Лисёнок

Хуа Чэн в ужасе отшатнулся от лежащего без сознания Се Ляня, все еще стараясь понять, как подобное могло произойти, почему он, тот, кто поклялся защищать и оберегать своего гэгэ до скончания дней, кто обещал себе, что никогда не предстанет пред его светлым взором, не повторит ошибку предка, поступил еще более ужасно, подло и жестоко, разом сломав и тело и дух возлюбленного. Юноша с отвращением посмотрел на свои человеческие руки, и ему захотелось вырвать их, сломать каждый палец изящной тонкой кисти, уничтожить каждый кусочек бархатистой бледной, как первый снег, кожи. Не потому что призирал людей, а потому, что превращение, которое в сладких ночных грезах демона являло собой чувственное единение, воплощение любви, нежности, заботы и понимания обратилось кровавой расправой, и если раньше  в глубине души лиса еще теплилась надежда на то, что заклинатель когда-нибудь ответит ему взаимностью и только светлый рассудок и рассказанная мамой еще в далеком детстве сказка не давали ему сделать первый шаг, повторить, то теперь… Даже если Хуа Чэн горы свернет ради любимого, даже если погибнет ради него сотню раз, даже если поклянется в вечной преданности – даос и не посмотрит в его сторону, а если и посмотрит, то глаза его будут полны презрения и ненависти, или того хуже, смертельного ужаса. Грош цена теперь всем пафосным обещаниям заботится о возлюбленном,  произносимым каждый раз, что демон спасал юношу от верной смерти. Все они вместе взятые, меркли на фоне того, что лис совершил с ним сам. «Как я мог… Как я мог? Как я мог?!» - беспрестанно повторял демон, медленно оседая на пол, из глотки рождался полвсхлип- полурык, пальцы впивались в волосы и рвали их, а единственный глаз медленно наполнялся слезами. Он не хотел вспоминать, но перед внутренним взором сами собой всплывали картины прошлого, давнего, но теплом отзывающегося в сердце, и нового, совсем свежего в его памяти, как эта кровь на деревянном полу. Пальцы демона сжались, и амулет скрывающий его темную ци, что он все это время зачем-то крутил в руке, тот час покрылся трещинами и раскололся на части, осыпаясь крошкой на пол. Взгляд лиса застыл. Хуа Чэн уставился в одну точку. Где-то на краю сознания отчаянная мысль о том, что сейчас, почувствовав неладное и увидев труп Главы сюда набегут заклинатели, увидят его в доме Се Ляня, и самого даоса, обнаженного, растерзанного, опороченного, пыталась пробиться через бесконечный поток боли и ужаса, вернувшегося в посветлевший после гона разум лиса и вновь накрывшего Хуа Чэна с головой. Маленький рыжий лисенок, бессильный в своем отчаянии, смотрел на окровавленное полуосвежеванное тело матери, и лис-оборотень, могущественнейший демон, хозяин леса глядя на своего возлюбленного через года повторял этот взгляд. Поток непрекращающихся мыслей закружил юношу, унося в прошлое, в котором еще было место счастью и восторженной любви маленького демоненка к своему человеческому гэгэ.

***

Хун-Хун-Эр выскочил из кустов, бросившись под ноги демону и на мгновение дезориентируя его. Существо воззрилось на непрошенного гостя на его охоте с удивлением и злобой. Делиться добычей оно явно не собиралось. Уж точно не с этим маленьким, тощим, ободранным созданием, с дюжину зим отроду. Тварь зарычала и сделала шаг назад, пригнувшись к земле, словно желая наброситься на незнакомца. Но лисенок почему-то остался на месте, даже не думая отступать. Взгляд его алых глаз выражал серьезность и сосредоточенность, мордочка исказилась в оскале, на свет показались два ряда острых, как ножи, клыков. - Только попробуй сделать еще хоть шаг в сторону людской тропы, и я тут же убью тебя. – произнес Хуа Чэн, явно собираясь привести свою угрозу в исполнение. - Какие мы смелые. – рассмеялся демон. – А не боишься, что я сожру быстрее? Лисенок ничего не ответил, не двигаясь с места, но и не нападая, будто ожидая каких-то действий от своего соперника. Странное поведение зверенка раздражало взрослого демона. Он зарычал, в последний раз предупреждая, что люди – его добыча. Кто первый увидел, того и еда, а мешать охотиться тому, кто уже присмотрел себе жертву, все равно что плевать на все негласные законы леса.  А демон прекрасно знал, что происходит с теми, кто так относится к общепринятым правилам. Они умирают. Нарываются и умирают. Видимо сегодня пришло время этого рыжего, однохвостого «красавца». В какой-то момент зверю даже стало жалко лисенка. Молодой ведь, неопытный еще. А впрочем, сколько их, таки, если каждого жалеть, еды не напасешься. Это лишь естественный отбор. Он кинулся на соперника, рассчитывая одним ударом лапы размозжить голову нерадивому выродку, посмевшему встать у него на пути, но стоило только мощной туше существа оказаться достаточно близко к Хун-Хун-Эру, тот словно бы испарился, в мгновения ока выскользнув из-под живота нападавшего. Демон, не сумев вовремя затормозить, врезался прямо в оказавшееся перед ним вместо соперника дерево. Зверь зарычал, скорее не от боли, а от досады. Мощный роговой слой, покрывавший лоб, спасал от серьезных повреждений, а вот уязвленную гордость защитить никто не мог. Лисенок стоял так неподвижно, будто его, как часто бывает с маленькими, слабыми, неспособными постоять за себя существами, сковал ступор, и он только и может, что замерши, наблюдать, как огромная махина несется на него, грозясь вот-вот зашибить на месте. Если бы это щенок прождал еще хотя бы секунду – на его месте было бы кровавое месиво, если бы совершил прыжок мгновением раньше, демон успел бы среагировать и изменить направление своей атаки, но каким-то неведомым зверю образом маленький паршивец умудрился подгадать время с точностью до секунды. Лисенок выгнулся, мех встал дыбом, а хвост беспорядочно заметался, оббивая бока. Хуа Чэн оскалился, зашипел и, не дожидаясь, пока его соперник что-либо сообразит, кинулся на него, впиваясь зубами в тонкую кожу на задней стороне лапы, в сухожилие, являющиеся одним из самых слабых мест лесного зверя, которому сегодня «посчастливилось» встретить столь странного врага. Демон взвыл и резким движением отшвырнул Хун-Хун-Эра в сторону. Лисенок распластался на камне. Острые грани впились в кожу даже сквозь мех, по голове потекла, пачкая рыжую шерсть, струйка крови. Он болезненно выдохнул, жмуря глаза, перед которыми все плыло после такого удара. Мельком Хуа Чэг успел заметить, что его враг громко кричит, прижимая к груди раненную лапу, из которой хлестала, не переставая, кровь. Внезапное дуновение воздуха и почти инстинктивное желание тела уклониться от приближающейся угрозы спасли младшего демона от неминуемой гибели. Там, где еще секунду назад лежал с в полусознании раненный лисенок, теперь зияла пустота, мощный удар расколол камень надвое. Хуа Чэн сам не понял, откуда нашел в себе силы отскочить, отбежать на несколько шагов назад, и принять позу, хотя бы отдаленно напоминающую атакующую. Сердце бешено билось в груди, воздуха не хватало, и лапы скользили по влажной после вчерашнего дождя земле. Одного укуса его оппоненту явно было мало. - Уходи прочь! Здесь тебе поживиться нечем. - прохрипел теряющий силу Хун-Хун-Эр, понимая, что еле стоит на ногах после столкновения с камнем, что уж тут говорить о серьёзной драке. Но он просто не мог оставить своего человека, своего благородного спасителя, такого доброго и заботливого Се Ляня на произвол судьбы, в беде, на съедение зверю, возвышающемуся сейчас перед ним, как скала. - Ты... Мелкое отродье! Да я тебя на куски разорву. - злобно проговорило существо, скаля морду и то и дело встряхивая лапой, из которой сочилась и стекала на землю, отравляя растения и заставляя их тот час же завянуть и потускнеть, черная жидкость. Хуа Чэна это не пугало, в отношении других демонов такой яд был бессилен, зато против него прекрасно работали крупные когтистые лапы и мощные челюсти с острыми клыками. Лисёнок не успел ничего сказать в ответ, его снесло в сторону с такой силой, что воздух болезненно вырвался из лёгких. Щенок тихо заскулил, когда сознание, утраченное на несколько секунд от страшного удара, немного вернулось к нему. Он попытался сделать вдох, но вместо этого лишь ощутил острый недостаток кислорода и разом накатившую слабость. "Удар выбил из меня воздух. Это...как сказал бы гэгэ, это судорога. Я не могу дышать." - испуганно, даже панически подумал демон, таращась на приближающегося зверя, похоже вложившего в эту атаку достаточно сил. Его пошатывало, но по сравнению с тем, в каком состоянии находился сейчас маленький Хун-Хун-Эр, это даже лёгкими повреждениями невозможно было назвать. Впервые со времён спасения даосом лисёнок почувствовал себя таким слабым и беспомощным, на грани смерти, когда невозможно ничего сделать - ни сопротивляться, ни даже убежать, а враг всё ближе и ближе, отсчитывает своими шагами последние мгновения жизни жертвы. Только если тогда, лежа под пологом звезд, Хуа Чэн не знал, чего хочет от него незнакомец, то теперь он прекрасно понимал, что местный альфа вряд ли оставит наглого нарушителя порядка в живых. Если тогда демоненок потерял все и был согласен на смерть хотя бы чтобы поскорее воссоединиться со своими родителями, то сейчас, погибнет он - Се Лянь пострадает, а то и чего похуже. Жизнь дорогого ему человека опять оказалась в его руках, и Хуа Чэн никогда бы себе не простил, если бы после той оплошности, ошибки, преступления, совершенного в детстве,  еще хоть раз посмел бы кого-то так же подвести. Однако сейчас происходило именно это. Демон надвигался неминуемо, ужасающей тяжелой громадой, а Хун-Хун-Эр даже шевельнуться не мог от шока и сковавшего его мышцы напряжения. Он опять позволял врагу причинить вред его дорогому человеку, его гэгэ, тому, кто так много сделал для несчастного лисенка. Малыш вновь, через боль, настолько сильную, что, казалось, соверши он еще один вдох, и его легкие и пылающая огнем гортань разорвутся, попытался втянуть в себя воздух, но издал лишь жалкое хрипение, лапки конвульсивно дернулись.  Хуа Чэн вспомнил, как плохо ему было, когда он вот так же, весь изломанный и избитый, истекающий кровью лежал на снегу, и как мягкие прикосновения человека подарили тогда успокоение и благостный сон, которым так мечтал забыться раненный лисенок. «И неужели я действительно позволю тому, кто подобрал меня, когда я был слаб, тому, кто принес меня в свой дом и заботился, тому, чьи руки так нежны и осторожны, голос наполнен добротой и лаской, а глаза сияют божественным светом, тому, кто позаботился обо мне, как о младшем брате или дорогом друге, несмотря на то, что был по другую сторону грани добра и зла, умереть так просто, от руки какого-то ублюдка, возжелавшего для развлечения человеческого мяса?» Хуа Чэн представил себе, как мерзко будет заливаться смехом демон, когда вонзит зубы в горячую свежую плоть даоса, как закричит Се Лянь, как исказиться болью и страданием его прекрасное светлое лицо, и ужас пробрал до самых костей. Взгляд матери, ее предсмертный душераздирающий вопль, что преследовал лисенка в кошмарах с самого дня смерти родителей, ее почти осязаемое отчаяние, пронзившее маленькое сердце насквозь – все это, слилось в одну отвратительно подробную картину, что встала перед глазами так ярко и четко, словно он вернулся в прошлое и снова увидел самый трагический, самый страшный день своей жизни, свой кошмар наяву. «Нет…Се Лянь не должен так умереть. Только не он. Он не заслужил такой смерти. Он вообще не заслужил смерти!» - панические мысли метались в голове Хуа Чэна, как молнии, все вокруг будто замерло, и пока старший демон делал один шаг в сторону своей жертвы, разум Хун-Хун-Эра успевал переполниться тревогами и сомнениями, жуткими образами и воспоминаниями, полностью опустеть, оставив единственную мысль «спасти» биться в гулкой давящей тишине черепной коробки, и опять охватиться паникой. «Нет! Я не могу этого допустить!» - кричало все естество Хуа Чэна, но как бы тот ни пытался сдвинуться с места, как бы ни старался подняться на дрожащие лапы, ничего не выходило, он лишь тратил силы впустую. - Ты что же не знаешь, что на чужую добычу зариться – дурной тон. – весело и вальяжно проговорил, успевший расслабиться и успокоиться от вида разбитого и побежденного врага демон, задумчивая разглядывая огненный, рыжий мех. –Знаешь, когда я тебя убью и разберусь с теми людишками, обязательно вернусь, чтобы снять твою шкуру. Не знаю, что тут на счет мяса, но шерстка твоя послужит мне отличным носовым платком. Существо противно захихикало. В любой другой ситуации Хун-Хун-Эра уже охватила бы злость такой силы, что вряд ли даже здравый смысл, превосходящие во много раз силы соперника и близость собственной смерти остановили бы его от едкого, гневного ответа, но теперь, когда безопасность Се Ляня была под угрозой, демоненок готов был, переступив через гордость, начать просить прощения, молить о пощаде и предлагать забрать себе его шкуру и его мясо, но не трогать заклинателя, однако не успели заветные слова сорваться с языка бульканьем и скрежетом, как враг нанес еще один удар. Хуа Чэн даже понять ничего не успел. Тяжелая лапа просто врезалась в его морду, разрывая кожу кинжалами – когтями и выпуская наружу капли крови, брызнувшие во все стороны темно-ализариновым дождем. Лисенок не вскрикнул, слабо пискнул и затих, обмякнув на влажной после дождя земле. Казалось, он перестал дышать, белая когда-то, а теперь покрыта багровыми и черными пятнами грудь не вздымалась. Демон, довольно осклабился, и тут же зашипел. Нога с прокушенным сухожилием все еще болела, он слегка прихрамывал. Ловить добычу в таком виде будет сложновато. А с учетом того, что это еще и заклинатель… Возможно стоит немного отложить обед, во всяком случае до тех пор, пока не сработает регенерация. Существо злобно фыркнуло, поворачиваясь к маленькой занозе, лишившей его развлечения и еды на этот вечер. Впрочем,  его мясо может тоже оказаться вполне съедобным. Лучше, чем ничего. Демон оскалил пасть и принюхался, наслаждаясь запахом свежей крови. Слюна капнула на растрепанную шерсть лисенка.

***

Хуа Чэн ткнулся носом в пальцы Се Ляня, стараясь залезть под его руку головой и получить заветную ласку. Вид у малыша был до ужаса упрямый, почти надутый, но, несмотря на это, он ластился к маленькому даосу, как игривый щенок. - Ну что же ты. – покачал головой  тот, беря Хуа Чэна на колени. –Выпрашиваешь вырезку? Я же сказал, ты наказан - сегодня будешь есть только суп. Нечего было тут такой беспорядок наводить. Знаешь, как меня Глава выпорол? Парень говорил это без упрека, даже весело, на устах его играла мягкая улыбка, а пальцы поглаживали теплую шерсть разомлевшего в его руках лисенка. - Ты ведешь себя очень плохо. – шутливо произнес Се Лянь, качая головой. –Будешь еще наводить беспорядок – меня выгоняя,  и будем с тобой в лесу жить, и ягодами да грибочками питаться. Хуа Чэн забавно фыркнул в ответ на слова своего спасителя. Когда парень упомянул выпоровшего его Главу, захотелось зарычать и ощериться, но, помня о том, с каким почтением друг всегда говорил о своем учителе, демон поумерил свой пыл, ограничившись недовольным вилянием обрубком хвоста. - И не делай такую мордочку. – палец мягко ткнулся в его влажный холодный нос. - Сам набедокурил, а теперь еще и на других обижается. Ну что за ребенок? Хун-Хун-Эр хотел возразить, что он уже достаточно взрослый, но быстро сообразил, что его слова будут звучать, как непонятное маленькому заклинателю неразборчивое рычание, и ограничился громким вздохом. - Вечно ты у меня недовольный, Хуа. Пойдем сегодня на нашу с тобой поляну, прособираем цветы? Я покажу тебе, как делать венки. Не знаю…умеет ли ваш вид превращаться в людей, но если да, тебе будет полезно посмотреть, чтобы потом сделать что-нибудь эдакое для своей будущей лисички. Малыш смутился так, что по шерсти пробежали огненные искры. «Какой еще лисички!» - возмущенно подумал он, сделав такое выражение мордочки, что Се Лянь беззлобно и искренне рассмеялся, почесав Хун-Хун-Эра за ушком. Раньше тот без сомнений дернулся бы, ускользая от чужих прикосновений, может даже разозлился, подумав, что над ним потешаются, еще родители говорили ему, что он чересчур вспыльчив, но видя сияющие радостью карие глаза, слыша звонкий счастливый смех, чувствуя тепло нужных рук, Хуа таял, отдавай этой незамысловатой ласке и пришедшему вслед за ней наслаждению. Как же хорошо было вот так спокойно, не тревожась ни о чем, лежать рядом с дорогим другом, зная, что завтра они пойдут на полянку за цветами, что после завтра вместе искупаются в реке, а потом пойдут гулять по лесу в поисках грибов для Главы, и можно будет постараться впечатлить гэгэ, найдя целую гроздью. Это удивительное умиротворение и зарождающееся где-то в глубине души тепло, не огонь, нет, но согревающие, мягкое свечение с каждым проведенным вместе мгновением все растущие и заполняющие собой все существо лисенка было самым приятным, что когда-либо доводилось испытывать маленькому сердцу за всю его недолгую пока жизнь. Се Лянь продолжал болтать что-то о планах на будущее, о его исследованиях, о новом, открытом им виде шишек, а Хуа Чэн лежал, свернувшись клубочком у него на коленях, и познавал блаженство в высшем его проявлении.   - Эй, ты там спишь что ли? – даос прыснул, прикрывая сияющую улыбку белым рукавом ученических одеяний. – Совсем, видно, без мяса вымотался за день. Маленький рыжий комочек активности. Ну ничего, будет тебе мясо, как проснешься. Хуа Чэн приподнял одно ушко, прислушиваясь к приятным словам. - Маленький хитрюга. – парень потрепал его по шерстке. – Смешной, пушистый, непоседливый, но самый любимый. Хун-Хун-Эр удивленно поднял голову, уставившись на своего спасителя огромными желтыми глазами. - Что? – изогнул бровь Се Лянь. – Разве я никогда не говорил, что я люблю тебя? Демон покачал головой, слегка склонив ее на бок, и от удивления, кажется, даже забыв дышать.   - Странно, быть может, я подумал, что ты понял это и так, но раз нет, с радостью сообщаю тебе, что ты мой самый дорогой самый любимый друг. Несмотря на то, что мы не можем поговорить, относимся к разным видам, несмотря на то, что ты демон, а я ученик заклинателя, мне кажется, мы подходим друг к другу. Во всяком случае, я чувствую себя рядом с тобой так легко и радостно, мне ещё никогда ни с кем не было несколько фривольно. Хуа уставился в пол, пытаясь отойти от такой новости, лисенок всё ещё прибывал во фрустрации от того, что человек, заслужить расположение которого он мечтал, оказывается, все это время искренне любил его. Как младшего брата или близкого друга - не так важно, главное, что желание проводить дни на пролёт в весёлых играх друг с другом, лежать рядом, наслаждаясь нежными солнечными лучами, поддерживать друг друга и в горе и в радости было не безответным, и его гэгэ не просто по доброте душевной позволял ему быть рядом, но и сам того хотел. Счастье, волнение и восторг охватили сердце демоненка. Однако его гэгэ от чего-то был не так воодушевлен, говоря о своей любви. Се Лянь наклонил голову, как бы размышляя. Его прекрасное лицо, подобное ликам небожителей (Хуа Чэн никогда не видел их, но отчего-то был уверен, что никто из небесных чиновников не сравнится с его гэгэ в красоте) обрело странное, задумчивое выражение, на ровном белоснежном лбу пролегла морщинка. Монах будто безмолвно рассуждал о чём-то, о чём-то не страшном, не тревожном, но словно бы привычно печальном. Лисёнок, обрадованный неожиданными, но таким приятными словами и тут же напуганный задумчивостью друга ткнулся носом в его руку, привлекая внимание и пытаясь заставить объясниться. Се Лянь перевернул пушистого товарища на живот и почесал белое пузико, отчего малыш весело пискнул. - Мне грустно это говорить, но, к сожалению, ты не сможешь жить со мной всё время. Ты ведь демон, я знаю, и чем старше ты становишься, тем больше растет твоя тёмная аура, тем она сильнее. Ты станешь заметным, а ведь это деревня заклинателей. Как бы мне не хотелось объяснить моим друзьям, что демоны, такие как ты, не причинят им вреда, едва ли мне поверят, так что вскоре нам придётся расстаться. Это будет опасно для нас обоих - оставлять тебя здесь. - в голосе даоса звучали тоска и сожаление, он опустил глаза и, глядя куда-то в пустоту, продолжил поглаживать притихшего Хун-Хун-Эра. Хуа всё ещё не отошедший от прошлой новости и слегка подрагивающий от несошедшей радости поднял на друга огромные, испуганные глаза. - Прости, что так внезапно сказал тебе об этом в столь хороший день. - словно очнувшись от своих переживаний, произнёс бодрым голосом Се Лянь, тепло улыбнувшись лесенку. -Ты не должен думать об этом, и уж тем более переживать. Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы мы могли встречаться почаще, даже если ты будешь жить в лесу, в конце концов, гулять мне пока никто не запрещал. Да и когда это ещё будет. Не думай, лучше погляди в окно, солнце так ярко сияет сегодня, вообрази себе, какая тёплая станет вода в реке. Мы наплещемся всласть. Монах переложил лисёнка на свою лежанку и потянулся к шкафу, запечатанному заклятием вечного холода. Он протянул ему кусочек мяса, желая порадовать маленького друга любимым лакомством. Тот удивлённо поглядел на своего гэгэ, вспоминая строгие слова о том, что мяса он сегодня не получит. Впрочем, сейчас это было меньшим, что волновало сердце малыша. - Пусть ты и наказан, я не  могу не предложить тебе это. -произнёс он, обвивая замороженный кусок потоками горячей ци, делая его вновь мягким и тёплым. - Так что ешь, наслаждайся, а что касается наказания...поможешь мне прибраться, и хватит с тебя. Хуа печально пискнул. Хуа Чэн не так интересовало, что ему будет за то, что он навёл беспорядок в комнате гэгэ, да и помочь дорогому другу прибрать, было для лисёнка только в радость, вот только прошлые слова Се Ляня о расставании никак не выходили из головы. Он и сам об этом задумывался, мельком, порой, гуляя по лесу и ощущая, как маленькие растения тянутся к нему, желая напитаться пока ещё слабой тёмной аурой, но отчего-то Хуа всегда полагал, что если не будет пытаться развивать магические способности, то так и останется почти обычным незаметным для серьёзных заклинателей лисенком. Он старался не думать о плохом, но теперь, когда об этом заговорил и его любимый... - Тогда я буду приходить в деревню каждый день, буду играть с тобой в лесу рядом, буду следить, чтобы во время прогулок с тобой ничего не случилось. Я всё равно останусь рядом. – пискнул Хун-Хун-Эр. Для Се Ляня его слова звучали, как печальное, громкое тявканье. - Тише- тише. - попытался успокоить Хуа будущий заклинатель. - Говорю же, не тревожься так, я всё равно никуда не уйду отсюда, ты всегда будешь знать, где и как меня найти. "И почему эти глупые людишки не могут просто позволить нам жить вместе? Что им сделает еле ходящий слабый демоненок с несформированной толком аурой." - возмущённо подумал Хуа Чэн, зло ворча на старых идиотов, мешающих его, казалось бы, уже обретённому, несмотря на гибель родителей счастью. - Ладно тебе, не рычи. Может, я поговорю с Главой, и он позволит. Всякое бывает в этом мире. - Се Лянь со светлой печалью наблюдал за тем, как лисенок, недовольно надувшись, поглощал предложенный ему кусочек мяса. Обычно он вовсю наслаждался процессом, но именно сегодня мордочка его, несмотря на вкусное угощение, выражала крайнее недовольство. Парень вздохнул, проводя пальцем по носику Хуа и заставляя его обратить на себя внимание. - Эй, послушай, ты не должен так переживать из-за этого. Я ведь никуда не исчезну. Кроме того, если я люблю тебя, а ты любишь меня, а не только вкусную вырезку, которой я тебя кормлю, то, что бы ни произошло, что бы ни случилось, не важно, разделят ли нас обстоятельства или чей-то злой умысел, не важно, будет кто-то против или нет, мы сможем найти друг друга и так или иначе будем вместе. Так что, даже если тебе придётся покинуть деревню, уверен, я найду способ навещать тебя почаще и проводить с тобой время. Так что, чем понапрасну тревожиться, не лучше ли насладиться временем, пока моих сил ещё хватает, чтобы скрывать твою тёмную ауру от остальных. Се Лянь ободряюще потрепал малыша по загривку. Тот пискнул и потерся о ласкающие его пальцы. Печаль от предназначенного, обещающего встречу впереди, но всё же горького расставания немного притупилась  из-за того, как говорил гэгэ о своём желании быть вместе всегда, о своей любви. Было так странно, что раньше они и никогда не заговаривали на эту тему и вот теперь упоминают её в их одностороннем разговоре уже который раз. Но Хуа был не против слышать эти заветные слова снова и снова. Конечно, он не верил, что дорогой друг любит именно его, у маленького даоса просто слишком доброе сердце, он не смог оставить в беде несчастного лисенка, в любых других обстоятельствах, если бы Хун-Хун-Эр мог нормально ходить, вряд ли их общение бы продлилось так долго, но всё равно даруемое Се Лянем тепло демоненок принимал, как благословение божества. Нежность и любовь, окутывавшие сознание Хуа Чэна медленно погружали его в дрему. Голова кружилась, и его от чего-то начало клонить в сон, глаза слипались, а мир вокруг заливался серебряным светом, сиянием, сквозь которое он едва ли мог что-то различить, кроме чуть двоящегося милого лица, склонившегося над ним гэгэ, его смеющихся карих глаз, цвета коры дуба, его чёрных, как крыло ворона, рассыпающихся водопадом по плечам волос, его лёгкой полуулыбки, придающей образу что-то мистическое, загадочное и меж тем непостижимо прекрасное. Атмосфера вокруг всё менее и менее располагала к размышлениям, грани реальности расплывались, стираясь, сливая явь с видением, а видение со сном незаметно для самого маленького лисёнка. Стоило бы испугаться, спросить, что происходить, попытаться вырваться из обволакивающего его блаженства, но ему было так хорошо с божеством, так легко и радостно, что он не посмел что-либо предпринять, не осмелился вырваться из рук, держащих его будто самый хрупкий и прекрасный лотос, ведь они могут не вернуться, рассыпаться миражом, а это было для Хун-Хун-Эра хуже смерти. Свет, так внезапно и благостно вспыхнувший, начинал постепенно меркнуть, лицо спасителя становилось всё более зыбким, прозрачным и неразличимыми, мир вокруг плыл, багровея, будто в колбу с белой краской неосторожно уронили каплю алой. Постепенно тепло от ласкающих его пальцев сменилось жаром боли от повреждений, там, где была содрана не только шкурка, но и порваны мышцы, жгло, будто огнём, а невозможность двигаться из-за ленного блаженства обернулась навалившейся на истерзанное тело в один миг усталостью и болью от ударов. Зрение, пусть и всё ещё залитое чернотой, кровь попала в глаза, постепенно прояснялось, инородная жидкость выливалась вместе со слезами. Перед лисенком начало вырисовываться что-то длинное, зеленое, мерно, волнообразно покачивающееся, такое умиротворяющее и успокаивающее. Только спустя пару мгновений до Хун-Хун-Эра дошло, что это колосок травы, растущий в окружении своих собратьев прямо у носа маленького демона.

***

Хуа слабо пискнул, медленно начиная приходить в себя после атаки и последовавшего за ней видения. Оно было правдивым, но лишь в воспоминаниях, остатках прошлого, что уже никогда не вернуть. Теперь, после того, что он испытал по ту сторону реальности, вновь осознавать себя в уже в заметно повзрослевшем, потяжелевшем, раненном, то и дело дергающемся от спазмов теле ему совсем не нравилось. Особенно неприятно стало, когда вязкая, плохо пахнущая слюна из чужой пасти капнула на его белоснежный мех, испачкав и заставив шерстку слипнуться. Хуа, несмотря на то, что задние лапы из-за детской травмы и полученного только что серьёзного ранения почти не двигались, пополз на передних. Уж лучше пусть он будет выглядеть жалким и смешным в глазах твари, что сейчас могла бы легко поймать его, но это позволит ему немного потянуть время, развлекая демона, чтобы придумать нормальный план бегства, дождаться помощи от местных заклинателей, которых вряд ли заинтересует такая букашка, как Хун-Хун-Эр, или хотя бы дать фору Се Ляню, чтобы пока крупный демон разбирается с более мелким, юный монах успел уйти. На глаза навернулись слезы. Когда то он, раненый, избитый, истекающий кровью и не способный двигать задними ногами так же полз по зимнему заснеженному лесу, оставляя за собой красную полосу, полз с единственной целью - спастись, от жестоких людей, от боли, от смерти, чтобы добрые руки его божества, вытянули его с самого дна ада, позволив отрастить новые крылья.  И так он решил расплатиться с тем, кто рисковал ради него жизнью? Просто умерев? Но кто же тогда защитит юного даоса в будущем? Рой мыслей продолжал виться в голове у демона, а тело всё ползло и ползло, методично расплескивая вокруг маленькие, походящие чём-то на цветы, крапинки алой крови. Сзади раздавалось лишь раздражающее хихиканье, так контрастирующее с искренним и светлым веселым смехом из его воспоминаний. - Дорогой мой ублюдыш, ты часом не сбежать ли решил? - спросил зверь одним прыжком догоняя лисенка. - Я тебе поражаюсь. Сразу же говорил, чтобы убирался отсюда, а ты... Думал, что можешь со мной тягаться? Да ты даже с этим мелким заклинателем не совладал бы. И снова смех, скрипучий, словно качающиеся на ветру старые деревья, точно бьющий по нервам. Ещё с первой секунды, как существо открыло рот, оно начало дико злить лисенка. Теперь, когда он беспомощен, когда в душе вместе со страхом для прикрытия привычно стала зарождаться злость, когда эта тварь не просто что-то вякнула про него, Хуа, а посмела предположить, что Хун-Хун-Эр сам желал причинить своему гэгэ боль, кровь в венах маленького демона вскипела и забурлила чистой яростью. Несколько минут бессознательного состояния и светлых воспоминаний позволили организму хоть немного восстановиться, вернуть себе крохи сил, и теперь, несмотря на то, что задние лапы едва ощущались, а голова кружилась, грозясь в любой момент снова отправить владельца в сладкое забытье, лисёнок замер и поднял перепачканную в земле мордочку, чтобы поглядеть во многом превосходящему его ростом зверю прямо в глаза. Алый встретился с чёрным, и демон, до этого лишь потешавшийся над своей жертвой внезапно отшатнулся в смятении. - Что ты... Что ты сделал? - удивлённо проговорил он. Внезапный прилив сил или второе дыхание, Хуа не знал, что это, да и ему было плевать, дало возможность лисёнку, наплевав на разрывающую тело боль, слегка пошатываясь, все ещё неустойчиво и немного заваливаясь на один бок, встать. Хун-Хун-Эр зашипел, а после и зарычал. Сам не зная зачем. Видимо в странной безнадежной попытке напугать соперника или излить свои чувства. Он ни на что не надеялся, ему просто хотелось позлиться, но, к его удивлению, демон сначала отступил на пару шагов назад и только потом вновь ощетинился, демонстрируя клыки. - Что, окружил себя тёмной аурой и думаешь, что теперь я тебя испугаюсь и сбегу? Можешь даже не рассчитывать взять меня таким блефом. Я же вижу, что ты еле на ногах стоишь. - зверь насмешливо фыркнул. – Что ж, попробуй атаковать меня. Посмотрим, как у тебя это получится. Хуа от удивления даже забыл на мгновение про свою злость и, просто замер, хлопая глазами. О чем говорит этот демон? Какая тёмная аура? Лисёнок прекрасно понимал, что дело в том, что та самая аура, развития которой он всеми силами пытался избежать и которая помешала бы ему подходить к деревне Се Ляня слишком близко, не привлекая внимание других заклинателей, проявилась. От чего точно Хун-Хун-Эр не знал: от состояния тела на грани смерти или от всплеснувшейся в сознании паники и страха за жизни любимой человека. Это было не столь важно для демоненка, даже тот факт, что теперь местные даосы точно прознают про него, а потому от деревни стоит держаться подальше, не так сильно беспокоил Хуа. Он думал о том, как применить свои чересчур поздно проявившиеся ещё не освоенные способности прямо здесь и сейчас. Да, его враг не обладает аурой и не сможет дать должный отпор магии, но с другой стороны демон прав, ещё чуть-чуть Хун-Хун-Эр снова упадет в траву и больше уже не поднимется, кровь всё ещё хлестала из ран, пачкая шерсть, кости болели так, будто каждая из них была переломана в нескольких местах, а мышцы то и дело сводило судорогами. Несмотря на проснувшиеся способности, Хуа всё ещё чувствовал себя ужасно слабым и бесполезным для своего гэгэ. - Я буду сражаться с тобой, пока не погибну. И ты должен понимать, что и сам серьёзно пострадаешь, а значит и напасть на заклинателя в таком состоянии не сможешь. К чему тебе это? Добычи нет, развлечения нет, опасные раны. Не проще ли отступить? Всё равно если кому-то скажу, что прогнал тебя с этой территории, мне никто не поверит, поэтому можешь не переживать за свою репутацию. Отступись от него. - серьёзно произнёс Хуа, стараясь сдерживать свой гнев и говорить спокойно и холодно, сейчас важнее прийти к компромиссу, чем показать свою спесь. Блеф и ложь о том, что с открывшейся тёмной аурой он победит - бред и естественно не сработает, но откуда этому зверю знать, насколько всё плохо на самом деле? Зверь явно ожидал, что после первого же удара лисёнок испустит дух, но тот оказался весьма крепким орешком. Так что претвориться, что он ещё на что-то способен, ещё может сражаться - опасный, но дающий надежду трюк. В обычной ситуации Хуа Чэн бы не задумываясь бросился на того, кто посмел оскорбить его чувства к гэгэ, но теперь, когда от его способности договорится зависит жизнь любимого, он должен полностью контролировать себя. - Ты... - существо удивлённо моргнуло. - Ты что, его защищаешь? Человека? Заклинателя? Врага и еду? Демон расхохотался. - А я то думал, что-то нынче желторотики обнаглели, по чужой территории ходят, на чужую добычу зарятся, а ты у нас оказывается ручной зверёк. -  он весело осклабился, насмехаясь над демоненком. Хуа Чэн сжал челюсти, сдерживая рычание, но глаза его вспыхнули гневом, тёмная аура стала почти осязаемой, шерсть встала дыбом, он посмотрел на врага с презрением и отвращением. "Прирученный? Если он ещё раз посмеет так сказать!" - в душе лисёнка ярость боролась с благоразумием. Хун-Хун-Эр не должен был растрачивать силы впустую. Ради Се Ляня. Но слова демона задели его не на шутку. Молодой даос не приручил его, нельзя приручить друга, тем более настолько близкого. Хуа не знал, насколько монах был честен перед ним и перед самим собой, когда говорил, что любит, но сам лисенок абсолютно уверился, что его сердце забрал именно его спаситель, когда впервые заставил боль отступить, когда смотрел на него сверху вниз, держа на руках в момент пробуждения, когда улыбался так светло, словно посланник небес, и лисенок не собирался отступаться ни от этого утверждения, ни от своей клятвы - "защищать любимого всегда и везде, что бы ни произошло". - Мне всё равно, что ты думаешь про меня. Я сказал, какие есть варианты. Или ты побеждаешь, но не получаешь ничего кроме ран, либо толком то и не проигрываешь и уходишь. – прошипел Хун-Хун-Эр, заставляя тёмную ауру концентрироваться вокруг себя в уже прекрасно видимый и осязаемый туман. Холод и боль пронзили сердце, но он, постарался игнорировать это. Всего лишь тело противится таким огромным энергетическим затратам, бывало и хуже, и будет, если показать стоящему перед ним зверю на что способен. - И ты рассчитываешь, что я не смогу убить тебя одним ударом прежде, чем ты что-либо сделаешь? - с интересом просил его демон, склоняя голову на бок и поднимая уши. - Да, потому что...я ударю первым. - ответил Хуа и прежде, чем соперник успел хоть что-то понять, на него обрушился страшной силы удар, вышибающий дух. Концентрированный туман по повелению хозяина превратился в нечто на подобии живых потоков тьмы, устремившихся к стоящему напротив врагу так быстро и с таком мощью, что тот только и смог, что вытаращить глаза. Кровь брызнула во всё стороны, попав и на морду Хуа. Тот слизнул ядовитую, но безвредную для него жидкость, пытаясь хоть немного пополнить истощённый энергетические запасы организма. Противник распластался перед ним на земле, по его белой шерсти струились чёрные потоки, вся морда была залита кровью так, что даже глаза тот открыл со огромным трудом. Его потряхивало, демон явно не понимая, что произошло, попытался встать, но пошатнулся и снова рухнул на теплую, окропленную тьмой землю. Существо слабо зарычало, издавая звук больше похожий на болезненный стон, чем на боевой клич или выражения ярости. Хуа Чэн мог бы подумать, что победил, но он отнюдь не был настолько глуп и самонадеян. Лисёнок знал, что действуя в первый раз, он не смог даже правильно направить потоки, и удар потерял как минимум половину своей силы. Невероятные неоправданные растраты, но любой юный демон, впервые использующий свою ауру не мог надеяться даже и на это. Главное, Хун-Хун-Эр показал врагу, что чего-то да стоит, показал, что может ударить, показал, что у него есть силы. Единственный минус - теперь, истратив практически всё запасы своего организма лисёнок стоял, будто в тумане, с трудом различая звуки вокруг себя и не видя ровным счётом ничего, из-за полопавшихся в глазах сосудов их практически полностью залило кровью. От разрывающей голову боли хотелось плакать, ему казалось, что череп набили гвоздями и петардами, а затем взорвали, тошнота подступила к горлу, но преодолевая отвращения, Хуа сглотнул омерзительную массу, чтобы не показать уже потихоньку начавшему приходить в себя зверю напротив насколько сильно этот удар потрепал его. Повторить подобное Хун-Хун-Эр бы не смог, но вот тому, чье решение сейчас определяло, будет ли в безопасности Се Лянь, знать это было совсем не обязательно. - Я... - хрипло произнёс и чуть не закашлялся Хуа Чэн, на глаза навернулись слезы. - Повторяю свое предложение. Будешь драться - убьёшь меня, но и я просто так стоять не намерен. Чёрный дым - всего лишь имитация не несущая за собой ничего кроме попытки напугать снова начал клубиться над демоненком, сердце сжала ледяная рука, вокруг всё поплыло, он начал терять сознание. -А ты не так прост, как я думал. - существо с третьей попытки всё же смогло подняться на ноги и ровно встать, насколько это было возможно. - И что, сможешь ударить ещё раз? - с хитрецой спросило оно, слегка кривясь от мурашек пробегающих по коже, и холода, который принесла с собой кровопотеря. - Смогу. - соврал Хуа Чэн. Хотелось сказать, что он ударит ещё ни один раз и не два, что превратит морду нападающего в месиво, что... Но всё это было бы ложью, глупой и бессмысленной, выдающей его страх и неуверенностью, поэтому демон ограничился коротким и лаконичным ответом. - А если так? – зверь сделал резкий выпад вперёд, будто собираясь совершить прыжок, но в последнюю секунду остановился, отшатываясь в сторону. Чёрный туман Хуа моментально среагировал, повторяя движения нападающего и тоже замирая. Лисёнок знал, что после таких повреждений соперник не пойдёт в лобовую атаку, а вот проверить, не блефует ли оппонент, проследить по его реакции, попытке убежать или ответной защищающей атаке его истинные намерения демон вполне мог, и Хун-Хун-Эр прекрасно понимал и это и тот факт, что шарахаться в страхе, пытаться увернуться и убежать - худшее, что он может сделать. Если бы организм не был так истощён Хуа, испуганный, на грани смерти, без сомнений, кинулся бы спасать свою шкуру, инстинкт самосохранения не позволил бы ему, прекрасно знающему, что туман не более чем фикция, оставаться столь спокойным и уравновешенным, абсолютно беспомощно стоя перед врагом, не имея даже оружия. Но энергии, чтобы убежать просто не было, сейчас даже дёрнуть лапой казалось непосильной задачей. Хуа казалось, что он стоит только благодаря тому, что судорога настолько сильно сковала мышцы, что теперь он походит на мраморную статую. - И правда, ты можешь ударить в ответ. - скорее для себя, чем для противника отметил демон, и враждебно, словно бы прикидывая свои возможности и возможности врага поглядел на обретшую какую-никакую плотность тёмную ауру Хуа. - Именно поэтому я предлагаю тебе уйти прямо сейчас, пока... – Хун-Хун-Эр зашатался, но удержался от падения. - Пока я не обрушил на тебя все свои силы сразу. И не важно, погибну я от этого удара или нет, главное, что ты покалечишься так, что, может, даже демоническая регенерация не позволит полностью восстановиться. Хуа Чэн видел, насколько это очевидная ложь. Мало того, что у него не было сил даже на легонький тычок, так еще и собрать всё ресурсы организма для финального удара в любом случае не вышло бы, тело просто не отдаст больше, ему не важно, для чего владельцу эта энергия, главное просто сохранить самого себя живым, потому если бы Хун-Хун-Эр и попытался - просто потерял бы сознание, не причинив демону напротив никакого вреда и потеряв всё шансы на спасение Се Лянь и себя. Но не имеющий тёмной ауры соперник этого не знал, и лисёнок умело этим пользовался. - Так что, ты согласен? Говори быстрее. - спросил он, подбивая существо к ответу, раньше, чем сам впадет в забытье. - А для тебя это так важно, сколько я буду думать над ответом? - усмехнулся тот. - Я тут с тобой весь день стоять не собираюсь. - огрызнулся Хуа Чэн, скрывая за злостью панику, с которой билось его сердце. Ещё несколько секунд напряжённого молчания заставили лисёнка заметно занервничать. Он не видел ничего перед собой, не мог отследить по выражению морды реакции второго демона, но неуверенность и осторожность, которыми так и веяло в воздухе,  вселяли в призрачную робкую надежду. - Ладно. - внезапно будничным тоном ответил демон. Хуа в первую секунду даже ушам своим не поверил. - Согласен. Если ты больше никогда не появишься на моей территории, и... - Только если ты при этом будешь защищать Се Ляня. - перебив оппонент, гневно выпалил Хун-Хун-Эр, даже не думая отступать так просто. На первый взгляд, самым логичным действием было бы согласится как можно скорее на любое дополнительное условие, лишь заслышав о возможности остаться в живых, и не тянуть время, однако лисёнок прекрасно осознавал, что, во-первых, такая спешка свидетельствует о том, что времени у них и правда мало, а следовательно - силы на исходе, а, во-вторых, это дало бы понять, что сейчас ему важнее всего выжить и плевать какой ценой, что значит кроме пустых слов его угрозы ничего не подкреплены. А вот если за спиной действительно есть сгусток магии, способный как следует ударить, уже можно попробовать поторговаться. Вот только время и правда было на исходе - ещё несколько минут, и он просто упадёт замертво от огромного перенапряжения. Демон хмыкнул. - А если не буду? - То смысл мне соглашаться на эту сделку? Я здесь, только чтобы следить за его безопасностью, если мы сейчас разойдёмся, но я оставлю Се Ляня на твой территории, где на него в любой момент может напасть кто-то или ты сам вдруг решишь полакомиться, то есть ли смысл в том, что я пытаюсь сейчас оградить его от тебя. Язык Хуа Чэна начал заплетаться, он с трудом понимал, что говорит. Не путаться в словах становилось всё сложнее. Ещё несколько секунд раненый демон смотрел на лисёнка, словно бы раздумывая, сможет ли тот действительно атаковать, но решив в итоге, что это того не стоит, и он может поискать себе приемлемую и менее опасную добычу где-то в другом месте, все же согласно кивнул. - Ладно, твоя взяла. Но в следующий раз если мы где-то пересечемся, то подобного снисхождения не жди. - рыкнуло существо и, оскалив зубы, скрылось в темной густой чаще. Хуа Чэн ещё некоторое время удерживал себя в сознании, пытаясь отследить, куда побежал противник. Ещё одно без сомнения удобное свойство тёмной ауры. Когда глаза ослепли, а нос перестал что-либо чувствовать от запаха крови и тошноты, ощущение потоков темной и светлой ци, льющихся вокруг, не давали впасть в панику. Почувствовав, что зверь действительно покинул это место, и Се Лянь, уже развернувшийся к выходу из леса, вне опасности, лисёнок, наконец,  позволил себе рухнуть на траву и впасть в сладкое забытье.

***

Заклинатель моргнул. Его золотое ядро не обладало идеальным балансом, но выплески энергии он мог ощущать и различать вполне отчетливо. Сначала тёмная аура, появившаяся так внезапно, будто кто-то телепортировался прямо по среди леса. "Или молодой демон открыл в себе способности." - добавил мысленно юноша, проверяя ближайший куст на наличие ягод. А после такой резкий всплеск, что и его спутника, не имевшего даже зачатков золотого ядра, передёрнуло, и охотник предложил поскорее покинуть лес. Се Лянь, несмотря на интерес к новому юному дарованию или потенциальной опасности, которую мог нести в себе демон, тоже предпочёл поскорее вернуться домой. "Может это..." - проскользнула в голове странная абсурдная мысль, но даос тут же оборвал её, покачав головой. Это не мог быть его друг. После того, как их общение заметили в прошлый раз, и Глава от злости наговорил всяких страшных глупостей, маленький Хуа боялся даже близко подходить к нему, видимо посчитав, что с его гэгэ действительно могут что-то сделать за дружбу с темным. Это несколько  тяготило Се Ляня, но юноша понимал – даже если бы малыш не боялся, к деревне лисёнка больше все равно не подпустили бы, во время похода за  Цзяо охотники, специализирующиеся на поиске ягод, явно помешали бы общению даоса и лиса, а если монах будет самовольно слишком часто гулять в "проклятом месте", как бы он сам не относился к этому, из-за его недавней ошибки Глава явно будет не очень доволен. Это было без сомнений печально, но парень знал, что несмотря на то, что он так близок к миру демонов, к зачарованному лесу, к этим дивным, необычным существам, несмотря на то, что, как ему казалось, это место принимает его, как своего, всё же они с Хун-Хун-Эром живут разными жизнями, и рано или поздно им предстояло разминуться. Хотя заклинатель всё ещё часто скучал по старому и очень пушистому другу. На устах парня невольно появилась лёгкая, задумчивая полуулыбка, которую так любил лисёнок.

***

Хуа Чэн с трудом открыл глаза. Он и не думал, что выживет. Тело устало настолько, что верно, готово было распасться на частицы энергии прямо там, валяясь в траве. Это беспокоила малыша лишь потому, что Се Лянь, его свет, его солнце, останется без защиты. Несмотря на то, что маленький демон пообещал себе больше не приближаться к даосу, как бы не хотелось получить его ласку, подставлять любимого не хотелось, его обязанность оберегать от любого зла и защищать избранника, которую он сам на себя наложил, никуда не делась. Очнувшись на том же месте, где упал от усталости, судя по положению солнца, ровно день назад, Хуа почувствовал облегчение. Вернулось сознание, а вместе с ним и боль, но это уже не так страшно. Он радостно вильнул...хвостами? Лисёнок удивлённо уставился на свой зад, откуда торчало два огромных, пушистых хвостика и небольшой, старый ещё, оставшийся со времён нападения на его лесной дом, обрубок. Хуа Чэн моргнул, а затем радостно осклабился. Чем больше у лиса - оборотня хвостов, тем сильнее его магия. Они как бы показатель способностей демона. Если, повзрослев, он сумел отрастить лишь один, помимо того, что был дан ему при рождении, но из-за травмы не вернётся в изначальное состояние уже никогда, то большему количество хвостов просто неоткуда было появиться. Хуа не использовал магию, надеясь, что когда-нибудь ему удастся встретиться со своим любимым. "В моём использовании магии определённо есть свои плюсы." - решил демоненок, виляя пушистыми отростками. - Во всяком случае теперь я хоть выгляжу посолиднее, отпугивать других демонов смогу...наверное." Хуа Чэн перевернулся на спину. Встать он всё ещё не мог, поэтому ему только и оставалась, что наблюдать за мерным движением облаков, вдыхая запах крови. Конечно, его сомнительная победа вчера подарила ему какую-никакую веру в себя и свои способности, но лисёнок был достаточно разумен, чтобы понимать - чтобы защитить любимого нужно стать сильнее, намного сильнее. И второй хвост - лишь начало его долгого, полного трудностей, тернистого пути. Ему предстоит научиться управлять своими способностями и развить их до уровня, при котором все демоны леса безоговорочно подчиняться ему и будут обходить Цзяо Линь и Се Ляня стороной. - Гэгэ... - еле слышно прошептал Хун -Хун Эр, улыбаясь самому себе. - Я обязательно стану самым сильным и смогу защитить тебя от всех, кто бы не покусился на твою жизнь. Что бы ни произошло, я буду рядом.

***

Вступив в проклятый лес, тварь планировала найти здесь множество мелких демонов и духов, которыми можно было бы полакомиться. Во всяком случае об этом месте и о том, что оно просто кишит всякой нечистью, ходило много слухов. Однако, оказавшись под таинственной сенью раскидистых деревьев, существо быстро осознало, что здесь ему ловить нечего. Сильных демонов, явно не ждавших незваных гостей на своей территории, и демонических животных, даже не обладающих разумом было хоть отбавляй, а на мелких и слабых, так и прыгающих в пасть ни намека. Конечно, он понимал, что они существуют где-то поблизости, просто искусно прячутся в норах и листве. Ему, всю жизнь прожившему в городах и старых, заброшенных полуразвалившихся домах пустующих деревень было невдомёк, как разыскать в этих зелёных угодьях хоть какую-то адекватную пищу. Злость на то, что переоценил свои силы, в купе с раздражением и голодом составляли не самый приятный коктейль в голове существа, и теперь в самом отвратительном настроении оно слонялись по чаще, пытаясь найти себе ночлег. Золотые и серебряные бабочки, стайкой кружившие около парящих цветов, ускользнули прямо из подноса, в последнюю секунду стремительно бросившись в россыпную. Зубы больно щёлкнули в пустоте. Демон ощерился и злобно зарычал. Угораздило же его разгуляться так, что те идиоты позвали более сильных заклинателей, и ему пришлось бежать оттуда, сломя голову, в первое попавшееся на пути место. Он недавно был в деревушке по соседству, встречал там людей, даже обладателей, впрочем, довольно слабых и не представлявших особой угрозы. Подумаешь, какой-то человечишка с мечом – смех, да и только. Вот там и наелся всласть, а теперь...Эх… Он с досадой ударил хвостом по земле и тут же взвизгнул от боли, отпрыгивая прочь. Ядовитая лоза, вьющаяся у корней дерева, больно ужалила его даже через плотную чешую. Да что же это такое в конце-то концом?! Демон оскалился и плюхнулся под ближайший куст, надеясь немного отдохнуть. Хоть ягоды и корешки здесь были приемлемые на вкус, но не насыщали. Он, будучи хищником, не мог должным образом усвоить из них энергию, ему нужна была живая плоть. "Хорошо хоть в этой части леса никто из сильных не ошивается, а то плотью стал бы я сам. Вроде бы не ошивается, в местных метках один черт не разберешься." -подумала тварь, прикрывая глаза и пытаясь учуять хоть кого-то. Существо облизнуло грязную морду сухим языком, вспоминая, как вкусно и сытно было в той деревне. Вдруг уши демона напряглись, разворачиваясь и приподнимаясь, а тонкие антенны инстинктивно потянулись наружу. Он что-то почуял. Существо вдохнуло приятный запах человека и раздуло ноздри от того, каким приятно дурманящим голову оказался этот аромат. Такой вкусный, такой манящий. Демон понял голову и насторожился. Значит сюда забрели люди. Так и есть, он ведь что-то недавно слышал о том, что тут поблизости есть человеческая деревушка. Правда, защитные барьеры не дали даже близко к ней подойти. И как этих идиотов угораздило забраться так далеко в лес. Он тихо и рвано рассмеялся утробным голосом. Вот теперь будут знать, как в проклятые места лезть. Получат от него индивидуальный урок, так сказать, последний в своей. Тварь напряглась, вставая на всё восемь лап и разминая спину. Судя по колебаниям энергии - один из новых его товарищей заклинатель с сильным потенциалом, но недостаточно развитым ядром. Он не казался таким уж опасным, а второй и вовсе был пустышкой, явно ничего не смыслящей в энергии ци. Не то, чтобы сам демон в этом так уж хорошо разбирался, но зерно от плевел на поверхностном уровне отличить мог. Хвост весело завилял от радостного возбуждения. Вот это пир. Он  мог бы уволочь тела куда-нибудь вглубь леса, погрузить, например, в источник вечности, и жить- поживать, беды не зная, еще как минимум неделю. Если конечно, никто больше не покусился бы на его драгоценные сокровища. Это было серьёзной проблемой, но в перспективе, сейчас разум демона всецело занимали двое людей, идущих прямо к нему в пасть. "И почему здесь никто не охотится? Деревня рядом, эти идиоты шатаются где ни попадя. Неужели я один додумался углубиться чуть дальше в чащу?" -подумали существо, и сердце обожгла тревога. Что-то явно шло не так, бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. С другой же стороны, нужда слишком сильно терзала его последние несколько дней. Даже если заклинатель внезапно оказался бы невероятно сильным, демон готов был побороться со своей жертвой за возможность утолить голод. Вильнув длинным чешуйчатым хвостом и выпустив ядовитые иглы, существо припало к земле, спрятавшись в густых изумрудных травах, способных скрыть даже стоящего в полный рост человека. Волшебные кристаллы росы оседали на зелёном туловище, впитываясь в тело и даря энергию. "Да, тёмная ци мне бы не помешала перед атакой. Эта чёртова голодуха всё силы забрала" - думал он, щуря множество жёлтых глаз и сильнее раздувая ноздри, чтобы уловить и распознать аромат крови и плоти яснее. Его слегка потряхивало от предвкушения, тварь почти видела, как впиваются острые зубы в нежные мышцы юного заклинателя. Цель была совсем близко, и существо замедлилось, замирая на достаточном расстоянии, чтобы его слабые потоки тёмной ци слились с колебанием энергии растений и маленьких животных вокруг. Всё же, несмотря на то, что заклинатель был ещё молод, демон не знал наверняка, мог ли тот дать серьёзный отпор, потому решил пока притаиться и понаблюдать издалека. На протоптанную дорожку вышли двое. Мужчина лет сорока с лицом, изуродованным шрамами, и паренёк, лет семнадцать, источающий яркий феминный запах. Первый был явно насторожен и крайне серьёзен, рука его лежала на спрятанном за поясом кинжале -артефакте, глаза пробегались по деревьям и кустам, выискивая опасность, второй расслаблено спокоен, даже, кажется, беспечен. Демон мысленно захихикал. Уж что-что, а сливаться с местностью вокруг он умел прекрасно, чешуйки чуть изменили оттенок, золотистые глаза прищурились еще сильнее, теперь его не разглядел бы даже опытный охотник. Впрочем, этого, похоже, и не требовалось. Вряд ли у здешних людей было настолько острое зрение. Они едва ли видели колыхание изумрудов вдалеке, а вот демон разглядел путников отлично. "Как же мне вас убить? Сначала бросится к заклинателю и перегрызть ему горло, потом убить, того, второго кончиком хвоста? Хотя нет, у него зачарованный нож, мало ли что сотворит. Значит сперва на охотника..."- размышляла тварь, исходя слюной и с трудом удерживаясь от того, чтобы сглотнуть.

***

Се Лянь замер на мгновение. Странная сила, исходящая откуда-то из глубины чащи заставила молодого заклинателя напрячься. - Что-то не так? - спросил искатель ягод, хмурясь и сильнее сжимая клинок. - Нет - нет, просто... - юноша прикрыл глаза, пытаясь понять, от чего мирное обычно существо, довольно часто сопровождающее его и его спутников в их прогулках по лесу и поисках ягод Цзяо, если это конечно оно, сегодня было необычно агрессивным, даже яростным. Обычно настроение демонов или божеств рядом заклинатель определял с трудом, но именно сейчас от неизвестного знакомца веяло такой злостью, что не распознал бы этого только не имеющий ядра. - Просто будь на чеку. - предупредил мужчину монах, явственно ощущая, что агрессия направлена не на них. Видно другое существо нарушило территорию местного хозяина, отчего-то легко впускавшего сюда людей, но не терпящего других демонов, и местный альфа был крайне недоволен этим фактом. Се Лянь не думал, что им придется столкнуться с прямой атакой, но всё же стоило поостеречься, уж слишком близко находилось существо огромной силы.

***

Тварь не успела даже оторваться от земли, чтобы совершить прыжок. Поток демонической ци крепко обвился вокруг ее горла, стремительно утягивая в глубину чащи. Демон даже не успели понять, что произошло, просто шею вдруг резануло болью, вдох резко оборвался, а мир вокруг закружился, мгновенно меняясь. Прошла всего секунда, не более, а он уже лежал на острых камнях, пытаясь отдышаться и отплеваться от крови. Силы удара о землю оказалось достаточно, чтобы разорвать пару внутренних органов, алые ручьи лились не только изо рта, но и из ушей. Демон с трудом разлепил веки и понял, что лучше бы даже не открывал глаза. Огромная лисья морда склонилась над ним и нависала неминуемой смертью. Тёмная аура, отголоски которой он не сумел различить с такого расстояния среди потоков множества магических  растений и животных, обрушилась на него всей своей несокрушимой силой. - Я...я не знал, что это ваша территория. Простите, я тут же уйду, я...не убивайте! –закричала тварь, суча всеми переломанными лапками. Лис зарычал, отравленная слюна брызнула на траву, выжигая изумрудные листочки. Существо заверещало еще громче, понимая, какая судьба его ждёт и надеясь хотя бы привлечь внимание того заклинателя, вдруг, увидев человека, лис сменит цель и даст возможность удрать, но крик оборвался тут же, даже не достигнув ушей молодого монаха. Голова оторвалась от тела и покатилась по орошенной багрянцем земле.

***

Се Лянь резко развернулся. Мощный выплеск демонической ци не задел ни его, ни его спутника, даже не добрался до них, однако это вовсе не значило, что опасность миновала. Монах потянулся было к мечу, но демон, видимо разобравшись со своими проблемами, удалился, оставляя после себя лишь слабый ореол тёмной ауры. "Как странно...раньше он себя так не вёл. - подумал заклинатель, хмурясь, но продолжая путь. - Должно быть просто встретил кого-то не пожелавшего так просто уходить из его владений" Вопрос о том, почему демоническое существо столь высокого ранга всё ещё обитает в их краях, а не пытается покорить более привлекательные территории, мучил заклинателя уже давно. Это не только раздражало праздное любопытство молодого исследователя, но и напрямую касалось безопасности жителей деревни, которых Се Лянь поклялся защищать. Но подбираться к зверю слишком близко и, возможно, провоцировать его на конфликт очень не хотелось. Мало ли кто мог в процессе пострадать. Да и сам демон явно не горел желанием общаться, всё время ускользая вглубь чащи, стоило только Се Ляню попытаться приблизиться к источнику тёмной ауры. Монах покачал головой, раздумывая над тем, что пора бы уж поднять этот вопрос в разговоре с Главой деревни, и продолжил путь, всё ещё внимательно вглядываясь в окружение. Пусть странная сущность и ушла, ощущение тревоги отчего-то не пропадало. - Думаю, мы уже достаточно набрали на сегодня. - проговорил он, обращаясь к товарищу. - После такого выплеска ядовитой ци тут опасно гулять. Ли Сун, охотник за ягодами, сопровождающий даоса сегодня, почесал небритую щеку и коротко кивнул. - Согласен. Лучше меньше заработать, но целее уйти. На губах Се Ляня заиграла мягкая едва заметная улыбка. - Очень верное высказывание. Идёмте поскорее, уже начинает темнеть. Двое людей поспешили покинуть зачарованный лес, пока ночная тень не опустилась на землю, обволакивая её густыми клубами тьмы, а демон, только что спасший их обоих остался далеко в чаще, безмолвным наблюдателем и хранителем покоя своего возлюбленного гэгэ.

***

Пробежав километров десять Хуа Чэн, наконец, юркнул в свою обитель - землянку, вход в которую был сокрыт меж корней огромного сияющего всеми оттенками лазурита дерева. Странный цвет гармонировал с причудливой формой, привлекая взгляды, но защитные барьеры, выставленные с умом и огромной порцией тёмной магии, защищали жилище нынешнего хозяина леса от посторонних. Лис остановился, принюхался и, поняв, что непрошеных гостей сегодня больше не предвидится, скользнул внутрь, в тепло, темноту и покой. Кошмары уже давно перестали его мучить, отступив, вместе с тревожными и страшными годами раннего детства, когда он, маленький и слабый, не мог противостоять даже обыкновенным живым грибам или растениям - мясоедам. Теперь, став чуть ли не самым сильным и огородив себя и любимого от излишнего вмешательства в их жизнь других демонов, Хун-Хун-Эр больше не видел в себе ни на что не способного малыша. Именно благодаря его покровительству,  всякие злобные твари обходили Цзяо Линь за много миль, и никто, даже самые уважаемые среди живущих здесь существа, неважно были они духами, демонами или божествами, не могли и помыслить о том, чтобы причинить молодому монаху-заклинателю, Се Ляню, вред. Хуа Чэн весьма ярко продемонстрировал, что будет с теми, кто ослушается его слова - такого ужасного лесного пожара еще не бывало даже на памяти самых закоренелых старожил. Правда, порой караулить исполнение установленных им правил всё же приходилось, как сегодня, например, когда новичок перешёл границу дозволенного. Объяснять, новому демону что к чему не было никакого желания, ни будь тот идиотом- не полез бы так открыто и смело на чужую территорию, а с идиотами разговор короткий.  Во всяком случае, так это обосновал сам для себя лис, но беспокойство, поднявшееся в его душе после приступа ярости, не желало уходить: сердце все еще билось так, будто он весь лес пересек на одном дыхании. У Хуа Чэна и раньше случались вспышки злости, особенно по отношению к тем, кто пытался напасть на его гэгэ, однако до этого ему всегда удавалось взять себя под контроль, а в последние несколько дней, он стал раздражителен, чересчур чувствителен и гневлив, буквально все что угодно могло вывести его из себя и заставить срывать злость на первом подвернувшемся под руку демоненке, когда как раньше Хуа Чэн прекрасно держал себя в руках, ни голосом, ни движениями, ни даже запахом не выдавая своих эмоций, если того требовала ситуация. Что же случилось? Этот вопрос крутился в его голове уже очень давно, и, к сожалению, юному демону казалось, что он знает ответ. Он, во всяком случае, если говорить исключительно про сознание, про разум,  никогда не воспринимал  Се Ляня, как свою омегу, несмотря на феромоны, что источало в больших количествах молодое тело монаха, но то, что грезилось лису-оборотню в последние дни, его внезапно пробудившиеся инстинкты альфы, обострившееся обоняние и резкие перемены настроения – все это указывало на одно вполне понятное и естественное грядущее событие – первый гон. То ли из-за серьезной травмы, полученной еще в раннем детстве, то ли из-за постоянных страхов и переживаний этот природный процесс не пришел в нужное время, чему Хуа Чэн был несказанно благодарен. Хун-Хун-Эру совсем не хотелось, чтобы его, маленького, забитого лисенка, прячущегося по дуплам и норам и приходящего к человеку за едой в совсем не в подходящем состоянии нашла какая-нибудь крупная омега, придя на своеобразный запах. Это как минимум помешало бы его тренировкам и развитию темной ауры. Однако теперь, когда демон полностью восстановился после старого ранения и достиг уровня, если не равного Непревзойденному, то очень близкого к нему, по всем каноном организм должен был начать наверстывать упущенное, что, похоже и происходило с его телом теперь, только вот проблема заключалась в том, что про гон он слышал только очень обобщенно от родителей и совсем немного от знакомых старых демонов. Хуа Чэн мог выявить у себя признаки его наступления, мог примерно представить, что его ждет, и каково это, но досконально и точно, чтобы быть полностью готовым к тому,  что произойдет, юный демон эту тему изучить не успел. Раньше это не интересовало, а теперь ему, главному альфе в зачарованном, или проклятом, как чаще говорили люди, лесу, было просто не по статусу спрашивать у других такое. Впрочем, Хуа Чэн не так сильно тревожился бы о том, что гряло, если бы не чувствовал в себе, в своем поведении, в проскальзывающих словно бы невзначай мыслях, в смутных ощущениях, в извращенных снах угрозу тому, кого его доминантная природа могла бы счесть достойным внимания. Да, сегодня демон не тронул Се Ляня, даже мысли такой не промелькнуло, но то, с какой яростью он набросился на посмевшего…нет, не попытаться напасть на возлюбленного, а приблизиться к его, Хуа Чэна, омеге, с каким гневом разорвал на части тело соперника, пугало даже самого оборотня. Пусть он никогда бы и не признался себе в подобном глупом и унизительном страхе. Лис фыркнул, гоня прочь непрошенные мысли. Он здесь властвует, не важно: над демонами ли или над своим телом, ему решать, что случится, а что нет. Не причинит же сам Хун-Хун-Эр своему божеству боль. Никогда в жизни, ни за что на свете. Хуа Чэн поклялся защищать своего спасителя, не важно какой ценой, и нарушить это обещание было бы для него хуже смерти, хуже любой из множества возможных пыток. Как какое-то плотское желание могло заставить его совершить столь невозможный и чудовищный поступок?   Оборотень поудобнее улегся на мягкую самодельную кровать, укрылся пушистыми хвостами, из которых один до сих пор не отрос в полной мере, оставаясь обрубком, смежил веки и, медленно погружаясь в сон, решил, что если все станет хуже – он просто не будет выходить из пещеры какое-то время. Другие демоны не идиоты, к такому альфе в гоне не сунутся, а значит всего несколько дней мучений,  и полная свобода на ближайшие пол года ему будет обеспечена. Хуа Чэн смежил веки, окунаясь в манящую тишину и отдаваясь на волю Баку.

***

Тихие стоны касались чуткого слуха лиса, музыкой ложась на его мятежную душу, смиряя альфу и меж тем распаляя пламя внутри еще сильнее. Все тело пылало ярким огнем страсти. Теплые, тонкие, изящные руки скользили по пушистому меху, лаская мощную спину зверя, мягкие губы шептали, словно молитву, заветные слова, заставляя ускоряться, с каждой секундой все яростнее толкаясь в горячие, узкие, раскрытые лишь для него одного врата наслаждения. Шерсть вставала дыбом от одних только звуков касания одной плоти, напряженной и твердой, другой, сочащейся ароматным, так манящим соком. По телу пробегали импульсы темной ци, сплетаясь с энергией заклинателя в единый, кружащий голову поток, захлестывающий два тела на ложе страсти. Приглушенное рычание, стоны на грани блаженства и боли, крики удовольствия, и заставляющий потерять сознание запах омеги, вожделение, с каждой секундой все сильнее охватывающее всю сущность лиса, головокружительная, страстная гонка, которой он отдавался полностью и без остатка – образы, цвета, тени, все сплелось в его разуме воедино, искажая пространство фантасмагоричными картинами. Хуа Чэн видел, как его руки ласкают прекрасное чужое тело, чувствовал, как его губы произносят слова любви, как прикусывают едва заметные заостренные клыки бледную шею, оставляя багряный след, помечая, ощущал, как от одного только вида распластанного под ним, такого горячего, беззащитного, такого отрытого и полностью доверяющего ему, такого жаждущего прикосновений принца орган набухает, сильнее распирая чувствительные стенки и даря еще большее удовольствие омеге. Хуа Чэн рычал, двигаясь быстро и вместе с тем не резко, боясь навредить, и возлюбленный благодарил его за это осторожными крапинками поцелуев, мягкими поглаживаниями по спине и взглядом, полным восхищения и нежности. Демон бы умер за этот взгляд, убил бы за него, отдал бы все на свете, чтобы еще хоть раз…

***

Неприятный, но столь привычный в последние дни запах семени ударил в нос. Лис поморщился, отряхиваясь. Шерсть торчала во все стороны после ночных катаний по полу, белая жидкость залила постель, которую теперь явно придется поменять, а орган, который демон умудрился обо что-то натереть во время сна, болел и все еще пульсировал после разрядки. «Что только не приснится.» - мысленно пробурчал Хуа Чэн, в целом довольный произошедшим, но все еще слегка обеспокоенный. Почему-то от этого сна веяло не только похотью и животным желанием, но и тоской, болью и страхом. Не удержавшись, лис тихо завыл. Обычно такие чувства, безнадежность и печаль, накатывали на него лишь в день смерти родителей, но порой бывало, что лежа вот так вот посреди ночи погруженный в свои мысли, вспоминая светлый образ человека, пришедшего в его жизнь, словно спустившееся с небес божество, демон придавался унынию. Он и сам не знал, отчего так. Все шло прекрасно, юноша процветал, в деревне его принимали и любили, даже работа доставляла молодому монаху удовольствие, а Хуа Чэну было только в радость наблюдать за тем, как его любимый наслаждается жизнью. Тогда что же шло не так? Что же столь сильно расстраивало его? Возвращаясь в мыслях к своей грезе, лис отметил пару странностей. Почему он думал о парне под собой, как о принце? Почему с губ в порыве страсти срывалось «Ваше Высочество»? Да и во второй половине сна он вдруг неожиданно стал…человеком? Ужас пронзил его молнией. Он был настолько внезапен и пронзителен, что Хуа Чэн сам не понял, как оказался в углу своей импровизированной комнаты, сжавшимся в комочек и трясущимся от страха. В ушах стучала кровь, а зрение на пару мгновений помутилось, превращая нечеткие в ночной темноте силуэты предметов в жуткие тени. Демон, с трудом сдержавшись, чтобы не закричать, в панике бросился к выходу, и остановился, только когда серебряные лунный лучи осветили все вокруг голубоватым сиянием. - Ч-что это было? – с трудом проговорил оборотень, пытаясь восстановить дыхание. Паника потихоньку отступала, ее место занимала злость. На себя, на гон, на эти дурацкие сны и свои глупые, детские реакции. Он еще был способен простить это себе тогда, когда был несмышленым маленьким лисенком, трясущимся под одеялом в родительском доме, но теперь повзрослев и став одним из сильнейших демонов в лесу, чего он мог так испугаться? «Какая глупость.» - подумал Хуа Чэн, издавая тихий рык. Как он ненавидел быть слабым. Наверное, только его гнев на самого себя, закипавший в крови сразу же, стоило ему только ошибиться, не проявить достаточно твердости, показать себя недостаточно сильным и уверенным для того, чтобы защитить Се Ляня, мог сравниться с яростью от того, что кто-то из демонов посмел приблизиться к заклинателю. Хуа Чэн мотнул головой, отбрасывая в сторону подобные мысли. С этими проблемами он разберется позже, сейчас его куда больше волновал тот факт, что подобные приступы паники  могли помешать в самый ответственный момент или того хуже, поставить его даоса под угрозу. Демон ощетинился, вспоминая сегодняшнего гостя. Накрыло бы его этим ужасом в тот момент, и могло статься, что Се Лянь пострадал бы. Конечно, пусть и не напрямую, а через более слабых и незаметных демонов, следящий, за тренировками монаха Хуа Чэн был уверен, что тот и с более серьезными тварями справился бы, однако мало ли что могло произойти именно в тот день, вдруг та тварь поранила бы юношу. Лис улегся на траву и перевернулся на спину, подставляя пушистый белый живот серебристому свету. Взгляд зацепился за две яркие звездочки, сияющие на небесах. Хуа Чэн вздохнул, и опустил веки, наслаждаясь звуками ночного леса. Что же так напугало его тогда? И в прошлые разы? Ладно, раньше сны действительно были немного жуткие, и то не настолько, чтобы визжать и трястись, убегая из дома, а сегодня… Он испытывал удовольствие, Се Лянь под ним тоже. Что же пошло не так? Кроме того, что его посещают мерзкие и пошлые мысли о возлюбленном, любовь к которому Хуа всегда считал исключительно платонической. То, что он его пометил, как свою омегу? Нет, воспоминания об этом отзывались приятным теплом в груди и, к раздражению лиса, в паху. То, что он сам в какой-то момент стал человеком? Демона будто током прошибло, стоило только подумать об этом. Голова пошла кругом. «Значит, вот в чем дело-то. Может из-за того, что сказка про превращение в человека – последнее, что я слышал от родителей перед их смертью, мое подсознание теперь реагирует на подобные сны подобным образом? » - предположил Хуа Чэн, отворачиваясь от небес и тяжело вздыхая. Впрочем, даже если и так, слишком яркая реакция на то, что было так давно. Лис фыркнул в ответ на свои мысли. Давно… Для демонов с их долгой жизнью эти несколько лет могли бы показаться незначительными и непродолжительными, но для него самого за это время успело столько произойти: он окреп, развил темную ци и позволил ей свободно циркулировать по ставшему статным и сильным телу, негласно объявил себя главным в зачарованном лесу, и что куда более важно, стал отличным защитником и покровителем для повзрослевшего гэгэ. Хуа Чэн слабо улыбнулся, вспоминая, как наблюдал за Се Лянем, что делал первые робкие шаги в постройке ловушек и барьеров на границе деревни, выискивал новые безопасные тропки в лесу, приручал маленьких неразумных демонят, тренировался с мечом, и пытался научиться танцевать, когда думал, что никто его не видит. Хун-Хун-Эр все это время был с ним, был рядом, незримый, но готовый помочь, защитить, встать нерушимой стеной между молодым заклинателем и опасностью, даже если весь мир вдруг ополчиться на юношу. Казалось, произошло столько всего, что Хуа Чэн, попроси его кто-то рассказать о своей пока еще короткой жизни, верно, в первое мгновение потерялся бы, не зная с чего начать. И сейчас, когда их мирное сосуществование, спокойная, полная радости, счастья, добрых друзей и интересных открытий жизнь Се Ляня оказалась под угрозой, Верховный Демон леса тревожился как никогда раньше. Да и то смутное чувство тревоги и ожидания чего-то страшного, что мучило маленького его прямо перед смертью родителей, вернулось и  преследуя его каждый раз, когда инстинкты в преддверии гона проявляли себя в отношении юноши. Так что эти непонятно откуда взявшиеся панические атаки были совершенно не ко времени. Тот факт, что Се Лянь был омегой, а сам Хуа Чэн альфой, лис никогда не считал основанием для тревог. Справедливости ради, подобные мысли вообще не трогали его, и демон считал, что задумываться об этом ему и не придется никогда. Оборотень любил только своего гэгэ, и никто иной не смог бы занять столько же места в сердце лиса, но любовь эта была настолько чиста и священна, что, как казалось Хуа Чэну, не могла обрести форму страсти. А потом  пришло время первого гона, и вся уверенность демона в невинности собственных помыслов распалась, словно карточный домик. И если в начале лис просто корил себя за подобные грязные развратные желания и злился, пытался скрыть свой запах от других и всеми силами открещивался от происходящего, то теперь, когда инстинкты стали вырываться из-под контроля, и опасности оказался омега-заклинатель, его духовный возлюбленный, с правдой пусть и мерзкой и отвратительной, пришлось столкнуться лицом к лицу, признать ее, ведь не зря же Хуа Чэн поклялся защищать Се Ляня от кого угодно, в том числе и от самого себя. У лиса все еще была надежда на то, что если сидеть в своей маленькой обители, свернувшись клубочком и вдыхая душистые травы и цветы, перебивающие все остальные запахи, аромат омеги не достигнет его носа, не спровоцирует  желание.  Почему именно Се Лянь должен ходить в эту неделю в лес вместе с собирателем ягод?! Почему все складывается так отвратительно и неудачно?! Хуа всегда казалось, что он везунчик, однако, видимо не в этот раз. Лис глухо заворчал на свою судьбу, но, быстро заставив себя успокоиться, встал и неуверенной походкой побрел обратно, ко входу в свой импровизированный дом. Ему нужно было отдохнуть, паника и гормоны отобрали все силы, да и ночь вступила в свои права уже довольно давно, а ведь завтра еще предстояло рано встать, чтобы успеть собрать необходимые травы, призванные помочь альфе не сорваться. Хуа Чэн положил голову на мягкие шкуры и прикрыл глаза, вновь отдаваясь сну.

***

Се Лянь задумчиво посмотрел на цветок, росший возле дороги. Тот отличался удивительной красотой и целостью, можно даже сказать, был идеальным, без единого следа от укуса насекомого, без черных или желтых пятен у основания, что должно было бы быть испачканным в земле, без остатков паутины, хотя столь прелестное растение, верно, привлекло бы для паука много еды. Его лепестки казались прозрачными и светились изнутри розовато-багряным светом, а тонкие изумрудные листья покачивались от легкого дуновения ветерка, позванивая при соприкосновении друг с другом, как маленькие колокольчики. Се Лянь протянул руку, чтобы дотронуться до зеленой плоти необычного растения, и та сохранила в себе следы этих прикосновений, потемнев и четко очертив отпечатки пальцев даоса, стоило только отнять руку от оказавшихся бархатистыми и мягкими листьев. Алые жилки, походящие на бурлящие свежей кровью вены, пронизывали лепестки. Пестики колыхались, как живые, подобно змеям, что высунули раздвоенные языки в ожидании добычи. Диковинный аромат, напоминающий чем-то на запах то ли железа, то ли вина, манил и отвращал одновременно. Заклинатель принюхался и чуть склонил голову на бок, разглядывая острые шипы, украшавшие стебель, как императорская корона. Юный даос еле успел отдернуть руку от цветка прежде, чем острая игла пронзила бы тонкую кожу. - Ты с этим поосторожнее. – предупредил его охотник за ягодами, беря парня под локоть и ненавязчиво отводя от удивительного растения. – Это паразит, притягивает таких вот наивных как ты, колит шипами, а потом все, не отделаешься, внутри засядет. - Как интересно. – Се Лянь задумался о том, что потом стоит вернуться сюда и изучить эту диковинку получше, только перед этим перчатки с собой прихватить. - Оно так странно пахнет. Я никогда не встречал его тут раньше. Мужчина рядом ухмыльнулся. - Конечно, не встречал, ты еще зеленый. Сколько тут живешь то? Лет пятнадцать не больше. А эти цветочки раскрываются раз в лет пятьдесят, а то и реже, да и заметить их – еще постараться надо. Запах у него и правда специфический – копирует запах омеги в течке и приманивает к себе альф, чтобы те укололись. Но на высших демонов, заклинателей и прочих, у кого хоть какие-то зачатки ядра или темной ауры есть, оно не очень-то действует, но вот воняет знатно, любой другой запах перебивает. -О, вот как. А не расскажите еще что-нибудь про эти растения? – улыбка тронула губы парня, он-то уже и не надеялся, что найдет здесь кто-нибудь еще, кто был бы заинтересован в изучении леса, а его нынешний напарник, явно не предрасположенный к разговору, и вовсе практически все время до этого молчал. - Делать мне больше нечего. – фыркнул мужчина, видя, как Се Лянь уже потянулся за лежащей в рукаве ханьфу бумагой и угольком. – Ты тут не на экскурсии, а чтобы нас не сцапал никто. Помнишь, вчера мы тут ходили? Потом здесь, совсем рядом, разорванного на кусочки демона обнаружили. Так что кончай там со своими записочками и лучше покрепче меч держи. Даос несколько разочаровано кивнул и, стоило мужчине отвернуться, неодобрительно покачал головой. И почему же тут все такие неэнтузиастичные? Была б его воля, он бы совсем не уходил из этого удивительного места. Тут столько можно было исследовать, столько изучить. Несомненно, здесь опасность подстерегала на каждом повороте, но когда это останавливало Се Ляня.

***

Хуа Чэн уткнулся носом в какой-то невероятно пахучий, почти тошнотворный цветок, стараясь избавиться от навязчивого желания. Напряжённый член истекал смазкой и тёрся о мягкую, влажную шкуру. Лис не знал, что хуже, раздражающее чувство постоянно отсрочиваемого оргазма или боль в набухшем и требующем внимания органе. Он готов был проклясть тот день, когда родился альфой. Это, конечно, помогало в борьбе за территории, но именно сейчас, когда запах его омеги, его любимого, которого глупый организм почему-то посчитал именно тем, с кем Хуа должен возлечь, доносился до зверя несмотря на раскиданные вокруг цветы и травы, оборотень предпочел бы оказаться кем угодно другим . Запах манил, заставлял тепло концентрироваться в паху, вызвал ужасный зуд там, внизу, между ног. Пушистые хвосты метались из стороны в сторону, били по бокам, Хуа Чэн хрипел, рычал, вгрызался зубами в шкуру под собой, едва сдерживая желание разнести всё к чертям мощным энергетическим выплеском или вонзить зубы в чью то плоть. Чью-то? Да, его, возможно, удовлетворил бы и любой более слабый демоненок: клыки, входящие во что-то мягкое, тёплая, терпкая жидкость, стекающая по морде, запах крови , заполняющий разум сладким дурманом, когти, вонзающиеся в нежную плоть, заставляя кожу рваться, а кости трещать – все это представлялось ему очень возбуждающим, но лис прекрасно понимал, что ему хочется не просто чьего-то тела, оно поможет успокоиться лишь ненадолго, а именно его, Се Ляня. Даже если бы тот был не прочь лечь под демона, о чем оборотень не мог даже помыслить, всё равно подобное закончилось бы травмами из-за разницы видов и габаритов. Он  - огромный лис, каждая часть тела которого создана, чтобы сражаться с врагом или убивать добычу, а в данном случае его добычей стал бы Се Лянь. Хуа Чэн чувствовал, что сходит с ума. Отрывочные воспоминания о том, как он, свернувшись комочком, жался в углу своего домика много лет назад, слыша полные боли крики родителей и пытаясь удержать себя от того, чтобы не выбежать им на помощь, врезались в разум. Тогда Хун-Хун-Эр совершил непоправимую ошибку, пошёл на поводу своих инстинктов и желаний, ничего не сделал, но омрачил последний миг жизни матери. Хуа до сих пор не простил себе этого. Сейчас же мог пострадать тот, кого он любил едва ли не так же, как родителей. Его единственный на всю долгую демоническую жизнь избранник. Хуа Чэн чувствовал отвращение от того, что лежит тут в током виде, возбуждённый, разгоряченный, вспотевший, перед его глазами проносятся фантазии с обнаженным телом Се Ляня, раскрасневшимися щеками гэгэ и глазами полными слез от удовольствия и желания, а он пытается заглушить свое вожделение мыслями о смерти родителей. Как мерзко и низко. Отец и мать явно презрели бы его за такое. Но только такие мысли помогали ему сдержаться. Демон отвлеченно подумал о том, что в следующий раз надо кого-то поймать, чтобы, если вдруг что-то пойдёт не так, если он поймёт, что больше не может держаться, жертвой стал бы хотя бы не его любимый. Конечно, сам Се Лянь вряд ли бы ему подобное простил. Истинный даос, самоотверженный и смелый, предпочёл бы пострадать сам, но защитить других. Это Хуа прекрасно осознавал, но ведь Се Лянь никогда не узнаёт, что из-за похотливых желаний его друга детства кто-то погиб, и этот грех целиком понесёт на себе оборотень. Да, демон готов был перебить хоть весь лес, лишить жизни хоть сотню невинных душ, чтобы только его возлюбленный остался цел.

***

- Иногда, когда я гуляю здесь, у меня возникает довольно странное ощущение. - признался Се Лянь своему спутнику. - Будто в округе обитает довольно сильный демон. Не то, чтобы парень действительно беспокоился по поводу своих ощущений на этот счёт. Он знал, что то существо, судя по всему, миролюбиво. Сильные выплески тёмной ци даос улавливал крайне редко, и это было легко списать на банальную охоту. Нет, тут крылось кое-что ещё, что тревожило его именно сейчас. Се Ляню просто хотелось вывести своего молчаливого спутника на диалог, чтобы отвлечься от странных мыслей и ощущений. Запах цветка без сомнений всё ещё щекотал ноздри, но кроме этого ещё один аромат, довольно сильный и доносящийся откуда-то из леса, манил юношу. Монах никогда не задумывался о своей сущности омеги, было как-то не до этого, работа, обучение, постоянные тренировки, помощь людям, что жили в его деревне и лесным созданиям, его путь самосовершенствования, предполагающий полный отказ от всего связанного с постельными утехами – все это отвращало разум парня от подобных размышлений. Даже подобные сны его никогда не посещали, а из-за упорных медитаций и развития золотого ядра течка не приходила уже довольно долго и вряд ли когда-либо пришла бы вообще. В деревне жило довольно много альф, и их порой одолевал гон, но даже тогда природа Се Ляня не давала о себе знать. Однако именно сегодня что-то подобное тому, что он видел у своих односельчан, о чем читал в книгах, юноша, кажется, ощутил на себе. Аромат, похожий на тот, что исходил от альф из его деревни во время гона, но куда более сладкий и приятный. Парню даже показалось, что тот сравним с запахом маньтоу, которые он так любил. Омега поежился. Вот уж чего ему точно не хотелось, так это чтобы его альфой стал какой-то демон. Он не был против этой расы, как таковой, но вот работа заклинателем точно не позволила бы ему вступить в подобный союз. Да и идти на поводу инстинктов Се Лянь не собирался. Но странное тепло внизу живота и неприятное влажное чувство между ног игнорировать удавалось с трудом. Это раздражало. Как и манящий аромат из чащи. Даос только надеялся, что альфа уже нашёл себе кого-то другого и не придёт сюда. Впрочем, судя по его внутренним ощущениям источник запаха не двигался, а цветок, привлекающий к себе жертв и распространяющий амбре, казалось, на весь лес, помогал Се Ляню не давать полную волю инстинктам омеги. Монах решил, что вернувшись сегодня домой, обязательно проведёт хотя бы пять - шесть часов в медитации, чтобы успокоить свою разбушевавшуюся ни с того ни с сего природу. От размышлений его отвлёк внезапный голос Ли Суня. За всеми этими чувствами монах на минуту даже забыл о его существовании и сказанных им самим словах. - Да? Не знаю, не чувствую ничего подобного, но, буду честен, твои слова меня несколько напрягают. Не стоит ли сказать Главе? Может ловушки усилить? - мужчина действительно выглядел встревоженным, и Се Лянь несколько смутился от того, что ради своей выгоды напугал человека. - Нет-нет. -поспешил он исправит свою ошибку.  - Не волнуйтесь. Ловушки достаточно хороши, если не знать, как они устроены, то не пройдешь, будь ты хоть Непревзойдённым. Се Лянь, улыбнулся. - Главу, конечно, можно, предупредить, но беспокоиться не стоит. Этот демон тут уже давно, я более чем уверен, что он мирный. Просто хотел узнать, ощущаете ли вы его присутствие. Мужчины посмотрел на Се Ляня с подозрением. - Нет. Да и не должен вроде. Но ощущаю кое-что другое. Монах, поняв намёк мужчины, залился краской. - Может тебе в таком ситуации взять небольшой отпуск. Обычно в эти дни омеги не работают. Был бы у юноши с собой веер, он бы закрыл им лицо, но сейчас пришлось довольствоваться лишь белоснежным рукавом ханьфу. - Нет. - проговорил он, смущённо. - Это не так важно, то есть, я в порядке, я могу работать. К завтрашнему же дню всё будет исправлено, всего-то небольшая медитация... Се Лянь забормотал быстро и неразборчиво, как пойманный на за руку на похищении лакомств с учительского стала ученик. Охотник за ягодами, матёрый мужчина, видя такую внезапную реакцию омеги, расхохотался и хлопнул ойкнувшего от неожиданности парня по плечу. - Да не беспокойся ты так. Всё в порядке. Мы с тобой итак норму исправно выполняем. Можно и отдохнуть пару деньков. - Прошлый год был очень тяжёлым для деревни. Несмотря на запасы ягод Цзяо из-за гибели урожая на территории нашей провинции наступил голод. Я бы не хотел, чтобы подобное повторилось. – тихо и смущенно юноша. - А ещё ты трудоголик. - насмешливо и снисходительно улыбнулся Ли Сунь. -Ладно, небожители с тобой, пошли отсюда, а то ещё нападешь со своими несдержанными желаниями на меня, а у меня семья, дети. Завтра по твоему самочувствию посмотрим, может и правда ничего страшного, тогда и решим идти или нет. Охотник смотрел на Се Ляня почти по-отечески, явно не желая приносить омеге сильного дискомфорта своими словами, и между тем слегка потешаясь над ним. Монах зыркнул на альфу убийственным взглядом, явно оскорблённый до глубина души столь иррациональным "страхом" мужчины, но всё же кивнул, разворачиваясь. Он уже знал наверняка, что завтра вернётся. Сегодня им не удалось найти ни ягодки из-за него, так и от графика недолго отойти. Всё ещё красный от ушей до плеч, монах медленно засеменил за идущим впереди Ли Сунем по узкой дорожке, всё сильнее и сильнее удаляясь от источника сладковатого, приятного запаха самца- демона и, на самом деле, искренне радуясь такому пониманию со стороны коллеги.

***

Хуа Чэн заурчал. Он опять кончил, и снова, несмотря на оргазм, ощутил возбуждение. Член уже покраснел и начал болеть от постоянных выплесков спермы, нежная кожа была растерта о шкуру под ним и саднила. Лис морщился и извивался на своём импровизированном ложе, не зная, куда себя деть. Демону казалось, что пока он пытался сдержать себя, с него семь потов сошло. Ещё ни одна борьба не была для него настолько тяжёлой и напряжённой, как эта. Когда запах омеги стал удаляться и сильнее перекрываться ароматом очень во время распустившегося ядовитого цветка -паразита, Хуа Чэн смог, наконец, расслабится и обессилено упасть на шкуры. От них пахло семенем, перемазанные в сперме и смазке они выглядели отвратительно. Лиса затошнило. Захотелось выкинуть их немедленно, но выйти на свежий воздух он всё ещё не решался. Ослабевший альфа отполз в угол и улёгся там, на сырой земле, свернувшись клубочком. Его желание не прошло полностью и всё ещё мучило зудом, но когда опасность миновала, контролировать себя стало получаться куда лучше. Теперь можно было и подумать о том, что произошло сегодня. Хуа Чэн, решив дать себе ненадолго отдых, тихонько завыл от отчаяния. Он знал расписание монаха, и, следуя графику, тот должен был прийти сюда и завтра. Конечно, оборотень мог попробовать его как-то предупредить, но... Демон прекрасно представлял себе, какую шумиху поднимут в деревне, если он даже приблизится к ней. Впрочем, вдруг это к лучшему? В таком случае Се Лянь точно останется дома, и Хуа не придётся беспокоиться за судьбу своего любимого. Или наоборот, его, как одного из самых талантливых заклинателей деревни заставят патрулировать границы. Хуа Чэн фыркнул. Нет, это слишком радикальный способ, который может привести к чему угодно. Надо искать другие варианты. А если и правда наловить себе жертв и... Демон покачал головой. Тоже не то. Они, пользуясь состоянием похитителя, могут сбежать, кроме того, вспоминая, в каком состоянии он был в конце, когда Се Лянь уже покидал его удел, Хуа Чэн понимал, что скорее всего, чужих тел ему будет недостаточно. Тогда пострадает не только юный даос, но и другие существа. Несмотря на свою внешнюю холодность и черствость лис всё же не был таким жестоким, каким видели его другие обитатели леса, и губить кого-то зазря не хотел. Особенно если результат никто не гарантировал. Хуа Чэн перевернулся на другой бок и зло заворчал. Может просто сдаться? Прийти и прямо сказать местному Главе: «Я тот самый демон, которому подчиняется половина леса, а ещё у меня гон, и я желаю тело вашего заклинателя. Сделайте что-нибудь, чтобы защитит его от меня.» Как глупо. Конечно, это поможет, только вот его убьют. И кто после этого будет защищать Се Ляня и деревню, заботится о том, чтобы никого ещё более сильного не появилось в окрестностях, охранять ягоды, растущие рядом с Цзяо Линь от прожорливых зверей? Лис раздражённо нахмурился. А если просто уйти? Далеко- далеко отсюда, туда, где его уже не достанет сладкий запах омеги. Можно было бы попробовать, но если от запаха монаха, пока тот находится в деревне, лиса защищали барьеры, то...успеет ли он достаточно далеко убежать за ночь, чтобы не почувствовать манящий аромат, когда Се Лянь завтра войдет в лес. Тем более тело оборотня истощилось от постоянного желания, что, кажется, до вечера следующего дня он не смог бы даже встать. Демон зарычал, проклиная себя за предыдущую беспечность, за то, что был слишком уверен в своих силах и стойкости, за то, что из-за давящего возбуждения его мозг толком не работает, с трудом выдавая лишь глупые и, очевидно, провальные варианты. Еще несколько часов Хуа Чэн провел в метаниях и мучительных попытках хоть что-то придумать, как вдруг его осенило, так внезапно, что демон на некоторое время даже забыл, о чем думал все это время. Ягоды. Точно, ягоды. Се Лянь и охотник ищут именно их, за этим и ходят в лес. Что может быть более очевидно? Если они вдруг найдутся где-нибудь рядом с деревней, если Се Ляню не придётся идти в глубь леса, если он останется под защитой барьеров, которые, обезумев, Хуа Чэн не сможет сломать, если всё пойдёт по плану, лис останется только переждать следующий день с пахучими цветами, потом у Се Ляня начнутся нерабочие дни, а там и до окончания гона недалеко. Ещё несколько минут поразмыслив над разными вариантами и прикинув все за и против, оборотень, наконец, поднял показавшееся ему невероятно тяжёлым тело и, пошатываясь, направился к выходу. Нужно было поскорее найти эти грешные ягоды и увалиться спать. Он устал так, будто весь день работал, как проклятый, и даже странные сны с ним и его возлюбленным в главной роли уже не пугали. Демон в очередной раз подивился тому, что в его грезах Се Лянь представлялся ему принцем. Юноша никогда не обладал императорскими замашками, никогда не говорил ни про что подобное, хоть кто его родители и не было известно, всё же надеяться на то, что они относились к правящей семье казалось глупым. Откуда же такие странные мысли? Книжек он, что ли, начитался? Хуа Чэн помотал головой, возвращаясь в реальность. В последнее время лис почему-то слишком много задумывался о прошлом, о каких-то фантазиях и ведения, о вещах, совершенно не связанных с реальностью. Надо было бы уже прекращать витать в облаках, тем более, когда дело касалось жизни любимого. Лис мрачной тенью скользнул к выходу и улыбнулся сам себе. Какой же он все-таки сообразительный. Всего пол часа понадобилось ему, чтобы найти сокровенное сокровище, ещё несколько минут, и ягоды Цзяо уже покорно покоились на зелёном листке какого цветка, растущего достаточно далеко от деревни, чтобы приближение к нему Хуа Чэна не вызвало панику у жителей, но достаточно близко к ней, чтобы лис не успел сорваться и добраться до омеги прежде, чем тот вернулся бы под защиту барьеров. "Это место рядом с деревней, так что сюда не станут слишком часто заглядывать мелкие зверьки, а значит до завтрашнего утра ягоды вряд ли утащат. " - уверенно подумал Хуа Чэн и, взмахнув хвостами, покинул человеческую тропу, пока местные не почувствовали его присутствие. Изумрудный листочек с небольшого деревца рядом, сдернутый дуновением ветра от движения хвостов лиса закружился в потоке воздуха, медленно опускался вниз и покачиваясь, будто на волнах. Когда пушистая, налитая мякоть опустилась на ягоды, излучаемый ими золотой свет погас, они больше не сияли в ночи, как маяк, указывающий правильный путь, скрытая зеленью ветвь Цзяо стала невидимой.

***

- Ну как ты, ещё не захотел набросился на соседний куст? -продолжал подшучивать над Се Ляня охотник. Тот лишь тяжело вздохнул. - Я весь вечер вчера провёл в медитации, чтобы сделать тело менее чувствительным к подобному. - ответил заклинатель, умолчав впрочем, что кроме чувствительности к запахам, особенно запахам альф он утратил ещё и способность ощущать золотым ядром передвижение потоков ци. Способность не была потеряна навсегда, лишь притуплена на некоторое время из-за слишком агрессивного воздействия на саму природу парня, но так как с окончания его практики не прошло и суток сейчас Се Лянь почти ничего не ощущал, и от того, каким нечувствительным он стал становилось как-то не по себе, будто ему завязали глаза или лишили слуха. Впрочем, если сильный демон подойдет достаточно близко, заклинатель всё равно ощутит это так или иначе. Да и физическое чутье воина все еще оставалось при нем, так что, как думалось юноше, волноваться было не о чем. Да и из-за того, что, сколько бы он тут не ходил в поисках "живого золота", никто так и не решился даже пытаться причинить ему вред, кроме комаров разве что, Се Лянь несколько растерял бдительность. - Вот и хорошо. – кивнул Ли Сунь. – Просто, может, сегодня тоже хочешь уйти пораньше? Даос покачал головой. - Все в порядке. Вы можете идти, как только мы наберем необходимое количество ягод, а я, пожалуй, останусь ненадолго. Охотник с подозрением посмотрел на Се Ляня. - Зачем? Тот пожал плечами. - Погода нынче очень хороша, вот и захотелось побыть подольше на воздухе. Этот прохладный ветерок так освежает. Да и к тому же, может я и не профессионал, но мало ли сумею найти еще немного ягод. Они никогда не помешают нашей деревне. - Если тебе стыдно за то, что мы вчера ушли раньше…- начал Ли Сунь, но монах в несвойственной ему манере перебил мужчину. – Нет, все хорошо, все правда в порядке. Мне ведь, как вы, верно, знаете, нравится это место. Просто сегодня захотелось немного побыть одному, поразмыслить о всяком, остудить голову, а заодно и прогуляться. Не волнуйтесь, я ведь здесь, чтобы защищать вас, а значит, со мной точно ничего не случится. Охотник хотел еще что-то возразить, но даос выглядел таким уверенным и спокойным, что Ли Сунь решил довериться юноше. Возбуждением омеги от того больше не пахло, а вот запах какой-то лесной альфы все еще бил в нос. - Вот негде им вонять, решили рядом с нашей деревней поошиваться. – пробурчал мужчина про себя, почесывая нос. - Это ведь их дом, не думаю, что было бы справедливо, если бы они покинули его даже на короткое время лишь для того, чтобы своими феромонами не мешать нам. – вежливо заметил Се Лянь. - Это то, конечно, да, только этот альфа не может найти себе омежку уже второй день. Вчера хоть тот цветок запах заглушал, но, он то ли отцвел, то ли об него уже кто-то укололся. Так что теперь о том, что у какого-то крупного демона гон, знает весь лес. - Возможно для них тут это нормально. -пожал плечами даос, чье обоняние омеги тоже притупилось, и теперь он мог бы учуять альфу, только если бы та подошла к нему почти вплотную. - Вполне. Ладно, идём, а то что-то мы заболтались, так никаких ягод не найдём. - весело фыркнул Ли Сунь. Се Лянь немного потеряно улыбнулся и кивнул. - Действительно, идемте. Вам, верно, хочется управиться до заката. - Не то, что прям очень-очень хочется, но было бы неплохо. Ночью здесь что только не ходит. Даос решил не говорить о том, что это-то как раз и есть самое интересное время, просто для себя отметил, что должен найти вчерашний ароматный цветок и посмотреть, как тот стал выглядеть после передачи паразита и увядания. А еще стоило бы перерисовать растение. Для потомков.

***

"Какого чёрта?!" - мысленно воскликнул Хуа Чэн, врезаясь в стену берлоги и раздирая кожу об острые камни и торчащие корни деревьев. Он же сделал всё правильно, положил ягоды перед самым носом. Ни у Се Ляня, ни у охотника, особенно у последнего, не должно было возникнуть желания заходить так далеко! Черт, да они никогда так далеко и не заходили, если только... Хуа Чэн попытался припомнить вчерашний день. ...если не находили ягоды близ деревни. Воспоминание пронзило молнией. Он сорвал ягоды не из глубины леса, где те росли не в таком уж и изобилии, нет, чувствуя безмерную усталость после целого дня упорного сопротивления своим желаниям, лис пошел искать плоды Цзяо возле той самой тропы, по которой обычно и ходят люди, жаждущие "живое золото". То есть если бы Се Лянь и этот охотник почему-то не нашли бы то, что искали у самой границы с лесом, то пошли бы дальше, а дальше как раз росли те самые кусты, с которых Хуа и собрал ягоды. Естественно, больше там таких драгоценных кладов не было, и конечно, эти двое продвинулись глубже в чащу, где в теории могло еще что-то остаться, надо же как-то закрывать отработку. Оборотня передернуло. То есть, если он не содержится, если нападёт и причинит вред, то будет абсолютно полностью виновен в произошедшем, и на гон это списать уже не получится. У него был шанс предотвратить неизбежное теперь, чудовищное преступление. И что лис сделал? То, что наоборот привело Се Ляня прямо к нему в лапы. Как это произошло тогда с родителями. Видимо, Хун-Хун- Эр просто был обречён причинять боль тем, кого любил. Лиса трясло уже не от страшного осознания, а от безумного желания. Отцветший цветок, его вчерашняя слабость, тот факт, что сегодня гэгэ приблизился к нему еще сильнее - слишком много было совпадений, ведущих к одной единственной ужасной ошибке. Он бы поразмыслил об этом ещё, если бы имел такую возможность, но сейчас это не имело ровным счетом никакого смысла. То, что произошло - уже произошло, и теперь ему предстояло разобраться с последствиями. С ужасающими последствиями. На глаза навернулись слезы боли и отчаяния. Разодранная шкура, член, что, кажется, готов был взорваться,  разум, прибывавший в смятении и слабость, проклятая слабость, пронзившая всё его существо отбирали последнюю надежду на собственную выдержку. "Нет, я не могу, не должен, не имею право!" - как в бреду повторял демон, подползают к выходу из пещеры и высовывая острый нос в небольшую дырочку, что осталась после закрытия прохода камнем. Аромат омеги ударил в мозг с чудовищной силой. Его замутило. Если бы Хуа Чэн всё ещё мог думать, он подумал бы, что сходит с ума. Всё те картины, что вставали перед его внутренний взором, стоило только смежить веки, всё те изображения и сцены преследующие его во снах, всё это будто обрело плоть, превратилось в реальность. Оборотень  чувствовал, физически ощущал, как входит в горячее тело любимого, как тот кричит и бьётся под ним в экстазе, как стекают по его бёдрам сладкие соки, которые так и хочется слизать. И альфа слизывал, вкушал, смаковал, словно дорогое вино, погружал холодный мокрый нос в готовое принять его узкое отверстие, кусал, вгрызался в белоснежную кожу, оставляя следы и синяки, метил, как свое: свою добычу, свою омегу, как то, что теперь принадлежит лишь ему, что раз и навсегда стало его сегодня. Очнулся он, когда уже было поздно. Хуа Чэн сам не знал, как ему удалось, будучи в таком состоянии, отодвинуть камень, заслонявший вход, чтобы выбраться из своей берлоги, как он смог, несмотря на боль и усталость не только удержаться на ногах, но и устремиться на поиски своего избранника, чей аромат с каждым шагом становился всё сильнее и приятнее, всё слаще и вкуснее, распаляя желание. Лис попытался остановиться, хотя бы замедлиться, свернуть куда-то в другую сторону, но сознание, то возвращающиеся в тело, то снова тонущее в фантазиях и грёзах о стонущем под ним любимом - какая отвратительная мерзость, не давали ему хоть немного сосредоточиться на происходящем. Оборотень поворачивал назад, останавливался, вгрызался в собственную лапу, так, что на неё и ступить то было нельзя – конечность сразу пронзала невыносимая боль, однако стоило только на секунду ослабить бдительность, поддаться своим странным чувствам, как всё тут же рушилось, и приходилось начинать свою сначала. Из-за постоянных блужданий, из-за того, как метался из стороны в сторону демон, казалось, будто он лишился рассудка. В каком-то смысле это было правдой. Несмотря на то, что Хуа Чэн хромал из-за зубами порванных на ноге мышц, и всеми силами тормозил себя, лис всё равно неизбежно и неотвратимо приближался к своей омеге, к Се Ляню,. "Он что, не чувствует моего присутствия? Почему он не бежит?!" - проскользнула в разуме демона паническая мысль в краткий миг просветления, он и тут же снова погрузился в жуткие, но такие манящие, распаляющие внутри него пламя страсти ведения. Возможно, лис и мог бы что-то придумать, как-то справиться с собой, сделать что-то, что остановило бы его, но места в голове на размышления и поиск вариантов спасения просто не осталось, ее заполнял либо розовый туман, либо мешающая соображать паника. Хуа Чэн попытался сосредоточиться на своих ощущениях, на том, что зовёт и манит его. Это было рискованно, возможность полностью потерять способность мыслить и очнуться только стоя над окровавленным трупом товарища пугала не на шутку, но других способов не проваливаться в затягивающее его болото вожделения и страстных фантазий демон не находил. Хуа Чэн не любил чувствовать слабость, всегда презирал за это себя и других, всегда считал, что не будь он таким физически ни на что не способным куском плоти и шерсти - спас бы родителей, не будь он таким бесхребетным и безвольным морально - не заставил бы страдать мать в последние мгновения не жизни. Но сегодня обычная неприязнь превратилась в лютую ненависть к себе, к тому охотнику, что не почему-то не мог со своим многолетним опытом работы в лесу определить, что приближается угроза, и отчасти к Се Ляню, от того, что тот, не бежал, не старался скрыться или оградить себя каким-то барьером, а как послушная жертва, приведённая на убой, стоял и ждал своего конца. Возможно, даос из-за чего-то от него независящего не почувствовал, что опасность близка, а возможно... Хуа Чэн зарычал, отбрасывая от себя эту мысль, как ядовитую змею. Демон не желал верить в своё безумное предположение о том, что гэгэ не пытался избежать встречи с ним лишь потому, что безоговорочно верил в то, что тот лисенок, которого он приютил когда-то не мог причинить ему вред. Демон молился всем богам, чтобы его возлюбленный хотя бы не узнал его. Не только потому, что не хотел быть проклят злостью и страхом со стороны своего гэгэ, это ужасало, почти повергало в истерику, но, не было самым худшим.  Хуа Чэн боялсяп оказаться узнанным еще и потому, что понимал, каким горем это обернётся для самого даоса, верявшего в то, что добро всегда возвращается, что люди, которым он помогал, если и не протянули бы руку в ответ, то хотя бы не сбросили бы в пропасть. Как горько Се Лянь, однако, ошибся, выбирая эту стезю, такой взгляд на мир, как ужасно монах разочаровался бы, узнав, что даже тот, кого он с такой любовью и нежностью выхаживал, ради кого рискнул своими статусом, смог сотворить подобное. Хуа Чэн сжал зубы и зарычал, как будто от боли, хотя физически не чувствовал уже ничего, кроме напряжения в паху и сокращения мышц живота. Подобные мысли пусть и заставляли сердце обливаться кровью, но прочищали разум, прогоняя розовое марево, и, если это было необходимо для того, чтобы помочь Се Ляню, Хуа Чэн был готов снова и снова, сколь угодно раз прокручивать в голове воспоминания о самой страшной в его жизни ночи и ужасные картины его несправедливой расправы над возлюбленным, представлять себе взгляд гэгэ, внезапно осознавшего всё. От шока, страха и омерзения стало немного легче контролировать себя, и лис, прекрасно понимающий, что вряд ли это продлится долго, завалился на бок, скатываясь в ближайшую канаву. Это должно было хотя бы немного его замедлить. Когда голова больно ударилась о точащий из земли камень, демон пожалел, что не отключился и не умер, это стало бы сейчас наилучшим исходом. Дурные мысли, от которых шерсть вставала дыбом, а из пасти вырывался протяжный скулёж, заставили желание ненадолго отступить, пусть и не в полной мере. И всё же это позволило демону взять снова себя под контроль, немного расслабиться, и подумать, что же стоило сделать дальше. Он чувствовал присутствие двух людей, и оборотня тянуло к обоим, но если Се Лянь привлекал его именно как будущий носитель плода, хоть Хуа Чэн и не был уверен, что после ночи с ним даос выживет, что уж тут говорить о материнстве, то второй раздражал и злил. До этого демона мало волновал тот факт, что человеческие альфы ходят по его территории. В конце концов, он её пометил-то исключительно, чтобы показать другим - это моё: деревня моя, люди мои, Се Лянь мой, кто посмеет тронуть – поплатиться жизнью, а до односельчан гэгэ оборотню не было никакого дела. Но с приходом гона и появлением инстинктов нарушение границ другой альфой стало вызывать злость и желание разорвать, почти сравнимое по силе с жаждой тела возлюбленного. И если сейчас сильно постараться, если напрячься хорошенько, воззвать ко оставшимся крупица здравого рассудка, то можно и заставить себя напасть на того охотника. Да, всё ещё есть шанс, что Се Лянь его увидит, узнаёт, вступит в драку, делая то, для чего был привезен сюда в дестве, то есть сражаясь с демоном и защищая товарища, но так это хотя бы не станет неожиданностью для даоса, тот успеет подготовиться, рассчитает силы, атакует первым, а Хуа Чэн, если в нём останется ещё хоть немного сознания, постарается помочь любимому победить, как делал это всегда. Но если же все прошло бы гладко, и лису хватило бы только тела второго мужчины…Это было бы убийство. Се Лянь подобное точно не одобрил бы, и, скорее всего, был бы зол на Хуа даже больше, чем если бы тот насильно взял самого даоса, но одно дело злость, и совсем другое разочарование. Лис сам знал, как это, когда упорно не хочешь чего-то признавать. Придумать себе можно всё что угодно и радоваться жизни дальше. Например, монах мог бы заставить себя поверить в то, что это всё же другой демон, времени рассмотреть все равно вряд ли хватило бы, или в то, что Хуа Чэн был слишком голоден, что тот что-то перепутал, заболел бешенством, обезумел, да мало ли причин. Оборотень был уверен, его гэгэ что-нибудь придумал бы, чтобы успокоить себя, а главное остался бы в живых. Ради этого лис мог пойти на что угодно, даже пожертвовать жизнью кого-то другого.

***

Се Лянь радостно улыбнулся, глядя на золотистые ягоды, посверкивающие в руках охотника. - Наконец-то, а то я, было, подумал, что сегодня совсем ничего не найдём. Представляю, как все бы расстроились. - Я в этом деле профессионал, так что волноваться не стоило. - гордо заявил Ли Сунь, складывая "живое золото" в мешочек на поясе. - Но сейчас этот профессионал не отказался бы от тёплого супа и отдыха. Весь день уже по лесам ходим, пора бы и честь знать. - О, конечно, отдыхайте. Вас проводить до деревни? - еле сдержал смех Се Лянь, уж слишком по-дедовски прозвучал голос его спутника. - А ты всё-таки решил остаться и прогуляться? Замёрзнуть не боишься? - заботливо спросил мужчина, кладя руку на плечо юноши. - Я же ненадолго. Найду только тот вчерашний цветок, да, может, подкормлю кого, у меня орешки с собой. - начал оправдываться тот, сам не зная от чего смутившись. - Эх, погубят тебя когда-нибудь эти твои цветочки. - вздохнул Ли Сунь, но возражать не стал. - Меня можешь не провожать, сам дойду, тут ведь недалеко уже. - Точно? - нахмурился парень. - У меня немного странное предчувствие. - Да брось, отсюда нашу деревушку уже видно, что может случиться. Да и не сунется сюда никто уже. - Если вы так думаете... - Се Лянь всё ещё сомневался, стоит ли отпускать своего подопечного одного, всё же основной задачей заклинателей в лесу была непосредственно защита охотников за ягодами Цзяо. - Не беспокойся, я тут уже лет десять хожу, и ещё ни разу не заблудился. – усмехнулся Ли Сунь, желавший поскорее вернуться домой и залезть под теплое одеяло. Целый день блужданий по лесу ужасно вымотал его, и мужчина знал, что с этим любопытным до всякой живности монахом поход до деревни составит на пятнадцать минут, а всё пятьдесят. - В таком случае, удачного вам пути. - махнул рукой юноша, отворачиваясь и продолжая свой путь в глубь леса. Парень почувствовав, что охотник, судя по всему, хотел бы избавиться от его компании, и не решился мешать ему. Уж лучше было потратить полчаса на поиски необычных растений и попытки покормить местных животных. Се Лянь улыбнулся, вспоминая милых белочек, прыгающих по веткам на расстоянии вытянутой руки от него и освещавших сумеречную темноту серебристым сиянием пушистых хвостов.

***

Ли Сунь быстро шёл по тропинке, насвистывая незатейливую мелодию. Мысль о горячем супе грела душу, ягоды в мешке на поясе грели кошелёк, и жизнь, несмотря на усталость, казалась удивительно прекрасной. Он потянулся, разминая затекшую от постоянного нахождения в наклонённом состоянии спину. Приятная боль пробежала по мышцам и тут... В внезапно нос ударил запаха, настолько резкий, что охотник тут же прикрыл лицо рукавом ханьфу. - О великие небожители, какого демона тут разгуливают альфы в гонке. Ещё и такие пахучие. - скривился он, понимая, что это, должно быть, тот зверь как-то набрёл на деревню. "Странно, разве Се Лянь не говорил, что поставит отпугиватели для крупных животных. Сломались они что ли?" - подумал Ли Сунь, ускоряя шаг. Но запах не отставал и будто бы преследовал его. Мужчина сорвал с пояса платок и повязал на лицо. Если для омег запах сильной альфы с мощными железами еще мог показаться привлекательным, а некоторые, обладающие особенным сочетанием на уровне гормонов даже чувствовали бы любимый аромат, то вот других альф такое амбре обычно подавляло, и чувствовали они себя неуютно, будто не в своей тарелке. Охотник поежился. Слишком уж близко к нему внезапно оказался тот зверь, и дело было не только в вони, поднявшей в крови уровень адреналина, от которого сильнее забилось сердце, но и в том, что это животное могло оказаться крайне агрессивно настроеным по отношению к потенциальному сопернику рядом. "Надеюсь, он не найдёт Се Ляня." - подумал Ли Сунь, закусывая губу. Монах пусть и заблокировал по средствам медитации свои инстинкты омеги, но всё ещё пах довольно привлекательно даже для своего охотника, что уж тут говорить про какое-то неразумное создание в гоне. С другой стороны, разве может альфу одного вида привлечь омега другого? Ли Сунь понадеялся, что нет. Всё же бежать сейчас вглубь леса, искать этого безумного любителя растений и пытаться ему растолковать, что лучше бы убраться отсюда и поскорее, даже несмотря на всё блокировки с помощью энергии ци - как думалось охотнику, не самое благодарное и безопасное занятие. Куда лучше было бы убежать в деревню, все же Се Лянь заклинатель, который сможет разбираться и сам, Ли Сунь станет для него лишь обузой. Тем более, что это существо преследует не даоса, а именно охотника. Тот перешёл с быстрой походки на бег, всё время оглядываясь. Теперь он уже спиной чувствовал, что кто-то бесшумный, но очень большой преследует его, не отставая ни на шаг. "Может я просто перенервничал и напридумывал себе всякого. Не могли же все защитные сигналы Се Ляня выйти из строя разом? – думал мужчина, время от времени спотыкаясь о корни и камни на земле. -Но с другой стороны, может ли это быть не просто зверь, неразумное животное, а самоосознанный демон? Да нет, какой-то бред, к чему бы им лезть к людям? Совсем страх потеряли что ли?" Ли Сунь еле добежал до огоньков домов. Была уже глубокая ночь, почти все спали, лишь небольшие фонарики для таких полуночников, как он, освещали путь до заветной двери и тёплого одеяла. "Вот и славно. Удрал-таки.» - радостно улыбнулся мужчина, расслабляясь и переходя снова на шаг, чтобы отдышаться. Он всё ещё шёл у самой кромки леса, но защитные ловушки, которые был способен преодолеть лишь знающий,  как правильно воздействовать на них силой ци, чтобы тебя пропустили, уберегали охотника от опасности. Не мог же этот демон, зверь или кем бы он там ни был, знать, что делать. И всё же странное чувство чего-то незримого, но следующего за ним по пятам, чего-то опасного и притаившегося в темноте, никак не желало отпускать мужчину. Ли Сунь поежился, смещаясь к краю тропы, подальше деревьев, в чьих очертаниях ему теперь виделись неясные силуэты. "А вдруг это существо каким-то образом смогло обхитрить систему и пробраться. Откуда мы знаем, всякое ведь бывает, разные у демонов открываются способности..» - рассуждал он, подходя к небольшой травянистой канавке, откуда, как ему уже начинало казаться, упорно лез кто-то тонкий и длинный, вытягивая руки-веточки. Впрочем, подойдя ближе, мужчина понял, что это лишь тростник. - Совсем воображение разыгралось. - пробормотал он себе под нос, хмурясь. - Надо будет у Главы попросить что-нибудь для крепкого сна, а то этот запах до сих пор мерещится. Мысли Ли Суня прервал резкий толчок в бок. Чьё-то тяжёлое большое тело сбило охотника с тропы, и он не успел моргнуть и глазом, как уже катился по изумрудной траве, открывая рот, будто выкинутая из воды рыба, и пытаясь закричать от боли. Острые демонические когти вонзились плоть, разрывая её. Слезы побежали по щекам мужчины, когда тот увидел, как расходятся его рёбра, распарывается живот и открываются затуманенному взору горячие дымящиеся органы. Ли Сунь хотел издать хоть какой-нибудь звук, закричать, позвать на помощь, но разорванные тяжёлой лисьей лапой лёгкие отказывались работать, порванные голосовые связки были бесполезны, а из шеи фантазировала кровь. Перед глазами вспыхивали алые фейерверки, небо над головой закружилось, звезды разбежались как тараканы, оставляя лишь мужчину в плотной, непроглядной тьме, и тот внезапно понял, что умирает, и не медленно, так чтобы его спасли в последний момент, как в какой-нибудь книге, а стремительно и неотвратимо. Запоздало пришёл панический страх смерти, но от этого уже не было никакого прока. Сердце мужчина перестало биться и замерло, холодея.

***

Хуа Чэн моргнул, открывая глаза и отрываясь от довольно вкусного, сочного мяса, тающего во рту. Лис облизнул морду, очистив свой пушистый мех от крови. Несколько первых секунд он думал лишь о том, что это было довольно вкусно, и только потом до него, наконец, дошло, что он ест. Альфа выгнулся дугой от отвращения и выплюнул особенно крупный кусок, отшатываясь от тела. Демон хорошо понимал, что человеку не выжить, ещё когда выбрал напасть на него, вместо Се Ляня, надеясь этим хоть немного успокоить себя. Но одно дело думать, и совершенно другое - видеть воочию. Изуродованный, разорванный на кусочки, переломанный во всех возможных и невозможных местах труп лежал на траве в нескольких метрах от тропы, сокрытый любопытных взоров мраком ночи. Эта сцена кровавой расправы была отвратительна на вид, однако, Хуа Чэн чувствовал удовлетворение от убийства другой альфы и радость от того, что пострадал хотя бы не его любимый. Лис, шумно выдыхая, блаженно прикрыл глаза. И тут же распахнул их. Зрачки сузились и сразу же расширились так, что радужку залило чернотой. Гонясь за мужчиной, открывая барьер, переключая предупредительную систему, устройство которой он прекрасно знал – дистанционная слежка за гэгэ, если исключить поиски редких цветов и купание в речке, была его любимым занятием, лис ни на секунду не задумался о том, что кроме того альфы, которого Хуа Чэн успел возненавидеть из-за того, что напасть на него сразу же не удалось, даос слишком долго смотрел вслед своему товарищу, его запах или ауру мог заметить еще кто-то. Хуа Чэн полагал, что из-за того, что на Цзяо Линь уже довольно давно никто не нападал, местные заклинатели расслабились и, скорее всего, уже спали сладким сном. Но крики могли разбудить Главу или кого-то еще, кто мог бы посоперничать с демоном в силе, и тогда лису было бы несдобровать, поэтому оборотень выжидал удачного момента для нападения на охотника. И дождался до того, что пришлось прийти сюда, в деревню, которую много лет назад он был вынужден. Тогда оставаться даже вблизи деревни было уже ужасно рискованно, а теперь Хуа Чэн и вовсе с каждой секундой промедления увеличивал свои шансы быть обнаруженным в геометрической прогрессии. Да, отключить ловушки и предупреждения, чей принцип работы он знал, не составило труда, но если вдруг хоть кто-нибудь, кто обладал золотым ядром почувствовал бы сейчас угрозу через сон или вовсе проснется –демона раскрыли бы тут же.  Оборотень не совсем контролировал себя. Вернее, он мелком видел и с трудом понимал, что происходило, при сильном желании мог вмешаться, изменить направление движения, но все же понимал, что стоит ему хотя бы ненадолго отступиться от своей цели, прекратить преследование жертвы, остановиться, и он вновь сорвётся в абсолютное безумие, и будет благом, если после этого хоть кто-то в деревне выживет. Хуа Чэн еще мог попытаться заставить себя замереть на недолгие три -четыре секунды, чтобы открыть барьер, но был не в состоянии утихомирить бушующее в нём желание. Даже теперь он всё ещё ощущал сильнейшее возбуждение и жаждал чуждого тела. Распростертое под ним месиво подошло бы в любом другом случае, но именно в этот лис осознал, что допустил главную ошибку - вторгся не просто в деревню заклинателей, а в деревню, в которой жил его избранник, как бы стыдно ни было это признавать его омега. И тут был его запах. Стоило Хуа Чэн ненадолго расслабиться, как сладкий аромат опять коснулся его ноздрей, заставляя напряжённый член заболеть. Лису показалось, что ещё чуть –чуть, и он изольется прямо здесь, на траву, даже не касаясь себя. Оборотень зло зарычал, жмурясь и потираясь воспалённым достоинством о траву. Если бы тут был Се Лянь всё бы закончилось так быстро, но от того не менее хорошо и приятно, однако лишь для одного из них. Внезапная мысль осенила демона столь неожиданно, что пара секунд потребовалась лису, чтобы осознать задуманное. Ведь ему не обязательно причинять вред самому гэгэ, когда рядом есть его дом с его запахами, с мельчайшими частичками его плоти и возможно даже его бельем. Хуа Чэн не был уверен, поможет ли это, но очень надеялся, что если потереться не о саму омегу, но об его вещи, то таким образом с помощью запаха удастся обмануть организм. Раньше он и подумать не мог о том, чтобы так ужасно оскорбить любимого, опорочив его дом своим жалким, недостойным желанием, своей мерзкой похотью, но теперь, когда с собственной отвратительностью пришлось столкнуться лицом к лицу и признать её, идея о том, чтобы вместо причинения физического вреда Се Ляню, совершить подобное в его обители, не виделась ему настолько неисполнимой. Его всё ещё воротило от одной только мысли об этом, но Хуа Чэн искренне радовался тому, что она пришло ему в голову. Сделать свои дела и уйти, сбежать, избежать встречи с омегой, что вскоре должен вернуться, сохранить и собственную жизнь и жизнь Се Ляня – казалось, оборотень нашел лучший вариант справиться с навалившейся на него бедой. Единственное, что волновало лиса: сработает ли. Запах, возможно отчасти вкус, следы прикосновений  гэгэ привлекали, но это все еще была не горячая влажная плоть, не стекающие по бедрам соки. Могло ли этого не хватить для удовлетворения потребностей альфы в гоне? Он не знал, но слышал что-то подобное, когда один окружают себя вещами другого и расслабляется, на физическом уровне чувствуя, что партер рядом. Лис поднял морду, встал, и, пошатываясь, побрёл туда, откуда доносился сладкий аромат, как вдруг что-то остановило его, внезапная тревога и нехорошее предчувствие кольнули сердце. Предчувствие опасности привитое за долгие годы выживания в лесу и свойственное любому демону животного вида заставило замереть и на мгновение задуматься: да, все вроде бы спали, а сигнализационная система была отключена, но если кому-то пришло бы в голову куда-то отправится ночью, они неизменно почувствовали бы присутствие такой сильной тёмной ауры. Повезло ещё, что Глава был достаточно стар и спал крепко, а вот находись тут сейчас Се Лянь, он без сомнений проснулся бы от колебаний в течении потоков ци. Полагаться исключительно на удачу, надеясь, что все так и останутся погружеными в сон до самого конца странного, омерзительного ритуала страсти, которому собирался предаться демон, было нельзя. Лис отчаянно искал варианты, как обезопасить себя хотя бы на какое-то время, иначе, если его прервут в процессе... Хуа Чэн устало опустил веки. Он не хотел думать о том, что случится тогда. Возможно, им удастся прогнать его за границу деревни, к Се Ляню, с котором демон и закончит начатое, или, взбесившись, оборотень перебьёт всех, кто хоть на шаг приблизиться к домику его омеги, подсознательно видя в них врагов и соперников. Воспоминания, давно потерянные глубине разума, внезапно вынырнули из океана, забвения. "Искусный в магии, оборотень с помощью созданного им медальона, скрывающего потоки ци, спрятал свои способности и явился заклинателям обычным красивым юношей." - Точно. Если в "сказке" шла речь именно про это место… - Хуа Чэн задумался, предполагая, мог ли артефакт сохраниться за столько лет и остаться у нынешнего Главы в доме, разве что как какая-то реликвия, наследие предков или нечто подобное. Хуа Чэн не мог сказать точно, но знал, что проверить стоит. Се Лянь обычно довольно долго гулял, значит в запасе еще много времени. Если это возможно, лис закончит всё до прихода даоса, ещё и прибраться успеет. А вот о своей безопасности лучше подумать как следует. Если постараться двигаться очень быстро, тихо и незаметно, можно пробраться в дом Главы и выкрасть амулет ненадолго, а потом, когда желание чужого тела спадет и не будет пожирать его изнутри, осторожно вернуть артефакт прежнему хозяину, или просто забрать с собой, потом-то точно пригодится. Хуа Чэн махнул хвостом и в одно мгновение выбрался из канавки, скалясь и подходя все ближе к самому большому и в отличие от всех остальных каменному, двухэтажному дому. К удивлению демона никаких дополнительных защитных барьеров тут не было. Это одновременно и настораживало и раздражало. Вдруг ловушка? А если нет, то местные заклинатели стали совсем халатными. Демон предпочёл не размышлять о том, что это именно он, отпугивающий опасность от Цзяо Линь, мог настолько разбаловать людей. Окно, за которым толком ничего нельзя было рассмотреть, находилось чуть выше головы Хуа Чэна, так что тому пришлось встать на две задние лапы, чтобы заглянуть внутрь и увидеть мирно спящую на кровати старушку лет восьмидесяти, свернувшуюся калачиком под пушистым одеялом. Насколько оборотень знал, Глава деревни являлся мужчиной, впрочем, это вполне могла быть и служанка. Первое, что пришло в голову демону - использовать заклинание сна на всех, находящихся в доме и уже тогда незаметно, не привлекая к себе лишнего внимания, выкрасть медальон, но он тут же отмёл эту идею. Во-первых это требовало времени, которое поджимало, не из-за скорого возвращения Се Ляня, а от того, что желание, притупленное убийством другого альфы стало нарастать снова и из-за присутствия множества "соперников" рядом, и из-за манящего запаха доносившегося из дома юного даоса, во-вторых, в своём нынешнем состоянии, едва ли лис сможет создать что-то серьёзнее обычного энерговыплеска. Хуа Чэн глухо заворчал, чуть было не перейдя на рычание, но вовремя остановив себя. Хвосты заметались, беззвучно ударяя его по бокам, лапа впилась во влажную землю, оставляя на ней небольшой след. Оборотень понадеялся, что Се Лянь не определит, кто тут был под одному только отпечатку на земле и...беспорядку у себя дома. Чувство неправильности происходящего не покидало его ещё с тех самых пор, как он решил последовать не за своим гэгэ, а за его товарищем, обрекая того на смерть. Да, лис всё взвесил и решил, что так будет лучше, ущерб сведётся к минимуму, но разодранный частично съеденный труп, лежащий в канаве, явно не разделил бы мнение демона, как и сам Се Лянь, скорее всего. Все, что Хуа Чэн делал, так это совершал ошибку за ошибкой. Сначала те ягоды, что он не там сорвал и не туда положил, потом его упорное нежелание остановиться во время погони и, как результат, нахождение теперь в деревне, откуда выйти демон уже не сможет, пока не получит удовлетворение. Стоит ли теперь рисковать пробираться в дом Главы или, может быть, лучше просто сделать задуманное, надеясь на везение? Яркое возбуждение подгоняло, заставляло теряться в мыслях и чувствах, вновь воскрешать в воображении ужасные, развратные фантазии о том, что бы он сделал со своим любимым, будь они вместе, будь сам Хуа человеком. С трудом подавляемая страсть была явным признаком того, что скоро оборотень опять потеряет контроль. Демон зажмурился, шумно выдохнул и выдохнул спертый воздух, сосредотачиваясь. Он сделает это, пока есть возможность, а дальше безумное животное уже будет творить все, что угодно его греховному нутру, не заботясь о правильности своих действий. Его слегка подташнивало, хотелось то ли пить, то ли есть, и вместе с тем потереться об что-то, что-то тёплое и мягкое, похожее на кожу, что-то обволакивающее, влажное и... Демон поморщился и мотнул головой. Не время думать не об этом. Хуа Чэн подкрался к двери, потянул за металлическое кольцо. Та оказалась заперта. Оборотень попробовал окно, что тоже было закрыто. Единственным, что оставалось, был небольшой люк в крыше. Пробираясь в узком, тёмном пространстве, лис несколько раз пожалел о том, что решился подобным образом обезопасить себя. Слишком пушистый, чтобы пролезать в такие места, Хуа Чэн оставил у входа кучу шерсти. Мысли о своём пушке, его цвете, том, как тот слипся, как он сам успел изваляться в грязи, мелькали где-то на фоне, отвлекая демона от одной единственной, шурупом вкручивающейся в голову все сильнее с каждой минутой: "Се Лянь - моя омега". Это были скорее ощущения, чем слова, дятлом долбящее кору его мозга и пронзающие всё существо оборотня до основания, до центра души. Лис пытался отстраниться от того, что чувствовало тело, как часто делал это, когда сильная боль от ранений во время драки не давала сосредоточиться, но сейчас ничего не выходило, а мерзкое осознание слабости перед собственными желаниями лишь разжигало ненависть к себе. Хуа Чэн, мягко ступая подушечками лап по каменному полу, спустился с чердака на первый этаж и бросил несколько усталый взгляд на дверь. «И к чему было ее закрывать, если все равно не позаботились о том, чтобы оградить заклинанием люк в крыше.» - подумал он, нервно втягивая ноздрями воздух. Пахло какими-то кореньями, травами и настойками. Не удивительно, все же тут живут старые люди. В какой-то момент Хуа Чэн даже подумал, что возможно, мог бы попытаться переждать приступ страсти здесь, но тут же отмел эту мысль: запах Се Ляня все еще доносился до этого места, несмотря на закрытую дверь и запертые окна, а опасность того, что хозяева почувствуют непрошенного гостя или проснуться оставалась по прежнему велика, да и когда это желание прекратиться лис не знал. Оборотень неслышно вздохнул и, отвернувшись от кровати, на которой мирно посапывала старушка, принялся выискивать амулет. Если он обнаружит его тут – значит, тот действительно работает, если же нет, никто не помешает ему просто тихо выбраться отсюда так же, как он зашел, пробраться в дом Се Ляня и…о том, что будет дальше, демон предпочитал не задумываться. Сосредоточиться на чем-то кроме собственного изнывающего от бессильной страсти тела было довольно сложно, даже когда лис зажмуривался, опускал уши и переставал дышать, пытаясь ощутить присутствие еще какой-то силы, помимо собственной и ядра спящего наверху заклинателя, все спутывалось из-за так некстати лезущих в голову фантазий. Хуа Чэн тихо рыкнул и от злости ударил об пол хвостами. То, что он не мог должным образом контролировать ситуацию и самого себя, снова вышло боком. Старушка заворочалась на кушетке, поправляя одеяло. Сердце демона замерло, он со страхом посмотрел на женщину, отворачивающуюся к стене и что-то бормочущую сквозь не до конца спавший сон. Лис медленно, как можно тише, развернулся в другую сторону, пятясь в самый дальний и темный угол дома. Облака, как назло, именно в этот момент, сдвинулись с места, обнажая бледное тело луны, серебряный луч упал на каменную стену, заставив ее сиять странным блеском.  Хуа Чэн прищурился, краем уха слыша, что старуха успокоилась, и повнимательнее пригляделся к сверкающему предмету. «Как удобно все вышло.» - мысленно усмехнулся он, подбираясь ближе к медальону и, стараясь не издавать звуков, снимая его со стены. Зубами это было сделать куда сложнее, чем руками, а применять магию, пока его разум в таком нестабильном состоянии, а рядом спит обладатель золотого ядра, оборотень боялся. Несколько секунд он просто рассматривал артефакт, а затем в одно быстрое движение накинул его на шею. Где-то в глубине души Хуа Чэн осознавал, что поступает просто ужасно, что его не должно быть тут, что в нормальном состоянии он бы скорее убил себя, чем посмел подобраться так близко к своем идолу, но, это осознание быстро сменялось другим, поистине ужасающим – демон не управлял собой уже несколько дней, с самого начала гона, и, кто знает, совпадение ли это или игры разума, быть может подсознательное желание, но оборотень словно бы делал все, чтобы то, чего он так боялся, воплотилось в жизнь. - Здесь кто-нибудь есть? – старческий дрожащий голос отрезвил, заставил напрячься всем телом. Лис обернулся. «Разбудил-таки.» - раздраженно подумал он, разглядывая стоящую возле кровати и озирающуюся в ночной полутьме пожилую женщину, тщетно старающуюся нашарить на столе лампу. Демон понадеялся, что не найдя светильника, она успокоиться и вернется в царство сна, потому первые секунды стоял, затаив дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. Служанка, к счастью для него, не обладала способностями заклинателя, а потому не могла почувствовать его ауру, но явно ощущала запах леса и крови, хмурясь и морща нос. В темноте она щурила слабые глаза, но не могла разглядеть лиса. «Может воспользоваться заклинанием невидимости. На него то сил точно должно хватить, а Глава вряд ли заметит что-либо странное теперь.» - начал было размышлять  демон, как вдруг, запутавшаяся в спавшем с кровати одеяле старушка не удержала равновесие и с размаху упала на пол, издавая глухое кряхтящее «ох». «Такая неловкая, а еще и служанка Главы. И ради чего он тут ее держит.» - мысленно рассмеялся оборотень, а затем вспомнил, как маленький гэгэ благодарил ее за мясные пироги и втихую ими кормил своего пушистого друга. Внезапно стало как-то не смешно. И не только от вновь вспыхнувшего от этого воспоминания желания. Он слишком долго сдерживал себя, а тут… Женщина поднялась с пола и села на кровать, потирая разбитую коленку. Тонкая старческая кожа порвалась, и кровь струйкой потекла по ноге, раздражая обоняние демона. Он инстинктивно облизнулся, глядя, как старушка закатывает ночные штаны, открывая его взору небольшую, но сильно кровоточащую ранку. Хуа Чэн сглотнул, вспоминая того беднягу, что он разорвал в канаве, к счастью, достаточно далеко от стоящего на отшибе домика Се Ляня, чтобы не потерять рассудок сразу же после убийства. «Нет – нет. Я не должен. Наверняка, она еще и слышит плохо, и я могу прямо сейчас убраться отсюда так же, как и пришел, и никто не пострадает. Никто *больше* не пострадает.» - думал он, а сам, забыв о заклинании невидимости и обо всех ранних предосторожностях медленно выходил из темного угла в столб льющегося из окна лунного света, выходил к своей будущей жертве. Пожилая женщина не успела даже закричать, лишь издала звук, похожий то ли на хрип, то ли на писк, когда челюсти лисы сомкнулись на ее горле, позволяя сладкой, пьянящей алой жидкости залиться в пересохшую от волнения и желания глотку. Хуа Чэн почти не обращал внимания на то, как захрустела шея жертвы, как кто-то сверху завозился и заворчал что-то вроде «Ну что там еще случилось?», «До рассвета еще больше половины ночи!», «Что у тебя там происходит», на чьи-то шаркающие приглушенные шаги. Лишь когда новый гость появился собственной персоной у входа на второй этаж, оборотень соизволил оторваться от своей пищи и поглядеть на соперника, вторгнувшегося на только что занятую им территорию и пытающегося теперь отобрать у него добычу, оспорить главенство здесь новой альфы. Хуа Чэн зарычал. Прощать такое вторжение он был не намерен. Чем раньше демон укрепит свои позиции, уничтожив прошлого альфу, тем лучше, меньше посягательств будет в последствие. Заклинатель стоял и смотрел на демона огромными, округлившимися от страха глазами. Давно уже отошедший от дел, он не ожидал увидеть нечто подобное когда-нибудь еще, тем более в своем доме. Существо явно было демонической расы – множество хвостов, большие размеры, светящаяся радужка, но мужчина почему-то не ощущал даже намека на его темную ауру. Ужас, вызванный открывшейся ему картиной – полом, залитым кровавыми пятнами и телом служанки, ставшей за столько лет работы в его доме практически членом семьи, не позволял нормально соображать. Прежде чем заклинатель опустил глаза на шею демона, чтобы увидеть медальон, прежде чем он хоть что-то понял, прежде чем покрытый пылью и паутиной застаревший организм начал работать,  оборотень в один прыжок оказался рядом и сомкнул челюсти на шее соперника. Лишенное головы туловище сначала упало на колени, а потом распласталось по каменному полу, еще сильнее заливая его кровью. Демон с трудом проглотил слишком большую для пищевода голову и поморщился, на глазах выступили слезы, но он был доволен и почти сыт. Теперь осталось лишь одно, самое малое – добраться до источника пронзающего его разум запаха и насладиться сполна своей страстью. Лис довольно оскалился, облизывая морду. На этот раз безумие спадало куда дольше, чем в прошлый. Хуа Чэн почти успел добраться до выхода из дома, когда к нему пришло понимание того, что нужно что-то сделать с телами. Убийство совершено и тут уже ничего не попишешь. Се Лянь, даже если и не узнает, кто похозяйничал в доме у его учителя, даже если не пострадает сам, все равно,  скорее всего, проклянет сотворившего подобное на ужасные страдания до конца дней. «Не порочь его имя. – выругал себя лис. - Так поступил бы ты, а он… в глубине души, возможно,  даже простил бы тебя, и желал бы найти, чтобы уничтожить не из мести, а из стремления защитить остальных.» Демон вцепился зубами в один из собственных хвостов, пытаясь с помощью боли еще на пару мгновений заставить себя мыслить разумно. Если кто-то, неважно кто именно, человек, внезапно пожелавший поговорить с Главой посреди ночи, или просто странный гуляка, любящий заглядывать в чужие окна, увидел бы эту кровавую сцену, наверняка поднял бы шум, люди начали бы бегать и осматривать все дома, возможно заглянули бы и в пустеющую обитель Се Ляня. Оборотня уже попробовали оторвать от даже не слишком интересной ему добычи, и вот к чему это привело. Что же будет, если попытаться остановить его во время единения с возлюбленным, с запахом возлюбленного? Хуа Чэн боялся даже предположить. Лис спустился на нижний этаж и, осторожно уложив два безжизненных тела на кровать, накрыл их одеялом полностью так, чтобы ни одну часть тела не было видно. Кровь на полу жутко поблескивала в свете луны, но не могла привлечь к себе слишком много внимания в такой темноте. Путь до небольшого слегка покосившегося домика, стоящего на отшибе, занял всего пару минут, даже с учетом того, как осторожно демон выбирался из люка на крыше Главы, не желая никого разбудить. Заранее накинув на себя заклятье невидимости – огромная лиса, бегающая по деревне могла привлечь нежелательное внимание, а он итак уже слишком сильно рисковал, когда пробирался сюда, оборотень побежал туда, куда его тянуло все это время, туда, откуда раздавался этот сводящий с ума аромат, туда, где он должен был познать наивысшее блаженство. Демон замер перед самой узкой, деревянной, слабо держащейся на разболтавшихся петлях дверью, подавил в себе сладкую дрожь предвкушения и желание, не медля ворваться внутрь и припасть носом к пропахшим чужим телом простыням. «Действительно ли я готов совершить подобное?» - неожиданно ясно, яснее, чем когда- либо за эти несколько дней гона, нет, чем за всю жизнь, подумал он. Очевидным ответом было «нет». Ни за что на свете, никогда в жизни, ни в каком другом мире он не поступил бы так, не пошел на столь мерзкие поступки, не повел бы себя со своим гэгэ столь отвратительным образом, но эти последние несколько дней гона, когда даже та толика разума, что присутствовала в его мозгу, позволяя принимать решения, помогающие ему в его грязном деле, будто действовала против него, эти проклятые дни разом разрушили все клятвы верности и прошептанные одними губами, неслышные признания в любви, круто ломая всю жизнь демона.   - Давай. Сделай это. Один достаточно сильный выплеск энергии, направленный на собственное сердце решит всё раз и навсегда. Еще не поздно прервать этот адский круг, спасти Его Высочество, исполнить то, что ты поклялся сделать много лет назад. – шептал в его замутненном сознании чьей-то голос, но Хуа Чэн уже не понимал слов, все звуки слились для него в один, все цвета смешались в голове, и как бы не пыталось то, что сидело глубоко внутри демона достучаться до его разума – мертвая тишина была ему ответом. А потом розовый туман без остатка поглотил все вокруг.

***

- Так, давай с самого начала и поспокойнее. Можешь еще раз рассказать, что у вас тут произошло? – нахмурившись, спросил Мин Ляо у перепуганного до потери сознания парня из местной деревушки, но тот отозвался лишь всхлипом. Мужчина поморщился. Вроде бы находятся посреди проклятого леса, занимаются довольно опасными вещами, а такие непрофессионалы. - Да там…Мы постучали в дом Главы, а там…а там… - попытался объяснить человек и тут же начал задыхаться, давясь слезами. - Говорю же, успокойтесь. – вздохнул заклинатель, парнишке флягу воды. – Я ведь уже рассказывал, мы с моими товарищами - странствующие заклинатели, недавно из соседней деревни такую тварь изгнали, что ваша местная, только заслышав о нас, сбежит, поджав хвост.   Они действительно очень постарались тогда и сильно вымотались, да и от долгой дороги через проклятый лес хотелось отдохнуть. Потому, когда их встретили крики ужаса и просьбы о помощи сразу же, стоило им только перешагнуть калитку, заклинатели были немного раздражены, но не настолько, чтобы не взяться за потенциально прибыльное дело. - Да не только в этом дело… - сипло произнес перепуганный до седых волос парень. –Мы пришли к Главе, стучались, стучались, а он не открывал. Вот мы и подумали, мало ли что, вдруг сердечный приступ хватил, он у нас уже старый. Сломали, значит, дверь…а там весь пол в крови и два тела. Без головы! Юноша шмыгнул носом и, с трудом глотая слезы, продолжил. - А потом…потом…Еще и Ли Суня нашли в канаве, разодранным. И кровь повсюду. - Спокойно – спокойно. – тихо проговорил заклинатель, чуть касаясь плеча бедняги в попытке поддержать. – Мы со всем разберемся. Уверен, еще и не таких ловили. Ты не знаешь где…может быть его место обитания? Если он кочевник, то придется посложнее, нужно будет за ним проследить и попытаться построить его дальнейшую траекторию, чтобы добраться до следующей деревни первыми и устроить засаду, а если он обитает в этом лесу где-то поблизости, то все куда проще – найдем его гнездо и все, прощай, чудовище.  Заклинатель настолько задумался, что неосознанно начал озвучивать свои размышления, но, заметив, что парень перед ним уже близок к состоянию обморока, вздохнул и, дружелюбно улыбнувшись ему, спросил: - Так у тебя нет предположений, откуда пришел этот демон? - Не трать время зря. – раздался холодный, усталый голос из-за спины заклинателя. Мин Ляо повернулся к своему боевому товарищу, окружившему себя защитными потоками ци. - Что такое? - Этот демон, судя по всему, все еще здесь. В одном из домов местных заклинателей засел. Вместе с этим заклинателем, если быть точнее. – вздохнул мужчина. –Я не уверен, но кажется, он использовал похищенный из дома местного Главы амулет, способный скрыть демоническую ауру, поэтому, когда мы подходили сюда – ничего не ощущали. А теперь вот сидит тут. Черт его знает, что у него там в голове. - Ты, конечно, как всегда прозорлив. – ответил ему Мин Ляо, невесело качая головой. – Но если этот демон еще тут, почему мы сейчас стоим и разглагольствуем? Он же может напасть на людей! - Не может. Не знаю, что именно с ним не так, но он, по всей видимости, без сознания. Пока ты тут болтал с перепуганными свидетелями, мы успели установить барьеры вокруг дома, смешав Святые Слезы и ягоды Цзяо, у местных их в достатке, так что теперь вряд ли кто-то, будь он хоть Непревзойденным, сможет выбраться из этого дома.  - Ты использовал Святые Слезы на каком-то паршивом лесном демоне?! – разозлился Мин Ляо. Конечно, он понимал, что далеко не каждая темная тварь сможет пробраться в деревню, не повредив ни одну ловушку, убить Главу, да еще и каким-то заклинателем перекусить, но использовать столь дорогой и ценный артефакт на том, чья сила даже не ощущалась,  казалось довольно глупой растратой. Вряд ли они сумеют окупить такие расходы, даже если вся эта небольшая деревушка отдаст им все свое имущество. Разве что местные ягоды…Но даже так, слишком опрометчиво. - Мы смогли отследить через Зеркало Истины настоящую силу существа…Вернее не смогли, зеркало раскололось. Так что, чтобы он не выбрался и не перебил нас всех, пришлось использовать немного магической водицы. Ты, надеюсь, не возражаешь, что я оградил тебя от опасного и свирепого демона пусть и за твои же деньги. – скептически поднял бровь заклинатель. Мин Ляо сглотнул комок в горле. Он видел всякое, но чтобы Зеркало Истины раскололось, такого еще никогда не бывало. Однажды оно слегка потрескалась при столкновении с демоном, принявшим человеческий облик, и то, им тогда пришлось убегать, сломя голову, а тут…Насколько же их новый знакомый опасен. Мужчина поежился, чувствуя, как пробегают по спине мурашки. - Предлагаю просто сжечь этот дом. Причем чем раньше, тем лучше. Думаю, нам стоит использовать что-то мощное, самое мощное, что у нас есть, и позвать на помощь кого-то из местных, кто хоть немного разбирается в заклинательстве. –  облизнув пересохшие губы, проговорил Мин Ляо, косясь на дом Главы, где лежали два изуродованных человеческих тела. - Конечно, хотелось бы поисследовать эту тварь… - задумчиво протянул его товарищ, но мужчина перебил заклинателя. - Ну уж нет, если его оболочка переживет огонь, то поисследуешь то, что осталось, а пока…не стоит подвергать себя лишней опасности. – строго проговорил Мин Ляо, и вдруг почувствовал, как кто-то крепко схватился за его рукав. Перепуганный парень, про которого он уже забыл, смотрел на него полными слез глазами. - Господин заклинатель…- робко проговорил юноша. – Наш дагэ Се Лянь...он похоже еще там, в доме с тем демоном. И если вы все сожжете, то он умрет. Сгорит или задохнется дымом. Мин Ляо хотел сказать что-то резкое, вроде «Не веди себя, как идиот!», «Ты действительно рассчитываешь, что его еще не разорвали на кусочки и не сожрали за ночь?», «Был бы твой дагэ жив, наверное, подал бы хоть какой-то признак, а так…посмотри на тело своего Главы.», но глядя в эти испуганные печальные глаза, полные надежды, внезапно ощутил укол совести. - Послушай…-как можно более мягко произнес Мин Ляо, гладя паренька по плечу. – Скорее всего, как бы печально это ни было, но он уже покинул нас. Вряд ли кто-то смог бы пережить встречу со столь сильным демоном один на один. Да и даже если он еще…живой. Вряд ли ему бы хотелось, что бы кто-то из вас рисковал навлечь беду на всю деревню, пытаясь его спасти. - Это…как же…то есть он…я…- парнишка упал на колени, закрыв бледное, как у смерти, лицо руками и тихо зарыдав. Испуганных людей Мин Ляо видел часто и уже привык, а вот рыдающих от горя из-за смерти близкого человека…тоже часто, но с этим свыкнуться заклинатель почему-то так и не смог. Он хотел сказать еще что-то, как-то утешить, но наблюдающий за этой сценой с холодным равнодушием напарник взял его за руку и потянул за собой, вглубь деревни. - Сначала покончим с ним, а потом будешь успокаивать плачущих. Если вдруг что-то пойдет не так и барьер сломается, нам всем несдобровать. Мужчина хотел бы что-то возразить, но прекрасно понимал, что его товарищ абсолютно прав. Сначала дело, потом все остальное. Увидев небольшой, покосившийся деревянный домик и ощутив силу оградительного барьера, он инстинктивно собрался, отбрасывая лишние чувства и эмоции. Потоки ци свободно полились по телу, распаляя золотое ядро. Конечно, поджигать дом, в котором в теории, с очень малой долей вероятности, но все, же мог оказаться живой человек, было тяжело, но стоило ему только подумать о расколотом зеркале и том, что может сделать этот демон не только с деревней, но и с ним самим, если сумеет прорвать барьер, и вся неуверенность пропадала, уступая место подгоняемой страхом решимости. Мин Ляо с нетерпением ожидал, пока не начнут работать артефакты, пока у домика не соберется достаточно много тех, кто способен управлять золотым ядром, пока все не будет готово для того, чтобы тут на краю деревни, у самой границы двух миров одним мощным залпом Всепожирающего Пламени уничтожить представителей каждого, по иронии судьбы обреченных умереть вместе.