Трагедия - это ещё не конец

      Слишком многое произошло, что нужно было принять. По правде говоря, когда Яньли оглядывалась на всё, что они узнали, то не была полностью уверена, какая часть истории ранила её больше всего. Мысль о том, что Цзысюань мог умереть сегодня, этим утром, что его навсегда могли вырвать из её жизни и навсегда оторвать от их ребёнка - била ножом по сердцу, изгибалась и вонзалась снова, глубже и глубже. Мысль о том, что А-Сянь умрёт, что Ордены и кланы объединятся, чтобы уничтожить его, что её младший братик упадёт со скалы и разобьётся о дно ущелья – стрелой вонзалась ей в шею, острой как бритва, и Яньли задыхалась от ужаса. Мысль о том, что А-Чэн может быть причастен к смерти А-Сяня - была ядом в её желудке, бурлящим и выжигающим изнутри. Образы А-Сяня и А-Чэна, вонзающих ножи себе в грудь в последней, отчаянной попытке спасти своего ребёнка, племянника и их друзей - мечом, пронзало лёгкие, высасывая из них воздух, даже когда боль угрожала захлестнуть её.       Другие части рассказа были менее калечащими, но лишь частично. А-Чэн остался один в Пристани Лотоса и был вынужден бороться за восстановление Ордена и заботиться о её ребёнке, а также пытаться оправиться от горя потери своего брата и сестры в одиночку. Её сын вырос сиротой, прожил свою жизнь без Цзысюаня и без неё, рядом с цзиньским дядей, который сначала вырастил его, а потом предал, похитил и причинил боль. Маленький А-Юань А-Сяня был оставлен голодать в таком тёмном месте, как это, и вырос, совсем не помня о своём Сянь-гэгэ.       И это даже не вдаваясь в подробности злодеяний, совершенных против Вэней в обеих жизнях, и даже не вспоминая о преступлениях Цзинь Гуанъяо, Цзинь Гуаншаня и Сюэ Яна.       Это было слишком тяжело, но Цзян Яньли выдержит. Она вынесет это молча, стойко и когда-нибудь, в ближайшем будущем, найдёт, где сесть и поплакать. Она не может плакать сейчас - пока нет. Несмотря на то, как они выросли, чего достигли и сколько выстрадали, её младшие братья по-прежнему были подростками, чуть больше, чем дети, и они нуждались в ней сейчас. Они нуждались в ней, и она должна оставаться сильной и спокойной, и если Яньли что-то и знала, то именно то, что в настоящее время она была нужна им больше всего.       Или нет?       Как она могла сомневаться, когда она так явно нужна здесь? Но раньше… Если бы она только видела лагерь Вэней, слышала хотя бы часть того, что узнали Цзысюань и А-Сянь, она бы… Ну, она бы ничего не сделала. Она должна была знать, что А-Сянь нуждается в ней. Тихий, виноватый голосок в её голове задавался вопросом, возможно ли такое, что, если бы она обо всём знала, то всё равно решила бы остаться в Цзиньлинтае, несмотря ни на что?       Знала она об этом или нет, но, в любом случае, это была её ошибка, и Яньли будет терпеть последствия молча. Она не могла остановиться на этом. Это никому не принесло бы пользы. Но она могла искупить свои ошибки, и она это сделает, начиная с этого момента.       Конечно, то, что она могла сделать в этот самый момент, было немного, по большому счёту. Когда слова путешественников во времени разнеслись по пещере, Лань Ванцзи ушёл так быстро, что едва заметил, как она зовёт его вдогонку, и она не думала, что преследовать его будет лучшим выходом. Если повезёт, он поговорит с А-Сянем, хотя у Яньли было предчувствие, что это не входило в намерения молодого человека.       Если это так, она сделает всё, что в её силах, чтобы потом собрать осколки. Тем временем у неё был ещё один младший брат, которого нужно было упрекнуть.       - А-Чэн…       Послушно Цзян Чэн перестал смеяться, хотя и не попытался скрыть ухмылку на своём лице. Яньли приподняла брови, и улыбка брата стала ещё шире.       - Сестра, - сказал он, - нельзя сказать, что он этого не заслуживает. После всей его бесстыдной тоски…       - А-Чэн!       Цзян Ваньинь моргнул, и его улыбка стала немного более застенчивой, хотя и не исчезла.       - Был бы я действительно его братом, если бы мне это не нравилось?       Яньли вздохнула, но не смогла сдержать нежной улыбки на своём лице.       - Тебе не следует дразнить его, когда он вернётся. Нет, пока мы не узнаем, что произошло. Это будет очень сложно для А-Сяня.       А-Чэн слегка надулся, и сердце Яньли упало сильнее, чем она ожидала, когда улыбка её младшего брата исчезла. В его глазах всё ещё было ликование, озорство, которого она почти не видела с тех пор, как он стал лидером Ордена, и этот взгляд обычно вызывал у неё улыбку, но сейчас это было просто больно. Но прежде чем она смогла зациклиться на этом слишком сильно, она увидела, как Цзысюань оглянулся на неё через плечо с того места, где он стоял у занавески, со знакомой тревогой в глазах.       Ах, значит, один из мальчиков проявлял эмоции. Она вернула Жуланя обратно в объятия А-Чэна, встала, разгладила юбки и подошла к занавеске. Цзысюань отступил в сторону, чтобы позволить ей пройти.       Яньли сразу увидела, что встревожило Цзысюаня - Лань Сычжуй сидел очень прямо, широко раскрыв глаза и уставившись в стену, расфокусированным, невидящим взглядом. Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь стояли на коленях по обе стороны от него, первый тряс его за руку, но Сычжуй выглядел почти одеревеневшим. Стоя у дальней стены, крепко скрестив руки на груди, Цзиньлин с тревогой наблюдал за происходящим.       - Ах… - Слово вырвалось у Яньли не громче вздоха, но заставило троих мальчиков почти комично подпрыгнуть. Только Сычжуй не двигался, всё ещё застыв на месте, а Яньли улыбнулась мужу через плечо. - Цзысюань, не мог бы ты оставить нас на минутку. Возможно, ты мог бы пойти и убедиться, что А-Чэн не смеётся достаточно громко, чтобы разбудить ребёнка. И не мог бы ты избавиться от этого талисмана для меня, пожалуйста?       - Конечно, - сказал Цзысюань, и его губы растянулись в улыбке облегчения, когда он получил повод уйти.       Нежно покачав головой, Яньли отпустила занавеску и опустилась на колени прямо напротив мальчиков.       - Э-э, молодая госпожа Цзинь… - пробормотал Цзычжэнь, и его щёки ярко покраснели. - Это, это был несчастный случай, мы… Мы не поняли…       Яньли мягко улыбнулась, на мгновение встретившись с ним взглядом.       - Я знаю. Талисманы могут быть… непредсказуемыми. Я уверена, что ошибиться было достаточно легко. - Она слегка повысила голос. – Да, господин Лань?       Сычжуй подпрыгнул, его глаза метнулись к Яньли, и остатки румянца сошли с его лица.       - Молодая госпожа Цзинь… Что мы сделали? Что я сделал?       - Всё в порядке, господин Лань, - пообещала она, тепло улыбаясь. - Это был несчастный случай, мы все это знаем. Не нужно паниковать.       Но Сычжуй отчаянно замотал головой, и его глаза почему-то расширились ещё больше.       - Ханьгуан-цзюнь, - прохрипел он, - Ханьгуан-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь… он…       - Ах, Сычжуй, ты же знаешь, что Ханьгуан-цзюнь никогда не сердится на тебя, - сказал Цзинъи, слегка улыбаясь и сжимая плечо своего младшего боевого брата, но Лань Сычжуй лишь вздрогнул.       - Он… он почти не знает меня, Цзинъи, и не в этом дело! - Он задохнулся. - Он будет так расстроен… Он, он любит быть наедине, он всегда держит свои чувства в секрете. Это… это будет кошмар, он… он…       - Всё будет в порядке, - твёрдо повторила Яньли, прервав юношу, прежде чем тот успел слишком сильно запаниковать. - Он поймет, что это был несчастный случай, и не будет излишне сердиться на тебя. Я признаю, что Ханьгуан-цзюню это действительно показалось трудным, но я могу заверить тебя, что он прошёл через гораздо худшее. Как и А-Сянь.       Лань Сычжуй не выглядел убеждённым и слегка покачал головой.       - Сплетни запрещены, сплетни запрещены, вот почему сплетни запрещены! - Он вдруг ахнул, и его щёки покраснели. - Если, если учитель Лань всё ещё здесь, если, если учитель Лань услышал, как мы сплетничаем о Ханьгуан-цзюне… - Он замолчал, с лёгким стоном закрыв лицо руками. Стоящего рядом с ним Лань Цзинъи явно посетила та же самая мысль о Лань Цижэне, и его глаза расширились почти так же сильно, как у Лань Сычжуя.       - Господин Лань, я знаю, что ты должен чувствовать себя очень смущённым, но я действительно не думаю, что тебе нужно слишком беспокоиться. Я не думаю, что кому-то из вас нужно слишком беспокоиться. - Яньли старалась, чтобы её голос был проникновенным и твёрдым, используя тот же тон, который она применяла, когда ей нужно было, чтобы братья слушали её. - Я не могу говорить ни за А-Сяня, ни за Ханьгуан-цзюня, но, думаю, им будет полезно немного поболтать о разных вещах, и я уверена, что они поймут, что это был несчастный случай. Что бы ни случилось, это пройдёт. Однажды, я убеждена, мы оглянемся на это и посмеёмся.       - Я почти уверен, что уже слышу дядин смех, - добавил Цзиньлин, слегка ухмыляясь, но Сычжуй вздрогнул, а Цзинъи нахмурился.       - Ну, это не заставит Ханьгуан-цзюня… - Цзинъи оборвал себя, захлопнув рот.       Яньли сделала паузу, позволяя кусочкам мозаики встать на свои места.       - Я так понимаю, А-Чэн и Ханьгуан-цзюнь… не ладили в ваше время?       Цзинъи открыл рот, но Сычжуй положил руку ему на плечо.       - Не надо, Цзинъи, - проговорил он, с тревогой поглядывая на Яньли. - Мы не хотим создавать больше проблем.       - Понятно, - произнесла Яньли, и Лань Сычжуй покраснел ещё сильнее, поняв, что, по сути, ответил на вопрос.       Женщина ничего не сказала, позволив давлению нарастать ровно настолько, чтобы уговорить мальчика углубиться в детали.       - Ханьгуан-цзюнь… Ханьгуан-цзюнь не стал бы разговаривать с главой Цзян, - осторожно признал Сычжуй. - До сегодняшнего дня я не думаю, что слышал, чтобы он сказал ему в лицо хоть одно слово.       Цзиньлин моргнул:       - Подожди, это поэтому вы двое всегда говорили за него?       - Очевидно, - сказал Цзинъи, хмуро глядя на друга, но тот казался невозмутимым, со слегка вздёрнутым подбородком и с легкой ухмылкой на лице.       - Ой. Я всегда думал, что Цзинъи ведёт себя дерзко.       - Ну, кому как не тебе знать всё о дерзости, не так ли, юная госпожа Цзинь? - резко возразил Цзинъи, и глаза Цзиньлина расширились.       - Ты! - Он оборвал себя, и его щёки вспыхнули румянцем, когда он взглянул на Яньли.       Цзинъи проследил за его взглядом, и смущённо опустил голову.       - Мальчики, - терпеливо проговорила Яньли тем же тоном, что обычно использовала с А-Сянем и А-Чэном, и улыбнулась, чтобы показать им, что на самом деле не расстроена. Она повернулась к Цзинъи. - Нехорошо теперь так обращаться к Цзиньлину, господин Лань. Он носит фамилию Юй. Юная госпожа Юй будет гораздо вежливее, чем Цзинь.       На лице Цзинъи появилось выражение ошеломлённого восторга, и Цзычжэнь расхохотался, быстро прикрывав рот ладонью. Цзиньлин же покраснел ещё больше, но Яньли улыбнулась ему, позволив озорству сиять в своих глазах, и протянула руку.       - Вот, - мягко сказала она. - Подойди и сядь с нами, А-Лин. Ты единственный, кто всё ещё на ногах.       Выглядя душераздирающе нервным и мучительно нетерпеливым, Цзиньлин кивнул и поспешил сесть рядом с матерью, и она обняла его, поцеловав в лоб. Если бы он был так похож на А-Чэна, как казалось, ему нужна была бы дополнительная уверенность в том, что поддразнивание исходит из любви. Яньли наполовину ожидала, что Цзиньлин будет отбрыкиваться, как часто поступал А-Чэн, находясь в компании, но он этого не сделал, а вместо этого просто растаял рядом с ней.       «Он вырос без тебя», - напомнил ей голос в голове. Это было до боли похоже на голос её отца. С ней никогда раньше такого не случалось.       Яньли снова поцеловала сына, приглаживая его волосы, а затем повернулась к остальным. Ей было приятно видеть, что ни Цзычжэнь, ни Цзинъи не выглядят обеспокоенными несколько публичным проявлением привязанности - на самом деле, они оба выглядели гораздо более непринужденно, чем когда она вошла в комнату. Сычжуй, с другой стороны, вообще не обращал внимания на Яньли и Цзиньлина. Вместо этого он снова смотрел в пространство, кусая кожу на нижней губе.       - Господин Лань, - произнесла Яньли, наклоняясь вперёд и сжимая его руку. - Пожалуйста, не волнуйся так сильно. Обещаю, всё не так плохо, как ты думаешь. Смущение ужасно в данный момент, да, но оно исчезает и становится тем, над чем можно посмеяться. Обещаю. - Сычжуй выглядел далеко не убежденным, но внезапно ей в голову пришла мысль, и она улыбнулась. - Ты только посмотри на А-Сюаня. А-Лин, твой дядя когда-нибудь рассказывал тебе о том, как твой отец впервые признался, что заботится обо мне?       Цзиньлин покачал головой, и Яньли позволила своей ухмылке стать шире.       - Я не удивлена, - призналась она. - Это случилось во время охоты на горе Байфэн, и, честно говоря, в тот день так много всего пошло не так, что, я уверена, А-Чэн предпочел бы забыть об этом.       - Я слышал об этой охоте! - воскликнул Цзычжэнь, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. - Говорят, что учитель Вэй сам забрал треть добычи!       Яньли взглянула на молодого человека, и нежность поднялась в ней от открытого, невинного благоговения на его лице.       - Да, - сказала Яньли, склонив голову. - Это было частью того, что пошло не так. Некоторые настаивали, что он нарушил правила охоты. Цзинь Цзысюнь… - Она замолчала, чувствуя, как резкий приступ гнева подкатывает к горлу. - Ну, мы не будем говорить об этой части. Думаю, этому человеку сегодня было уделено достаточно внимания. Но, в любом случае, А-Сюань попросил меня прогуляться. Я действительно не знала, чего ожидать. Между нами всё было… неловко, с тех пор как помолвка была расторгнута…       - Расторгнута? - выпалил Цзиньлин, выглядя сбитым с толку. - Когда была расторгнута помолвка?       Сама сбитая с толку, Яньли обдумала это.       - А-Лин, что они рассказали тебе о нашем ухаживании?       Цзиньлин немного неловко пожал плечами.       - Не так уж много… Дядя не любил много говорить об этом, а дя… ну, Цзиньская сторона семьи только и сказала, что брак был устроен, когда вы оба были младенцами, но это стало прекрасным браком по любви. Дядя иногда говорил что-то о том, что это чудо, что папа вообще куда-то добрался, но только когда он был пьян.       - Похоже на А-Чэна, - хмыкнула Яньли и обречённо вздохнула. В её сердце затрепетала печаль, когда она поняла, что на самом деле никто не говорил о сложностях их ухаживаний с Цзысюанем - их смерть превратила бы это из забавной истории любви в ни что иное, как трагедию.       И именно так она обнаружила, что рассказывает обо всём, от драки А-Сяня и А-Сюаня в Облачных Глубинах до катастрофического признания на охоте на горе Байфэн. Она обходила стороной серьёзные части истории, изображая даже ужасный инцидент с супом как нечто, над чем можно посмеяться - и мальчики действительно смеялись. Особенно позже, когда она упомянула, как Цзысюань бросился в лес, словно испуганный олень, после своего признания, и она, наконец, получила наилучшее впечатление о нём. Тут даже Лань Сычжуй и А-Лин захихикали.       - Конечно, я была так же безнадежна, - поделилась она, положив руку на сердце. - Видят Боги, я понятия не имела, как вести себя с А-Сюанем, должно быть, большую часть времени я была похожа на испуганного кролика… - Цзян Яньли улыбнулась, позволив своим словам превратиться в спокойную тишину, и взглянула на Цзиньлина. - Я рада, что мы, в конце концов, это поняли. - Цзиньлин улыбнулся, и Яньли снова погладила его по волосам. Было всё ещё немного трудно поверить, что её сын был здесь, что он такой взрослый… - Теперь я действительно думаю, что вам всем было бы полезно немного отдохнуть. Возможно, на этот раз, меньше сплетен и больше сна, хм?       Четверо мальчиков виновато кивнули, но сейчас их лица были скорее застенчивыми, чем испуганными, и она знала, что выполнила свою работу.       - Спасибо, молодая госпожа Цзинь, - сказал Сычжуй, и Яньли на мгновение заколебалась.       - Господин Лань, мы должны стать семьей, - доброжелательно произнесла она. - На самом деле, по некоторым правилам, ты уже мой племянник. Не нужно быть таким формальным. Ты можешь звать меня Яньли, или Цзян Яньли, если Яньли слишком фамильярно. Это касается всех вас. - Она сделала паузу, улыбаясь своему сыну. - Кроме тебя, конечно, А-Лин. Нам придётся придумать, что сказать на публике, но здесь и сейчас «мама» будет более чем приемлемо.       Цзиньлин слегка улыбнулся и придвинулся к ней.       - Хорошо, мама.       - Если, если ты уверена, Цзян Яньли, - нерешительно сказал Сычжуй, и женщина кивнула ему.       - Я бы не предложила, если бы не была уверена, - пообещала она, улыбаясь.       Юноша на мгновение заколебался.       - В… в таком случае, пожалуйста, зови меня Сычжуем, если хочешь.       - Ты также можешь использовать наши вежливые имена! – проговорил Цзычжэнь с очаровательным рвением, мотнув головой в сторону Цзинъи, который кивнул. - Пока, по крайней мере, мы точно не выясним, кого и как теперь зовут.       Яньли улыбнулась, слегка склонив голову.       - Спасибо. Теперь, прежде чем вы приметесь слишком много думать об этом, вам действительно нужно немного поспать. Я серьёзно. - Она с нежностью посмотрела на Цзиньлина, улыбнулась и поцеловала его в лоб. Юноша немного наклонился к ней, и Яньли инстинктивно подалась вперёд, обхватив его руками и притянув к себе. С тихим звуком, который мог быть почти всхлипом, Цзиньлин прижался лицом к плечу матери и слегка вздрогнул. Долгое время она держала его в объятьях, слегка покачивая, а затем отстранилась и встала. - Ладно, пора. Все в постель.       Юноши повиновались, а Яньли выскользнула из комнаты, позволив занавеске опуститься за своей спиной, и направилась в основную часть пещеры. Лани вернулись внутрь, как и Вэнь Цин с Вэнь Нином, и они тихо разговаривали у дверей с Цзысюанем. А-Чэн по-прежнему сидел и продолжал немного дико ухмыляться, что-то нашёптывая ребенку на своих руках. Без сомнения, у А-Сяня назревали большие неприятности, если судить по выражению его лица.       Заметив Яньли, Вэнь Цин склонила голову. А-Юань сидел на бедре целительницы, его голова покоилась на её плече, хотя он снова не спал.       - Вэй Ин убежал в Курганы, - сообщила Вэнь Цин с выражением смиренного раздражения на лице. И всё же Яньли показалось, что она заметила маленькую искорку веселья в её глазах. – Ханьгуан-цзюнь довольно быстро отправился в противоположном направлении.       А-Чэн снова начал хихикать, но когда Яньли посмотрела на него, он придал своему лицу самое неубедительное выражение серьёзности и сосредоточился на укачивании младенца на руках.       - Это безопасно? - спросила Яньли, чувствуя, как внутри закипает беспокойство. - Бежать в Курганы…       - Да. Он не выйдет за пределы защитного поля, - пообещала Вэнь Цин. - Вэй Усянь всем говорит о том, что лучше...       - Не подходить к талисманам без взрослых, - сонно пробормотал А-Юань. – Тётя Цин, неужели Богатый старший брат отправился на поиски Сянь-гэ… На поиски папы? Уже почти пора спать?       - Если повезёт, - сказал Вэнь Цин, целуя А-Юаня в лоб, - они скоро вернутся. Пойдём и найдём бабушку?       Малыш с лёгким вздохом покачал головой:       - А-Юань подождёт папу.       Яньли не была уверена, что когда-либо видела что-то настолько очаровательное, если только это не был ликующий крик А-Юаня: «Папа!», когда он обвивал шею А-Сяня своими пухлыми ручонками. Любовь стала сильнее и теплее в её сердце, навсегда закрепив в нём место для её нового племянника.       - Мы подумали, что тоже можем немного подождать, на случай, если Ванцзи всё-таки захочет провести ночь в Илине, - сказала Лу Мэйлинь, криво улыбаясь и пересаживая Лань Ю на бедро. Её взгляд метнулся к Лань Цижэню, который смотрел на дальнюю стену, словно надеясь, что она может поглотить его целиком, и её улыбка превратилась в ухмылку. Яньли спрятала собственную усмешку за рукавом.       Дверь приоткрылась, и пожилая женщина, которую А-Сянь называл бабушкой, вернулась в пещеру, неся поднос с мисками и ложками. Позади неё шёл мужчина, которого А-Сянь представил просто как Четвёртого дядюшку, и он тоже нёс поднос, хотя и побольше, с дымящейся кастрюлей и тарелкой с фруктами.       - Мы принесли ужин, - сказал бабушка, оглядывая комнату. – А как господин Вэй?       - Ты слышала? - спросила Вэнь Цин, и пожилая женщина мрачно кивнула.       Мужчина, с другой стороны, негромко рассмеялся, хотя при этом отвернул лицо.       - Видишь, Жулань? - радостно прошептал Цзян Чэн, достаточно тихо, чтобы Яньли едва его услышала. - Это смешно!       - Он отправился прогуляться, - сказала Вэнь Цин вновь прибывшим. - Я бы сказала, чтобы проветрить его голову, но…       - Разве в этом деле такое возможно? - Четвёртый дядюшка хихикнул, и хотя инстинкт Яньли состоял в том, чтобы ощетиниться, защищая брата, на лице мужчины была такая нежность, что вместо этого она почувствовала прилив привязанности к нему. Её сердце немного успокоилось, когда она осознала, что А-Сянь жил среди людей, которые любили его и заботились о нём.       - Нет, - прямо сказал А-Чэн, на мгновение оторвав взгляд от ребенка, чтобы криво усмехнуться Четвёртому дядюшке. – Конечно, нет.       Вэнь посмотрел на А-Чэна с осторожной улыбкой и слегка кивнул, прежде чем поднять поднос.       - Мы просто оставим это, и вы сможете поесть позже. Мы не были уверены, сколько человек будет есть, а А-Нин - лучший повар среди нас, так что, пусть это не очень много, но вкусно...       Сердце Яньли сразу упало. Ещё одна вещь, которую у неё не было времени полностью осознать, это то, как её брат и его Вэни жили в Курганах - того, что она увидела, было более чем достаточно, чтобы сказать ей, что это была в лучшем случае трудная жизнь. Их одежда была простой и поношенной, а щёки А-Сяня - слишком впалыми, чтобы он действительно хорошо ел. Он также выглядел усталым, хотя, по общему признанию, это могло быть связано с бурным днём, который у них случился, или с потерей его золотого ядра. Но, судя по этому месту и людям, населяющим его, это было далеко от любой жизни, какую когда-либо вела Яньли. И от этой мысли её немного затошнило.       Особенно сейчас, когда Вэни предлагали большее из того немногого, что у них было.       Вэни, которые в другой жизни отправились в Цзиньлинтай и сознательно пошли на смерть, чтобы защитить её младшего брата.       Яньли почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, но она смахнула их и низко поклонилась, не обращая внимания на удивлённый вздох бабушки и её запинающийся протест.       - Спасибо, - сказала она, выпрямляясь. - Что бы это ни было, этого более чем достаточно. Мы не знаем, как отблагодарить вас за вашу доброту и за заботу о нашем А-Сяне. Вы поужинаете с нами?       Бабушка и Четвёртый дядюшка посмотрели друг на друга, потом на нее, а потом мужчина слегка покачал головой.       - Мы уже поели, молодая госпожа Цзинь. Но, пожалуйста, не надо нас благодарить. Господин Вэй спас наши жизни, и мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь ему. Это самое меньшее, что мы можем сделать.       Яньли всё равно хотела попросить их остаться, но она подозревала, что её настойчивость может вызвать у них ещё больший дискомфорт, поэтому просто улыбнулась.       - Как бы то ни было, мне приятно видеть, что о моём брате заботятся. И я ещё раз благодарю вас за еду, мы действительно ценим это.       Но прежде чем бабушка успела что-либо сказать в ответ, в дверях появился А-Сянь. Его щёки горели пурпурным румянцем, а рука лежала в руке Лань Ванцзи. Уши Ханьгуан-цзюня были очень красными, и он смотрел прямо перед собой, словно тщательно избегая зрительного контакта с кем-либо, и Яньли пришлось бороться с желанием завизжать от удовольствия.       По правде говоря, она знала, как сильно А-Сянь любил Лань Ванцзи, ещё со времен их пребывания в Облачных Глубинах, и со времён войны она была почти уверена, что его чувства взаимны. Яньли навсегда запомнила страдание в глазах Лань Ванцзи после финальной битвы в Безночном Городе, когда он тихо предложил сыграть на своём гуцине для бессознательного А-Сяня, а затем выражение его лица несколько дней спустя, когда А-Сянь проснулся. Их признание в своих чувствах друг к другу было тем, чего она ждала годами, и она была так взволнована, что…       - Если ты скажешь хотя бы одно слово, Цзян Чэн, я утоплю тебя в кровавом пруду, - весело заявил А-Сянь.       - Папа! – радостно завопил А-Юань, протягивая руки, и Усянь отпустил руку Лань Ванцзи, чтобы дотянуться до сына.       Что-то смягчилось в лице Ханьгуан-цзюня, пока он смотрел на возлюбленного, и Яньли не смогла сдержать улыбку.       - А-Юань! – Вэй Ин ответил тем же тоном, что и мальчик, и уткнулся носом в его макушку. – Почему ты не спишь? Редисочкам пора спать!       А-Юань очаровательно и расчётливо нахмурился, а затем покачал головой:       - Но А-Юань не редиска. А-Юаню ещё не пора ложиться спать.       - А, ну, это все объясняет, - серьёзно проговорил А-Сянь, и Яньли могла видеть нежелание, с которым он отвёл взгляд от сына и посмотрел на остальных людей в комнате. Его румянец стал ещё гуще. - Э-э, учитель Лань, старейшина Лу, вы… всё ещё здесь…       - Совершенно зря, как я вижу, - ухмыльнувшись, сказала Лу Мэйлинь, и уши Лань Ванцзи стали малиновыми. - Мы не были уверены, захочет ли Ванцзи, в конце концов, вернуться в Илин, но, похоже, в этом нет необходимости.       Лань Ванцзи склонил голову.       - Спасибо, - пробормотал он немного неловко, и Яньли на мгновение пришлось прикрыть рот рукой.       На самом деле, это было слишком мило.       - В таком случае мы уходим. Я не думаю, что нам требуется сопровождение до ворот, спасибо, - резко сказал Лань Цижэнь, поклонившись собравшимся и повернувшись, чтобы выйти из двери с такой скоростью, что это было почти невежливо. - Мэйлинь.       Ухмылка госпожи Лу стала шире, она передвинула А-Ю на бедре и поклонилась.       - Увидимся завтра. Всем доброго вечера, - произнесла она с сияющими глазами, а затем многозначительно кивнула Ханьгуан-цзюню. – Доброй ночи, Ванцзи. Невероятно, но уши Лань Ванцзи покраснели ещё больше, и он поклонился. Лу Мэйлинь повернулась, направляясь к двери, и когда она была на пороге, А-Ю взобрался наверх, так что наполовину повис у неё на плече.       - Спокойной ночи, А-Юань! - прокричал он, с энтузиазмом маша рукой. - Я приду, увидимся завтра!       А-Юань моргнул, выглядя немного ошеломлённым энтузиазмом приятеля, но А-Сянь мягко подтолкнул его к бедру, поцеловав в волосы, и ободряюще улыбнулся. А потом поднял маленькую ручку сына, чтобы помахать ею А-Ю.       - Пока-пока, А-Ю, - крикнул он и, немного подумав, добавил, - возвращайся скорее!       А-Ю сиял так ярко, что Яньли чуть не растаяла.       - Я вернусь, обещаю!       С этими словами Лани исчезли, и А-Юань посмотрел на Усяня с очень серьёзным выражением лица.       - Папа остаётся.       Яньли увидела, как на лице брата отразилась боль, но он быстро спрятал её за мягкой улыбкой.       - Конечно, папа остаётся, - пообещал он, и А-Юань удовлетворенно кивнул, прижимаясь ближе к нему.       Взгляд А-Сяня метнулся к Лань Ванцзи, который слегка улыбнулся, но, тем не менее, это было ярче, чем любое выражение лица, которое Яньли видела у него раньше.       Это был прекрасный момент, и, конечно же, именно тогда А-Чэн откашлялся, изо всех сил стараясь всё испортить.       - Значит, и ты тоже? - спросил он, его глаза сверкали озорством. - Ухаживание, я имею в виду? Мы все ещё ждем, Сянь-Сянь.       Сразу же лицо Лань Ванцзи изменилось. Он впился нечитаемым взглядом в А-Чэна, и А-Сянь открыл рот, намереваясь что-то сказать, но затем он замер, его глаза сверкнули, и вдруг он рассмеялся.       - Э-э, Лань Чжань?.. – отсмеявшись, проговорил он, и глаза Лань Ванцзи немного расширились.       - Мы… не обсуждали это, - наконец, сказал Ванцзи.       - Я выберу «да»? - рискнул А-Сянь и просиял, когда Лань Чжань кивнул. - Тогда да, мы ухаживаем.       А-Чэн недоверчиво покачал головой:       - О чём, чёрт возьми, ты тогда говорил?       - О, этого мы не можем вам сказать. Здесь есть дети, а даже если бы их и не было, ты не женат, Чэн-Чэн, - с мудрым видом заявил А-Сянь. - Это обожгло бы твои невинные маленькие ушки.       - Вэй Ин, - упрекнул возлюбленного Лань Ванцзи, а А-Чэн издал сдавленный звук отвращения.       - Бесстыжие! - Он нахмурился. - Ты тоже ещё не женат, Вэй Усянь! Если ты опозоришь клан Цзян ещё до того, как официально вернёшься, клянусь, я сброшу тебя с конца пирса.       - Смело с твоей стороны предположить, что ты сможешь это сделать после того, как я утоплю тебя в кровавом пруду! - возразил А-Сянь, но А-Чэн перебил его.       - Ты не можешь утопить меня в кровавом пруду, я держу ребенка! - Он слегка приподнял Жуланя для выразительности.       - Я тоже держу ребёнка! - в притворном возмущении воскликнул А-Сянь.       - А-Юань не ребёнок, А-Юань большой мальчик, - возразил А-Юань с гораздо более искренним возмущением.       - Мальчики, - одёрнула их Яньли, хотя и не смогла сдержать нежной улыбки на своих губах.       Возможно, она позволила им препираться слишком долго, но она так давно не видела, чтобы они так спорили, и тот факт, что А-Чэн делал это перед Вэнь Цин и Вэнь Нином, был, по её мнению, очень хорошим знаком. Теперь эти люди были семьей А-Сяня, и было приятно думать, что А-Чэн был готов позволить им увидеться с Цзян Чэном, а не только с главой Цзян. Тем не менее…       - Наши путешественники во времени пытаются уснуть.       Глаза А-Чэна слегка расширились, и он кивнул, но А-Сянь издал «хм», толкнув А-Юаня на бедро.       - Что ж, если мы их разбудили, думаю, так им и надо, - сказал он, неодобрительно нахмурившись, чего почти наверняка не имел в виду. - Ты не согласен, А-Юань?       - А-Юань большой мальчик, - твёрдо сообщил тот, повторяя выражение лица А-Сяня.       - Э-э, нет, - сказал Усянь, качая головой. - Нет, А-Юань, будучи большим мальчиком, создаст проблемы папе. А-Юаню лучше остаться маленькой редиской.       - А-Сянь, - произнесла Яньли чуть более твёрдо, когда маленький А-Юань насупился, явно пытаясь понять смысл сказанных папой слов. - Это был несчастный случай.       Они просто перепутали символы на талисмане. Они хотели убедиться, что мы ничего не услышим, и они достаточно расстроены, так что не дразни их по этому поводу. А-Сянь открыл рот, но сестра подняла на него брови, и он смиренно опустил подбородок.       - Да, шицзе.       - Папа? - спросил А-Юань слегка обиженно. - А-Юань не хочет создавать проблемы.       - Ты ничего не сделал, - решительно заявил Лань Ванцзи. - Твой папа ведёт себя глупо.       - Лань Чжань! - Усянь прижал свободную руку к груди. - Так жестоко. Но нет, А-Юань, ты не создаёшь никаких проблем - ты идеален. Просто пообещай мне, что ты никогда не вырастешь, чтобы выкрикивать мои секреты на весь мир, хм?       А-Юань выглядел немного сбитым с толку, но затем он кивнул, и тревога исчезла с его лица. Очевидно, малыш начал привыкать к «драматизму» своего папы.       - Обещаю.       - А-Сянь, ваши друзья были так любезны, что угостили нас едой - было бы вежливо поесть, пока она не остыла, - сказал Яньли, указывая на стол.       - Да, шицзе, - послушно произнёс Вэй Усянь и, снова схватив Лань Ванцзи за руку, потянул его к столу.       Вэнь Цин, Вэнь Нин и Цзысюань последовали за ними более степенно, у последних двоих были восхитительно одинаковые неловкие выражения лиц, хотя Вэнь Цин просто выглядела криво усмехающейся. Яньли подошла к А-Чэну, протягивая руки к своему сыну. Глаза А-Чэна слегка сузились, и он подозрительно посмотрел на А-Сяня.       Яньли вздохнула.       - А-Чэн, А-Сянь не собирается топить тебя сегодня ночью в кровавом пруду. Если он это сделает, это, скорее всего, разбудит Цзиньлина и остальных, и это меня очень расстроит.       А-Чэн всё ещё выглядел неуверенным, когда отдавал ребенка, но это не смотрелось необычно: он всегда дулся, когда заканчивалась его очередь обнимать Жуланя. Жулань и сам немного протестовал против того, что его забирали, но Яньли мягко шикнула на сына и поцеловала его в лоб, и он довольно быстро успокоился.       - Ты так хорошо справляешься, Жулань, - тихо пробормотала Яньли, и младенец уставился на неё.       Скоро ему снова понадобится кормление, и, честно говоря, это было маленькое чудо, что он ещё не залил слезами всю пещеру. Он мог быть капризным маленьким существом, хотя Яньли никогда по-настоящему не могла заставить себя считать его таковым. Не тогда, когда это так сильно напоминало ей о её суетливых младших братьях.       Комок подступил к горлу. В другой жизни этот младенец уже был бы одет в траурное белое платье. Она посмотрела на Цзысюаня, смаргивая слезы, и обнаружила, что муж смотрит на неё, плотно сжав губы. Он явно хотел встать, но Яньли слегка покачала головой и подошла к нему сама, чтобы сесть рядом. Его рука обвила её талию, притягивая к себе, и женщина грустно улыбнулась, когда он прижался губами к её волосам.       - Я здесь, - пробормотал Цзысюань слишком тихо, чтобы его услышал кто-то ещё, и она кивнула, сглотнув.       - Я знаю, - прошептала Яньли, на мгновение прикрыв глаза. - Я знаю.