Пой облакам летом

      Когда ледяной месяц наступает в шестнадцатый раз после осады Безночного Города, Цзян Чэн смотрит в свой календарь и отмечает, что следующий день рождения Лань Сычжуя наступит чуть меньше чем через две недели. Это первый день рождения с тех пор, как он понял, кто этот мальчик, и первый день рождения, на который Сычжуй получит подарок от Ордена Юньмэн Цзян с одобрения Цзян Чэна - потому что в этом году он будет лично отправлять посылку, а не Юй Чжэньхун. Просто на всякий случай. А А-Хун снова напишет что-нибудь до смешного нежное и подарит от них обоих.       Должен ли он сам выбирать подарок? Если он это сделает, будет ли в этом большая разница, думает он. Подарок Лань Сычжую на день рождения не сделает его дядей ребенка, не заставит Лань Ванцзи позволить Цзян Чэну подойти ближе чем на десять ярдов к его сыну. Он также будет сжимать рукоять Биченя и смотреть через плечо, как будто взглянуть Цзян Чэну прямо в глаза ниже его достоинства. И это не вернёт его мёртвого брата, так что нет никакого смысла делать это.       «А-Сянь хотел бы увидеть, как ты выбираешь подарок для А-Юаня. – Он слышит, как сестра упрекает его, когда мягкое дуновение воздуха, пахнущего пионами, обволакивает щёку. - Он был так счастлив, что им с Вэнь Цин удалось скопить достаточно денег от урожая редиса, чтобы купить ему угощение на день рождения, помнишь?»       Цзян Чэн лезет в карман спереди своего платья - тот, где он держит красный гребень Вэнь Цин, прижатый к сердцу, и потускневшую булавку, которую Цзян Яньли носила в детстве - и касается выцветшего письма, спрятанного рядом с ними, хотя ему и не нужно его открывать. Цзян Чэн знает каждое слово наизусть, как он знает каждое слово в каждом письме, которое Вэй Усянь отправил ему из Илина, хотя Цзян Чэн так и не ответил ему.       «Цзян Чэн, - говорится в этом конкретном письме, - вчера мы взяли А-Юаня в деревню, чтобы купить ему сладких пирожных на его второй день рождения, и он съел так много, что всю ночь ему снились кошмары о призраках из тортов. Мы не могли позволить себе большего, но поскольку Суйбянь мне сейчас не нужен, я уже отложил его в сторону, чтобы дать ему, когда он подрастет».       Упоминание ли о том, что он больше никогда не будет использовать Суйбянь, настолько разозлило Цзян Чэна, что он решил не отвечать и на это письмо - как и на все остальные?       «Вэнь Цин и я начали придумывать вежливое имя для А-Юаня, - продолжал Вэй Усянь, заполнив два листа дешёвой бумаги весёлым рассказом о праздновании дня рождения Вэнь Юаня. Мы долго думали и почти остановились на Сянлинь. «Линь» - от имени Вэнь Нина, конечно, потому что леса вокруг горы Луанцзян с каждым днём становятся всё выше, зеленее и крепче, и «сян», потому что, я надеюсь, что когда-нибудь мой А-Юань сможет ходить по миру так же свободно, как я когда-то, хотя и не сейчас. Вэнь Цин решила, что он должен воспитываться под моей фамилией, так как даже Вэй даёт больше защиты, чем имя Вэнь, и когда-нибудь - когда Цзинь Цзысюань станет главой Ордена, возможно, А-Юань получит возможность приветствовать тебя как своего дядю».       Но это имя так и не появилось, размышляет Цзян Чэн, просматривая свои записи с утренней конференции. Вэй Сянлинь остался Вэнь Юанем, а затем стал Лань Сычжуем, даже не вспомнив о человеке, который любил его как родного в течение тех восемнадцати месяцев в Курганах.       Это, конечно, тоже было не совсем точно. А-Юань помнит, как Вэй Усянь играл на поперечной флейте; что он целыми днями трудился на каменистых полях и собирал белый редис; что он рисовал портреты и по вечерам пел «По течению Южной реки» - его песню и песню Цзян Чэна в качестве колыбельной А-Юаню. И что он, должно быть, любил Лань Ванцзи, даже несмотря на то, что Цзян Чэн с трудом может осознать это почти целый год спустя.       Он на мгновение задаётся вопросом, помнил ли Вэй Усянь об А-Юане, когда упал со скалы в Безночном Городе. Потому что, если бы А-Юань действительно был оставлен там один, а Вэй Усянь знал, конечно, он бы не позволил себе разбиться о горящие камни в ущелье, зная, что ребёнок, которого он так любил, умрёт в Курганах без него?       В конце концов, Суйбянь всё ещё запечатан.       Если он не нашёл какого-то другого способа сохранить свой брошенный меч запертым в ножнах, Вэй Ин, должно быть, всё ещё жив.       * * *       Пристань Лотоса, Юньмэн Цзян в Облачные Глубины, Гусу Лань       Молодому мастеру Лань Сычжую, по случаю Вашего восемнадцатилетия.       Если Вы откроете посылку перед тем, как прочитать письмо, как это делают многие мальчики Вашего возраста (и как я сам поступил бы в восемнадцать лет, хотя я подозреваю, что Лани более дисциплинированны, чем я), Вы, несомненно, заметите, что Ваш подарок на совершеннолетие от Ордена Юньмэн Цзян может показаться более подходящим ученику Цзян, чем Вам. Я хорошо знаю, что Гусу Лань практикуют музыкальное совершенствование как второстепенный путь, а не стрельбу из лука, как это делает клан Цзян; но лук, который я послал в честь Вашего совершеннолетия - это оружие непревзойденной работы, и у меня есть все основания полагать, что Вы станете таким же искусным в обращении с ним, как и с сяо, или с цитрой, или даже со своим мечом.       Этот лук принадлежал воину, который ушёл на войну во время кампании «Выстрел в Солнце» и больше никогда не вернулся домой в Юньмэн - как и в случае с более чем половиной оружия в моём арсенале, к моему великому сожалению. Но моему соратнику не хотелось бы, чтобы его лук и колчан оставались забытыми после его смерти, поэтому я решил передать их тому, чьё превосходство в шести искусствах также известно, как и у моего покойного старшего боевого брата - ради меня и Вашего блага. Вам не нужно чувствовать себя обязанным браться за его лук или даже радоваться ему; но я думаю, что моё сердце успокоится, узнав, что он у Вас на хранении, по той лишь причине, что я знаю, что Вы будете относиться к нему по-доброму и, возможно, потратите время, чтобы вспомнить того, кто владел им до Вас, поскольку едва ли осталась живая душа, которая оплакивала бы его, кроме меня.       Желаем радости и удачи Вашим домочадцам в наступающем году, лидер Ордена Цзян Ваньинь.