через несколько секунд, но оказался пойман в твёрдые руки, поцелуй возобновился. Рики слизал весь блеск, пользуясь одиночным шансом, и опрокинул Сону на спину, нависая над ним и полностью закрывая собой. Пока есть шанс. Он боялся упустить единственную возможность не быть изгоем.

☀

      — Зачем собрала нас?       — Родители подписали петицию, — Ханна протянула распечатанный бланк. Суа, закинув ногу на ногу, пригладила яркое бирюзовое платье из атласа. Остальные уже подписали, осталась лишь Хиён, только-только выписавшаяся из больницы. Ей ещё сложно передвигаться быстро, но жизнь влиятельного человека требовала как можно скорее возвращаться к рутине. И вот, не успела она вернуться домой к полудню, как в четыре вечера женская сторона клуба инвесторов созвала совет. — Мы требуем провести тест каждого преподавателя в Ёнсане и обеспечить помощью психолога всех учеников. Особенно тех, кто пострадал!       — Да, поставь свою подпись, — закивала Тайко. Хиён осмотрела всех и перелистнула бланк, не совсем понимая сути. Она мельком слышала о том, что стряслось в школе, но никто ещё не погрузил её в центр дела. — Нельзя сидеть сложа руки, поэтому я приняла меры. Нельзя допустить, чтобы наших детей учили извращенцы! Подумать только, он приставал больше, чем к пяти ученицам! А эта девочка, Казуха… Суа, она же лучшая подруга твоего сына!       — Вы без меня собирали подписи? — Суа наклонилась. — Как посмели?       — Что? — Тайко распахнула глаза и занервничала. — Ну… ха-а… Мы хотели тебе помочь, поэтому и собирали подписи. Что за реакция? Твой сын же тоже пострадал!       — Только не говорите, что учителя знают о петиции.       — Конечно, они знают. Все родители уже рассказали детям…       — Вас же не просили, — Суа рассерженно осмотрела всех. — Зачем?! Я бы и сама обо всём позаботилась! Боже, почему вы…       На четырёх телефонах одновременно заиграла мелодия уведомления. Суа дёрнулась и откинулась на спинку кресла, остальные женщины тоже отвлеклись от разговора. Каждой из них пришло одно сообщение со скрытого номера, который невозможно отследить; единственное — видео компроматического содержания. Они включили его почти одновременно, длилось оно около семи минут.       — Кто вы?       — Не думаю, что тебе нужен ответ на этот вопрос. Зачем ты позвал меня?       — Я говорил приходить самому.       — Чтобы твои друзья-наркоманы переломали ему руки и обожгли сигаретами? Думаю, тогда бы ты точно вырыл себе яму, — смех. — И что же нам с тобой делать?       Ханна мгновенно узнала своего сына, вставшего рядом с каким-то неизвестным юношей, со страхом узнала его смех. Помещение незнакомо ни одной из них; они даже переглянуться между собой не могли — всё внимание уделено злосчастному видео. Хиён неверяще прижала пальцы к губам, слыша голос Чонвона. Этого просто быть не могло. Её сын — самый светлый и добрый человек в мире.       — Пошёл ты к чёрту! А вы уберите свои пидорские телефоны, иначе я вас размажу.       — Чё ты сказал? Повтори.       — Рики, запачкаешься!       — Да я вас!       Тайко взвизгнула, когда на видео её сыну прилетело кулаком в лицо. Она увидела кровь и едва не потеряла сознание, и Ханна схватила её за руку, прижимаясь бедром к бедру, потому что Даниэль тоже участвовал в драке. Все разом затаили дыхание, когда в кадре появился Чонвон, чистый и невредимый, и схватил неизвестного парнишку за волосы, демонстрируя тому, кто снимал. Все они понимали, чей сын занимался съёмкой.       — Сону… — прошипела Суа, бегая взглядом по экрану телефона.       Когда из динамиков раздался крик парниши, Рики и Даниэль принялись бить тело ногами, а затем схватились за железные трубы, Тайко выронила телефон на пол и спрятала лицо за ладонями. Ханна в ужасе раскрыла рот, а Хиён промокнула заслезившиеся глаза. Они все встретились взглядами. Это переходило все границы.                     — Вы избили пятерых людей и собираетесь расправиться со мной. Думаете, это сойдёт вам с рук?       — Мальчик, приди в себя, никто тебя убивать не собирается. Спустись с небес на землю. Твоих друзей тоже никто не бил, им было достаточно дать немного вон, чтобы они бросили тебя тут одного. Кажется, ты не думал, что твои друзья способны просто уйти? Наверное, либо мы выглядели очень добрыми и они доверили нам твою жизнь, либо им просто всё равно.       Большая гостиная дома Янов просто наполнена людьми. Все диваны заполнены: на одном, скомковавшись, сидели дети, опустив головы вниз в сожалеющем виде; напротив них сидели родители. И матери, и отцы. Сучжок стоял, потому что сидеть значило принять проигравшую позицию. К счастью, с ними нет председателя, ведь если бы присутствовал на собрании и он, то не поздоровилось бы всем. Все знали о его кардинальных методах решать подобные проблемы.       Хиён сидела в кресле возле дивана детей, сложив ладони на колене. Её платье — единственное чёрное здесь, словно только она приняла траур произошедшей ситуации. Ближе всех к ней сидел Сону, старающийся не двигаться лишний раз, как жертва, притворившаяся мёртвой.       — Думаешь, мы ему не достаточно показали?       — Думаю, что ты сам знаешь, сколько будет достаточно для твоей мести, Чонвон-а.       Рики подбитым щенком поднимал взгляд на маму — она всегда готова защитить его, какая бы ситуация ни произошла. И сейчас Тайко старалась всеми силами показать ему, что он не один, что она всегда будет на его стороне. Так что ему не составило труда сделать максимально жалостливое и невинное лицо. Запись закончилась, вся комната погрузилась в гробовую тишину, даже шум колонок не слышен.       Сучжок заходил туда-сюда, скрестив руки на груди и пытаясь осмыслить реальность произошедшего. Их сыновья избили человека и оставили в каком-то заброшенном здании. Немыслимо.       — Выкладывайте всё как есть, — приказал он.       — Зачем ты спрашиваешь? — вмешалась Тайко. — И так ясно же, что это всё Чонвон.       — Чонвон всё спланировал, а Сону реализовал, ведь так? — спросил с уверенность Исао, поддерживая во всём свою жену и единственного сына. Кроме Рики, у них есть ещё старшая и младшая дочери, и ни одна из них никогда не была способна на подобное. Никто в их семье. Значит, и сын не мог.       — Рики, а ты был вынужден участвовать в этом, так? — кивая, спросила Тайко, и он закивал в ответ, выпячивая нижнюю губу для жалости.       — Вы, как и я, практически не слышите голос Дани, да? — оборачиваясь на остальных родителей, спросил Эдриан. — Конечно, он говорил только о том, что бы этот пацан сделал бы с ними! Ну вы же слышали? Он собирался им руки переломать и обжечь сигаретами? И вы считаете, что это нормально?       — Согласна! — поддакнула Ханна.       — Даниэль вместе с Рики избили этого парня железными палками, — оборвал их Сучжок. — Веселился как раз больше всех Даниэль, вам так не показалось? И все они по очереди били его. Понятно же, что они все издевались над ним. Кроме Сону.       — Нет, я считаю, что все дети причастны к этому, — вмешалась Хиён, вставая с кресла. Чонвон мазнул по матери обиженным взглядом и нервно стал царапать пальцы, уже не надеясь на благословение судьбы. Хиён обращалась к родителям, стоя на стороне подростков, а её левая нога с чёрным синяком неуверенно упиралась в пол. — Это просто ужасно. Мы, родители, должны нести ответственность. Наши дети совершили ошибку, а вы только и думали о том, как гулять. Джеймс рассказывал мне, что вы каждый день приглашали его на отдых. Не считаете, что это неправильно?       — И? — Суа подняла бровь.       Хиён зажглась сильнее.       — Нужно попросить прощения у этого мальчика. И обязательно нужно оплатить его лечение. Вы представить себе не можете, как это ужасно — торчать в больнице и знать, что ты едва держишься. Особенно после избиения.       — Допустишь, чтобы эта дрянь использовала наши деньги? — Суа тоже встала, вороша шпильками и острыми носками туфель ковёр. — Наши дети просто дали ему сдачу. Если ты не поняла, то этот несчастный парень планировал избить твоего сына точно так же, как это хотели сделать они. И ты всё ещё уверена в своих словах? Думаешь, твой сын не пострадает, если об этом узнают все? Они все так стараются сдать хорошо экзамены, но после такого им всем не видеть даже Сеульский университет, не то что другие страны. Мне кажется, ты думаешь не об этом.       Чонвон сжал в ладонях манжету тёмной рубашки.       — И? — Хиён развела руками. — Предлагаешь закрыть глаза на случившееся? Если мы ничего не сделаем, шансов, что этот парень расскажет обо всём, будет гораздо больше.       Сучжок решил вмешаться, пока на глазах детей словесная перепалка не переросла в нечто большее. Он обошёл диван и подошёл к супруге, касаясь её напряжённого острого плеча. Одно тихое слово, и Суа прекратила терроризировать взглядом лучшую подругу, обратила на него внимание и тяжело вздохнула, отходя в сторону, чтобы подумать самостоятельно обо всём.       — Нам нужно поговорить с ним. Как зовут этого парня? — поинтересовался Эдриан.       Никто из них не ответил, пока Даниэль не пихнул грызущего губу Чонвона в плечо. Юноша хотел закрыться ещё сильнее, замкнуться в себе, но куча глаз смотрели точно на него. Никто другой не мог ответить на этот вопрос.       — Чхве Сан. Мы учимся в одной спортивной школе.       — Совсем скоро конец семестра и день рождения Сону. Нам всем нужно быть осторожными, чтобы не испортить никому жизнь.

☀

Сидней

      Гайд-парк. В деревьях горели повешенные огни в пластиковых шарах, круг с фонтаном сиял разными цветами, статуи указывали на чистую гладь воды и извергали тонкие фигуристые струйки воды. Тяжёлое дыхание, свинец в лёгких, огонь в мышцах — Сонджо бегал по дорожкам, исследуя весь парк в сотый раз, разгружаясь после нагруженного рабочего дня. Новые проекты из Швеции, незакрытые старые проекты, чудаковатые партнёры из Ирландии с уродско-непонятным акцентом, полный беспорядок в архивах, скачки акций. Всё как всегда. Утренний звонок с Джеймсом и сообщение от жены выбились из графика, но стали хорошим дополнением.       Он старался бегать каждый вечер — это помогало ему снять стресс и подумать о многом, что не касалось работы. И сейчас он думал о Чонвоне, который остался совершенно один дома и отбился от рук, считая, что теперь весь мир ему подвластен, раз он, такой крутой, сам себе хозяин. Отца нет, мама в больнице, а следила за ним только несчастная горничная — что она могла сделать и как повлиять? Никто не имел такого влияния на Чонвона, как он. И это проблема.       «Чонвон скатился по рейтингу на два места и получил на пробном тесте по математике семьдесят три балла. Слабо для сына председателя, как думаешь?» — звонила ему несколько дней назад Суа, а затем оповестила, что все единогласно решили предоставить детям репетитора. Кого-то подтянуть, кого-то научить с нуля, с кем-то повторить.       А что тут думать? Он всегда говорил Чонвону, что репетиторы нужны для отсталых, и это действительно так. Он как-то со всеми проблемами справился сам, никто не подтирал за ним, и почему его сын не мог так же?       Сонджо прекратил бежать и остановился, переходя на шаг и выдыхая через рот. Мокрые волосы прилипли к вискам и лбу; он прилип губами к бутылке воды, выпивая за раз практически половину. Прохлада бриза реки не помогала справиться с жаром внутри, пот стекал по коже и впитывался в белую ветровку и шорты.       Звон.       На телефон пришло новое уведомление.       Хиён       Дорогой, как твои дела?       Сонджо усмехнулся и остановился у края дорог, отвечая на сообщение.

Ян

Почему пишешь? Хотела что-то сказать?

      Хиён       Мне нужно два миллиона сегодня вечером. Мои деньги все уходят в недвижимость кафе, а это очень срочно.       Я расскажу тебе позже.       Сонджо хмыкнул. Однако ничего подозрительного не заметил — за всю совместную жизнь Хиён делала так очень часто, когда ей необходимо что-либо купить. Весь бюджет семьи определял он, его жена занималась своим бизнесом и тратила заработанные деньги только на себя и иногда на сына. Они никогда не обговаривали это, но прошло уже семнадцать лет семейной жизни, и никаких проблем не возникло.

Ян

Скинул

      Хиён       Скоро придёт. Спасибо, дорогой       Он пожал плечами и вытер лоб от нового пота. Сейчас он об этом не думал, однако временами ему стоило быть более осмотрительным со своей женой.