Тяжкий вред

      Хлопком калитки завершив очередную ссору с матерью Надя выскочила за забор, пробежала пару метров сквозь чужие яблоневые сады, а дальше обнаружила себя уже в соседском курятнике, слонящуюся к дощатой стене, спиной собирая затяжки на шерстяное платьице. С некоторой опаской разглядывала она мелькавших под ногами перепуганных птиц, поднимающих в возгух страшную пыль, мешавшуюся с пухом. И пока взрослые куры забились под насесты, у ног девочки осталась лишь кучка неловко крутящих клювами цыплят. Надя, чуть успокоив дыхание, сделала шаг от стены им навстречу, опустившись следом на корточки. Сперва толкавши носами лакированных туфель потешные желтые помпончики, она с любопытством наблюдала, как те путаясь в несоразмерно тонких лапках ковыляют от угла к углу. Позабыв о своих всё еще, также по-цыплячьи, дрожащих коленях девочка продолжила свои эксперименты, решившись теперь взять одного птенца в руки. Это особого труда не составило и уже скоро Надежда держала, крепко ухватив своими мясистыми ладонями, самого слабого цыпленка, так и эдак его верча в попытках поймать взгляд черных бусинок глаз. Но птенец оказался на редкость непоседлив, и наровил высвободиться тянув вверх тощую шейку. Надя сжимала руки крепче, в недовольстве хмуря бесцветные брови и ощущая под пальцами удары птичьего сердечка. Цыпленок, прежде затихнув, вскоре стал с новой силой разводить в сторону трепетавшие крылья, вынуждая девочку лишь еще пуще жать его тельце, и находя в этом действе подобие очень занятной игры, Надя охотно продолжала, добела напрягая пальцы, до хруста стесняя птичьи кости. Обнаружив, что птенец наконец обмяк, девочка раскрыла вспотевшие ладоши, с некоторым разочарованием оглядев облипший опилками трупик. Чувство ее охватившее, было сродни тому огорчению, какое жгло щеки когда истекало время катания на любимом аттракционе в парке, – цепочной карусели, – или быть может игры с соседской ребятней. Но какая есть нужда в том, чтобы прерывать свое развлечение, когда никто того не требует? Надя, долго не мешкаясь, проделала те же действия со следующим цыпленком, и с еще одним, и с четвертым, и с пятым, и с последним, пока в ушах наконец не перестало стоять многоголосое тонкое пищание. Едва опомнившись от этой нежданной, внезапной эйфории, девочка поспешила удалисться с места расправы, опасаясь скорого возвращения соседей.       Такие вылазки с того лета плотно вошли в ее досуг, благо зверья в округе водилось предостаточно. Сперва народ грешил на уже рослых мальчишек, сбегавших переодически с сиротского дома и ошивавшихся неподалеку; когда же беглецов переловили, а старушки все продолжали находить своих кошек с утянутыми на шеях удавками, пошли сплетни о том, что в районе орудует маньяк. Особое удовлетворение Надежде доставляла возможность расправляться со своими беззащитными жертвами путем их удушения, но в ход также нередко шли камни, палки и пинки — наблюдая агонию девочка крепко сводила ноги, сжимала челюсти, пока внизу живота не теплело постепенно упоительное чувство, названия которому девочка знать не могла. Теперь ее очередь заслонять своей грузной тенью блестящие животным страхом глаза, теперь она заглушает истошные крики.       Не так скоро, но все же, Надиным собственным мукам суждено было прекратиться, внезапно и безвестно. В июле 1958-го, когда Надюшке стукнуло одиннадцать, он был осужден за убийство сослуживца — случайно выстрелил товарищу в затылок, прежде этого распив с ним на двоих бутылку водки, — так он сам объяснялся, но суд был непреклонен, и под неутешные стенания матери(быть может, даже искренние), на ближайшие семь лет юноша отправился в колонию. Супруги Клименские вынуждены были скоро сменить место жительства, дабы не терпеть гнетущих взглядов и вопросов. Теперь, довольная, уже успевшая перегнать ростом мать и закончить с отличаем музыкальную школу Надя, старалась собрать по клочку от положенного ей, но жестоко растерзанного детства, позволив зарасти проплешинам на висках и оставив терзания над зверьми. Лишь только к подростковым годам кровавое увлечение к ней возвратилось, но приняв уже иную форму: дождавшись когда дочь подрастет, отец стал брать ее с собой на охоту вместо Прохора, и уже скоро она гордо носила за спиною его ружье. Каждый свой трофей девушка снимала на пленку: гордо позировала держа за рога оленьи туши, распушая глухариные крылья. Одно из таких фото впоследствии занимало лицевые страницы многих газет, где о ней писали, полюбившись журналистам своей символичностью: гордо расправив широкие плечи Надя, наперевес с ружьем стояла среди луга, ухвативши за уши безжизненного молодого зайца, терявшего всякие черты в нещадно белом свете вспышки.