𝐌𝐚𝐬𝐪𝐮𝐞𝐫𝐚𝐝𝐞

      Всё-таки жизнь — странная штука: пытаешься быть человеком, не лицемерить, не обижать, не предавать, не… не… Но в твою сторону летит то, чего ты не заслужил, а спина, к которой хотелось так прижаться и спрятаться, «уходит» в сторону… И — контрольный выстрел — он разрывает не сердце, не голову. Он убивает душу.       Бруно весь оставшийся день не мог найти себе места. Он пытался переварить и усвоить полученную от Рохана информацию. Впервые за всё время тёмноволосый закрылся у себя в кабинете и никого не пускал, даже Джорно, который не на шутку перепугался за состояние капо. Юноша совершенно не понимал столь внезапной перемены настроения у Буччеллати. Но что беспокоило сильнее — невозможность поддержать хоть как-то возлюбленного.       Бруно впервые за один вечер опустошил две бутылки виски — мощный удар по печени и головному мозгу. Хотелось хоть как-то абстрагироваться от сложившийся ситуации, не думать ни о чём плохом, но нежеланные мысли без спроса всё же приходили на ум. Старший не мог поверить в предательство Джованны. Он же столько хорошего принёс в его жизнь, или же это была иллюзия? В любом случае разговор был необходим, чтобы расставить все точки над «и». Додумывать и загоняться — явно не лучшие выходы из сложившейся ситуации. Поэтому Бруно пересилил себя, потянулся к рядом лежащему на столе телефону, набрал быстрое и короткое сообщение: «Завтра жду тебя на «нашем» месте. Нужно обсудить кое-что». Отправив следом сообщение Джорно, Буччеллати выключил телефон, отложив его подальше от себя в сторону, закрыл глаза. Завтра предстоял тяжёлый день для обоих…

***

      Для большинства осень — время мечтать и смотреть разноцветные сны, запивать холода самым лучшим и вкусным жасминовым чаем, не испытывать сплин или ложное чувство вины. Осень — время зонтов, что давно застоялись в углу. Время новых плащей, сапог в разноцветную клетку — чтобы лично узнать глубину и количество луж. Осень — время стихов с неизбежным наличием фраз об унылой поре, листопаде, капризах погоды… Осень — повод подумать, почувствовать «здесь» и «сейчас». Только для другой половины людей это время года ассоциируется с грустными моментами, которые в душе отдаются неприятной болью. Осень — время расставаний, слёз и грусти. Не зря же прижилось в обществе понятие «осенняя депрессия».       Каждый мог понять, о каком месте встречи упоминал Буччеллати в своём кратком сообщении. Тот самый парк в центре Неаполя, тот самый центральный фонтан, от которого нужно повернуть налево и пройти до того самого пруда с рыбками. Теперь не слышатся визги и вскрики маленьких детей, разговоры взрослых. Редко встретишь теперь и довольных жизнью влюблённых пар. В столь дождливую погоду совершенно не хотелось выходить, желательно остаться в тёплом доме, посвятить себя давно полюбившемуся делу, которое забросил когда-то из-за нагрузки на работе. Теперь здесь было молчаливо и как-то грустно? Только деревья надели на себя наряд поярче: зелёная листва сменилась на ярко-красные и жёлто-оранжевые тона. Трава не отставала от старших собратьев, совсем пожухла со временем от дождя и влаги. Зато никто не мог помешать долгожданному разговору между двумя влюблёнными.       — Бруно, что случилось? Почему ты не отвечал на мои попытки поговорить со мной? — сразу завалил вопросами блондин, стоило ему увидеть подходящего к озеру капо.       Сам же Буччеллати, не излучая никакой радости от предстоящего разговора, молча подошел к младшему, направив взгляд куда-то вдаль. Так приятно было находиться с Джованной, чувствовать его тёплое тело, ощущать прикосновения, наслаждаться приятным чарующим голосом, в особенности его смехом. А сейчас подумать страшно о том, как могут разбиться все эти моменты за пару секунд, за пару слов.       — Прости, я немного задержался по делам. Надеюсь, ты не сильно замёрз. Если что, можешь взять моё пальто, — с некой заботой в голосе произнёс старший, проигнорировав предыдущий вопрос светловолосого.       — Всё нормально. Даже если я замёрзну, я не хочу сейчас думать об этом. Мне важнее знать, что происходит с тобой, Бруно.

Можно включить композицию «Door» — Taemin для лучшей атмосферы.

      — Мне тут одна птичка нашептала, что ты хранишь кое-какую тайну от нашей команды, семьи, от меня, — тёмноволосый делает акцент на последнем слове, замечая, как нервно Джорно сглатывает.       Это был знак верного направления. Нужно продолжать в таком же темпе, даже если самые страшные и нежеланные подозрения начали воплощаться в реальность, даже если тебе больно.       — Ты не хочешь ничего мне сказать, Джорно? Мы обещали друг другу без секретов и тайн, так ведь?       Светловолосый молчал, боясь сделать даже вдох свежего воздуха. Всё тело пробивала дрожь, холодная, будто чуть склизкая. Так ощущает себя человек, когда его ловят на лжи? И не просто какой-то незнакомец, а любимый человек?       — Я не хочу тебя расстраивать, Бруно. Не хочу причинять тебе боль. Я обещал. Тебе не нужно знать события моего прошлого, — юноша опустил голову вниз, не посмотрев больше ни разу на тёмноволосого, чувствовался стыд.       — Мне нужно знать это. Почему я не могу услышать правду? — повысил слегка голос капо.       — Потому что стоит тебе открыть дверь в мою душу, в мою память, ты не сможешь закрыть её. Там всё ужасно, — прошептал под конец Джорно, сжав пальцы в кулак, слова об этом давались с большим трудом.       — Я не представляю, что там такого может быть по твоим словам. Но это вопрос жизни и смерти. Не стоит так насиловать друг друга.       — Я в себе таю грех, который уже не могу сдерживать за смыкающимися губами. Как бы я не хотел. На самом деле я не просто так встретился с тобой. Меня послали в твою группу как шпиона, крысу, называй как хочешь. План Мисты был прост: передавать все твои планы, а дальше он сам справится. Именно он убил второго информатора, — Джорно сделал паузу в своём монологе, чтобы наконец посмотреть на возлюбленного.       Только от вида этой картины сердце в груди сжалось настолько сильно, будто вот-вот могут пойти слёзы. Сказать, что Бруно выглядел разбитым и подавленным — буквально ничего не сказать. Даже нельзя было найти слов, которые могли бы описать его состояние. А Джованна продолжил:       — Только за всё это время, проведённое с тобой, я осознал для себя, что бесповоротно влюбился в тебя. Все слова, сказанные о чувствах к тебе, шли от чистого сердца. Поэтому я больше не стал докладывать Мисте о тебе, придумывал разные истории, чтобы сделать видимость работы. Я знаю, поверить в это уже сложно. Но я говорю здесь и сейчас только правду, как ты и просил, — светловолосый положил руку на плечо старшего, чуть сжав его, только в ответ ничего не получил.       — Можно ли сказать, что ты разрушил наши планы? — задал риторический вопрос Бруно, усмехаясь самому себе.       Сердце начало разрываться на миллиарды ниточек, которые уже вряд ли можно было как-то сшить, исправить. Это был удар ниже пояса. Джорно был первым и видимо последним, кому настолько сильно доверился капо. Но больнее было осознавать то, что Рохан оказался как всегда прав.       — Честно сказать, когда я пришёл на это место, как обычно, в душе понимал, что это наша последняя встреча.       Расставание это всегда слёзы, не так ли? Буччелати даже не заметил, как они подкатились к глазам. Так лились слова, которые старший не смог, не успел сказать. А маска искреннего сожаления исказило лицо.       — Когда-то ты был мне дорог, но за секунды превратился в горький яд. Моё сердце теперь запятнано запоздалой ненавистью к тебе, — прошептал Бруно, всё же переведя взгляд на бывшего возлюбленного, даже не замечая, как врёт самому себе. Расставание — награда за игру, полную нашей лжи.       — Интересно, если бы кто-то повернул время вспять, смог бы ли я быть более честным, чем тогда? Вернулось ли моё лицо, которое знаю только я? Смог ли ты смотреть на меня с той же улыбкой, как раньше? — уже младший задаёт себе риторический вопрос, пнув мыском ботинка камень рядом, направляя его по траектории прямо в воду.

Ты бы смог любить меня так же сильно, как тогда?

      — Помнится, как в одну ночь ты мне сказал, что мы с тобой будем вместе навсегда…       — Навсегда, перестань говорить навсегда. Если есть начало, то окончание неизбежно, не так ли? — снова укол прямо в сердце.       Перестань говорить такие слова. Я не хочу слышать этого! Я напуган. Начинает казаться, будто я совсем тебя не любил.       — Я опоздал, но ты был искренен. Только ты любил меня так сильно, — очередная фраза Джорно бьёт ниже пояса.

Зачем ты так? Сейчас ты становишься моими слёзами. Раньше мы обещали, что будем вместе вечно, но, в итоге, уничтожили друг друга безжалостно. Чёрт!

      — Я думал, что у нас одна мечта. Но она так и осталось мечтой. Моё сердце так разрывается, пожалуйста, сожги его. Чтобы моя боль и сожаления сгорели вместе с ним, — Буччеллати уже развернулся спиной к младшему, чтобы не показывать своих горячих слёз, с новой силой полившихся из глаз.       — Это настоящий ты, а это — настоящий я. Теперь мы увидели конец, — хмыкнул Джорно, собираясь ещё что-то сказать, но произнёс эти слова уже у себя в мыслях: «Я пробудился от этой сладкой мечты».       — Мы и так всё знаем. Решение нашли. Но произносить всегда сложно, так? — Бруно смахнул рукавом своего пальто слёзы и вновь посмотрел на блондина.

Почему так больно?

Почему я плачу?

      — Расставание уже началось. В тот момент, когда ты заговорил. В тот момент, когда я растерялся. В тот опасный момент наш конец был дан двумя словами. Я не должен был плакать, проливать эти слёзы. Я больше не смогу говорить те слова, что когда-то говорил тебе. В будущем я буду неизлечимо болен разлукой. Ты мой первый и последний… — в этот момент капо осёкся, но через несколько секунд продолжил: — Все эти встречи и наше расставание… Ты моё начало и конец.

Ты мои слёзы.

***

      — Джорно Джованна, ты справился со своей миссией как нельзя лучше, — Кишибе налил темно-красную жидкость в бокал и поставил его перед блондином, севшего напротив консильери, вызвавшего к себе на разговор посреди ночи.       — Видимо, я должен благодарить вас за эти слова. Я просто помогаю семье, — снова ложь слетала с губ младшего.       — Дон тобой очень доволен. Кто же мог подумать, что у нас появится столь прекрасный самоцвет в коллекции. Можешь считать, тебе повезло, — Рохан чокнулся с бокалом голубоглазого и сделал глоток из своего, позже продолжив:       — За это дон решил направить тебя на особую стажировку в Англию. Возьмешь на себя обязанности временного капо в Великобритании. Если всех всё устроит — останешься. Согласен? — это предложение выглядело словно лакомый кусочек изысканного сыра, от которого невозможно было отказаться.       — Я принимаю ваше предложение, мистер Кишибе, — следом они пожимают друг другу руки и расходятся.       Разрушить мост — порою, так легко… Сожжёшь его, назад не обернёшься… Легко упасть, взлетая высоко… Сломав крыло, ты в небо не вернёшься… Сжигать мосты, а стоит ли это делать? Зачем губить, что в жизни было самым близким для тебя? Не верь в обман и пустые миражи. Не жги мосты. Быть может, для тебя, они опять окажутся опорой.       Неужели, это конец всей истории? Или только конец первой части?