Трагедия - это ещё не конец

      Они прибыли к Могильным курганам, не имея при себе ничего, кроме одежды, что была на них. У Вэй Усяня была Чэньцин, а Суйбянь он спрятал в рукаве-цянькунь, и он обменял лошадей на еду и лекарства, когда они добрались до Илина, но, кроме этого, у них ничего не было.       Тогда Курганы были совсем другим местом. Только дворец-пещера и его внутренний двор можно было считать по-настоящему безвредными, по-настоящему защищёнными - это было всё, в чём нуждался Вэй Усянь, когда на три долгих месяца он был потерян и одинок.       Когда Вэни начали селиться, демонический заклинатель принялся расчищать больше места, вытягивая энергию обиды из земли, чтобы дать место для посадки, роста и строительства. Он сделал вход на гору и выход с неё более безопасными, как от обиженной энергии внутри, так и от заклинателей снаружи.       И пока Вэй Усянь сооружал защитное поле, Вэни возводили стены. Он вытянул ненависть из почвы, и Вэни посадили на её месте свой первый урожай. Он развесил талисманы вокруг Вэнь Нина, и Вэни приготовили достаточно еды, чтобы хватило на всех.       С течением времени дела становились менее отчаянными и менее срочными. Вэй Усянь начал экспериментировать, создавая новые талисманы, чтобы сделать жизнь проще и приятнее, изобретая вещи, которые можно было продать.       Вэни тоже начали экспериментировать. Одна из тётушек сшила из лоскутов ткани маленькую куколку для А-Юаня, набив её сушеной травой и соломой. Один из дядюшек, что когда-то был резчиком по дереву, сделал тарелки, миски и чашки, а также смастерил настольные игры и игральные кости из всего, что попадалось под руку.       Прошли недели, и стало легче. Вэй Усянь смог посетить Илин, и его талисманы принесли ему ровно столько денег, сколько нужно, чтобы купить больше сырья. Из него Вэни сделали подушки и валики, фонари и курильницы для благовоний.       Вэй Усянь изобрёл компас зла, а Четвёртый дядюшка - новое фруктовое вино. Вэй Усянь создал новые талисманы, а бабушка - бусы и украшения из дерева и бечёвки. Вместе Вэй Усянь и Вэни сотворили жизнь в Могильных Курганах. Это была тяжёлая жизнь в жестоком месте, но она принадлежала им, и это была жизнь, наполненная любовью, красотой и заботой. Большинство вещей, которые они создали, могли отправиться с ними - действительно, фургон был полон творений как Вэй Усяня, так и Вэней - но кое-что им пришлось оставить. Кровати, которые они смастерили, с затейливыми изображениями, вырезанными на деревянных рамах. Растения, которые погибнут в грязи; лотосы, которые Вэй Усянь так старательно вызвал к жизни. Росписи на стенах домов Вэней, сделанные мазками чересчур щетинистых кистей, тонких палочек и мизинцев А-Юаня.       Всё это оставалось позади.       Почему-то казалось, что оставалось слишком много.       Но, по большому счёту, это было не так, да и брать особо было нечего. Теперь их жизни более или менее умещались в одном фургоне. Большинство Вэней несли сумки со своей запасной одеждой и небольшим количеством личных вещей, что у них были, но ни у кого не было тяжёлой ноши. Если, конечно, не считать Вэнь Нина, который тянул повозку, но Вэнь Нин не возражал. Если бы Вэнь Цин захотела пожаловаться на это, она могла бы в тысячный раз выслушать замечание Вэй Усяня о том, что им не понадобился бы Вэнь Нин, чтобы тащить тележку, если бы только у них был осёл.       - Думаю, это всё - сказала Вэнь Цин, сжимая в руке ремешок собственной сумки. Ей нужно было нести больше, чем большинству, учитывая то, что ей удалось собрать за всё время пребывания в Курганах, но Вэй Усянь знал, что лучше не спрашивать, беспокоит ли это её. - Думаю, мы готовы.       Вэй Усянь кивнул, но какая-то часть его души кричала: это было слишком быстро, слишком рано. Два дня назад он готовил Вэней к тому, чтобы они продержались неделю или около того, пока он будет в Цзиньлинтае, - теперь уходили все. Все они покидали построенное ими святилище.       И ему придётся доверить другим - незнакомцам - их безопасность.       «Нет, - подумал он так твердо, как только мог, - я просто должен доверять Лань Чжаню. Лань Чжань доверяет им, значит, и я могу им доверять».       Однако это не помешало ему почувствовать тошноту в животе при виде готовых к выходу Вэней. Напряжение и беспокойство, написанные на их лицах, то, как они молчали.       В другой жизни они все тоже ушли сегодня - они ушли отсюда навстречу своей смерти, и…       Нет, эта мысль не помогала. Нисколько.       - Верно, - сказал он, придав голосу немного радости и подкинув А-Юаня на своём бедре. Последние полчаса мальчик почти всё время молчал, вцепившись в шею Вэй Ина, как маленькая обезьянка. Руки Усяня начали немного уставать, и он задавался вопросом, не слишком ли велик А-Юань, чтобы надеть перевязь, подобную той, которая сейчас привязывала маленького Цзинь Лина к груди его сестры. - Шицзе, хорошо, что ты ничего не взяла с собой, кроме ребёнка. Сычжуй, Цзинъи, Цзиньлин, у вас всё готово?       - У нас даже не было ребёнка, которого мы могли бы взять с собой, - хихикнул Цзинъи.       - Да, ты-то как раз ребёнка с собой взял, - возразил Цзиньлин.       Цзинъи нахмурился и открыл было рот, чтобы возразить, но затем вздохнул и признал:       - Ну да, но теперь он ушёл.       - Мы готовы, учитель Вэй, - серьёзно сказал Сычжуй, переводя взгляд с Вэй Ина на Лань Ванцзи.       Сердце Усяня немного болело, и он положил руку на плечо мальчика.       - Всё будет хорошо, - пообещал он. - Просто держи себя в руках и будь осторожен. Мы скоро увидимся, хорошо?       Сычжуй нерешительно кивнул, а затем крепко обнял Вэй Усяня.       - Будь осторожен, - прошептал он слегка дрожащим голосом. - Пожалуйста, будь осторожен, учитель Вэй, пожалуйста.       - Буду, - поклялся Вэй Усянь, подавляя желание пошутить. После всего, через что юноше пришлось пройти, он знал, почему тот умолял. - Обещаю.       Сычжуй на мгновение прижался крепче, и А-Юань, несколько зажатый в объятиях между ними, посмотрел на него сверху вниз. После паузы малыш протянул руку и нежно погладил старшего себя по волосам. Момент был слишком ценен для Вэй Усяня, и он был уверен, что его сердце вот-вот растечётся липкой кашей в груди.       А потом вместо каши оно превратилось в лёд.       Вчера он пообещал А-Юаню, что быть его отцом означает, что он останется, что он всегда будет изо всех сил стараться вернуться к нему - чего он не сделал для Сычжуя. В тот момент он был настолько ошеломлён, что даже не подумал о том, как тяжело юноше было это видеть. По пути в Цзиньлинтай он объявил Сычжуя своим сыном, но не дал старшему мальчику никаких обещаний, подобных тому, что он дал А-Юаню.       - Сычжуй, - пробормотал он достаточно тихо, чтобы его мог услышать только юноша. - Обещание, которое я дал А-Юаню вчера - надеюсь, ты знаешь, что оно касается и тебя. Я всегда буду делать всё, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе, Сычжуй. Всегда. Прости, что я оставил тебя раньше. Я больше не буду этого делать. Я всегда, всегда буду стараться вернуться. Хорошо?       Сычжуй немного судорожно вздохнул, но кивнул в грудь Вэй Усяня, крепче сжимая его мантию.       - И не волнуйся, - чуть громче добавил Вэй Ин. - Если что-то пойдет не так, Лань Чжань отшвырнёт меня от опасности, а я потащу его за собой за щиколотки.       Рассмеявшись, Сычжуй снова кивнул и отстранился.       - Хорошо, учитель Вэй.       - Ладно, ладно, хватит «учителя Вэя», - сказал Усянь, слегка нахмурившись. - Это заставляет меня казаться таким старым. К тому же, мы пытаемся выдать тебя за представителя нашего поколения, так что «учитель Вэй» не имеет никакого смысла. Как я и сказал Цзычжэню, «Вэй Усянь» прекрасно работает. - Он криво улыбнулся. - Сянь-гэгэ тоже всё ещё в силе.       Слегка неуверенно улыбнувшись, Сычжуй снова кивнул. Он взглянул на Лань Чжаня, который слегка кивнул и протянул руку. Вэй Усянь не смог сдержать ухмылку, когда Сычжуй крепко обнял Лань Чжаня, и его собственные руки чуть крепче сжали А-Юаня.       Однако когда Сычжуй отстранился от отца, он снова посмотрел на них с беспокойством в глазах.       - Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Я могу остаться…       - С нами всё будет в порядке, - уверил его Вэй Усянь. - Мне нужно, чтобы ты приглядел за шицзе и Вэнями.       - Нам пора идти, - сказала Вэнь Цин. - Побережье настолько чистое, насколько мы когда-либо сможем увидеть.       Четвёртый дядюшка шагнул вперёд, протягивая руки А-Юаню, и Вэй Усянь сглотнул.       «Чем раньше это начнётся, тем быстрее всё закончится», - подумал он, заставляя себя улыбнуться.       - Хорошо, А-Юань, пора идти с Четвёртым дядюшкой. Увидимся позже, ладно?       А-Юань зарылся пальцами в волосы Вэй Усяня, слегка покачав головой:       - А-Юань останется с папой.       - Не в этот раз, - возразил Вэй Ин, нежно пощипывая маленький нос сына. - Но я ненадолго. Ко сну мы оба будем в Пристани Лотоса. Я буду прямо за тобой. И у тебя есть маленький кролик, который будет охранять тебя, и все здесь для компании, и у тебя будет такое хорошее приключение, что ты даже не заметишь, что меня нет.       А-Юань нахмурился так яростно, что Усянь едва не рассмеялся.       - Ко сну? Папа вернётся ко сну?       - Ага, - пообещал Усянь, и А-Юань издал многострадальный вздох, позволяя Четвёртому дядюшке взять его.       В ту секунду, когда сын покинул его объятия, сердце Вэй Усяня охватила паника, но он заставил себя не вздрагивать, не подпустил страх к своему лицу. Возможно, ему это не совсем удалось, учитывая то, как Яньли шагнула к нему и поцеловала в щёку.       - Мы хорошо о нём позаботимся, А-Сянь. Не беспокойся о нас, хм? Просто побеспокойся о себе. - Какое-то время она смотрела на него, и ее глаза были полны тревоги.       - Будь осторожен, А-Сянь.       - Я буду. Обещаю.       - Пошли, - сказала Вэнь Цин, и хотя в её голосе не было места для споров, он был немного мягче, чем обычно.       Идя наперекор всем инстинктам своего тела, Вэй Усянь кивнул. Он провёл их к воротам, Лань Чжань был рядом с ним, но когда он наблюдал, как его семья и друзья исчезают из виду, его сердце билось всё быстрее и быстрее в груди.       Что он делает?       Что он делал?!       Это была его семья, и он отправлял их одних. У Сычжуя, Цзинъи и Цзиньлина не было мечей, а Вэнь Нин был всего лишь одним человеком, и кто-то мог снова взять его под контроль. И его маленький А-Юань был там, и малыш Жулань, и шицзе, чьё золотое ядро было слабым, и Вэнь Цин, которая не видела своего меча со времён войны, и…       - Вэй Ин.       Ванцзи крепко схватил его за запястье, и Вэй Усянь резко остановился прежде, чем понял, что движется.       - Лань Чжань, - сказал он, и его сердце подпрыгнуло к горлу. - Лань Чжань, отпусти меня…       - Вэй Ин…       - Отпусти меня! - закричал тот, вырывая руку из хватки возлюбленного. - Я не могу, я не могу этого сделать, я не могу их отпустить! Они беззащитны, Лань Чжань, они…       - Не беззащитны, - твёрдо произнёс Ванцзи. - Старейшины защитят их.       Дикий страх пронзил грудь Вэй Усяня, и он повернулся лицом к Лань Чжаню.       - А кто защитит их от старейшин?       Ванцзи моргнул и приоткрыл рот, но затем он чуть ближе шагнул к Вэй Усяню, робко, почти нерешительно.       - Старейшины не причинят им вреда. Они не нарушат клятву. Вэй Ин, поверь мне.       Гнев, который Усянь едва замечал, вырвался из его груди, и он сглотнул.       - Лань Чжань… Я доверяю тебе, но я…       - Поверь мне, - снова проговорил Ванцзи, на этот раз более уверенно. - Дядя привёл тех, кого я хорошо знаю. Тех, кому я доверяю. Они не нарушат клятву. - Он сделал паузу. - Чем раньше Печать будет уничтожена, тем быстрее мы воссоединимся с ними.       - Лань Чжань, я не могу… - Голос Вэй Усяня сорвался. - Если на них нападут по дороге, если они… Лань Чжань, я не могу.       - Можешь, - настаивал Ванцзи. - Ты сказал, что сделаешь это.       - Потому что я не хотел, чтобы Лань Цижэнь отвернулся от нас! – закричал Вэй Усянь. - Потому что нам нужна была его помощь, потому что - это несправедливо, Лань Чжань! Я… я сделал это! Я сделал это, чтобы выбраться отсюда, чтобы защитить дорогих мне людей, чтобы… чтобы я не был беспомощным! Без Печати я… Я бесполезен! И я должен уничтожить её из-за Цзинь Гуаншаня? В любом случае, он просто найдёт другую причину, чтобы нацелиться на меня, как только Печать исчезнет! Это нечестно!       - Это не так, - возразил Лань Чжань, снова подходя ближе. Его голос был низким и настойчивым, и Вэй Ин отступил назад. - Это несправедливо. Но ты не беспомощен. - Из горла Усяня вырвался отчаянный смешок, но Ванцзи снова шагнул вперёд, его глаза горели решимостью. - Ты не беспомощен. И ты не одинок. - Значит, я должен полагаться на других всю оставшуюся жизнь? Прятаться за спинами людей, которых я хочу защитить? Я не могу этого сделать, Лань Чжань.       - Я бы не стал просить тебя об этом. Уничтожить Печать - значит защитить Вэней…       - На день! Может быть, на два, а потом Цзинь Гуаншань придумает что-нибудь ещё!       - Печать не может защитить тебя! – прокричал Лань Чжань, и Вэй Усянь был так потрясён, услышав, как его возлюбленный повысил голос, что замер. Внезапно, так быстро и уверенно, как будто перед ним сорвали завесу, Вэй Усянь увидел страдание на лице Лань Чжаня и страх в его глазах, и сердце перестало биться. - Печать не может защитить Вэй Ина. - Ванцзи больше не кричал, но его голос был хриплым и надломленным, и от этого было ещё больнее, и он схватил Вэй Усяня за плечи. - Это причиняет тебе боль. Мы найдём другие пути. Ты сделал так много хорошего, Вэй Ин, – то, что делает мир безопаснее. Лучше. Но Печать…. Тебе больно, знаю. Но, если мы уничтожим Печать сейчас, она не будет угрожать Вэням и это снимет мишень с твоей спины. - Хватка Ванцзи сжалась почти болезненно. - Это не может снова причинить тебе боль.       Вэй Усянь тяжело сглотнул, его голос по-прежнему звучал как шепот:       - Лань Чжань…       - Пожалуйста, - попросил Ванцзи с отчаянием в глазах. - Пожалуйста, Вэй Ин.       - Это… ничего страшного, если мне больно, Лань Чжань, - начал он, но Ванцзи издал звук, как раненое животное, и его пальцы глубже впились в плечи Вэй Усяня. - Нет, это так! Я могу это вынести, это не…       - А если это причиняет боль мне? - спросил Ванцзи, и Вэй Ин вздрогнул, пораженный воспоминанием о том, как его возлюбленный задыхался от обиженной энергии, почти умирая в грязи. - Когда ты используешь Печать, это причиняет боль тебе. Это причиняет боль мне. Это нормально?       Настала очередь Вэй Усяня задыхаться, и он отвернулся.       - Это несправедливо, Лань Чжань.       - Не так ли? Вэй Ин, ты сказал, что уничтожишь Печать. Ты знаешь, почему ты должен. Если ты сейчас откажешься от своего слова, ты потеряешь доверие моего дяди и Цзинь Цзысюаня, и когда ты воспользуешься Печатью, это причинит боль тебе и мне. Печать не смогла защитить Вэней, Вэй Ин. В той жизни, которую знал Сычжуй. Тогда это только ухудшило ситуацию. А потом… Имея всего лишь половину, Сюэ Ян и Цзинь Гуанъяо творили ужасные вещи. Пожалуйста, Вэй Ин. Пожалуйста.       Долгое время Вэй Усянь не мог говорить. Он также не мог оглянуться на Лань Чжаня. Он не мог вынести этого ужасного выражения на его лице. Когда голос вернулся к нему, он был грубее, чем ему хотелось бы.       - Я почти уверен, что манипулирование эмоциями запрещено правилами, Лань Чжань.       - Говорить правду не возбраняется. Разве я поступил иначе?       Вэй Усянь чувствовал, как его решимость рушится. Он вздрогнул и закрыл глаза.       - Лань Чжань…       - Вэй Ин. Пожалуйста.       - Ух! Отлично! Отлично. Но когда позже на нас нападут, и я ничего не смогу с этим поделать, я обязательно скажу: «Я же говорил тебе, Лань Чжань».       Мягкий вздох облегчения сорвался с губ Ванцзи, и Усянь рискнул бросить на него взгляд. Теперь, когда Вэй Ин согласился с ним, он выглядел немного спокойнее, но его глаза по-прежнему были полны беспокойства.       - Этого не произойдет, - заверил он. - Вэй Ин не бесполезен.       - Да, да, - проворчал Усянь. - Мы можем поспорить об этом позже. Давай просто покончим с этим, хорошо?       Лань Чжань кивнул, и они вместе побрели обратно по тропинке. Что ж, Вэй Усянь плёлся вперёд, оглядываясь через плечо каждые несколько шагов. Ванцзи же двигался как всегда грациозно, практически скользя по земле. Он не оглядывался назад.       Они направились к Пещере Усмирения Демона. Тишина вокруг них была полной - не было даже ветра, который шептал бы в деревьях, да и обычные звуки жизни, создаваемые Вэнями, полностью исчезли.       Вэй Усянь остановился во дворе и вытащил из рукава Тигриную Печать Преисподней. Его сердце колотилось о грудную клетку, и он глубоко вздохнул, глядя на артефакт. Не то чтобы он не думал избавиться от него раньше. Не то чтобы он не знал, как это сделать.       Не то чтобы он не знал о рисках…       - Лань Чжань… Ты подождешь снаружи? - спросил Усянь дрожащим голосом. Он боялся, что уже знает ответ, но, тем не менее, продолжил: - Если что-то пойдёт не так, есть шанс, что Печать просто взорвётся, а в ней так много злой энергии… Если это произойдёт, ты ничего не сможешь сделать, и это убьет и тебя тоже.       - Я не буду ждать. Этого не произойдёт. - Лань Чжань взял Вэй Ина за запястье, на этот раз более осторожно, подождал, пока возлюбленный встретится с ним взглядом, и продолжить говорить. - Не допусти этого, Вэй Ин.       «Ну, я бы не стал, если бы мог», - подумал Вэй Усянь, но, встретив взгляд Лань Чжаня, единственное слово, которое он произнёс вслух, было: «Хорошо». Он сделал ещё один глубокий вдох и взглянул на дверь в Пещеру.       - Тогда ты подождёшь здесь? Пожалуйста? Даже если всё пройдёт идеально, количество энергии… Это не может ранить меня так, как ранит тебя. Не без золотого ядра. Я могу поставить защиту на дверь и уберечь тебя от худшего, но если что-то пойдёт не так, ты будешь достаточно близко, чтобы схватить меня. Пожалуйста?       Лань Чжань заколебался, и его лицо кричало о дискомфорте.       - При одном условии. Заклинание телепатии.       Вэй Усянь моргнул.       - То, что ты использовал в пещере? Когда мы сражались с Черепахой-Губительницей?       Лань Чжань кивнул:       - Если ты играешь на Чэньцин, ты не сможешь позвать на помощь, а она может тебе понадобится. Так я узнаю.       На самом деле, Вэй Усянь ожидал, что у него будет больше споров по этому поводу, поэтому он кивнул.       - Хорошо. Разве что… Это получится, Лань Чжань? Без ядра?       - Я произнесу заклинание. Это сработает, - пообещал Ванцзи и, не останавливаясь ни на секунду, произнес заклинание. Вэй Ин затаил дыхание и через секунду услышал, как Лань Чжань говорит, не шевеля губами: «Это сработает».       Эта мысль пришла с такой решимостью, что Усянь не мог не рассмеяться. Он знал, что Лань Чжань имел в виду не только заклинание - он чувствовал каждую грань решимости за словами. Уничтожение Печати сработает. Защита Вэней сработает. Найти его брата получится.       Не в силах сдержаться, Вэй Усянь переплёл свои пальцы с пальцами Лань Чжаня, желая вплести свои мысли в голову другого человека: «Я тебя люблю».       «Я тоже тебя люблю», - тут же подумал Лань Чжань, и если бы Вэй Усянь раньше сомневался в этом, то больше так делать было бы невозможно. Обожание, сопровождавшее эти слова, было ошеломляющим, и голова Вэй Усяня слегка закружилась.       «Мы не должны делать это слишком часто, - подумал он. – Моё бедное сердце слишком слабо для такой привязанности».       Лань Чжань нахмурился, и его губы приоткрылись, но затем что-то застыло в его глазах: «Пора, Вэй Ин».       - Да, да, я знаю, - проворчал Усянь. Он сделал паузу, а затем быстро поцеловал Лань Чжаня. - На случай, если что-то пойдёт не так, хорошо?       Улыбаясь изо всех сил, Вэй Ин сделал шаг к пещере, но рука Лань Чжаня сжала его руку и потянула назад, а затем Ванцзи поцеловал его с отчаянием, которое разбило сердце Усяня, даже когда оно воспарило. Руки Лань Чжаня обвились вокруг него, притягивая ближе, и каким-то образом поцелуй стал ещё глубже, ещё отчаяннее.       - Не надо, - прошептал Лань Чжань, отрываясь от губ Вэй Усяня ровно настолько, чтобы заговорить. - Не позволяй этому пойти не так. Пожалуйста.       «О, Лань Чжань, - подумал Вэй Усянь, и Ванцзи вздрогнул, сжимая его сильнее. - Я не позволю. Всё будет хорошо. Давай, ты прав - пора. Давай покончим с этим».       Неохотно Ванцзи отпустил его и кивнул, а Вэй Усянь крепче сжал Печать в руке. Собравшись с духом, он вошёл в пещеру, которая была его домом почти два года, и наложил заклинание на дверной проём. Сама дверь оставалась открытой, но защита была прочной и светилась мягким красным светом. Он всё ещё мог видеть Лань Чжаня сквозь неё, и он улыбнулся и помахал рукой, прежде чем углубиться в пещеру, направляясь к кровавому пруду.       Это больше не было похоже на его дом, ведь все его вещи исчезли. На стене висело несколько рисунков, сделанных пальчиками А-Юаня, и на полу валялся его очень удобный соломенный матрас, но все остальные признаки жизни исчезли, и в Пещере Усмирения Демона снова стало холодно. Когда он подошёл к кровавому пруду, то снова подумал, что это выглядит жестоко.       Усянь положил Печать на каменный бортик, опоясывающий пруд, и поднёс Чэньцин к губам. Теоретически, если энергия обиды будет слишком нестабильной, он мог перекачать её из артефакта в воду - это, по крайней мере, снизило бы энергию до уровня, при котором вероятность её взрыва была бы в разы меньше. По крайней мере, он на это надеялся.       «Ладно, Лань Чжань, - подумал он, - пора сосредоточиться…»       Ванцзи ответил всего двумя словами:       «Будь осторожен».       Вэй Усянь закрыл глаза и начал играть. У него не хватило бы сил, чтобы уничтожить артефакт самому, и он не был уверен, что кто-нибудь когда-нибудь это сделает. Но у него определённо было достаточно сил, чтобы уничтожить себя, так что, это было то, что он должен был использовать.       Несмотря на решимость, он чувствовал, как его собственная энергия покидает тело, когда он играл. Негодование, которое скопилось там, где когда-то сияло его золотое ядро, изливалось в его музыку, отдаваясь Тигриной Печати Преисподней. Но с каждым вздохом, с каждым биением сердца это чувство всё больше сменялось возмущением от артефакта. Энергия обиды, исходящая от Печати, волнами пробегала по телу демонического заклинателя и клубами чёрного дыма срывалась с его губ при выдохе. А вскоре Вэй Усянь ощутил привкус железа во рту.       Затем начался крик. Он привык к его далёкому эху в ушах, но теперь крик был громче, пронзительнее, свирепее и причинял боль. Плотнее зажмурившись, Вэй Усянь продолжал играть, а крик становился всё громче и резче.       «Вэй Ин!» - в отчаянии подумал Лань Чжань, и… о, он тоже услышал крик.       «Всё в порядке», - отозвался Усянь, пытаясь отогнать боль от своих мыслей. Это было труднее, чем со словами, но ему не нужно было, чтобы Ванцзи знал, что это было похоже на то, как иглы вонзаются в уши, как будто тело горело, когда пути между его меридианами были опалены энергией обиды, намного более сильной, чем любая, с которой он сражался раньше.       Он был бы в порядке. Он просто должен был играть.       Рука сомкнулась на его горле.       Глаза Усяня распахнулись в мир чёрного дыма, и перед ним начала формироваться фигура - тело, прикреплённое к руке, которая сжимала его шею; лицо, которое было ужасно знакомым. Прищурив глаза, Усянь переключился на другую мелодию, вытесняя из себя энергию обиды, загоняя её обратно в Печать…       «Вэй Ин…»       «Оставайся там!» - молча приказал Вэй Усянь. Он знал, что это может произойти, что энергия, заключенная в артефакте, может просочиться наружу при его разрушении, и у него был план на этот счёт. Он просто был слишком отвлечен криками, что забыл открыть глаза.       Он больше не забудет.       Его песня становилась быстрее и сильнее, и дым собрался в шар, кружащийся над кровавым прудом, то погружаясь в красную воду, то выныривая из неё. На краю пруда одна половина Печати уже развалилась сама по себе, треснув почти до неузнаваемости. Другая - бешено вращалась, из неё в шар вливался поток тёмного дыма. Визг усилился, боль в ушах раскалилась добела и обжигала, и Вэй Усянь ощутил, как его тело начинает дрожать. Он заставил себя сконцентрироваться и продолжать вливать себя в музыку.       «Почти готово, - пообещал он Лань Чжаню. - Почти сделано».       «Вэй Ин», - последовал ответ, неся с собой облегчение, страх и такую сильную любовь, что Вэй Усянь чуть не улыбнулся.       Со звуком, похожим на визг стали, вторая половина амулета разлетелась вдребезги, и шар обиженной энергии раздулся, заполняя собой пещеру… И Вэй Усянь успокоил музыку, и призвал призраков отдохнуть, и шар погрузился в кровавый пруд. Вода поднялась ему навстречу, её красный цвет становился все глубже и гуще, поглощая и чёрный дым, и капли крови, и мрачную энергию обиды.       Вэй Усянь опустил Чэньцин, и его ноги подогнулись. Он рухнул на камни, сильно ударившись коленями, и закашлялся в рукав. Когда демонический заклинатель посмотрел вниз, его рукав был весь в крови.       «Замечательно», - подумал он ворчливо, хотя это не было неожиданностью.       «Что? Вэй Ин, что случилось?» - Голос Лань Ванцзи звучал встревожено и настойчиво, и Вэй Усянь устало улыбнулся.       «Ничего, - ответил он и потянулся к осколкам металла. Он осторожно сгрёб их в маленький мешочек - Цзинь Гуаншань захотел бы доказательств. Ему было немного больно видеть Тигриную Печать Преисподней, прахом лежащую на земле. - Ничего страшного…»       Над ним что-то треснуло, и демонический заклинатель замер. Он слышал, как Лань Чжань мысленно зовёт его по имени, но не мог ответить, заворожено глядя на потолок пещеры.       На глубокий, осыпающийся излом в тёмном камне.       Земля под ним начала грохотать, и кровь закружилась в кровавом пруду, двигаясь быстрее, чем водная бездна, а на стенах вокруг появились линии, раскалываясь красным и чёрным и разрушая скалу под ними. И Вэй Усянь подумал:       «Вот чёрт!»       Пол медленно проседал. Пещера рушилась, камень сдавался безумному количеству возмущенной энергии внутри кровавого пруда. Вэй Усянь с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, направился ко входу.       «Оставайся там! - скомандовал он Лань Чжаню. - Пещера рушится, стой там, стой там!»       Камень разбился о землю рядом с ним, упав с потолка, и пещера застонала. Вэй Усянь, пошатываясь, шагнул вперёд, не сводя глаз с двери. Он мог добраться туда. Он мог это сделать. Он бы…       Кусок камня попал ему в плечо, и демонический заклинатель упал. От удара воздух вышел из лёгких. Ещё один осколок потолка разлетелся всего в дюйме от лица Усяня, и он сжался, схватившись за каменную плитку под собой, чтобы подтянуться вперёд…       И в тот же миг пара крепких рук обхватила его за талию и оторвала от земли.       «Я здесь», - твёрдо подумал Лань Чжань, без всякой необходимости, потому что, кто ещё мог тащить его к двери достаточно быстро, чтобы он летел? Рыдание вырвалось из ноющего горла Вэй Усяня. Всхлип ли это боли, облегчения или страха - он не знал, но он крепко схватил руки Лань Чжаня.       Вместе они выскочили во двор, и через мгновение дверь за ними рухнула. Однако Вэй Усянь не видел, как она упала, потому что Лань Чжань, оказавшись на земле, притянул его к себе на колени и обхватил лицо ладонями.       - Вэй Ин, - сказал он, глядя на него в ужасе.       - Что? - прохрипел Усянь. - Я так плохо выгляжу?       Лань Чжань провёл большими пальцами по щекам возлюбленного, под его ушами и сглотнул.       - Ты истекаешь кровью.       - О… А глаза?       Лань Чжань покачал головой:       - Твои уши…       - А… Это имеет смысл, - Вэй Усянь закрыл глаза, позволив себе рухнуть на грудь Лань Чжаня. - Это было громко.       -Ты ранен.       - Я выживу, - пообещал Усянь, обнимая Ванцзи и прижимаясь ближе. Это было на удивление сложно - его руки больше походили на свинцовую лапшу, чем на конечности, но оно того стоило. Это того стоило. - Спасибо, Лань Чжань.       Вэй Ин почувствовал, как Лань Чжань покачал головой, почувствовал, как он прижался губами к его волосам.       «Вэй Ин», - подумал он, и его голос всё ещё звучал так испуганно, что Усянь открыл глаза и, немного отстранившись, взглянул в лицо Лань Чжаня.       - Эй, - пробормотал он. - Я в порядке. В порядке. Просто устал. И больно. Немного. Но к сегодняшнему вечеру мы вернёмся с остальными, и Вэнь Цин сможет исколоть меня своими ужасными иглами и всё исправить, хорошо?       - Хорошо, - прошептал Лань Чжань.       Вэй Усянь взглянул на обломки, которые до сегодняшнего утра были его входной дверью.       - Чёрт… Нам действительно не слишком везёт с пещерами, не так ли, Лань Чжань?       Лицо Ванцзи потемнело, и он крепко прижал Вэй Ина к своей груди.       - Слишком рано шутить.       Усянь издал слабый смешок, но тоже кивнул.       - Хорошо, Лань Чжань. Я думаю… Думаю, мне нужна минута, прежде чем мы двинемся. Это нормально?       - Мм, - тут же сказал Ванцзи, кладя подбородок на макушку Вэй Ина. Усянь решил, что это было самое комфортное чувство, что он когда-либо испытывал в своей жизни.       - Если бы… - Он сделал паузу, не желая, чтобы Ванцзи подумал, что он дразнится. - Не мог бы ты спеть для меня?       - Мм, - снова сказал Лань Чжань.       Его голос немного дрожал, когда он начал напевать, но становился сильнее, когда он продолжал, повторяя нежный припев песни, которую он пел в пещере Черепахи-Губительницы - песни, которая всегда заставляла сердце Вэй Усяня воспарять, а разум - успокаиваться. Ту, которую он играл для А-Юаня по ночам, когда ничто другое не могло заставить его уснуть.       - Так как же тогда она называется? - спросил демонический заклинатель, когда песня затихла в третий раз.       Долгое время Лань Чжань молчал. Затем, его щёки слегка порозовели, и он мысленно произнёс:       «ВанСянь».       Вэй Усянь ничего не мог поделать. Легкий визг удивления и восторга вырвался из его груди, усугубляя ноющее горло, но ему было всё равно, он оттолкнулся от колен Лань Чжаня, чтобы встретиться с ним взглядом.       «Действительно?»       - Именно это я говорил тебе в пещере, - сказал Лань Чжань, кивая. Он внимательно изучал лицо Вэй Усяня, и Вэй Усянь просиял.       - Лань Чжань! Ты написал мне песню? - Когда Ванцзи кивнул, улыбка Усяня стала такой широкой, что у него заболели щёки. Он указал на свою грудь. - Для меня? Этот Вэй Усянь прямо здесь?       - Только ты, - сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь поцеловал его.       - Ты, - прошептал он, - лучший. Самый лучший человек во всём, во всём мире.       - Неточно, - возразил Ванцзи, его уши пылали красным, и Вэй Усянь снова поцеловал его.       - Нет, совершенно точно. Я никогда не вру.       Лань Чжань ответил на поцелуй, но затем отстранился:       - Это ложь.       Вэй Усянь усмехнулся, но тут ему в голову пришла мысль, и он с подозрением взглянул на Лань Чжаня:       - Это всё, что ты мне сказал? В пещере? Название песни?       Лань Чжань насторожено посмотрел на него, а затем кивнул. Вэй Ин снова ухмыльнулся и уселся на колени возлюбленного. Ванцзи позволил ему, снова заключая его в свои объятия. Было приятно осознавать, что он на самом деле не проспал целое искреннее признание с настоящими словами - таким образом, любое из них произойдёт, когда он сможет их вспомнить.       Кроме того, это оставляло место для большего количества поддразниваний.       - Надеюсь, ты знаешь, Лань Чжань, что даже если бы я осознавал это, я бы никак не мог соединить все точки. Я слишком толстокожий для признаний и всего такого... Если не веришь, спроси Цзян Чэна. Ты должен расшифровывать эти вещи для меня.       Лань Чжань промычал что-то неразборчивое, а затем сказал:       - Я люблю Вэй Ина. Больше всего на свете.       - Лань Чжань! - запротестовал Усянь, но Ванцзи наклонился и поцеловал его, и Вэй Ин совсем забыл, что он вообще протестовал.