Пой облакам летом

      Примечания к главе:       Действие этой главы происходит примерно за четыре месяца до возрождения Вэй Усяня, во время летнего турнира в Ланьлине.       Лань Ванцзи посещает свой первый турнир после Безночного Города в том же году, когда Цзян Чэн узнает правду о его сыне, летом после семнадцатилетия Сычжуя (потому что клан Лань также солгал о его возрасте, устроив церемонию присвоения имени на год раньше, чтобы никто, кто знал о существовании Вэнь Юаня, не догадался, что он и Лань Юань - один и тот же человек). Он, конечно, не приближается к Цзян Чэну - не то чтобы Цзян Чэн ожидал этого, - но он разрешает Лань Сычжую и Лань Цзинъи засвидетельствовать ему своё почтение как двум самым старшим ученикам среди Ланьского контингента, а сам одаряет его не более чем горьким взглядом, направленным примерно на фут справа от головы Цзян Чэна.       - Лань Сычжуй приветствует главу Цзян, - говорит Сычжуй, сгибаясь в изящном поклоне с Цзинъи рядом с ним. – Я…       - Лань Цзинъи тоже приветствует главу Цзян, - вторит Цзинъи, перебивая своего кузена и поднимаясь из поклона на секунду раньше, чем это считается вежливым. - Глава Цзян, где Юй Сихань? Он сказал, что собирается научить нас, как бросать камни, до начала матчей.       - Разве ты не староват для этого? - Цзян Чэн мужественно старается не думать о том, как он кидал камни на озере Лотоса, когда вода была спокойной и неподвижной. Иногда с берега, рядом с братом и сестрой, а иногда с гребной лодки, когда Вэй Усянь плескался вокруг него и топил все его камни, а затем нырял под листья лотоса, когда Цзян Чэн терял терпение и начинал швырять камни в него. - Мой старший ученик занят, молодой господин Лань. В этом году мы привели наш второй класс учеников так же, как и первый, и Сихань показывает им, куда идти.       - Цзинъи, - ругает кузена Лань Сычжуй. - Ханьгуан-цзюнь сказал нам не беспокоить главу Цзян слишком долго, помнишь?       «Конечно, он сказал, - вздыхает про себя Цзян Чэн, наблюдая, как они бегут обратно к Цзэу-цзюню и толпятся вокруг него с другими учениками Лань, словно выводок утят, устроившихся вокруг своей матери. – Конечно».       - Взбодрись, старший боевой брат Цзян, - неожиданно говорит Юй Чжэньхун рядом с ним. - Сегодня стрельба из лука и испытания на прочность, не так ли? Согласно списку, А-Юань будет участвовать во втором раунде стрелковых матчей, и тогда ты снова сможешь увидеть его.       - Кто хочет его видеть? - ворчит Цзян Чэн. - В клане Лань не было ученика, который был бы хорош в стрельбе из лука в течение последних тридцати лет, кроме Лань Сичэня и Лань Ванцзи, и то только потому, что они тренировались в Цинхэ. Прости меня, если я не хочу, чтобы ребёнок моего брата позорил имя своего отца, потому что его клан никогда не научит его, как правильно стрелять.       - Разве близнецы-Нефриты не научили его? - упрекает его заместитель, глядя на тренировочную арену, где Юй Сихань поражает три мишени менее чем за десять секунд. – И я знаю, что ты хочешь снова увидеть, как он использует лук старшего боевого брата, так что нет нужды притворяться, что ты этого не хочешь.       Услышав это, Цзян Чэн чуть не давится собственным языком.       - Откуда ты знаешь? - требует он, в ярости поворачиваясь к Юй Чжэньхуну в тот момент, когда он снова может говорить. - Ты шнырял по моей спальне? Как ты узнал, что его лук пропал?       Юй Чжэньхун раздраженно пощипывает переносицу.       - Я занимаюсь всей исходящей почтой, глава Цзян, - стонет он. - Ты действительно думал, что я не узнаю лук старшего боевого брата на ощупь, даже если ты спрячешь его в другом футляре, а не в том, что был раньше?       Цзян Чэн делает вдох, чтобы возразить, а затем решает сменить тему, прежде чем сказать что-то ещё более глупое.       - Не говори чепухи, кузен. А теперь давай проверим мальчиков из Ланьлина, пока А-Лин не потерял терпение и вместо этого не выстрелил в Цзинь Чана.       Когда турнир подходит к концу в тот вечер, результаты довольно близки к предсказаниям Цзян Чэна. Юй Сихань занимает первое место, как главный ученик Ордена, неизменно превосходящего всех остальных в стрельбе из лука из-за необходимости охоты на большие расстояния в Юньмэне, а Цзинь Лин занимает второе место, что подобает только сыну Цзинь Цзысюаня (который преуспел в этом виде спорта, каковы бы ни были его многочисленные недостатки), но Лань Сычжуй занимает третье место, лук Вэй Усяня уютно устроился в его тонких руках, а тетива Вэй Усяня натянута у лица, которое остаётся почти идеальной копией лица Лань Ванцзи, и принимает пояс победителя, занявшего третье место, с достоинством, которому первый владелец его лука так и не научился подражать.       Вэй Усянь никогда бы не занял третье место, думает Цзян Чэн, и даже второе, но любой другой Лань, кроме отца и дяди мальчика, вообще никогда не получил бы пояса победителя.       - Ты хорошо справился, - сказал Цзян Чэн на банкете в тот вечер, после того как Лань Ванцзи удалился в комнату для гостей Цзиньлинтая почти на четыре часа раньше; целый день публичных выступлений оказался слишком тяжёлым для этого человека, и даже Цзэу-цзюнь остался только для того, чтобы присмотреть за А-Юанем и Цзинъи. - Третье место из пятидесяти - почётное достижение, Лань Сычжуй. У твоего отца и твоего дяди есть все основания гордиться.       - Благодарю Вас за комплимент, но... я промахнулся на последнем выстреле, глава Цзян, - бормочет Сычжуй, немного встревоженный. - Я хотел показать себя лучше, так как это мой последний турнир, а лук, который я использовал, был подарком от Юньмэн Цзян, и потому что я буду слишком взрослым, чтобы участвовать в соревнованиях в следующем году.       Цзян Чэн открывает рот и снова закрывает его в тревоге - сколько лет было Вэй Усяню, когда их отец подарил ему этот лук? Скорее всего, не больше четырнадцати, а рост уже приближается к шести футам, в то время как сам Цзян Чэн тогда доставал лишь до плеча брата.       Но Лань Сычжуй был маленьким и худощавым, и, скорее всего, так и останется, просто потому, что он так и не достиг периода быстрого роста, который рано или поздно случается с большинством мальчиков. Его руки были намного короче, чем у Вэй Ина в его возрасте, и совершенно не подходили для лука, который первоначально был измерен для его покойного отца - так что это было чудом, что он вообще мог стрелять из него, не говоря уже о том, чтобы занять третье место в турнире, где Цзян Чэн сам тренировал первых двух победителей.       - Старший боевой брат, оставивший мне этот лук, был едва ли на волосок ниже твоего отца, Лань Сычжуй, - хрипло говорит он. - Цзинь Лин не мог использовать этот лук, как и Юй Сихань. Но почему никто не сказал тебе, что он слишком велик для тебя? У тебя нет своего?       - Я... я хотел его использовать, - отвечает мальчик. - Это был подарок, и я... я подумал, что, возможно, старший боевой брат, которому он принадлежал раньше, был бы счастлив, если бы его можно было использовать снова.       - Цзян Чэн! - кричит призрак в глубине его сознания, убегая в лес вокруг Пристани Лотоса с катушкой верёвки воздушного змея, зажатой под мышкой. - Отведи А-Хуна и остальных на скалу, а я привяжу воздушных змеев до того, как госпожа Юй вернётся!       - Цзян Чэн! - Он снова кричит, смеясь, когда грязные детские пальчики путаются в шёлковой одежде Цзян Чэна. - Это мой баобэй, мой А-Юань. Разве он не идеален, А-Чэн?       - Так бы и было, - наконец, говорит Цзян Чэн, кладя руку на плечо Лань Юаня. - И он был бы счастлив, видеть тебя таким же счастливым.