Трагедия - это ещё не конец

      Вэй Ин никогда не спрашивал никого из Вэней, что случилось с ними в лагере на тропе Цюнци. В этом не было необходимости. Усянь видел более чем достаточно своими глазами, и поначалу он не знал никого из них достаточно хорошо, чтобы они могли относиться к нему как к доверенному лицу. В конце концов, Вэнь Нин был без сознания, а Вэнь Цин держала свои тревоги при себе, когда могла. Шло время, и он сблизился с бабушкой, Четвёртым дядюшкой и А-Юанем, и тогда понял, что на самом деле не хочет знать больше, чем уже знал. Достаточно того, что пострадали такие добрые, тёплые и невинные люди. Ему не нужно было знать подробностей.       Уже почти два года, как они жили в Курганах, и Вэй Усянь глубоко заботился о каждом из Вэней, находившихся под его опекой. Он по-прежнему был ближе всего с Вэнь Цин и Вэнь Нином, бабушкой, Четвёртым дядюшкой и своим замечательным маленьким А-Юанем, но в Курганах не было ни одного человека, которого бы он не считал семьёй.       По его мнению, никто из них не заслуживал пребывания в обычной тюрьме, не говоря уже о лагере, подобном тому, что был на тропе Цюнци.       На логическом уровне Усянь понимал, почему Лань Цижэнь и Цзинь Цзысюань хотели узнать больше. Им нужно было знать масштабы преступлений клана Цзинь, преступлений Вэй Усяня, и он хотел, чтобы они знали. Он нуждался в том, чтобы они были на его стороне. Он также понимал спешку - из-за отсутствия Лань Сичэня у Лань Цижэня не было свободного времени. Но логика не помешала сердцу Вэй Ина яростно и быстро биться в его грудной клетке, когда они с Вэнь Цин повели их обоих в комнату бабушки, чтобы дождаться прибытия первого свидетеля.       - Пока кто-то из вас находится здесь с одним из Вэней, я не покину комнату, - заявил Вэй Усянь, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал вежливо, но не делая вид, что это были переговоры. - Вэнь Цин и я будем здесь всё время. Если кто-то слишком расстроится, чтобы продолжать, или захочет уйти, он уйдёт, и вы не последуете за ним.       - Я понимаю, - сказал Цзинь Цзысюань, кивнув так глубоко, что это больше походило на поклон, а Лань Цижэнь скривил губы, но тоже жёстко кивнул.       Вэй Усянь слегка поклонился и попытался сделать вид, что его нутро не сжимается:       - Спасибо.       Они специально выбрали комнату бабушки. Спрятанная в задней части дома, она была уединённой, чистой и тёплой, но в ней также был большой дверной проём и несколько окон. Поскольку Лань Цижэнь и Цзинь Цзысюань стояли спиной к дальней стене, Вэни могли сесть поближе к двери на случай, если они вдруг захотят уйти.       К ужасу Вэй Ина, именно Четвёртый дядюшка первым вошёл в дверь, страх исказил морщины на его добродушном лице. Он поклонился заклинателям, одарив Усяня натянутой улыбкой, а затем опустился на колени напротив Лань Цижэня и Цзинь Цзысюаня.       - Как тебя зовут? - спросил Лань Цижэнь, и мужчина склонил голову.       - Вэнь Чанг, хотя я в основном меня называют Четвёртым дядюшкой.       - Какова была твоя роль на войне, Вэнь Чанг?       Лицо Четвёртого дядюшки напряглось.       - Я не принимал в ней никакого участия, - сказал он тихим, но твёрдым голосом. - Я из Дафань Вэнь. Мы все, или большинство из нас. Более ста лет наш клан посвящал себя целительству. У нас есть обычай, когда мы достигаем совершеннолетия, то даём обет никогда не отнимать жизнь, кроме как в целях самозащиты, и то только в крайнем случае. Те, кто совершенствуется здесь, практикуют медицинское совершенствование - они знают техники меча, но редко владеют ими. Глава Вэнь никогда не призывал нас к борьбе. Он считал нас мелкими и несущественными. Я не играл никакой роли в войне.       - Ты не протестовал против действий Вэнь Жоханя, - проговорил Лань Цижэнь, и гнев Вэй Усяня закрутился внутри.       - Как ты думаешь, что именно они могли сделать? - резко спросил он, прежде чем Четвёртый дядюшка успел заговорить, но Вэнь Цин посмотрела на него, и Четвёртый дядюшка слабо улыбнулся ему.       - Всё в порядке, господин Вэй. Правда, мы не протестовали. Как я уже сказал, Вэнь Жохань был невысокого мнения о нас, и ради наших детей мы старались держаться подальше от него. С этой целью нам пришлось покинуть Дафань ещё до начала войны.       - Вэнь Чао превратил живых людей в марионеток, - сухо сказала Вэнь Цин. – Чтобы попытаться украсть иньское железо у Ханьгуан-цзюня. Ему это не удалось, и их сознание было восстановлено. Лань Ванцзи был там. Он может засвидетельствовать это.       Глаза Лань Цижэня сузились.       - До сожжения Облачных Глубин? Ванцзи говорил об этом. Он не сказал мне, что деревня принадлежала Вэням.       «Вероятно, он не считал, что это имеет значение», - подумал Вэй Усянь. Для Лань Чжаня превращение невинного деревенского жителя в марионетку было началом и концом всего этого – не имело значения ни его имя, ни его клан. Для других, однако…       Через мгновение Четвёртый дядюшка продолжил говорить:       - Мы поселились возле Цишаня и лечили раненых, где могли. Мы старались держаться подальше. Но на нашу деревню напал альянс «Выстрела в Солнце». Солдаты взяли всю еду, которую смогли найти, и всё вино, которое смогли унести. Они спали в наших домах и сжигали наши вещи, чтобы согреться, и они разозлились, когда мы спрятали женщин внутри. - Четвёртый дядюшка сделал паузу, его лицо исказилось, чем-то похожим на гнев. Это выглядело странно на его спокойном, дружелюбном лице. - Ближе к началу войны армия Вэней установила в деревне аванпост. Из-за этого там случилась битва. Мой… мой второй сын погиб тогда. Ему было семнадцать.       Вэй Ину стало очень-очень холодно. Он понятия не имел, что у Четвёртого дядюшки когда-либо были дети, а упоминание о втором сыне означало, что был не только первый, но, вероятно, были и младшие дети.       Усянь прекрасно знал, что никого из них не было в Курганах.       - Альянс «Выстрела в Солнце» победил, - сказал Четвёртый дядюшка, и его глаза слегка остекленели, а голос зазвучал глухо. - Те из нас, кто сдался, попали в плен. Нас перевозили туда-сюда. Моя жена умерла в дороге. Нам не разрешили её похоронить. Моему младшему сыну было четырнадцать. Он попытался сбежать. Он боялся. - Впервые голос Четвёртого дядюшки сорвался. - Его застрелили, когда он убегал… В конце концов, нас перевели в лагерь в Цюнци.       С этого момента всё стало ещё хуже. Вэй Усянь почувствовал, как у него заболели пальцы, когда они сжались вокруг Чэньцин, пока Четвёртый дядюшка рассказывал об условиях в лагере с глухой отчужденностью, которая царапала его сердце. Он слышал подробности изнурительной работы, которую, по словам Четвёртого дядюшки, они изо всех сил пытались выполнять, подробности о голоде, избиениях и болезнях, свирепствовавших в лагере. Болезни, о которых знали Дафань Вэнь, были вызваны холодом и плохими условиями, но были и другие, более коварные и необъяснимые, болезни, которые приносили с собой чёрные вены и растрескивающуюся кожу, и всегда начинались с тех немногих, кто возвращался после того, как их утаскивали для экспериментов.       Один из этих несчастных, как обнаружил Вэй Усянь, был старшим сыном Четвёртого дядюшки. Мужчина непоколебимо встретил взгляд Лань Цижэня, когда он описывал, как его сын брыкался и корчился в грязи, задыхаясь без воздуха, который не поступал, оседая, когда вены на его шее почернели.       Как он описал, его заставили оставить сына там, где он упал, до тех пор, пока не будет закончена дневная работа. О «милосердии», которое затем предложили охранники, приказав Четвёртому дядюшке одному оттащить тело на задние холмы, где лежали остальные мертвецы.       Как Четвёртый дядюшка вернулся на шатающихся ногах, потому что его семья всё ещё была в лагере. Его мать, двое его племянников, последняя из его племянниц - бабушка, Вэнь Нин, А-Юань… и А-Тин.       Это был первый раз, когда Вэй Усянь услышал, как кто-то произносит вслух имя старшей сестры А-Юаня. Лишь мгновение спустя Четвёртый дядюшка рассказал о болезни, которая забрала её. Девочке было шесть лет. Она умерла с чёрными венами на шее. Хотя Вэй Усянь стиснул зубы и прижал руку ко рту, из него вырвался приглушённый всхлип.       Четвёртый дядюшка посмотрел на него снизу вверх, и печаль на его лице каким-то образом уступила место сочувствию, которого Усянь не заслуживал.       - Господин Вэй.       Наступила глухая тишина, похожая на жуткую тишину после кровавой битвы, а затем Лань Цижэнь сказал:       - Есть что-нибудь ещё, что, по вашему мнению, должен знать мир совершенствования?       Четвёртый дядюшка встретил взгляд Лань Цижэня, не дрогнув.       - Только то, что господин Вэй - хороший человек и не заслуживает преследований ради нас.       - Четвёртый дядюшка…       Вэнь Цин оборвала его протест ещё одним требовательным взглядом, и Вэй Усянь уставился на свои ноги, изо всех сил стараясь успокоить заполошное дыхание и притворяясь, что он не хочет выбежать вон, вопя и дёргая себя за волосы. Он пытался, по крайней мере, отсрочить желание побежать к А-Юаню и прижать его к своей груди, где он будет в безопасности. Он должен сохранить А-Юаня в безопасности навсегда.       Тошнота ударила Усяня в живот, внезапная и уверенная.       Это была задача, с которой он однажды не справился. Он не уберёг Сычжуя - он оставил его одного и бросил, если бы Лань Чжань не…       - Господин Вэй, - сказал Четвёртый дядюшка, и Усянь резко поднял глаза. Пожилой мужчина уже был на ногах и грустно улыбался ему.       - Я не знал, - пробормотал Вэй Ин, его голос застрял в горле.       Четвёртый дядюшка не спросил, что он имеет в виду, но медленно кивнул.       - Трудно говорить о тех, кого мы потеряли. О том, что у нас было когда-то, - осторожно сказал он. - Но только благодаря тебе мы вообще живы, чтобы говорить о них. - С этими словами Четвёртый дядюшка поклонился Лань Цижэню и Цзинь Цзысюаню, а затем сжал плечо Вэй Усяня и нырнул в дверь.       А потом вошла Инъюэ, её лицо было белым и застывшим, как мрамор, и кошмар начался заново.       Начнём с того, что её история была похожа на историю Четвёртого дядюшки. Она тоже была из Дафань Вэнь, хотя, в отличие от старшего мужчины, она была совершенствующейся. Её золотое ядро было сильным для того, кто учился преимущественно через целительское совершенствование, но этого можно было ожидать, поскольку она училась вместе с Вэнь Цин в детстве. Это Вэй Усянь уже знал. Он также знал, что у неё есть старшая сестра, живущая в Курганах, которая не занимается совершенствованием.       Он не знал, что когда-то Инъюэ была третьей из пяти сестёр.       Он не знал, что их старшая сестра умерла при родах на перевале Цюнци, что Инъюэ не подпускали к ней цепи на запястьях. Что охранники заявили, что ребёнок родился бездыханным, что никому не дали шанса попробовать…       Что на следующий день, на следующий день, Инъюэ была призвана «обслуживать» охранников.       Ярость, поднявшаяся в груди Вэй Усяня, превратилась в вихрь, и он задохнулся от неё, его руки дрожали, Чэньцин дрожала…       - Вэй Усянь, - пробормотала Вэнь Цин, и он резко вдохнул, заставляя пальцы разжаться, чтобы положить Чэньцин на пол перед собой.       Его руки всё ещё дрожали.       - Это был не каждый охранник, - тихо сказала Инъюэ. - Некоторые были более благородными, чем это. Некоторые были не заинтересованы. Но другие… Это было… часто. Через некоторое время после смерти Минли нас позвали к воротам. Они отправили мужчин обратно на работу, а затем и женщин постарше. Некоторым из замужних женщин тоже посчастливилось быть отосланными. Остальные из нас… Нас представили господину Цзиню.       Цзинь Цзысюань напрягся, и невозможно было скрыть ужас в его глазах.       - Один из других охранников назвал его Цзинь Цзысюнь, - сказала Инъюэ, обхватив руками живот. - Он был молод. Среднего роста. Мы знали, что он был высокого ранга - его одеяния были богатыми, и он носил алую метку на лбу. Помню, брови у него были густые, близко посаженные… Странно, наверное, вспоминать, но я… Во всяком случае. Он говорил не с нами, а с охранниками. Он… он сказал, что было бы пустой тратой времени посылать нас всех на работы, что, если бы они это сделали, там не было бы никого, кто обслуживал бы охрану или заботился о нём, когда он приходил. Он увёл двадцать женщин. Мои младшие сестры были среди них. Они не вернулись. Это сделал господин Цзинь...       Костяшки пальцев Вэй Усяня заскрипели, когда он сильнее сжал кулаки. Он знал, что Цзинь Цзысюнь был отбросом общества, но это… это…       - Почему? - Цзинь Цзысюань задохнулся, впервые заговорив с тех пор, как представился. - Зачем бы ему…       Гнев Вэй Усяня всколыхнулся, но Инъюэ посмотрела на Цзинь Цзысюаня с сочувствием в глазах.       - Господин Цзинь пришёл посмотреть, как продвигается проект главы Цзинь. Он так много рассказывал охранникам, и громко. Он всегда носил с собой хлыст и часто… - Инъюэ замолчала, глядя на свои руки. - В каждой поездке он находил меня или одну из других женщин, и он… он… - Она вздрогнула, опустила глаза и крепче обхватила себя руками, и все в комнате услышали несказанные слова.       Кулак Вэй Ина врезался в пол. Инъюэ вздрогнула, а Вэнь Цин схватила Усяня за запястье, но ярость, не похожая ни на что, что он чувствовал с той ужасной ночи, когда он сам обнаружил лагерь на тропе Цюнци, поглотила его, и это воспоминание ничем не помогло.       - Я собираюсь убить его, - прорычал Усянь, и его грудь пылала, когда он трясся от ярости. Мир перед глазами окрасился в кроваво-красный цвет. - Я разорву его на части, я зарежу его! Он умрёт, жалея, чтобы я не был тем, кто наложил это дурацкое проклятие - хотел бы я наложить проклятие! Я сделаю это лучше, во стократ, он умрёт с криком…       - Вэй Усянь! - рявкнула Вэнь Цин, многозначительно посмотрев на Лань Цижэня, и Вэй Усянь увидел страх в её глазах.       - Если это правда, то он заслуживает не меньшего, - тихо сказал Цзинь Цзысюань. Он был мертвенно бледен, и голос его дрожал, но, в то же время, звучал уверенно. – Но…       - Но?!       - Но, - повторил Цзинь Цзысюань, встретив взгляд Вэй Усяня. - Если мы хотим, чтобы ты не выглядел как ненормальный, жадный до власти массовый убийца, как в прошлый раз, мы должны действовать по-другому. Сначала суд. Наказание - второе. Я не говорю, что ты не можешь убить его. Я прошу тебя только подождать.       Зубы Вэй Усяня стиснулись, и он отвёл взгляд. Гнев всё ещё кипел внутри него, но слова Цзинь Цзысюаня имели смысл. Он нахмурился:       - С каких это пор ты стал таким чертовски компетентным?       Цзинь Цзысюань вскинул подбородок:       - Жизни моей жены и моих сыновей в опасности. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить их.       На самом деле это было довольно мило, но Вэй Усянь не чувствовал себя особенно снисходительным, поэтому он дёрнул подбородком в кивке и скрестил руки на груди.       - Ах. Значит, когда ты женился на шицзе, часть её здравого смысла начала передаваться тебе?       - Вэй Усянь, - предупредил Вэнь Цин, и демонический заклинатель позволил себе откинуться на стену.       - Пожалуйста, продолжай свой рассказ, - сухо сказал Лань Цижэнь, и Инъюэ взглянула на Вэй Усяня. Тот кивнул.       К счастью, Инъюэ больше нечего было сказать, кроме рассказа о том, как их спас Вэй Усянь, и заверения в том, что с тех пор, как Вэни переехали в Курганы, они никому не причинили вреда.       - А господин Вэй… господин Вэй - хороший человек. Мы знаем, какую репутацию он приобрёл, но она незаслуженна. Он самый праведный человек, которого я когда-либо встречала.       Вэй Усянь моргнул, почти так же потрясённый этими словами, как и Лань Цижэнь, но ему не пришлось долго переваривать комплимент, потому что вскоре Инъюэ ушла, а Вэнь Дун заняла её место. И всё началось снова.       Все, кто говорил, рассказывали вариации одной и той же ужасной истории, добавляя детали, которые идеально сочетались друг с другом. Показывали шрамы от кнутов и розог, клейма - клейма в форме пионов - и ярость Вэй Усяня становилась всё более исступленной, даже несмотря на то, что в нём бушевала боль. Он хотел полететь в Цзиньлинтай, разрушить его по кирпичику и выпотрошить всех охранников, которые когда-либо оскорбляли заключённых, находившихся под их контролем, разорвать Цзинь Гуаншаня и Цзинь Цзысюня на части. Ему хотелось кричать, пока в мире не останется воздуха, бить кулаками об пол, как малышу…       Он хотел А-Юаня.       Он хотел, чтобы А-Юань был здесь, в его объятиях, он хотел, чтобы А-Юань был в безопасности.       Единственное, что мешало ему броситься прочь из комнаты или закатить истерику, это то, что Цзинь Цзысюань выглядел почти таким же напуганным, как и он сам, а рот Лань Цижэня превратился в тонкую линию недовольства, которое, казалось, больше и больше было нацелено на рассказываемые истории, а не на рассказчиков. Пару раз Цзинь Цзысюань выглядел так, словно его снова могло стошнить.       В конце концов, всё было кончено.       - Это все, - пробормотал Вэнь Нин. - Остальные, если возможно, предпочли бы не говорить о лагерях. И бабушка…       - Бабушка с А-Юанем, - натянуто сказал Вэй Усянь, бросая вызов Лань Цижэню. - Никто не будет говорить о лагерях, если А-Юань находится в пределах слышимости.       - Понятно, - сказал Цзинь Цзысюань, и Лань Цижэнь кивнул. - Я не… Я никогда не думал… Мой о… глава Цзинь всегда говорил, что меня это не касается, что мне не нужно об этом думать… Вэнь Цин. Мне жаль. Я так виноват.       - Глава Цзинь утверждал, что это не то, что он делал с заключенными, - сказал Лань Цижэнь, но затем он посмотрел на Вэй Ина. - Почему ты никому об этом не сказал?       На мгновение Усянь был так удивлён вопросом, что забыл разозлиться. Только на мгновение.       - Я говорил! Что ещё я должен был сделать? Я говорил!       - Формально, всё, что ты сказал на банкете, это то, что Цзинь Цзысюнь плохо обращался с Вэнь Нином, - тихо проговорил Цзинь Цзысюань. - А потом ты ушёл и отправился в Курганы без официального отчёта. Если бы ты рассказал о том, что происходит на тропе Цюнци, можно было бы предложить больше поддержки.       - А ты бы предложил? - рявкнул Вэй Усянь, но Цзинь Цзысюань не попался на удочку.       - Ханьгуан-цзюнь мог бы. Я полагаю, что Цзэу-цзюнь тоже, может быть, даже глава Не. При их содействии Цзян Чэн тоже мог предложить поддержку.       Вэй Усянь горько рассмеялся:       - И кто бы слушал меня из-за главы Цзинь? Я практикую грязные трюки, помнишь? Я заноза в боку ортодоксов.       - В этом случае виноваты были многие стороны, Вэй Усянь, - сказал Лань Цижэнь с непроницаемым выражением лица. - Теперь важно то, что мы это исправим.       * * *       Вэй Ин отсутствовал уже несколько часов, и тревога Лань Ванцзи росла с каждой минутой. Часть его была обеспокоена тем, как идут дела в маленьком домике Вэней, и был ли дядя хоть немного ближе к пониманию точки зрения Вэй Ина, но по большей части он боялся за своего брата. Вэй Ин сказал, что Цзинь Гуанъяо вряд ли причинит вред Сичэню, и логически это казалось правильным предположением, учитывая историю, которую им рассказали, но это всё же означало, что сюнчжан Ванцзи был во власти убийцы.       Это по-прежнему означало, что его сюнчжан пропал.       Сидеть неподвижно в Пещере Усмирения Демона с каждой минутой становилось всё труднее, но Ванцзи знал, что, как бы он ни хотел, отправляться в одиночку на поиски сюнчжана было бы не самым мудрым вариантом, поэтому он заставил себя остаться.       Из Вэней только бабушка и А-Юань были с ними в Пещере Усмирения Демона. Лань Ванцзи не совсем понимал, почему они остались, но отчасти это согревало его. Он знал, что Вэй Ин не оставил бы их здесь, если бы не был уверен в том, что Ванцзи и другие не представляют угрозы.       Некоторое время А-Юань играл с А-Ю, но потом он забрался на колени своей бабушки, и никакие уговоры, надутые губы или мольбы другого малыша, казалось, не возымели эффекта. А-Ю надулся и тоже залез на колени к своей бабушке. Он играл с её волосами, оттопырив нижнюю губу, в то время как Лу Мэйлинь тихо разговаривала с Цзинъи, Сычжуем и Цзычжэнем. Хотя все они сидели рядом с ним, Лань Ванцзи не участвовал в разговоре. Слишком многое было у него на уме. Говорить было нечего.       В нескольких шагах Цзян Ваньинь, Цзян Яньли и Цзиньлин сидели небольшим кругом и беседовали между собой. Все разговоры были тихими, почти приглушёнными.       Похоже, Лань Ванцзи и А-Юань были не единственными, кого беспокоило затянувшееся ожидание.       В конце концов, А-Юань начал ёрзать, прижимая к груди своего голубого кролика и с тревогой поглядывая на Цзиньлина, а затем на дверь.       - Бабушка, - сказал он, дёргая пожилую женщину за рукав. - Бабушка, А-Юань пойдёт и приведёт Сянь-гэгэ прямо сейчас! Пожалуйста!       - Нет, А-Юань, - мягко сказала та. - А-Юань должен набраться терпения и ждать.       Нижняя губа малыша задрожала, и его глаза наполнились слезами, когда они снова уставились на Цзиньлина. Цзиньлин поймал его взгляд и улыбнулся, но А-Юань снова съежился на коленях у бабушки, и лицо старшего мальчика сморщилось. Он опустил голову, и Цзян Яньли ободряюще погладила его запястье, что-то пробормотав, а затем вложила младенца в руки подростка. Цзиньлин напрягся, уставившись на Жуланя широко раскрытыми глазами, но напряжение немного спало с его плеч.       А-Юань внимательно смотрел на Цзиньлина. Когда подросток снова заговорил со своей матерью, А-Юань осторожно поставил ногу на землю, а потом вернул ногу на колени бабушки. Когда ничего не произошло, он мигом скатился с колен пожилой женщины и побежал. На мгновение Лань Ванцзи подумал, что он направляется к двери, чтобы попытаться найти Вэй Ина, но вместо этого он направился прямиком к самому Лань Ванцзи, бросившись к нему на колени и жалобно глядя снизу вверх.       - Богатый старший брат, ты пойдёшь и найдёшь Сянь-гэгэ? Пожалуйста!       - Ещё нет, - сказал Лань Ванцзи, стараясь говорить как можно мягче. - Но Сянь-гэгэ в безопасности. Сянь-гэгэ вернётся.       А-Юань пристально посмотрел на него.       - Обещаешь?       - Обещаю.       Ребёнок издал глубокий, судорожный вздох, а затем забрался на колени Лань Ванцзи и прижался к его рукам. Рот А-Ю напротив него открылся.       - А-Юань! - выдохнул он, подбегая так быстро, как только мог, и дёргая другого мальчика за руку. Он явно пытался шептать, хотя у него это плохо получалось. Его голос был почти таким же громким, как обычно. - А-Юань, это Ханьгуан-цзюнь, ты должен вести себя лучше с Ханьгуан-цзюнем…       - Нет, нет, нет! - А-Юань взвизгнул, отдёргивая руку от А-Ю и вцепляясь в Лань Ванцзи. Казалось правильным обнять мальчика, чтобы поддержать его, что Лань Ванцзи и сделал. - Богатый старший брат!       - Всё в порядке, - сказал Лань Ванцзи, кивая А-Ю. - А-Юань в порядке.       Маленькие глазки А-Ю расширились до тех пор, пока не увеличились почти вдвое, и он неуверенно кивнул:       - О… хорошо, Ханьгуан-цзюнь.       Краем глаза Ванцзи заметил, что Сычжуй смотрит на него с лёгкой улыбкой на лице. Когда он поймал взгляд Ванцзи, улыбка мальчика стала ещё шире.       - Странно, - пробормотал он, - как будто смотришь на воспоминание со стороны.       Лань Ванцзи посмотрел вниз на А-Юаня, и в животе у него странно затрепетало. В другой жизни этот мальчик принадлежал ему, вырос в молодого человека рядом с ним, на попечении Ванцзи. Теперь он снова был всего лишь сыном дорогого друга, и он вовсе не был сыном Лань Ванцзи. Он никогда не был там, и Лань Ванцзи был невероятно благодарен, что Вэй Ин был здесь, живой и невредимый.       Тем не менее, он не мог полностью избавиться от чувства потери, которое не имело смысла, потому что он не мог потерять то, чего у него никогда не было. Во всяком случае, он выиграл - теперь рядом с ним был Сычжуй, и, если повезёт, если Вэй Ин всё ещё (необъяснимо) будет желать его компании в те моменты, когда всё будет сказано и сделано, он также немного побудет в жизни А-Юаня. Он не должен чувствовать, что что-то потерял.       Но он чувствовал.       И он этого не понимал.       - А-Юань? - ласково сказал Сычжуй, выводя Лань Ванцзи из задумчивости. Маленький мальчик пошевелился у него на груди, чтобы посмотреть на юношу, чуть крепче вцепившись в одежду Ванцзи. Сычжуй улыбнулась, кивая на игрушечного кролика. - Ты уже дал ему имя? Настороженно изучая Сычжуя, А-Юань отрицательно покачал головой, сильнее сжимая маленького кролика. Лань Ванцзи же задался вопросом, что увидел малыш, когда посмотрел на себя старшего, показался ли Сычжуй ему знакомым. Продолжая ласково улыбаться, Сычжуй сунул руку в рукав и вытащил своего выцветшего кролика, показывая его А-Юаню, чьи глаза расширились.       - Этот мой, - с нежностью произнёс юноша. - Его зовут Тузи. Твой Богатый старший брат подарил его мне, когда я был совсем маленьким. - Он сделал паузу, наклонившись немного ближе, чтобы прошептать: - Богатый старший брат даёт кроликов только своим любимцам.       А-Юань посмотрел на Лань Ванцзи, который на мгновение задумался, а затем кивнул. Это было точно. Слегка наклонив голову, А-Юань оглянулся на Сычжуя.       - Ты любимец Богатого старшего брата?       Улыбаясь, Сычжуй кивнул:       - Не так сильно, как ты.       Лань Ванцзи слегка нахмурился, чувствуя себя неловко при мысли о том, что его любовь оценивается, но эти слова заставили А-Юаня слегка улыбнуться. Через мгновение маленький мальчик сказал:       - Луобо. Я хочу назвать своего кролика Луобо. - Он выжидающе посмотрел на Лань Ванцзи, и тот кивнул. «Редька» было подходящим именем для кролика.       Сычжуй просиял:       - Хорошее имя, - подтвердил он, одобрительно кивая. - Возможно, Тузи и Луобо смогут быть друзьями?       А-Юань на мгновение задумался, а затем тоже кивнул:       - Луобо думает, что это было бы неплохо.       - Тузи тоже так думает. - Сычжуй аккуратно заставил своего кролика перепрыгнуть через его колени, а затем вскочить на колени А-Юаня. Его движения были маленькими и уверенными, не слишком быстрыми или не слишком резкими, поскольку он заставлял кролика двигаться так же, как двигался бы настоящий кролик. Он заставил его подпрыгнуть к более новому, более синему кролику А-Юаня и ткнуться носом в его нос, а затем - спрыгнуть обратно с ног А-Юаня на себя. Медленно А-Юань снял Луобо со своей груди и неуклюже повторил прыжки.       Затем он снова посмотрел на Лань Ванцзи:       - Богатый старший брат, Луобо хочет пойти и найти Сянь-гэгэ.       - Тузи тоже, - сказал Сычжуй, глядя на своего кролика и заставляя его кивнуть. - Тузи беспокоится о Сянь-гэгэ. Но это нормально. Сянь-гэгэ вернётся.       Нижняя губа А-Юаня выпятилась, и он всхлипнул, но на этот раз в его глазах не было слёз.       - Луобо всё ещё напуган.       - Тогда почему бы тебе не сказать ему, что Сянь-гэгэ возвращается? Это может помочь, - предложил Сычжуй, оглядываясь на своего кролика. - Тузи, Сянь-гэгэ возвращается. Нам просто нужно подождать.       А-Юань сглотнул и снова посмотрел на Лань Ванцзи, который кивнул.       - Сянь-гэгэ возвращается, - пробормотал А-Юань своему кролику. Он не выглядел особенно убеждённым и снова прижал игрушку к груди, но слегка кивнул. - Нам просто нужно подождать.       Лань Ванцзи не был уверен, откуда взялся инстинкт притянуть малыша ближе к себе, но то, что раньше он обнимал А-Юаня, казалось, не причиняло ему боли, так что он немного сжал хватку. С тихим вздохом А-Юань прижался к нему, отпустив одежду Ванцзи, чтобы вместо этого обнять его руку, и Ванцзи почувствовал что-то странно тёплое в животе.       Сычжуй улыбнулся светло, открыто и нежно, и Лань Ванцзи так внезапно и резко вспомнил о Сичэне, что ему стало больно.       Через несколько минут дверь Пещеры Усмирения Демона, наконец, открылась, и А-Юань с криком спрыгнул с колен Лань Ванцзи.       - Сянь-гэгэ!       Вэй Ин вошёл внутрь, и по спине Лань Ванцзи пробежал холодок. Что-то было не так - сначала лицо Вэй Ина было тревожно пустым, но затем он увидел, как А-Юань бежит к нему, и выражение его лица исказилось чем-то похожим на боль. Ванцзи поднялся, смутно осознавая, что Цзян Ваньинь и бабушка делают то же самое, но Вэй Ин проигнорировал их. Подхватил А-Юаня с пола и крепко прижал к себе. На мгновение Усянь вжался лицом в шею маленького мальчика, потом отстранился, и его глаза были плотно закрыты, а на щеках блестели слёзы.       - А-Юань, - пробормотал он, так крепко сжимая мальчика, что Лань Ванцзи немного боялся, что А-Юань будет раздавлен. Но малыш просто обхватил Вэй Ина своими маленькими конечностями, и тот вздрогнул. - А-Юань…       Страх сжал сердце Ванцзи, но прежде чем он успел сообразить, что делать, бабушка подошла к Вэй Ину и положила руку ему на плечо.       - Господин Вэй, - ласково проговорила она, - ты в порядке?       Вэй Ин слегка вздрогнул и посмотрел на неё:       - Почему все продолжают спрашивать меня об этом? Я…       Лицо пожилой женщины скривилось в грустной улыбке.       - Господин Вэй, для нас прошло два года с тех пор, как такие вещи произошли. Услышать обо всём этом за один присест было для тебя нелегко. - Она сделала паузу, и её улыбка стала увереннее и нежнее. - Ты всегда принимаешь всё близко к сердцу, господин Вэй, но ты - причина, по которой мы сегодня в безопасности. Ты причина, по которой А-Юань здесь. Запомни это.       А-Юань слегка отстранился, положив свою маленькую ладошку на щёку Усяня.       - Сянь-гэгэ, Сянь-гэгэ, что случилось? - жалобно спросил он, испуганно глядя на Цзинь Цзысюаня и Лань Цижэня, приблизившихся к Вэй Ину сзади.       Усянь изобразил на лице улыбку, но она выглядела болезненной.       - Ничего, А-Юань. Ничего не случилось. Теперь всё в порядке. Павлин только что рассказал мне грустную историю.       - А-Сянь, - строго сказала Цзян Яньли, хотя Цзинь Цзысюань просто закатил глаза, выглядя слишком бледным и недостаточно обиженным.       - Павлин? Какой павлин? - поинтересовался А-Юань, глядя на пол, словно ожидая, что в дверь прогарцует птица.       - Эй, Вэй Усянь, - резко сказал Цзян Ваньинь, прежде чем кто-либо успел его остановить. - Это напомнило мне, что ты так и не ответил на вопрос А-Ли!       Вэй Ин моргнул, глядя на своего брата.       - Какой вопрос?       Цзян Ваньинь нахмурился:       - Почему ты никогда не говорил нам, что у тебя есть сын?       Вэй Ин сразу же напрягся, его глаза расширились, а руки сжались вокруг А-Юаня.       - Я… Цзян Чэн…       - Что? - возмутился Цзян Ваньинь. - Это справедливый вопрос.       - Потому что это не так! - рявкнул Вэй Ин, и в его глазах читался страх, когда он посмотрел на бабушку, а его голос сразу же смягчился. - Я знаю, что это не так, бабушка, я знаю!       Лань Ванцзи нахмурился:       - Ты сказал мне, что ты его отец.       Вэй Ин повернулся к нему, выражение его лица колебалось между беспокойством, раздражением и недоверием.       - Я сказал тебе, что я его родил, Лань Чжань. Пожалуйста, скажи мне, что ты не воспринял это буквально.       Ванцзи почувствовал, как нахмурился. Конечно, он никогда не верил, что Вэй Ин физически родил его, но он думал, что, учитывая контекст, было справедливым предположить, что Вэй Ин забрал ребёнка.       - Не буквально.       Вэй Ин покачал головой, с тревогой глядя на бабушку, но его рука провела по волосам А-Юаня, и маленький мальчик цеплялся за него - Усянь определённо был похож на отца.       - Бабушка, прости, я… я знаю, что он не… не мой, я знаю, что…       - Господин Вэй, - мягко сказала она, и Вэй Ин замолчал. Старушка посмотрела на А-Юаня, печально улыбаясь. - А-Юань, ты помнишь, что мы говорили тебе о твоих родителях?       Малыш кивнул. Вид у него был немного грустный, но было видно, что горе это было старое и далёкое.       - Отец должен был уйти до того, как я родился, - ответил он. - И маме пришлось уйти немного позже. Когда я был ещё младенцем.       - Верно, - сказала бабушка. - Но некоторым людям очень повезло, А-Юань, у некоторых людей бывает больше двух родителей. Если с тобой всё в порядке, я думаю, Сянь-гэгэ хотел бы быть твоим папой.       Вэй Ин замер, как истукан, а маленькие бровки А-Юаня нахмурились от беспокойства, его руки сжались вокруг мантии Усяня.       - Значит ли это, что он тоже должен уйти? - спросил он высоким от страха голосом, который пронзил сердце Лань Ванцзи, как бритва.       Даже Лань Цижэнь выглядел встревоженным, его лицо нахмурилось, что, как знал Ванцзи, означало скорее беспокойство, чем неодобрение.       - Нет, мой дорогой, - пробормотала бабушка, гладя А-Юаня по щеке. - Нет, милый мальчик. Папа должен защитить тебя, позаботиться о тебе и помочь тебе вырасти большим и сильным. И если он тебе нужен, я знаю, Сянь-гэгэ сделает всё возможное, чтобы остаться.       - Он, он остается с А-Юанем? - неуверенно спросил малыш.       Бабушка многозначительно посмотрела на Вэй Ина, но его глаза были широко раскрыты и смущены, и он покачал головой.       - Я не… я не понимаю… - А-Юань всхлипнул, его глаза наполнились слезами, и он схватился за волосы Вэй Ина: - Сянь-гэгэ, Сянь-гэгэ не останется с А-Юанем?       - Нет, - задохнулся Вэй Ин, прижимая маленького мальчика ближе, и его лицо было искажено болью. - Нет, я не это имел в виду, всё в порядке, я здесь, я… я… Бабушка?       - Господин Вэй, - сказала старушка всё тем же нежным голосом. - Ты исполняешь обязанности отца А-Юаня уже год. Даже дольше. За исключением А-Чанга, всех моих детей больше нет. Мой муж ушёл, и мои братья, и большинство моих внуков. Когда мать А-Юаня скончалась, я верила, что он останется сиротой на всю жизнь, что судьбы никак не могут сложиться так, чтобы дать ему семью, которую он заслуживает. Я не ожидала выигрыша – я не ожидала этого. Но А-Юань заслуживает счастья, и он заслуживает отца. Нет никого, кому бы я доверила его, кроме тебя, господин Вэй.       Лань Ванцзи не собирался плакать. Его глаза зудели, вот и всё. Он моргнул - медленно, чтобы ни у кого не сложилось ложного впечатления, - и внимательно посмотрел на Вэй Ина. Демонический заклинатель плакал, слёзы текли по его щекам, и Ванцзи захотелось их вытереть…       Он остановил эту мысль на полпути. Что бы ни говорил Сычжуй, что бы он ни думал, маловероятно, что Вэй Ин…       Это не имело значения.       Это было неподходящее время.       Будет ли это когда-нибудь?       - Бабушка, - прошептал Вэй Ин, - я… Другие потеряли так много, и я… я…       - А-Юань - это не приз, который вручается тому, кто проиграл больше всех! - резко сказала Вэнь Цин, хотя на её лице была беззлобная улыбка. Лань Ванцзи не заметил, как она вошла внутрь, но сейчас она стояла у плеча Вэй Ина. - Если у А-Юаня будет отец - а он того заслуживает - никто из нас не предпочёл бы, чтобы это был кто-то, кроме тебя.       - Господин Вэй, - сказала бабушка, взяв демонического заклинателя за руку. - Мне жаль, что я поставила тебя в затруднительное положение. Возможно, этот разговор нам следовало бы провести давным-давно, и, скорее всего, наедине… - Лань Ванцзи молча согласился с этим. - Но со всем, что происходит, я… Ну, кажется вероятным, что мы не сможем быть здесь очень долго. Мне показалось важным, чтобы ты знал, что А-Юань принадлежит тебе в такой же степени, как и нам.       Вэй Ин закрыл глаза, вздрогнув, но потом кивнул. Маленькая рука А-Юаня с некоторым беспокойством вытерла слёзы на его щеках.       - Сянь-гэгэ?       Вэй Ин открыл глаза и храбро улыбнулся, похлопывая мальчика по бедру.       - Что ж, это твой выбор, А-Юань, - сказал он, и, хотя он явно пытался сделать свой голос весёлым, в ушах Ванцзи он прозвучал сдавленно. - Хочешь быть моим сыном? Ты хочешь, чтобы я был твоим папой?       А-Юань заколебался, переплетая пальцами красную ленту Вэй Ина.       - Ты… ты не уйдёшь? Быть папой не означает, что ты должен уйти?       - Нет, - отрывисто пообещал Вэй Ин. - Нет, я… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не уходить. Остаться с А-Юанем. Хорошо?       Ванцзи взглянул на Сычжуя, который со слезами на щеках и широкой улыбкой наблюдал за обменом репликами. Повинуясь инстинкту, о существовании которого он и не подозревал, Лань Чжань наклонился и погладил юношу по волосам. Сычжуй поднял голову, вытер щёку рукавом и лучезарно посмотрел на Ванцзи. Он не выглядел расстроенным тем, что Вэй Ин обещал его младшей версии то, чего сам Сычжуй был лишен, что Вэй Ин обещал остаться сейчас, когда он этого не сделал тогда. Вместо этого юноша выглядел счастливым. Такая самоотверженность… Комок подступил к горлу Ванцзи.       Его сын был так похож на сюнчжана.       - Хорошо, - нерешительно сказал А-Юань. - Хорошо, папа?       Вэй Ин испустил искаженную смесь смеха и всхлипов и кивнул, целуя малыша в лоб.       - Если ты уверен, что хочешь именно этого, - сказал он.       - Папа! - счастливо воскликнул А-Юань, его лицо внезапно озарилось улыбкой, и он бросился на грудь Вэй Ина, прижавшись к его шее. – Папа!       Тёплая рука сжала ладонь Лань Ванцзи, и он посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сычжуй начинает отпускать его. Сглотнув ком в горле, Ванцзи переплёл их пальцы и сжал в ответ. Ещё раз улыбнувшись, юноша на мгновение прислонился к его ногам. Он продолжал держать Лань Ванцзи за руку.