Rolling in the Deep

Апрель 2018 года. Киото. Mood: CHVRCHES — Forever       Теплая вода быстрым потоком уносит с собой краску. Душистая пена шампуня наполняет волосы пузырьками. Щекотно. Нежные материнские руки массируют кожу головы, промывая густую чёрную шевелюру. — Солнышко, у тебя из-за стресса волосы стали выпадать, — неутешительно сетует женщина, продолжая выполаскивать химию. Во ответ раздается мягкий смех. Её глаза закрытые, чёрные стрелки нетронуты водой, всё так же остро разрезали бледное лицо. Длинные ресницы частоколом подрагивали от каждой смены эмоций. В уголках глаз пролегли морщинки. — Это всё сезонная линька, — шутит Сора, продолжая улыбаться. На её губах — глянцевая красная помада, делавшая её полные губы совсем похожими на спелую клубнику, — А что? — всё же тревожно спросила, — Лысина уже, да? — Не волнуйся, раннее облысение тебе не светит, это Ран всё паникует, — хотела было успокоить женщина, но в итоге сама напоролась на тревожную тему, — Ох… Даже не знаю, что делать. Может ему попить витаминов? Хотя, это нужно уже к врачу идти, а не ко мне. Девушка смеётся глухо, жмурясь от приятных ощущений. — Он просто забывает, что возраст берёт своё. Всё же тридцать один годик – это вам не шутки. Скоро с тростью ходить будет. — А сама на колясочке будешь? — продолжает шутку Норайо, — Так Риндо и будет с вами, двумя стариками, бегать. Боюсь спрашивать, что со мной делать? Уже лежать должна? В гробу. Но вместо смеха получает крик: — Мама! — Не кричи, горластая. Я же пошутила, — мягко-мягко ответила мать. — Несмешная шутка, — недовольно надулась дочь, тяжело вздыхая. Шампунь смывается с чёрных волос, и на его смену приходит густой бальзам с цветочным ароматом. Его равномерно распределяют по длине. Тяжёлую запинку прерывает весёлая телефонная трель. Сора хотела было уже подняться, но за мокрую шевелюру хватаются крепкие материнские руки. — А ну лежать! — командует она, не желая слышать возражений. Быстро обтерев руки полотенцем, женщина подходит к небольшой сумочке через плечо, доставая оттуда гремящий телефон, — Его Высочество №1, — сообщает Ватанабе старшая. — А! Это Ран! Возьми трубку, они, наверное, с Риндо уже подъезжают. Женщина послушно выполняет приказ. Поезд замедлял свой ход, всё так же бесшумно и мерно продолжая движение по рельсам. В первом классе сегодня никого не было, кроме двоих мужчин в чёрном. Однако, на выбор цветовой гаммы никак не повлияло настроение или же, возможный траур. Разве только желание выглядеть идеально рядом со своей возлюбленной. Не успевает Ран произнести и слова, как в трубке послышалось задорное: — Ранчик-кранчик, привет! Мужчина улыбается кривенько, сдерживая рыдания от услышанного прозвища. — Норайо-сан… Вы не изменяете себе, — Хайтани не нужно было долго гадать, чтобы понять, кто же взял чужую трубку, — Как ваше здоровье? — Лучше некуда. Я Сору докрашиваю, так что ставлю на громкую тебя. Только успевает женщина нажать на нужную иконку смартфона, как тут же послышался знакомый голос, чуть поодаль от трубки. — О! Это Норайо-сан? — воодушевлённо интересуется Риндо, и судя по шуму и чертыханию старшего Хайтани, вырывает у него телефон, — Лучшая в мире тёща! Тридцать минут и мы у вас! Готовьтесь! Мы везём вам подарок! — Лучший в мире зять! — кричит в трубку женщина, не обращая внимание на красную от смущения дочь, — Какой же ты подарок мне везёшь? — Себя, конечно! — договаривает шутку Риндо и заливистый смех разносится по первому классу поезда. Смех удаляется. Ран вернул свой телефон к себе в руки. — Норайо-сан, наш шинкансен прибывает на вокзал. Не торопитесь с Сорой, мы подъедем прямо к вашему салону. — Вот как… — немного расстроенно отозвалась Госпожа Ватанабе, — А я думала мы вас прямо с вокзала встретим. — Ну что вы такое говорите. Зачем вам два раза ездить. К тому же, я надеялся проконсультироваться с вами по поводу моей проблемы. — Поняла, тогда с нетерпением ждём вас.       Времена после 2008 года были самыми тяжёлыми. Трагическая смерть мужа стала тяжёлым ударом как для Норайо, так и для самой Соры. И две оставшиеся Ватанабе нашли себе утешение в работе. Ближе к 2010, когда война чуть поутихла, но перспектива становилась только хуже, Норайо принимает решение о переезде. Выбор Сора не сразу оценила, но Ватанабе старшая была непреклонна. Ей хотелось провести оставшееся отведённое время там, где разделила последние дни со своим возлюбленным. И пускай теперь сакура для них обеих ассоциировалась со смертью и потерями, им обеим это приносило удовольствие, на грани с болью. Но боль уходит, вытекает из тела и души, постепенно уступая место пустоте, которую вполне возможно заполнить. Норайо решила исполнить свою давнюю мечту — открыть салон. Дочка всячески помогала, не только материально, но и советом. А также защитой. Киото стало малой крепостью, выстроенной лично руками Ватанабе Соры. Эту землю она распахала руками, сдирая ногти в мясо, сдобрила своими слезами и взрастила на ней сакуру, чёрную от бурой крови. Здесь Сора улыбалась. Здесь Сора смеялась. А большего ей и не надо. Единственное, о чём жалеет Ватанабе, так это о том, что не может чаще приезжать. Каким бы не было хорошим начальство, свою работу выполнять нужно, и желательно хорошо. Только в сезон любования сакурой ей стабильно, на протяжении всех этих 10 лет, давали недельный отпуск и каждый в их компании знал, куда направляется её поезд. На протяжении этой недели Сора погружалась с головой в благоговейную тишину Киото. Дорогие платья и костюмы девушка меняла на домашнюю одежду, а сумку с железом внутри — на мини-клатчи, в которых ничего нет кроме сигарет и ключей от дома. Ещё неизменной традицией был приезд Хайтани. Они были сравнимы мягкому будильнику, напоминающему, что неделя подходит к концу, и пора возвращаться в цитадель. Сора не противилась, Сора всегда ждала их с замиранием сердца и улыбкой. Так и сейчас. Ничего не меняется. И честно, Ватанабе хранила эту традицию у себя под сердцем. Потому что, каждый раз, стоило ей завидеть их фигуры, выходящие из автомобиля, как миру возвращались краски, выкрученные на все 200%. И пускай они были все в чёрном. Горло чёрной водолазки скрывало татуировку на шее Рана. Образ расслабленный, и в то же время невыносимо притягательный. Чёрное пальто уверенными росчерками показывало во всей красе ширину плеч. Фиолетовые волосы, обычно уложенные идеально, были в лёгком беспорядке. Сора была влюблена в его движение кисти, когда пятернёй зачесывал короткие волосы назад. Ран тут же замечает за стеклянной витриной знакомую девушку в кресле, и отвечает такой же мягкой улыбкой. Не успевают женщины подойти к дверям, встречать дорогих гостей, как машину огибает Риндо, едва ли не в припрыжку. Тот врывается в помещение сплошным потоком счастья и шума, совершенно не свойственных ему в повседневной жизни. Хайтани младший коротко мазнул красные губы, обнимая за плечи, а затем кидается к своей любимой тёще, сжимая ту в неуклюжих объятьях. Ревновала ли Сора Риндо? Ни в коем случае. На самом деле она была безмерно благодарна Риндо за такую услугу. Её мама — активный и светлый человек, который от таких шалостей и веселья заряжается на год вперёд. И у Риндо всё ещё был этот огонек. Он был непрочь поделиться им с женщиной, внезапно ставшей как родная мать. Даже роднее. Сора благодарна Риндо, ведь сама этого огня матери давно уже не могла дать. Выгорела ещё в начале 2008 года, когда всё это только началось. Ран проходит в двери куда тише. Его плечи подрагивают от смеха, а спокойный взгляд пускал по её жилам светлую негу. И Соре не нужно было скрывать, насколько успела соскучиться по ним. — Привет, — коротко шепнул Хайтани старший, опуская ладонь на изгиб спины. Бархат голоса накрывает её полумраком. На самом деле это была его высокая фигура, закрывшая от дневного света собою. Тёплые губы накрывают её, сцеловывая клубничный блеск. — Привет, — вторит ему Ватанабе. Их короткие приветствия скрывают в себе безмерную нежность. То, как его взгляд скользит по чёрным локонам, как подцепляет пальцами, поднося к лицу и вкушая аромат бальзама. Характерный запах краски всё ещё остался, но кому, как ни Рану, знать, какое удовольствие он приносит вкупе с обновлённым цветом. — Хорошо получилось. — Десять лет как хорошо получается. — Ну, не скажи, первые два года было что-то странное, — улыбается хитро. — Что-то странное было, как ты сам отстриг себе косы. После того случая Ватанабе лично следила, чтобы этот идиот ничего не делал, а смирно дожидался поездки в Киото, к своему единственному и неповторимому мастеру. Тише, на ушко, со своей коронной лисьей улыбочкой, Ран шепнул: — Я всё равно знаю, что я тебе любым нравлюсь. Усмехнувшись, Сора легонько щипает мужчину за живот: — Я этого и не скрываю. — Так! — прерывает эту идиллию Госпожа Ватанабе, — Ранчик-кранчик, какой на сегодня план? Хайтани тут же отлип от девушки, вернувшись в реальность. — Как обычно, думаю, — касание разрывается, и Ран уходит ближе к тёще, — В храм, парк, а там уже домой. Рин-Рин никак дождаться вашей еды не мог, — Риндо состроил кислую рожу, но ничего не ответил, — Только перед этим… — Да-да, — тут же поняла намёк Норайо, — Проходи, садись, посмотрю детальнее. — Может, у него лишай? — бросил Риндо, удаляясь на безопасное расстояние. Вовремя. Ран едва не вставил ему подзатыльник, но брат вовремя увернулся. Пока старшая половина их компании обсуждала проблему раннего облысения, которое Ран сам себе поставил по статьям из интернета, Риндо возвращается к Соре, наконец, уделяя должное внимание. Младший Хайтани обнимается словно пуховое одеяло. Тепло и обволакивающе. Напускное веселье спадает, как и напряжение в его плечах, становясь бархатом в голосе: — Как ты здесь? — Отлично, никто не орёт и с катаной за мной не бегает, — Риндо смеётся глухо, — Ты сам как? — Устал, — честно ответил Хайтани, не выпуская из объятий. А сам, словно большой кот, вот-вот замурчит от поглаживаний хозяйки. — Выбью у Майки выходной вам. — Только не бей его всерьез. — Ты что, Рин! Какого ты плохо мнения обо мне, — саркастично бросила Ватанабе, прикрывая глаза.       Забыть о Бонтене она не может, как бы не хотела, ведь он давно стал частью неё самой. У Риндо тату скрывал ворот объёмной куртки, а у Соры чёрный лонгслив. Но здесь, в Киото, они опускают на лицо маску обычных людей, как когда-то сама Ватанабе опускала маску кролика. Теперь же они изменились, мир поменялся, у каждого теперь смартфоны, а не старые-добрые раскладушки. Информатизация проникла на все уровни жизни, расклад сил повернулся в их сторону, а они — вершина криминального мира. Но никто в толпе не догадается, кто идёт по холмистым улочкам Киото.       Ханами — сезон любования сакурой. Улицы заполнены людьми, но их это никак не смущает. Норайо рассказывает о жизни в этом городе, какими бывают порой странными клиенты, и какой же удобный жилищный комплекс всё же выбрала женщина для постоянного проживания. В салоне идёт всё стабильно, за бизнесом следит, в основном, человек Соры, лично поставленный ею. Всё же, мама не должна обременяться тяжестью ведения бумажной волокиты. Её страсть — придавать краски людям. И только у своей дочери она их забирает, который год окрашивая её волосы в чёрный. Это давно перестало быть символом траура. Нет. Чёрный — совокупность всех цветов, а не его отсутствие. Однако, жизнь то и дело напоминает о своём беге. Во время любования сакурой в парке у храма Рану позвонили. Он тактично отошёл в сторону, с недовольным лицом выслушивая информацию. — Что там? — стоит вернуться, как тут же спрашивает Сора. Ран немного мнётся, не желая впутывать в их дело Норайо, но женщина всё отлично поняла и без слов, уйдя с Риндо вешать таблички. — Репортёр умудрился заснять Майки с Акаши. Когда выходили со вчерашней встречи. Кадры уже на ТВ. Сора тяжело вздохнула. Этой ночью прольётся кровь.

***

Токио. Такемичи — неудачник.       Сколько прыжков во времени он успел сделать, но каждый раз всё упирается в очередную его неудачу. Он был настолько ослеплён своим счастьем, поверил в радость своих друзей и товарищей, в счастье Хины… Что благополучно закрыл глаза. Тревога, поселившаяся в сердце, затихла от слов Дракена, и в следующий миг снесла ему голову, стоило увидеть загадочную фигуру в репортаже новостей. Нет. Это не была загадка. Такеми знал, что это Майки, но продолжал жить этой реальностью. Сердце знало ответ, но тупая голова никак не хотела складывать 2+2. 2+2 = Майки не спас. Все счастливы, все живы, у него и Хины скоро свадьба, но Майки где-то далеко, мёртв внутри. Потому что его сердцем были его друзья, а друзья здесь, без него. И хуже всего было видеть взгляд Дракена, к которому Такемичи пришёл спрашивать в лоб. — Почему ты мне соврал? — с обидой и злостью. Дыхание сбито от бега, а сердце стучит в горле. Но каким бы Такемичи не был неудачником и балбесом, он пойдёт до конца. Именно в момент прояснения, когда сердце и разум сошлись во мнении, он это понял. И от этого ещё больнее стало. Результат зимы 2006 года должен был быть другим. — Майки… Вообще жив? А что Дракен должен ответить? Наверное, правду, какой бы она не была горькой. Ведь они с Такемучи друзья. Но Рюгуджи стыдно. Желваки шевелятся на скулах, а взгляд становится полупустым. — Я пытался, — всё же решается рассказать Дракен, — Вернуть его. Как-то связаться, найти человека, который мог бы его вытащить. Даже нашёл… С похожей проблемой. Я не знаю, правда ли у неё был наш «Чёрный Импульс», но выглядело очень похоже. Такемичи не понимает. Хлопает глазами, впервые с таким сталкиваясь. Ни в одном из прыжков он не встречал: — Второй обладатель?.. — Она сказала, без желания самого человека, его не спасти. Майки сам отказался от нас. 12 лет назад. Я пытался, Такемучи, не получилось. Он сам выбрал этот путь. Так что, не лезь к нему, по-хорошему прошу. Ради твоей же безопасности. Нет. Бред! Как Майки мог отказаться от своих друзей сразу, как только Ханагаки прыгнул в будущее? Он принял это решение раньше. Нужно было найти нужных слов, там, в прошлом, а не оставлять всё на его плечах. Такемичи неудачник. И всё равно лезет в самое пекло. От воды характерно пахло. Шумели автомобильные эстакады, блестели окна на той стороне реки. Вся эта реальность — прекрасный сон с чёрной оборотной стороной. Такемичи сразу это понял по лицу Наото. — Прости, Наото… — ему было жаль, что не мог себе позволить остановиться. — Всё нормально… Ничего не нормально. Наото успел хорошо узнать Такемичи и этот взгляд. Никто не хочет менять это будущее, особенно Тачибана, но отказать не может. Потому протягивает конверт. — Бонтен, на данный момент — крупнейшая преступная организация Японии. За 9 лет они смогли превзойти все самые крупные и старинные кланы якудза. Сейчас они на вершине преступного мира. Это действительно похоже на «Тосву» из будущего, но с другим Кисаки. — Подожди… Но ведь и Изана, и Кисаки мертвы… Появились новые?! — Посмотри конверт, — просит его Тачибана. Парень послушно выполняет действия. Внутри оказывает фотография и список имён. — Это всё, что полиция смогла нарыть на Бонтен за эти 9 лет, — пояснил полицейский, — Приглядись внимательней. С этого ракурса на беловолосом парне не видно татуировки, но на этой девушке — да. На фото — человек, смутно походящий на Майки. Чёрные глаза, такие же синяки под ними, белые короткие волосы и чёрный строгий костюм, не особо хорошо смотрящийся на его худых плечах. Незнакомец шёл к автомобилю, смотря при этом на девушку рядом. Она высокая, намного выше. У неё чёрные волосы и такие же чёрные глаза. На её губах красуется кровавая помада, а в лице нет ни грамма живого румянца. Облачена она была в стильное бархатное платье с квадратным вырезом. Которое идеально подчёркивало татуировку на груди. Выше декольте, ровно посередине, так, что если будут снимать шкуру, символ Бонтен будет рассечён пополам. — Кто это? — резонный вопрос задаёт Такемичи, вглядываясь в лицо незнакомки. — Манджиро Сано, несменный глава. Первый в группировке. А рядом с ним, Ватанабе Сора — второй основатель Бонтен. У парня бегут мурашки по спине. Он видел Кисаки в подобном амплуа короля преступного мира, но его не бросало в ужас, как от образа этих двоих рядом.

***

Киото. Mood: Destiny, B-OK — All of My Love       Госпожа Ватанабе жила в хорошо охраняемом жилом комплексе. Дома здесь были невысокими, максимум 9 этажей, с просторным двором и садом внутри. Соседи были все людьми обеспеченными, что стало залогом спокойных дней. Все же, обеспеченность часто являлась залогом хороших манер и воспитанности. Трёхкомнатная квартира представляла собой отдалённо похожий дом. Только не было здесь чёрного кота, а по утрам отец не ворчал перед телевизором. Но фотографии и вещи были перевезены из Токио сюда, в Киото. У мамы была стена с самыми запоминающимися кадрами. Вот Норайо и Мурата на свадьбе. Мама не хотела пышного торжества, по типу белого платья принцессы и разрезания торта. На фото Мурата на белом железном коне, а сзади, подтянув ноги в красивых лодочках, была мама. А рядом, уже их фотография. Какучо уже тогда изрядно подвыпил, потому кадр получился кривым. На нем: Ран, Сора и Риндо, склонившиеся перед камерой, улыбающиеся во всё 32 и показывающие втроём одинаковые кольца на безымянном пальце левой руки. А само кольцо необычное. С ними такая история была… Сора невольно улыбается, вспоминая это самое худшее в мире предложение руки и сердца, прокручивая тройное кольцо на пальце. — Нет, мам, ну скажи — он дебил, — почти сразу после торжества, не снимая шёлкового белого платья, оживлённо рассказывала Сора, доедая остатки свадебного торта, — Он опять начитался в интернете всяких статей, и ему понравилась традиция «похищения невесты и выкупа». Но всё у нас, как обычно, пошло не по плану. Я же любительница сюрпризов, но вот с кольцом я сразу сказала, — Картье Тринити и всё, — даже ссылку скинула! Ну Ран и согласился. Всё было бы хорошо, но сюрпризом стало это грёбаное похищение. Я ведь не знаю всех в лицо у нас, тем более в подразделении Хайтани. И вот представь эту картину, Ран только собирался звонить с предложением выкупа, как на базу врываюсь я — вся в крови от ушей до пят, злая как собака. Ран хотел уже там кольцом задобрить, как тут выясняется! Санзу, которому поручили забрать кольца, накидался своих таблеток и в приходе потерял их! Все три! Ха-ха! Майки, ничего не знавший о нашем представлении, выходит из кабинета на крики, а я там по коридору, вся в крови, бегаю за обдолбанным Санзу с его же катаной. Но, конечно, в итоге больше всего досталось Коко. Ему, бедняге, пришлось в срочном порядке договариваться с Картье напрямую на ещё три таких кольца. Ему потом ещё месяц названивали, мол, может вам ещё сделать? Не потеряли ли опять! — А где был всё это время Риндо? — А Риндо единственный работал! Он, как обычно, всё пропустил мимо себя, и присоединился к этому сюру только когда Майки отчитывал меня и Рана за возмутительное поведение. Ну, прям воспитатель детского сада. Кошмар! Больше мы Санзу никаких важны дел, кроме убийств, не доверяем. — Ну и кадры у вас конечно… — Ага! Самая страшная и ужасная группировка Японии оказывается грёбаным цирком, — недовольно бурчит Ватанабе, запихивая в себя очередной кусок. К слову, Ватанабе оставила себе фамилию отца. Хайтани это легко приняли, ведь наследие Мураты Ватанабе должно жить хотя бы в его дочери. Странно, правда? Братья Хайтани находятся в одном браке с ней, на их безымянных пальцах одинаковые кольца. Три тонких — чёрная керамика, серебро и усеянное бриллиантами. Все они — переплетены, но не растворяются в друг друге. Этот символизм так врезался в голову Ватанабе, что решение было принято ежесекундно. Если и будет носить обручальное кольцо — то только такое. Тройное. И только с ними двумя. 8 лет они жили не расписанными. Все знали, Хайтани и Ватанабе — нераздельны. Они один работающий механизм, как Майки и Санзу. Вся верхушка знала, что они вместе, и никто не осуждал. Да и смысл, у многих были свои тараканы в голове, и таракан их троих не такой уж и страшный. Изменение произошло год назад.       Когда борьба за власть стихла, наступили спокойные времена, Ран задумался о том, что делать дальше. Жизнь текла своим чередом, но катализатором старой травмы стали неосторожные слова Соры: — Я свободный человек. Я иду туда, куда хочу. И ты меня не остановишь. Разумеется, она не имела ввиду уходить от него. Нет! И Ран не собирался ограничивать её свободу или же насильно привязывать к себе статусом «супруга». Ну… Если только немного. Его отец не был расписан с их матерью, и она ушла от них, стоило только ветру подуть в другую сторону. Ран боялся, что история повторится. Он всегда был очень ревнив, и его собственничество сталкивалось со свободолюбием Ватанабе. Обычно, в такие острые конфликты вмешивался Риндо. Своим спокойствием и уверенностью он ставил точку. Так и тогда поставил: — Давай сделаем ей предложение, — легко и непринужденно заявил младший Хайтани, — Но ты сам понимаешь, Ран, это и на тебя накладывает ответственность. Официально прописывает ограничения. Потому что она станет их, а они станут её. Но разве это не было с самого начала? Когда Хайтани втайне от Ватанабе приехали лично к Норайо-сан просить разрешения и благословления, они не столкнулись с осуждением или косым взглядом. — Я уже думала, никогда не дождусь! — воскликнула радостно женщина, обнимая мальчишек, крепко, как должна была обнимать их мать. И всё же, у Соры самая лучшая семья. — Солнышко! Сора приходит в себя. В последнее время затупы стали постоянно её преследовать. — Да? — отозвалась наконец Ватанабе. На кухне во всю работала мама над завтраком. Всё же, накормить сразу четверых проглотов тяжеловато. С половиной дела помогла Сора, вставшая по привычке достаточно рано. Даже раньше Риндо. Женщина отрывается от плиты. — Буди своих, — даёт команду, — И Рана постарайся растолкать. А то всё холодное есть будет. — Хорошо, — нараспев отвечает дочь, направляясь в их спальню. При выборе квартиры, особое внимание было уделено наличию гостевой спальни, в которой бы троица могла расположиться с комфортном. Проходя мимо ванны, Сора замечает включённый свет и шум воды. Риндо уже встал. Оставалось только справиться с вечной соней. Всё менялось, кроме биологических часов Рана. В комнату входят без стука. Плотные шторы отодвигают в сторону, окно распахивается, впуская свежий воздух. Яркое солнце, сквозь зелёную листву, заполняет комнату. Ран недовольно вздохнул, кутаясь в одеяло с головой. Сора улыбается. — Ранчик… — весело зовет его, негромко, присаживаясь на край кровати, — Вставай, милый, пора вставать. — Уже? — Да, уже. Завтрак приготовили, Риндо тоже уже встал. Нам ещё на поезд ехать, ты помнишь? — Поедем домой? Наклоняясь ближе, осторожно подцепив краешек одеяла, и потянув его на себя, Ватанабе отвечает трепетное: — Да, домой. Но вместо того, чтобы подняться и пойти наводить марафет, одеяло взметнулось облаком. Хвать! И вот она оказывается под опускающимся одеялом, в крепкий объятиях, придавленная массивным Раном. Проблема худобы исчезла, стоило ему перевалить за 21 годик. Поменял, наконец, питание, стал целенаправленно качаться. А когда отрезал волосы, стал совсем неотразимым. И, к слову, Рану очень льстило усилившееся внимание Соры. Ей он нравился, даже больше прежнего, и то, как девушка на него смотрела… Ох, как только вернутся, Ран наверстает целую неделю тактильного голода. — Ран, даже не думай. Давай, вылезай, всё же сам знаешь, — строго начала было Сора, но у Хайтани всегда было нужное средство. — Я скучал, — честно заявил. Эта честность всегда находила ключик к её замершему сердцу. Пробивало лёд, зажигало огонь и заставляло изнутри таять, буквально растекаться от своей любви к ним. Взаимной любви. Хайтани было двое, а она одна. И это работает. Тепло внутри щекочет, когда Сора расслабляется. Её ладони, прохладные и влажные после готовки, вызывают мурашки. Ими она скользит по спине. Одеяло пропускает свет, совсем немного, из-за чего она может видеть очертания его тела. — А мне Какучо говорил, что вы неплохо повеселились. — Ага, конечно. Санзу опять нажрался и разгромил пол бара. — Я надеюсь, вы сидели не в «Ханами». — Нет, ты что, — зевок прячет в чёрные волосы, — Без тебя было скучно. Да и с этим дерьмом… Майки всю неделю был как не в себе. Невовремя ты, конечно, уехала. — Я уже это поняла, — смеётся Сора, — Майки уже загрузил меня работой, хотя ещё даже не приехала в Токио. Похоже, действительно дело дерьмо. — Он ненавидит предателей. Как и ты. — Как хорошо, что в этот раз руководит чисткой Санзу. Можно расслабиться. — Да, он это умеет делать лучше всего, — уже как-то отстранённо проговорил Хайтани, постепенно опускаясь ниже. Одеяло бугрится, Сора чувствует, как его веса становится меньше, а на кожу ложится его горячее дыхание и губы, — Майки, маленькая язва… Не пустил с тобой, — шепчет тихо-тихо, с горечью. Хайтани просили. Они действительно хотели поехать вместе с ней сюда, в Киото, почтить память её отца, подольше полюбоваться сакурой вместе. Но эта белобрысая язва специально отправил одну Ватанабе, зная, что тогда она обязательно вернётся. Никому не доверял. Даже ей. Хотя… Причина была даже не в доверии. Майки тоже было тяжело без Ватанабе перед глазами. Но если безумие Манджиро успокаивалось под её воздействием, то с Сорой было всё наоборот. Чем больше она работала, тем сильнее погружалась в пучины этого «Чёрного импульса». Ей были необходимы такие отпуска. Потому Майки отпускал одну её. Без Хайтани. — Всё, Ран, чувствуешь? — шепчет в ответ Сора, зарываясь в его короткие волосы пальцами, — Я рядом. С тобой. Вернёмся, отыграешься вдоволь. — Даешь свое разрешение? — Выказываю своё желание. А! Ватанабе вся вздрагивает, напуганная до чёртиков внезапной щекоткой стопы. А это Риндо, вышедший из душа, бесшумно зашел к этим двоим. — Имейте совесть. Завтрак уже стынет.

***

Токио Не получилось. У Такемичи не получилось вернуться в прошлое.       Наото сказал прямо в лоб — он не хочет менять это будущее. Потому не суждено Такемичи воспользоваться этим подарком судьбы. Его путь окончен. Выше своей головы уже не прыгнуть, как бы он не старался. Желание человека. Майки не хочет быть спасённым? Майки хочет защитить близких. От самого себя, оттого и сжёг все мосты. Это так несправедливо! Манджиро тоже заслуживал спасения, как и все. Но, видимо, есть у судьбы свои предпочтения. Хината спасена, но Баджи мёртв. Мёртв Шиничиро. Мертва Эмма. Мёртв Изана. Нет! Это будущее точно Такемичи не подходит. — Мне кажется, он нашёл свой путь, — говорит ему Чифую, искренне желавший верить в свои слова. И верил. Он правда шёл своей дорогой, как того желал Майки. Так почему же один Такемичи не может смириться? Он чувствует себя полнейшим дураком. Один Казутора, такой же оторванный от этой реальности, ощущал эту потерянность. Если не менять будущее, то хотя бы добраться до Майки. Быть может, удастся, не меняя, его спасти? Поговорить… Воодушевленный одобрением Казуторы в его желании, Такемичи направился вновь в знакомую мастерскую. — Дракен! — кричит парень с порога, — Дракен, ты можешь не одобрять, но пожалуйста! Расскажи. Рюгуджи, продолжавший заниматься своими повседневными делами в своей повседневной жизни, удивлённо вытаращил глаза. Ох уж этот Такемучи, всегда такой. Вваливается как ураган, а в голове одни опилки. — Что ты еще хочешь от меня услышать? — Дракен начал раздражаться. Желать не запрещено, а вот не слушать его слов… Кулаки чесались от злости и собственной беспомощности. — Почему у тебя не получилось? Ты говорил, что встретил второго носителя, но что-то пошло не так. Я никогда не поверю, что ты просто так бросил Майки! — Я не бросал его! Это он нас всех бросил. — Знаю! — перекрикивает Ханагаки, — Именно… Ты его никогда бы не бросал. Дракен… Ты что-то недоговариваешь. Мужчина недовольно кривится. Вот ведь! У него лицо и так всегда каменное, а почему-то все всё по нему читают. — Если начнёшь копать, то тебя устранят. И он не посмотрит, что ты его друг. — Я не могу его оставить, даже не попытавшись. Подожди… А ты откуда всё это знаешь? В голове, сквозь кучу опилок и повторяемых сцен смерти, закрадывается тёмная мысль. Она пугает и одновременно прокладывает свет на мрачного Рюгуджи. Такемучи будет лезть напрямую. Его ведь правда убьют! Послушаться просто так он не захочет. Ему нужна весомая причина. Весомая причина Рюгуджи сидеть на месте — Ватанабе Сора. — Она следит за его состоянием. Не даёт окончательно сойти с ума. Майки в порядке. Ему не требуется наша помощь. Он её и не примет. — Она? Она… Та девушка! С чёрными глазами. Ты с ней знаком? Как? Она ведь может договориться о встрече? — Даже не думай. Она этого не сделает. — Почему? Ему приходится сказать правду, которая касалась не только его самого.

***

Mood: Unlike Pluto, Mike Taylor — Everything Black feat. Mike Taylor       Бокал с шампанским лениво покачивают между пальцев. На хрустале не отпечатана кровавая помада — она к алкоголю сегодня не притронется. Ватанабе Сора — профессионал своего дела, но так сильно не любила выходить за пределы своей компетенции. Рассерженный Майки решил погонять её по встречам, одну, чтобы, видимо, сбросила пару лишних набранных. На её стройных ногах — бархатные ботфорты. Сора задумчиво смотрит на мысок, нога на ногу, покачивает им в такт своим чёрным мыслям. И всё же очень невовремя Сора уехала в Киото. Крысы успели разбежаться. Вот одна из них сидит прямо перед ней. Всё болтает о своем, а взгляд как магнитом притягивает сочное женское бедро в чёрных капронках. Какой мужлан не засмотрится на аппетитное расстояние между сапогом и короткой юбкой. Она специально облачилась в этот наряд. Смерть приходит в чёрных балахонах. Конечно, на ней не паранджа, но пускай он увидит что-то прекрасное перед смертью. Сора любила играться перед своими жертвами. Делать вид, словно ничего не знаешь, при этом слушая скомканные оправдания в свою сторону. Она — плохой человек, она — несущая смерть. И знак Бонтена на груди, рядом с сердцем, чётко об этом говорил. Короткое чёрное платье, вырез на грани дозволенного. Поверх плеч — чёрный мужской пиджак, стащенный из шкафа Рана. Его аромат окутывает её, словно щитом от этого смрада. Вот вроде место недешёвое, даже стильное — а всё равно тянет домой, в «Ханами». Белые стены. Белый диван. Белый стол. Чёрные картины. Только в прозрачном хрустальном бокале желтело шампанское. Его редкие пузырьки медленно поднимались по стеночкам вверх, на свободу. Сора никогда не ест и не пьет на работе. Особенно, связанной с живыми людьми. Даже если пока. Кровавые губы. Острые черные стрелки. Завеса ресниц. Черные глаза. На ней платье Версаче и кольцо Картье на безымянном пальце. Спутница этого мужлана зло кидает молнии в её сторону. Выбрала отвратительное жёлтое платье, которое портило тон кожи. Проблема была легко решаема. После того, как Бонтен был признан сильнейшей организацией в Японии, война не остановилась. Теперь им предстоит до конца своей жизни отстаивать его силу и репутацию. Майки — мозг Бонтена. Сора — сердце. Коко — кровь. Санзу — правая рука, державшая огнестрел. Им не впервой проводить чистки. Обязательно найдутся предатели, испугавшиеся или переманенные деньгами. К таким один подход. Устранение, как любил выражаться Санзу. На этот раз данным мероприятием руководил Харучиё. Он — основной потребитель и куратор потоков запрещённых веществ, увидел дыру, и как настоящая ищейка, нашёл каждого. Продавшегося поставщика оставили на Ватанабе. Вот он, сидит прямо перед ней. Всё затирает о том, какие Бонтен прекрасные покупатели, как с ними приятно работать, что он никогда не перейдёт на другую сторону. Оправдывается. По капелькам пота на его жирной коже всё видно. — Может… Всё же выпьете? — неуверенно лепечет мужчина, надеясь, что хотя бы глоток пригубит. У Соры есть подозрение, что дело не в том, чтобы её задобрить. Наркоторговец мог вполне подсыпать туда содержимое любимых таблеток Санзу. И это вовсе не витамин C. С тяжёлым вздохом, Ватанабе поднимается с дивана, и на его глазах выливает шампанское на пол и стол. Брызги летят как от бенгальских огней под светом софитов. Разлить вино перед покойником — знак уважения. Пускай на самом деле его не уважала. — Дашь список имен, и умрешь быстро, — заключает спустя двадцатиминутное молчание, — Ты же не хочешь попасть в руки Санзу, верно? Пустой бокал ставят на лужу отравленного шампанского. Загнанная в угол крыса бросается на хищника. Мужчина вытаскивает пистолет из-под пиджака. Личная охрана Бонтена напряглась, но остановилась в ту же секунду, как её ладонь поднялась в воздух. — Судя по твоей реакции, их уже переловили, — заключает Ватанабе, не дернувшись. Чёлка колышется. На неё кричат вместо того, чтобы стрелять. Глупо. Сора не собирается вслушиваться в слова, ведь в них нет никакого смысла. Очередная попытка выйти из-под контроля. Сора улыбается светло и мягко. Ей так смешно. Дуло пистолета почти коснулось волос. Девушка подошла вплотную. — Ну, стреляй. А затем чернота поглощает сознание. — Сукин. Ты. Сын. Мужчина звереет. Поздно. Ватанабе вырывает пистолет, пихает столик, попадая прямо в чужие колени, а, затем, стреляет. Ровно меж глаз. Кровь брызнула на белый ковёр и стены. Охрана не успевает даже вытащить оружие. Выстрел. Второй. Спокойно и без сожалений. Чужая кровь попала на лицо. Ватанабе осторожно стирает каплю, помня о макияже. На белой коже, прямо под стрелкой, появилось кровавое пятно. — Стрелка в норме? — интересуется Сора, с улыбкой, у девушки в жёлтом платье. Вот теперь, с россыпью кровавых капель, оно выглядело даже ничего так. Ватанабе отдаёт оружие своему подчинённому и уверенной походкой выходит на свежий воздух. Солнышко. Внутри — безграничная пустота и мёртвенный покой. Садясь в ожидавший её автомобиль, Сора заглядывает в смартфон, пробегается по порядку.

Кому: Насанзенный «Устранён. Всех крыс поймал. Как всегда неповторим» Кому: Его Высочество номер №2 «Рин, ты не помнишь, у нас дома есть нормальное шампанское? Мне сегодня предложили, а пить не стала. Похоже, там было что-то подмешано.»

От кого: Большой Босс (Майки) «Езжай в доки. Ждём тебя.»

Кому: Большой Босс (Майки) «Оки, подгоню водителя. Кто-нибудь взял с собой духи или освежитель воздуха? Опять пропахнем рыбой. Тебе тайяки взять?»

Ответ пришел почти сразу. От кого: Большой Босс (Майки) «Да. С бобами»

Кому: Большой Босс (Майки) «Хорошо. Доставка уже спешит к вам. Ожидайте заказ в течении 20 минут»

По дороге она просит остановить у лавки со свежими пирожными. Пару минут, и вот у неё в руках пакетик с любимыми сладостями Манджиро. Одна рыбка ему, вторая ей. С вокзала ничего не ела сегодня. И пяти часов не прошло с возвращения в Токио, а поток работы вновь подхватил, унося в мир криминала, крови и смерти. Но Сора давно перестала к этому относиться серьёзно. Убийство — не первое и не последнее. Единственное, она категорически против кровной мести, когда вырезают всю семью предателя. Каждый раз Майки напоминает ей про Айдзу, и Сора покорно умолкает, наблюдая, как Санзу режет женщин и детей. Она далеко не святая. Но хотя бы ради своих она старается. Просто старается. Она дарит забавные подарки их небольшому коллективу. Посещает собрания, выслушивая лично жалобы низших эшелонов. Постоянно штудирует новейшие работы в сфере менеджмента и операционного управления. Слаженную систему они выстроили ещё пять лет назад, теперь нужно было следить за тем, чтобы она не устаревала, постоянно совершенствовать и убирать ненужные детали. Вот как сегодня. Сора — сердце Бонтена. Она гоняет финансовые потоки Коконоя, направляя в нужные места. А также питает мозг их команды. В прямом смысле. Только благодаря ей Майки ещё не стал походить окончательно на ходячий труп. Порой она ощущает себя мамочкой, заботящейся о своём нерадивом сыночке, находящимся в хронической депрессии. Разумеется, Майки не маленький мальчик, пару раз он в неё стрелял, когда выводила из себя, но за 10 лет работы они притёрлись. Несмотря на номер 2 в организации, Сора никогда не лезла вперёд мужчин. — Я хотел Хару сделать номером два, — сказал в те времена Майки, когда строили иерархию вместе. — Не в обиду Хару, но его часто заносит. А у меня должны быть полномочия, хотя бы формальные, чтобы иметь возможность его одёргивать. Хару только твой пёс и верен он только тебе. Ты же знаешь его, и знаешь меня. — Ты хочешь номер два в качестве защиты? — заканчивает её мысль Майки. Номер два она получает. Как бы Санзу не ревновал Майки к ней, в основном он её слушался, когда надо. С Коконоем она неотрывно работала, считай, в одном отделе. Они двое реже всех выходили из штаба, будучи направленными на работу с организацией, а не убийствами и так далее. Опыт Такеоми помогал Майки вести Брахман к вершине. Какучо работал с боевой силой напрямую. Мочи вёл дела с партнёрами. Их механизм — идеально работающая машина. Но порой из неё нужно убирать лишние детали.

Кому: Его Высочество №1 «Я подъезжаю. Скоро буду»

От кого: Его Высочество №1 «Сейчас встретим. Прокатим с ветерком» Сора не сразу поняла, что значит последнее выражение, но решает подождать. Хайтани знают, насколько их жёнушка любила сюрпризы. Не обязательно дорогие подарки, а даже красивый кленовый листик подойдет. Или, например, по дороге увидели интересный мерч по новой игре. Ватанабе с Риндо любили вечерами забиться в приставку, пока Ран с чинным видом плавал в интернет-пространстве. И сейчас Хайтани её не разочаровали. Стоило только выйти из чёрной мазды, как из распахнутых ворот ангара вылетает складская машина. Профессионально выкручивая большую баранку, Риндо умудряется на этой удивительной машинке продрифтить. Пыль поднялась от такого эффектного появления. А Сора стоит с пакетом в руках, да хлопает глазами. Они блестят, и вся Ватанабе вновь возвращает себе живой вид. — Ого, — только и находит что ляпнуть. Ран, стоящий на погрузочной площадке, протягивает ей галантно руку. — Миледи, не желаете ли прокатиться с нами? — Доставим в целости и сохранности! Обещаем, — задорно вторит Риндо. Конечно, Сора берёт руку. Чтобы особо ценный груз не упал на повороте, девушка прижимает пакет к груди. Ран же встал сзади, ухватившись руками за ограждение по бокам от фигуры Ватанабе. Поймал её, на манер ремней безопасности, и радуется поездке. Если бы ещё противного запаха рыбы не было… — Би-би! — громко сообщает Сора об их прибытии, — Доставка ещё горячих Тайяки! Прошу, господин, возьмите свой заказ! Риндо припарковывает своего нового железного коня чуть в сторонке. Окрылённая головокружительной поездкой Сора, слишком доверилась своим ногам. А они в коленях стали слабыми. Ран успел её поймать, ловя за локоть. Рядом появляется недовольный Майки. Его невысокая фигура возникает как из-под земли. Сверкнул чёрными глазами и выхватил весь пакет с рыбками. — Эй! — недовольно булькнула Сора, — Я себе вторую взяла. Но её возражения уже никто не слушал. Она лишь натыкается на сочувствующий взгляд Такеоми, стоящий неизменно с сигаретой в зубах. Коко пытался прикрыть нос рукавом пальто. Мочи приветственно кивнул. А Какучо… — Меня ищешь? Сора оборачивается и резко вскрикивает. Вместо шрамированного она видит говорящую отрубленную голову тунца. Только затем взгляд переходит на чёрное пальто и, собственно, Какучо. Его гаденькая улыбочка вызывает приступ злости. — Придурок! Зачем так пугать? Фу… Мерзость. — Это чтобы ты скорее в работу влилась. Отпускная. — Ой, ну тебя. Санзу! Всё, можешь начинать. Извини, что долго пришлось ждать. Харучиё поднимает на неё кристально чистые глаза, бросая кислое: — Забей. А дальше привычное. Избиение, допрос. Общим собранием каждый выказывает свою точку зрения, а глава выслушивает, принимая решение на основе мнений своих подчинённых. — Их-то мы убьем, а проблема останется, — неутешительно напомнила. Не из-за того, что об этом не догадываются коллеги. Майки должен это услышать. Он — тяжёлый и странный человек. Бывает надумывает в своей голове образы, и верит, что они существуют. Однажды, в такое обострение, Майки начала мерещиться его покойная сестра. Сора с ней не знакома, но стоило только ей произнести имя, как Дракен забил тревогу. Во все колокола бил, до такой степени, что вынудил Сору насильно отправить Майки к врачу. Пихать в него таблетки, но не те, что у Санзу. Однажды, в таблетнице появились чужие пилюли. В этот момент Ватанабе была объявлена негласная война за разум Манджиро Сано. Льдистый взгляд, острый, как катана в руках, стал её противником. Сора вела эту битву молча. Своего врага она держала близко, Хайтани от него буквально не отходили, и продолжали следить за каждым шагом. Санзу выгодно, чтобы Майки оставался безумным. С таким Майки Бонтен становится кровавой машиной убийств и пыток, а именно это Харучиё и нужно. Такеоми сразу предупредил Сору — он умён и опасен. И до сих пор не простил отобранное второе место. Сора улыбалась Харучиё. Вела себя как обычно. В особенности, когда он глотал очередную дозу. Со взглядом дьявола она провожает цветную пилюлю от пальцев до гортани. Как острый кадык подпрыгнул, а наркота отправилась в пищевод. Ватанабе не святая, и будь её воля, она бы скормила Санзу горсть этой омерзительной хрени до передоза. Она бы наблюдала, как он медленно умирал, и не подала ему руку помощи. Самый опасный противник — трезвый Санзу. Потому, когда он в наркотическом приходе смеётся и ломается, она расслабляется. Ну, как расслабляется. Переводит своё внимание на Майки. Тот забился в дальний угол, жуя горячие Тайяки, даже не поделившись. Пустой желудок Ватанабе присосался к спине. — Убить. Раздаются выстрелы. Она с равнодушием принимает каждый. От рыбы остается один хвост, и тот быстро запихивают в себя. — Ватанабе, — звучит голос Майки, — С Коко в штаб. Разгреби все задачи за неделю и сегодня вечером отчитаешься. Канджи, избавься от тел. Проследи, чтобы на этот раз ничего не нашли. За нами и так хвост. Какучо, ты как обычно. Санзу с Хайтани, посетите наших знакомых. Расскажите, что сегодня произошло. — Во всех подробностях, Майки, — тянет с придыханием Харучиё. Такеоми последовал за Главой. Все расходятся по розданным указаниям. Рыбный запах скрывает железо пролитой крови. В таких грязных местах проще всего скрыть преступление. Удобно. А главное эффективно. — Жду в твоей машине, — коротко отозвался Хаджиме, давая время Ватанабе договорить. Сора только кивнула. Запрыгивая обратно на транспортировочную машину, девушка ожидала возобновления движения. Однако, вместо этого младший Хайтани оборачивается к ней. Их разделала перегородка, но эта преграда — забавная игра для них. — Зай, по поводу шампанского, — напомнил ей Риндо, — В холодильнике лежит. Твоё любимое. Только одна не пей, а то это уже алкоголизм. А женский… — Не лечится, — заканчивает Сора за него, — Помню. Просто Майки решил на мне отыграться за недельный отпуск. Так что, когда вернусь домой, вы уже будете сладко посапывать в подушку. Она облокачивается на ограждение, склоняясь ближе. Улыбка сталкивается с его горячим дыханием. Глаза в глаза. Ран, делает шаг ближе, пристраиваясь за её спиной. Его нос ворошит затылок, а руки ложатся поверх своего пиджака, на талию. — Не волнуйся, дождёмся. От вибрации его голоса внизу живота разливается кипяток. Сора жмурит глаза, сдерживая внезапный наплыв, но перед ней материализуется Риндо. Обычно, он делает вид полного пофигизма. Его глаза — равнодушие и покой. Но сейчас… Первое впечатление обманчиво. — Ты нам, кажется, кое-что обещала. Конечно, она помнит. Чёткие сигналы читались в жарких касаниях и бархатном взгляде. — Всё дома, — отрезает Ватанабе, — Сначала работа. — Ты нас променяешь на Коко? — обречённое спрашивает Ран, только вот прекрасно знает, что шутил. — Чем скорее вы меня отпустите, тем быстрее я закончу работу, и будет вам сладкое на десерт. — А эклеры будут? — продолжает смеяться Ран. Сора закатывает глаза, но предательская дрожь всё же пробежалась по хребту. — Будут. Выкрутившись, Хайтани всё же отвезли её прямиком к машине. Внутри ожидал Коко. — Обычно, после Киото ты выглядишь лучше. На данное замечание Ватанабе никак не реагирует. В глазах больше нет жизни. На экране телефона сообщение: От кого: Рюгуджи «Позвони, когда освободишься»