Твои желания

      Единственный день «больничного» давно закончился, а уже утром Аль-Хайтам и Кавех должны были отправиться в студию для встречи с остальной командой.       В этот раз Хайтам настоял на такси, яро сопротивляясь поездке в общественном транспорте. В машине тихо играет радио, проигрывающее однотипные неприятные ушам песни никому не известных артистов. Кавех прищурился, устало зевая и отворачиваясь к окну. За ним быстро мелькающие белые деревья, дома и заборы. Это точно такой же пейзаж что и в других городах — однотипный, но до ужаса умиротворённый и убаюкивающий.       Вновь и вновь перемещая алый взор с дерева на дерево, Кавех не может собрать мысли, полностью захваченные чем-то лёгким и бессмысленным. На завтрак был обычный чай и салат, неожиданно принесённый Хайтамом. На вопросы о том, что это значит, он просто усмехнулся и предложил забрать обратно. Но ему это, конечно, не позволили. На самом деле, было неожиданно приятно. Это первый раз, когда Хайтам сам что-то предложил, сам начал разговор и сам сделал для фотографа что-то. От этого в груди разливалось приятное удовлетворение, невесомое и едва заметное. Кавех поёжился, непонимающе стискивая ткань штанов в кулаке.       — «Аль-Хайтам просто красивый, и ему от меня ничего не нужно. Мне тоже, я вообще должен его фотографировать и всё», — он пытается найти причину сдерживать рассплывающуюся на лице улыбку, появляющуюся от вчерашних воспоминаний. — «Вчера, он даже никак не отреагировал, не ответил на поцелуй! Грёбанный идиот, поставил в неловкое положение…»       Но не протестовал, как в прошлый раз, вроде даже расслабился. И это до чёртиков приятно. От одних этих мыслей хочется продолжать изучать чужие границы, узнавать, что Аль-Хайтам из себя представляет… И раз он уже не против, значит причин отступать нет? Словно в подтверждение этих размышлений, где-то на губах вспомнился сладкий кремовый вкус.       Кавех тихо захихикал, прикрывая рот ладонью и продолжая наблюдать за пейзажем из окна.       — «Ну, Хайтам довольно милый. Терпеть его уже входит в мой график…»

***

      — Видимо, фотосессия на снегу была не очень хорошей идеей, — Масуми усмехнулся, скрестив руки на груди, и наблюдая за только что явившейся частью «команды». — Учту, что основная модель у нас неженка… Хотя и к таким можно найти подход, не смею жаловаться.       Аль-Хайтам только закатил глаза, равнодушно проходя мимо, направляясь к Нилу и Аяке. Беловолосая была одета в верхнюю одежду, поэтому, видимо, пришла она просто поболтать, а не сниматься. Парень быстро завёл немногословный разговор, полностью игнорируя Масуми. Тот только прищурился, опять усмехаясь.       — В этот раз нужно встретиться с сотрудниками другой студии, они предоставят моделей нам, а наши побудут у них.       Кавех резко перевёл на него взгляд, заметно напрягаясь.       — Просто оставим моделей там? Мы, вроде как, должны вместе держаться.       — Одно и то же людям надоедает, поэтому нельзя фотографировать одних и тех же, несмотря на то, что твоя работа в этом и заключается, — Масуми пожал плечами, понимая, что его слова вполне логичны и давно собеседнику известны. — Помещения будут рядом… Не смотри на меня так, словно сейчас убьёшь, не я это решал.       Парень слабо смеётся, без какой либо неловкости выдерживая хмурый взгляд Кавеха.       — И сколько это будет длиться?       — Около трёх дней, смотря на возможность сотрудничества между фотографами и моделями.       Блондин пожал плечами, ничего на это не отвечая. Он лишь покосился на ушедшего Хайтама, хмуро опуская брови.       — Мне идея нравится, — наконец, Кавех повернулся обратно к недавнему собеседнику. — Всё-таки мы ради этого сюда и приехали. Но Нилу и Хайтам будут у разных фотографов?       — Скорее всего, да. Нилу на другом уровне, и ею заинтересованы более высокие мастера. Хайтам, конечно, восхитителен, но у него другая специфика, и притягивает он других людей.       Кавех несколько раз кивнул, всё ещё недоудолетворённо хмурясь.       — Ты сам видел, что он не очень хорошо идёт на контакт, может, лучше, чтобы я с ним работал? Или Нилу… Хотя бы присутствовать там.       — О, об этом не переживай, — Масуми вдруг расплылся в улыбке, хлопая ладонью по плечу блондина.— Я буду работать в его команде, хорошо за ним прослежу.        — Блять.       Мужчина недоумённо вскинул брови, вглядываясь в резко изменившееся лицо собеседника.       — А? Что произошло?       — Мамашу твою вспомнил, — лицо Кавеха налилось румянцем, густым и ярким в своём цвете. — Особенно то, как я порнуху с ней на камеру снимал.       Масуми на секунду замолк, на вдруг громко захохотал, убирая руку с чужого плеча и перемещая её к себе на грудь.       — Интересно, интересно… — он выпрямился, пытаясь перестать смеяться и отдышаться. — Видел, конечно, твои самые ранние работы… Но там своей матери не видел…       Кавех только поморщился, быстро разворачиваясь в противоположную сторону и собираясь уйти. — Может и тебя засниму, если хоть что-то ненормальное сделаешь.       Масуми молча проводил уходящего фотографа взглядом, всё ещё широко улыбаясь. После он тихо хмыкнул, прикрывая глаза: — «Интересно, долго он ещё вокруг Хайтама крутиться будет? Когда он рядом, ничего сделать нельзя…» — его взгляд быстро переместился в сторону, пытаясь боковым зрением разглядеть моделей, болтающих между собой. — «Нужно попросить Дори о помощи, хоть и она меня жутко раздражает».        Масуми тяжело вздохнул, разминая плечи и на пятках разворачиваясь в сторону группы людей. Странно, но в каждом его движении было напряжение, не свойственное обычному человеческому состоянию.

***

— Кавех! Ты сейчас разве не должен быть в другой части города?       Блондин вздрогнул, оборачиваясь назад: туда, откуда к нему обращались. Он пытался быстро сбегать в магазин за сладостями, чтобы перекусить в дороге. Так или иначе, оказавшись замеченным, он, кажется, потерял всю свою уверенность и опустил плечи. Но за его спиной стоял лишь Тигнари, вопросительно опустивший голову на реакцию друга.       — Что-то ты шуганый в последнее время, бьют в студии?       Кавех облегчённо выдохнул, выпрямляясь и уже полностью оборачиваясь: — Есть один тиран, заставляет за едой бегать, — он поморщился, скрещивая руки на груди. — Аль-Хайтамом зовут, не слышал?       Тигнари прыснул, качая головой и расплываясь в небольшой улыбке.       — С кем жизнь свела, привыкай, — он тут же успокоился, готовясь перевести тему.— Мы давно не виделись.       — Три дня это не смертельно, вот Пенелопа ждала Одиссея три года, и…       — Замолчи, пока языка не лишился, имей совесть, ты этими мифами мне все нервные клетки испоганил, — Тигнари махнул рукой, отказываясь от давно известного ему рассказа. — Я хотел предложить собраться вместе, в нашем городе. Мы и Сайно. Если хочешь, возьми кого-то с собой.       Кавех кивнул, задумчиво поджимая губы и отводя взгляд, на несколько секунд полностью отключаясь от мира.       — Было бы неплохо, я спрошу у команды. Может кто захочет…       — Мне бы хотелось пригласить Нилу, но, скорее всего, она откажется, — Тигнари положил ладонь на подбородок, придерживая его и размышляя.— Вряд ли ей понравится одной в компании трёх парней, какими бы мы хорошими не были.       — Нилу? Вы с ней хорошо общаетесь?       — Да так, — парень ехидно прищурился, буквально через секунду возвращая себе спокойное выражение лица. — Им с Сайно есть о чём поговорить.       Кавех начал кивать, усмехаясь и злобно хихикая. Он быстро похлопал друга по плечу, уже собираясь уходить. — Я согласен. Насчёт Нилу придумаю специально для любимого друга. Можешь не переживать.       Кавех, гордый своей прекрасной речью, быстро побежал в ближайший магазин, чтобы вернуться к Хайтаму с десертами и не получить новую порцию презрения и недовольства.

***

      Нилу неуверенно опустила брови, надувая губы. Кажется, она была не очень довольна заданным вопросом. В целом, сама ситуация, по видимому, ставила её в неловкое положение: Масуми сказал, что будет быстрее на машине, а у него она как раз есть. Не очень большая, два места спереди и три сзади. Долго они не могли решить, кто где сядет, но в итоге Дори оказалась на втором переднем сиденье, а Хайтам в середине задних — ни Кавех, ни Нилу не хотели сидеть в середине. Он благородно занял это место, избавляя всех от лишней нервотрёпки. Потом Кавех решил прямо спросить, сможет ли девушка отправиться с ним на встречу, познакомиться с коллективом ближе, и может даже подружиться с начальством. Но Нилу явно была не уверена, что сильно выдавали её глаза, всё время меняющиеся между прищуром и округлением.       — Это очень милое предложение, но я не уверена… — она вежливо улыбнулась, качая головой. — Ни в коем случае не хочу вас обидеть, просто, скорее всего, я буду там лишней.       Кавех разочарованно выдохнул, понимающе усмехаясь. Он упал на спинку сиденья, поднимая голову вверх.       — Русалочка, мы можем обещать, что ты точно вниманием обделена не будешь. Но и границы никто переходить не будет, просто… С тобой будет спокойней.       — Спокойней? Вы планируете защищаться мной? — девушка недоуменно уставилась на фотографа. — Тем более это в нашем городе, вас много кто знает…       — Нилу, ты очень перспективная модель, понимаешь? Нам нужно много с тобой обсудить, даже в виде дружеской беседы! — Кавех театрально вздохнул, делая свой тон более отчаянным. — Так мы сможем узнать, насколько ты готова к тем или иным работам. И, конечно, хочется хорошо провести время…       Нилу наконец засомневалась, опять неуверенно пряча глаза где-то в стороне.       — Ты сама хочешь? — всё это время молчавший и медленно поедающий небольшой шоколадный батончик Хайтам вдруг повернулся к подруге, сохраняя то же спокойное выражение лица. — Или просто не уверена?       Услышав его, девушка тут же встрепенулась, явно немного оживившись.       — Скорее хочу… Но немного боязно ехать одной, хотя бы из-за того, что общих тем не найдётся… Тогда произведу плохое впечатление, и друзей из нас не выйдет… — она коротко улыбнулась, неловко поднимая взгляд. — И придётся провести вечер и ночь одной. Но не хочу из-за этого нервировать Бонье и его друзей…       Аль-Хайтам закатил глаза, хмыкая на всё это. Он молча повернул голову обратно, продолжая есть батончик.       — Я могу поехать с тобой.       Нилу вся засветилась, тут же расплываясь в широкой улыбке.       — Правда?! Тогда всё хорошо! Поедем вместе!       Кавех изумлённо опустил уголки губ, наблюдая, как на лице сероволосого появляется едва видная улыбка.       — Это и есть сила дружбы? — Блондин усмехнулся, резко вмешиваясь в их разговор и сдерживая смех. — Значит, вы оба едете?       Хайтам равнодушно окинул фотографа взглядом и замолчал, возвращаясь к чтению в телефоне, полностью игнорируя вопрос. Кавех возмущенно приподнялся с места, недовольно цокая:       — Эй, имей совесть! Был таким милым и хорошим, а тут решил снова нахалом быть? Уважай старших, особенно когда они к тебе обращаются!       Аль-Хайтам даже не посмотрел на него, продолжая полностью игнорировать.       — Я больше ничего тебе не куплю, понял?! — Кавех упал обратно на спинку сиденья, обиженно отворачиваясь к окну и надувая губы. — Вот же сволочь.       Нилу тихо хихикнула, наблюдая за односторонним конфликтом. Хайтам быстро взглянул на неё, пожимая плечами. Ему не нужно было говорить, девушка сразу поняла, что он имел в виду: «Вот истеричка».

***

      Совместная работа продвигалась довольно медленно, особенно у команды с Хайтамом в роли модели — он всё время отказывался от любых сложных идей и задумок, недостаточно раскрывался в кадре и в целом вёл себя крайне скрыто, зажато. Девушка-фотограф, представленная как сотрудник другой студии, потеряла надежду на нормальную съемку. Она постоянно повышала голос, неосознанно отчитывая всех на площадке, чем ещё больше раздражала Аль-Хайтама. Он словно назло ещё больше привередничал, игнорировал просьбы и в любом удобном случае пытался уйти на " перерыв», даже когда он не проработал и часа. В конце концов, от него уже хотели отказаться. Тем более, фотограф, который должен был с ними работать, где-то, по всей видимости, потерялся, и находиться не собирался.       — Если вы не будете работать, мы просто напишем на вас жалобу! — сотрудница устало опустила фотокамеру, ещё не потеряв надежду достучаться до модели через угрозы.— Не спорю, ваша красота невообразима, но если так и дальше пойдет, вы просто лишитесь рабочего места и получите штраф!       Аль-Хайтам равнодушно смотрел на неё во время монолога, но как только он закончился, его внимание вновь улетело куда-то в сторону.       — У вас некачественные идеи.       Она возмущённо вдохнула, ещё не успевшая отдышаться от разговора с самой собой:       — Вы хам! Ваша работа — принимать всё и позировать, иначе за что вам деньги платят?!       Парень закатил глаза, параллельно разглядывая атрибутику для съёмки на столе.       — В мой договор фотосессии в полураздетом состоянии не было, особенно вместе с этими… — он на секунду запнулся, от чего негромко хмыкнул, прокашливаясь. — Цепями.       — Это и есть идея! Падший ангел, загнанный в цепи! — она уже явно кричала, и, видимо, стены помещения эти крики не заглушали.      — Либо вы соглашаетесь, либо я вышвыриваю вас отсюда!       Аль-Хайтам собрался встать, чтобы пройти в гримёрку и наконец снять странный открытый наряд, приняв угрозы уйти. Но дверь в студию слабо приоткрылась, и из неё первым делом показался небольшой розовый пакет и чёрные прямые волосы. После за ними во весь рост вытянулся нежданный фотограф.       — Ой, я слегка припознился, — Масуми виновато хихикнул, и без стеснения прошёл вперёд. — Вижу, моя идея вам понравилась… Как с реализацией?       Девушка перевела злобный взгляд на прибывшего, не на секунду не смягчаясь:       — Вы сильно опоздали, не хотели идти из-за модели?       Мужчина расплылся в улыбке, поднимая пакет к своему лицу и немного махая им:       — Нет, конечно нет. Наоборот, пришлось искать хороший магазин с сладостями, чтобы исполнить капризы нашего падшего ангела.       Хайтам косо взглянул на него, морщась от одного его выражения лица. Масуми быстро всучил пакет в руки модели, заставляя принять подарок:       — Я видел, как Бонье принимал твои запросы… Тут почти всё, — парень равнодушно оглядел пакет, принимая его. — Вот так! А теперь будь лапочкой, и быстрее заканчивай свою работу… Ты же собираешься встретиться с друзьями сегодня, да?       Хайтам закатил глаза, проходя обратно к месту съёмки и смирившись со своей участью. Масуми довольно усмехнулся, кивая сотруднице и объявляя начало съёмок.       — «А глаза он так и в постели закатывает?» — он не отвёл прищуренных глаз от активной съёмки, точнее от её главной части.— «Не терпится узнать».

***

      К пяти вечера всё было закончено, несмотря на то, что начали они ранним утром, и сами идеи не требовали много локаций и атрибутики. Группа с другими моделями, конечно, закончили на два часа раньше — им не пришлось столкнуться с капризной и равнодушной личностью модели. Несмотря на все эти минусы, съёмка с Хайтамом превзошла все ожидания, и вскоре нужно было ожидать хвалебных отзывов и согласии о продолжении совместной работы.       Но сейчас это было на втором плане. Особенно, когда надо было успеть съездить в родной город, хорошо провести время, а к обеду следующего дня вернуться обратно. Миссия была разработана гениальными и рискованными умами: Кавехом и Сайно, разумеется. Решили что они и остальные конечно всё успеют, и ни в коем случае не пострадают от нерационального расписания.        В выбранном ими баре шумно и многолюдно, несмотря на то, что это вечер рабочего дня. Разместившись на заранее забронированном месте, компания болтала, выбирая себе напитки и закуски. Сайно поднял голову, вопросительно смотря на блондина, сидящего напротив:       — Ты будешь пить?       Кавех замолчал, прерывая свой очередной забавный рассказ. Он уставился в меню, рассматривая бланк с алкогольными напитками.       — «Точно. Я же зависимостью страдал…» — думая об этом в самом небрежном плане, он поморщился.— «Не мог и дня без алкоголя прожить, но когда пришёл в студию, резко перестал. Так вообще возможно? Видимо, полностью отвлёкся на работу и зависимость теперь от неё».       Он ещё несколько секунд подумал, но вдруг согласно кивнул:       — Конечно! Как я могу не пить в компании моих любимых друзей? Это преступление.       Тигнари усмехнулся, уже собираясь подняться и заказать всё. Вдруг Сайно снова поднял голову, останавливая друга:       — Эй, Хайтам ничего не взял.       Парень обернулся на них, услышав своё имя. Он медленно покачал головой, отказываясь.       — Я не пью.       — Вообще? Тебе то сколько?       Он только устало закатил глаза, сдерживая недовольный вздох.       — Двадцать два, раз вам так интересно, — Хайтам искоса глянул на Сайно, одним взглядом приводя его в раздражение. — Если не ошибаюсь, вы не особо старше. А в столь молодом возрасте спиваться не советуется.       — Уважения побольше, мне двадцать пять!       — Правда? По вашему виду и не скажешь, — Аль-Хайтам улыбнулся. Если бы не его слова, он мог выглядеть вполне миловидно. — Но вижу, седеть вы уже начали.       Нилу тихо хихикнула, тут же пряча рот в ладони. Кавех расплылся в улыбке, переглядываясь с Тигнари и тоже держась, чтобы ещё больше не унизить друга. Но лицо Сайно забавно скривилось, выражая всю палитру эмоций и медленный переход между ними.       — Значит, пить не будешь, — к изумлению его друзей, он вскоре не свойственно самому себе успокоился.      — Уверен? Здесь есть вкусные коктейли, они достаточно сладкие.       — Не думайте, что я на это поведусь.       Кавех повернулся к модели, присоединяясь к убеждениям.       — Это правда! Они вкусные, и есть много разных вкусов! Алкоголя даже не почувствуешь!             Хайтам недоверчиво покосился на них, после посмотрев на Нилу, размышляя. Но он покорно пожал плечами, не продержавшись долго.       — Ладно, раз так.       Нилу подняла руку, улыбаясь.       — А мне водку и колу!       Тигнари неловко улыбнулся, кивая и наконец отходя к барной стойке. Кавех удивлённо уставился на девушку, опираясь на спинку кресла.       — И это будет вкусно?       — Мне нравится, — она пожала плечами, спокойно улыбаясь. — Я не часто пью, потом плохо себя чувствую.       Сайно странно отвернулся, очень внимательно изучая чей-то бокал пива. Нилу, заметив, заинтересованно наклонилась к нему.       — А вам не становится плохо? Вы заказали достаточно много, часто выпиваете?       Сайно резко вздрогнул, чуть ли не сваливаясь с места. Его лицо покрылось румянцем, а сам он нервно отвёл взгляд:       — Нет, в этом ничего такого нет, и в целом я к алкоголю невосприимчив…       Нилу мягко улыбнулась, возвращаясь на своё место.       — Это здорово! Жаль, что у меня нет такой способности…       Парень забегал глазами, тоже улыбаясь.       — Так или иначе, я работаю в сфере, где это необходимо.       — Правда? А что за сфера?       Сайно выровнялся, уже увлечённый предстоящим рассказом. Кавех только усмехнулся, переглядываясь с Хайтамом.       Вечер заиграл новыми красками с выпивкой. Разговор шёл полным ходом, прерываясь только на тосты и ещё один поход к барной стойке. Все уже изрядно подвыпили, и только Хайтам оставался с чистой головой, молча потягивая коктейль из трубочки. Переживания Нилу не оправдались: она отлично вжилась в компанию, без проблем поддерживала разговор, и у неё легко получалось пропускать темы, с которыми она не знакома. Кавех, на несколько секунд отвлекшийся от разговора чтобы опустошить очередной бокал пива, неосознанно глянул в сторону. Заметив наконец молчащую модель, он резко поднял две руки, останавливая разговор.        — Идея! Никому не смеяться, иначе заплатит за всё моё пиво! — он сам широко улыбнулся, хмыкая и по очереди смотря на всех. — Игра, «я никогда не»! Как вам?       Все воодушевлённо согласились, желая ещё больше веселья и неловких ситуаций, но Хайтам протестующе нахмурился, отодвигая коктейль.        — Я и так много выпил, без меня, пожалуйста.        — Эй, ну не будь таким скучным! — Кавех налил в стакан коньяка и подвинул его к модели, мило улыбаясь.— Ты так одиноко сидишь, почему бы не повеселиться с нами?        — Завтра работать, не хочу похмелья.        — Так не пойдёт! — Сайно замахал головой, хлопая по столу ладонью. — Все пьют, и ты тоже пей! Иначе можешь уходить.       Тигнари стукнул его по плечу, шипя прямо на ухо:        — Совсем поехал? Молчи лучше, напился и других спиваешь, — он тяжело выдохнул, обращаясь к модели. — Но он в чём-то прав. Ничего не будет, если ты ещё немного с нами выпьешь. Расслабься, а завтра с остальными отойдёшь.        Хайтам закатил глаза, приподнимаясь со спинки кресла и облокачиваясь об край стола, выражая согласие. Кавех самодовольно усмехается, подхватывая стакан коньяка.       — Тогда, Тигнари, сначала ты задаёшь, а потом по часовой стрелке, — он уже приготовился пить, несмотря на не заданный вопрос.— Начинай!       — Хорошо-хорошо, — парень тоже поднял бокал, придумывая фразу. — Я никогда не делил кровать с противоположным полом.       Кавех и Тигнари выпили, не оставляя у других даже вопросов. Сайно поднял стакан следующий, раздумывая дольше.       — Я никогда не… Делил кровать со своим полом.       Нилу и Кавех выпили, но Хайтам лишь немного поднял стакан, думая.       — Эй, ты серьёзно?! — Тигнари рассмеялся, прикрывая рот рукой, дабы не выплеснуть только что выпитый алкоголь наружу. — Я от нашего попугайчика ожидал, но не от тебя!       — Я… Не уверен, в каком смысле этот вопрос…       — В плане секса, — Сайно пожал плечами грозно глядя на сидящего рядом, и смеющегося друга. — А Нилу тебя не смутила, да?!       В его голосе читалась некая обида, но к счастью её никто и не заметил. Хайтам всё-таки выпил, слабо морщась после. Подошла очередь Нилу, и она задумчиво обвёла всех взглядом.       — Я никогда не влюблялась в преподавателей.       Хайтам и Сайно быстро выпили, но это не уберегло их от громкого смеха и бесчисленного количества вопросов.       Прошло ещё несколько долгих пауз, прежде чем они опять продолжили игру. Очередь дошла до Кавеха, и он задумчиво поднял стакан, не зная что сказать.        — Даже не знаю, всё самое забавное слишком личное.        — Не нуди и говори, иначе выметайся отсюда! — Сайно хмыкнул, за что тут же получил локтём от Тигнари. — Конечностями не размахивай! Прокурор здесь я!..        — Я никогда не… — Кавех опять замолкл, но вдруг осёкся и продолжил. — Не участвовал в групповухе!       Никто не двинулся. Блондин разочарованно вздохнул, опуская стакан.        — Как скучно живём…        — Я отойду.        Хайтам быстро поднялся и прошмыгнул мимо фотографа, протискиваясь в сторону улицы. Кавех просто проследил за ним, настороженно оглядывая помещение. Игра как ни в чём не бывало продолжилась, но парень всё продолжал наблюдать, ожидая его возвращения.        — «Лишь бы ничего не произошло…»       Но он не вернулся по прошествии пяти минут, что сильно взволновало Кавеха. Кажется, никто не замечал резкое отсутствие пьяного человека, но только не он. Парень поднялся с места, объявил что отойдёт, и едва не бегом кинулся в туда же, куда шёл Хайтам.       В сравнении с душным баром, на улице оказалось до ужаса свежо. В полном городе было слегка теплее, чем в том, где они сейчас работали. Поэтому не беспокоясь о верхней одежде, тем более в пьяном состоянии, Кавех начал активно оглядываться, ища знакомую макушку. Он заметил что-то странное за углом бара, в переулке между ним и каким-то другим заведением.       — Эй, Хайтам! — парень подошёл поближе, щурясь чтобы разглядеть что-то в темноте. — Ты здесь?       Из темноты на него уставились четыре пары глаз. Одни из них — широко распахнутые, полные пустоты бирюзовые глаза с красной радужкой. Три остальных ничем не знакомые и обычные, прищуренные и полные странных мыслей. Кавех застыл ненадолго, но осознав ситуацию пошёл вперёд, совсем забыв об опасности.       — Хайтам? Нас ждут, — он с опаской посмотрел на троих мужчин, медленно отходящих назад.— Сайно тоже.       Знакомое уголовникам имя быстро прогнало их, оставляя модель. Он, скорее всего потерявший координацию, прижался к стене лопатками, опуская голову и глубоко дыша.       — Хайтам, всё в порядке? — Кавех подбежал к нему, подхватывая за плечи и помогая стоять. Его обеспокоенный взгляд скользил по лицу и шее, замечая у рта красный отпечаток руки. — Силы есть? Почему ты не кричал? Закрыли рот? У тебя с собой телефон?       Десятки вопросов заставили парня немного прийти в себя и расслабить хватку на краю своей же водолазки. Он молча смотрел вниз, на землю. Так нельзя было увидеть, что он сейчас чувствует.       — Я вижу, что он с тобой, давай я позвоню твоему отцу или матери, они заберут тебя домой, и всё будет хоро…       Бледные, дрожащие руки вцепились в рукав свитера Кавеха, цепляясь и не позволяя дотянуться до телефона в кармане. Хайтам прижался лбом к чужому плечу, пытаясь чётко выговаривать слова.       — Только не домой, меня там не ждут.       Сердце, кажется, вовсе остановилось. Этот незнакомый жалобный голос, едва слышный и разборчивый из-за его дрожи, и эти бледные худые руки, отчаянно в него вцепившиеся. Кавех не отдаёт своим действиям отчёт. Помнит лишь, как крепко обхватил руками его плечи и сжал, прижимая ещё ближе к себе. Широко открыв глаза, и смотря куда-то в стенку, боясь что если даже моргнуть — Хайтам исчезнет, покроется вновь мрамором. Холодным и непробиваемым, ещё хуже чем был. Но слышать стук его сердца сейчас, самое настоящее благословение.

***

      Тигнари благородно заказал такси до дома Кавеха, не спрашивая даже, что такого произошло. Просто понимающе кивнул, и ничего с них не попросил. Особенно с ошарашенного Хайтама. Тот даже не понял, как они оказались в небольшой, заполненной мусором квартирке. Он только опёрся на стену, чуть не свалившись прямо в какие-то коробки.       — Не хочешь чая? Или воды?       Кавех аккуратно помог модели удержать равновесие, даже не как-то заботливо проводя его в спальню.       — Если захочешь, говори.       Хайтам присел на кровать, не чувствуя неловкости от пребывания в чужой квартире. Он молча лёг, всё ещё странно смотря на фотографа, но продолжая молчать.       — Дивана у меня нет, поэтому спим мы вместе, — он шустро скинул обувь и улегся на другой край кровати, устало вздыхая. — Трогать я тебя не собираюсь.       Всё равно сердце не стучит словно. Хайтам повернулся к нему лицом, открывая рот и пытаясь собрать слова воедино.       — Кавех.       — Воды?       — Разве грязные люди достойны искренней любви?       Он вздрогнул. Кажется, эту ночь он не переживёт. Грязный? Про кого он? Про кого говорит самый невинный, чистый и непорочный ангел из всех? Грязные люди помогают детям, любят котов и сладкое? Или они не любят скопления людей? Может, им не нравится пристальное внимание к себе?        «О ком, чёрт возьми, ты говоришь, Хайтам? Кто посмел вбить это в твою голову? Кто заставил думать о таком мерзком бреде, что он грязный и недостойный? Этот человек заслуживает гнить в глубинах мира и вечно мучаться за содеянное».       — Что значит грязные?       — Как я, — он поджал губы, закрывая глаза. — Порочные и покрытые чужими руками.       Кавех не может, но будь он здесь один, от мебели в квартире бы ничего не осталось. Не осталось бы ничего и от него самого, наполненного чувством вины и бессилия.       — Не знаю, почему ты решил, что грязный, — парень аккуратно, с нежностью проводит ладонью по его лицу, убирая растрёпанные пряди с лица. — Но я тебя люблю. Даже если грязный, даже если я так не думаю.       Хайтам неожиданно распахивает глаза. Он молча смотрит на него и его щёки розовые от алкоголя. Вдруг, он несколькими движениями вскакивает, и нависает над блондином, оседлав его бёдра. Тот тут же застывает, в изумлении смотря вверх.       — Хорошо.       Он медленно стягивает водолазку, болезненно устало смотря на фотографа.       — Ты можешь делать со мной что угодно. Ты можешь, — он опускает руки на его грудь, удерживая равновесие. — Даже если будет больно. Не слушай меня, и делай, что захочешь.        От этого ещё больнее. Ещё хуже от этого восхитительного лица, прекрасней которого Кавех никогда не видел и видеть не хочет. Больно от его слов и холодных рук, ощущаемых даже под свитером.       Но он всегда этого хотел, верно? Он ведь и начал весь этот цирк, столько раз лез, намекал, шутил и не отставал. Сейчас Хайтам перед ним — красивый, без водолазки, пьяный и послушный, бери и делай то, что так долго хотел.       Но в этот ощущается лишь мерзость. Тянущаяся с него к полу, заполняющая всё пространство. Мерзость от этой послушности, от его невменяемости и бессилия.        И Кавех не может.       Он аккуратно скидывает его с себя, и быстро укутывает его одеялом, застывая его чуть ли не в кокон. Хайтам не брыкается, недолго смотрит, а после засыпает от усталости. А Кавех может только молча смотреть как он сопит, и крепко сжимать тёплый кокон.