Трагедия - это ещё не конец

      Вэй Усянь контролировал ситуацию ровно до тех пор, пока не услышал крик Лань Чжаня. Он согласился с тем, что использовать Чэньцин означало объявить о своём присутствии, что у них больше шансов на успех, если они будут действовать, не привлекая к себе внимания. Он согласился с тем, что для Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня имело смысл разделиться, когда они узнали от пленённого охранника, что Мо Сюаньюй содержится в качестве залога в темнице, в то время как в основном здании проводится «эксперимент» Цзинь Гуанъяо. Он согласился с тем, чтобы охранники, с которыми они столкнулись, были убиты быстро и тихо, и он согласился с тем, что в основном их убивали Не Минцзюэ и Лань Цижэнь.       Ярость, горе и страх, что горели внутри демонического заклинателя, были сильнее всего, что он когда-либо чувствовал. И ещё до того, как Усянь предпринял какие-либо усилия, чтобы призвать их, энергия возмущения стала рваться из Чэньцин, потому что он хотел высвободить всё это - уничтожить всех до последнего, кто посмел стоять между ним, Лань Чжанем и Сычжуем. Но он не мог. Он обещал вести себя тихо.       Но потом он услышал крик Лань Чжаня.       - Нет! Нет, оставьте его в покое! Сычжуй!       И ужас в голосе Лань Чжаня разорвал душу Вэй Усяня надвое.       Его собственный ужас вылился в резкой пронзительной ноте Чэньцин, и энергия возмущения, свернувшаяся вокруг его флейты, запястий и сердца по мере того, как рос гнев, обрела цель, ворвавшись в комнату быстрее, чем любой человек мог надеяться бежать - в поисках Сычжуя.       Вэй Ин ворвался в дверь через долю секунды после этого, и его глаза быстро пробежались по комнате. Ужас пронзил его при виде Лань Чжаня, привязанного к кровати, с уже вскрытым животом - если его ядро уже исчезло, если Усянь опоздал…       Но не было времени думать об этом, потому что Вэнь Цин стояла в центре комнаты, запустив руки в волосы, между кроватями Лань Чжаня и Цзинь Гуанъяо, и Цзинь Гуанъяо сидел, положив одну руку на свой живот, а другой - сжимая меч. И бежать целительнице было некуда - перед ней был Лань Сичэнь, похожий на смерть, с мечом в дрожащей руке, а за ней - Су Шэ…       И Су Шэ двигался, наклоняясь к облаку обиженной энергии, уже клубившейся вокруг Сычжуя, и в руке у него был нож, и он собирался прорваться, прежде чем чёрный дым успеет образовать щит и…       Меч со свистом пронёсся мимо лица Вэй Усяня и с тошнотворным звуком вонзился в плечо Су Шэ, пригвоздив его к стене. Су Шэ взвизгнул, схватившись за меч другой рукой, но затем его губы сомкнулись, и Вэй Усянь краем глаза увидел, как Лань Цижэнь, уже без меча, схватил Лань Сичэня за руку. А потом Вэй Усянь мельком увидел испуганное лицо Сычжуя, и его гнев усилился, изливаясь в музыку. Энергия вокруг Сычжуя задрожала и замерла, превратившись в подвижный щит, и Вэй Усянь обратил своё внимание на Цзинь Гуанъяо.       Никогда за всю свою жизнь Вэй Усянь не чувствовал такой ярости.       Он ненавидел Вэнь Чао, человека, который вырезал его клан, сжёг его дом и чуть не убил его младшего брата, но эта… эта ярость была ещё острее, ещё холоднее.       Этот человек причинил боль всем, кого любил Вэй Усянь.       Этот человек забрал Вэнь Цин, его сына и Лань Чжаня.       Было невозможно сказать, где заканчивается негодование Вэй Усяня и начинается энергия обиды, но когда Цзинь Гуанъяо потянулся к Вэнь Цин, густая струйка чёрного дыма стянулась вокруг его запястья, оттягивая его в сторону.       Не теряя ни секунды, Вэнь Цин нырнула за край кровати Лань Чжаня и, как только она оказалась между ним и Цзинь Гуанъяо, то скальпелем рассекла ремни, удерживающие Ванцзи.       Снаружи послышался стук шагов и крики «Ляньфан-цзунь!», но Не Минцзюэ прорычал: «Я займусь этим!», и выскользнул из комнаты, поэтому Вэй Усянь проигнорировал их.       И он не сводил глаз с Цзинь Гуанъяо.       Когда Вэй Усянь убивал Вэнь Чао, он вызвал призраков, чтобы устроить пытку. Сейчас всё было по-другому. На этот раз убийство требовало меньше энергии, но - больше контроля, и демонический заклинатель сосредоточился на игре, направляя чёрный дым на своего врага. Он с горьким удовлетворением наблюдал, как энергия обиды вливается в рот и в нос Цзинь Гуанъяо, как тот кашляет, давится и падает на кровать.       - Что происходит? - воскликнул Лань Сичэнь, и его голос прозвучал резко и болезненно. Краем глаза Вэй Усянь увидел, как он опирается на Лань Цижэня, и было похоже, что он изо всех сил пытается удержаться в вертикальном положении. – Что ты… Стой, стой! Он не может дышать, пожалуйста, господин Вэй…       - Этот Цзинь Гуанъяо пришёл из будущего, - натянуто, с болью произнёс Лань Чжань, и Вэй Усянь вложил в свою игру ещё больше сил, наблюдая, как энергия, которой захлёбывался Цзинь Гуанъяо, становится гуще и плотней. - У него нет золотого ядра. Он хотел, чтобы дева Вэнь пересадила ему моё.       Лань Сичэнь издал глухой крик.       - Ты вовремя прервал меня, Цзэу-цзюнь, - сказала Вэнь Цин. Её голос дрожал. - У Ханьгуан-цзюня всё ещё есть ядро. Там разрез, но, я думаю, он уже заживает.       Облегчение захлестнуло сердце Вэй Усяня, достаточно сильное, чтобы почувствовать его даже среди всей своей ярости и ненависти. Но затем, Лань Чжань добавил:       - Он хотел использовать мою смерть, чтобы убедить тебя покинуть мир заклинателей вместе с ним.       Кроваво-красная дымка заволокла глаза демонического заклинателя, и его игра стала острее и быстрее. Цзинь Гуанъяо судорожно сжался на кровати, рана в его животе снова начала кровоточить, а глаза закатились.       - Нет, - прошептал Лань Сичэнь срывающимся голосом. - Нет, нет, он… Он не стал бы, он… А-Яо не стал бы… не стал бы… он никогда, он…       - Сюнчжан, - проговорил Лань Чжань болезненным голосом, и Вэй Усянь увидел, как его возлюбленный пытается сесть, увидел, как он морщится.       Лань Сичэнь задыхался, его взгляд лихорадочно метался между Лань Чжанем и Цзинь Гуанъяо, а затем он отшатнулся, глубже погружаясь в объятия своего дяди.       - Ванцзи… - прошептал он, и чистое опустошение на его лице было таким глубоким и мучительным, что ярость Вэй Усяня стала ещё сильнее.       Демонический заклинатель заставил себя сосредоточиться, снова обратить внимание на Цзинь Гуанъяо, и мрачное удовлетворение закрутилось в его животе от увиденного. Кровь хлынула из глаз, ушей и носа Цзинь Гуанъяо, и, пока Вэй Ин смотрел, последние крупицы обиженной энергии, всё ещё кружащейся вокруг него, хлынули в рот его жертвы.       Для Вэнь Чао Вэй Усянь призвал некоторые из самых тёмных частей Могильных Курганов, но для Цзинь Гуанъяо он принесёт сами Курганы. Это было то, что они сделали - то, что они пытались сделать с Лань Чжанем, с Вэй Усянем, что они сделали с каждой другой душой, запертой внутри до него. Теперь внутри Цзинь Гуанъяо, поглощая его, энергия обиды рыскала по его телу, заполняя каждую мышцу, каждую вену и каждую кость болью тысяч насильственных смертей.       Вэй Усянь знал, что в некоторых местах боль будет жгучей, колющей - в других она будет острой, как от прорвавшихся волдырей, пульсирующей, ноющей, но везде это будет агония, и не прошло и секунды, как Цзинь Гуанъяо начал кричать. Осторожными, резкими нотами Чэньцин Вэй Усянь уберёг голову Цзинь Гуанъяо от прикосновения энергии обиды - он не хотел, чтобы его разум заволок туман одержимости - он не хотел, чтобы Цзинь Гуанъяо упустил момент. Вспомнив крик Лань Чжаня и ужас на лице Сычжуя, Вэй Усянь заиграл ещё громче, доводя негодование до исступления, пожирая Цзинь Гуанъяо изнутри.       - Ляньфан-цзунь! - воскликнул Су Шэ, и краем глаза демонический заклинатель увидел, как Лань Чжань напрягся, а его глаза сузились.       Эта месть принадлежала не только Вэй Усяню. Ловко он изменил свою мелодию, вытягивая немного обиженной энергии из щита Сычжуя и используя её, чтобы вытащить Бичень из-за пояса, протянув его Лань Чжаню призрачной рукой чёрного дыма. Ванцзи принял меч, встретившись взглядом с Вэй Усянем над Чэньцин, и Вэй Усянь приподнял брови.       Тебе решать.       Лань Чжань встал. Вэнь Цин положила руку ему на плечо, но Ванцзи покачал головой, проходя мимо неё туда, где Су Шэ съёжился у стены. Его шаги были жёсткими и скованными, чуть менее грациозными, чем обычно, но Вэй Усянь едва ли мог заметить это на фоне ярости, пылающей в глазах возлюбленного.       Не говоря ни слова, Ванцзи вонзил Бичень в живот Су Шэ. Глаза Су Шэ выпучились, а затем он поперхнулся, изо рта хлынула кровь. Жалкий, болезненный стон вырвался из его горла, и челюсти Лань Чжаня сжались. Он выдернул меч, а затем вонзил его снова, на этот раз в грудь. Издав последний хриплый крик, Су Шэ обмяк, удерживаемый только мечом Лань Цижэня, по-прежнему пригвождающему его плечо к стене, пока жизнь покидала его тело.       Осторожно Вэй Ин убрал щит с Сычжуя, вместо этого направив дым на бьющегося в спазмах Цзинь Гуанъяо, и Лань Чжань едва не упал на кровать сына, схватив его за руку. Усянь услышал тихое бормотание юноши, но он не мог разобрать слов из-за слабеющих криков Цзинь Гуанъяо. Мгновение спустя Лань Чжань вернулся к трупу Су Шэ, выхватил из его кармана связку ключей и поднёс их к кандалам на запястьях Сычжуя.       Как только кандалы были убраны, юноша потянулся вверх, и Ванцзи сразу же опустился на кровать, прижимая его к себе. Вэй Усянь увидел, как руки Сычжуя отчаянно обвились вокруг Лань Чжаня, увидел, как его пальцы вцепились в мантии Лань Чжаня, а затем он увидел, как лицо Сычжуя повернулось - увидел, как его взгляд остановились на нём.       Он всё ещё выглядел испуганным.       Вэй Усянь уставился на Цзинь Гуанъяо сверху вниз. Он ненавидел его с отвращением, которое поглощало почти всё внутри него, но он любил Лань Чжаня и Сычжуя. Чем дольше подонки перед ним были живы, тем больше времени пройдёт, прежде чем он сможет обнять их, тем дольше им придётся видеть его таким.       Поэтому Вэй Ин снова сменил мелодию, взяв более быстрые, резкие ноты, и вопли Цзинь Гуанъяо стали короче, выше, отчаяннее, пока ему не удалось выкрикнуть:       - Средний брат! Помоги мне!       Краем глаза Вэй Усянь увидел, как Лань Чжань вскинул голову, а Лань Сичэнь резко вздрогнул.       Скривившись от ужаса, глава Лань открыл рот, протягивая дрожащую руку к А-Яо, но Лань Цижэнь удержал его, и Сичэнь взглянул на Лань Чжаня, который слегка покачал головой. Тогда Лань Сичэнь закрыл глаза и отвернулся от названного брата.       Цзинь Гуанъяо издал сдавленный, убитый горем крик, а Вэй Усянь довёл песню до крещендо. Цзинь Гуанъяо дёрнулся, а затем застыл, выпучив глаза. Кровь сплошным потоком хлынула из каждой дырки в его голове, а его рука схватилась за грудь, и он сделал несколько ужасных, мучительных вздохов.       Прищурив глаза, Вэй Усянь шагнул вперёд, убрав одну руку от Чэньцин, чтобы вытащить из-за пояса нож. Цзинь Гуанъяо встретился с ним взглядом, с ненавистью глядя на него снизу вверх, и Вэй Усянь улыбнулся.       А затем он вонзил нож в грудь своего врага и провернул его, и глаза Цзинь Гуанъяо широко распахнулись, а затем он замер и больше не дышал.       Мрачное удовлетворение охватило Вэй Усяня, когда он поднял руки обратно к Чэньцин, собирая энергию возмущения и рассеивая её со словами благодарности. Вместе они устроили демоническую пытку для Цзинь Гуанъяо – до конца вечности эта работа теперь будет принадлежать аду.       Усталость охватила Вэй Ина, когда последний клуб чёрного дыма развеялся, и Чэньцин выскользнул из пальцев, когда он побежал вперёд, потянувшись к Лань Чжаню и Сычжую. В мгновение ока Ванцзи оказался в его руках, и Усянь не мог не всхлипнуть, притягивая его к себе.       - Лань Чжань, Лань Чжань, - прошептал он, в то время как другая его рука отчаянно тянулась к руке Сычжуя. Юноша быстро поймал его руку и крепко сжал. - Слава богам… Слава богам, слава богам, слава богам…       - Вэй Ин, - выдохнул в ответ Лань Чжань, прижавшись лицом к плечу Вэй Усяня, и к его горлу подступил ком. - Вэй Ин…       - Всё в порядке. Всё в порядке, теперь ты в порядке, вы оба будете в порядке.       Лань Чжань вздрогнул всем телом, но также кивнул возлюбленному в плечо, и Усянь крепко зажмурился.       - Вэй Ин, я люблю тебя.       Рыдание вырвалось из горла Усяня прежде, чем он успел его остановить, и руки Лань Чжаня сжались вокруг него. Они были прижаты так близко друг к другу, что демонический заклинатель чувствовал, как поднимается и опускается грудь его возлюбленного, неопровержимое доказательство того, что Лань Чжань здесь, и жив, и в безопасности, что он не… что он не…       Вэй Усянь отпустил мантию Лань Чжаня и вместо этого зарылся рукой в его волосы.       - Я тоже тебя люблю, - сказал он, хотя это больше походило на очередное рыдание. - Боже, Лань Чжань, я так тебя люблю. Я так сильно тебя люблю. - Он сглотнул, прижавшись щекой к склонённой голове Лань Чжаня, а потом посмотрел на Сычжуя и нежно сжал его руку. - А-Юань… А-Юань, я так тебя люблю. Так сильно.       Глаза юноши наполнились слезами, и он крепче сжал руку Вэй Усяня, выдав водянистую улыбку.       - Я тоже люблю тебя, Сянь-гэгэ, - прошептал он. – Спасибо… Спасибо…       - Не благодари меня, - попросил Усянь, стараясь не морщиться. - Я твой отец, я просто делаю свою работу.       Сычжуй слегка покачал головой, но прежде чем он успел что-то сказать, Лань Чжань тихо заговорил:       - Спасибо, Вэй Ин.       Усянь закрыл глаза, крепче прижимаясь к ним обоим. Его не нужно было благодарить - он не смог защитить ни одного из них. Он слишком долго их искал, они оба были ранены, и он почти… Он думал… Он так боялся, что…       Демонический заклинатель сделал глубокий прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки, но его трясло, и Ванцзи слегка отстранился, его глаза наполнились беспокойством.       - Вэй Ин?       - Я в порядке, - пообещал Вэй Усянь, нежно дёргая Лань Чжаня за волосы и пытаясь изобразить дразнящую ухмылку. Брови Ванцзи нахмурились, а беспокойство в глазах стало глубже, и улыбка Усяня исчезла. Он сглотнул. - Лань Чжань, я думал… я думал, что… - Слова застряли в горле, и внутри него вспыхнула паника.       Убеждённый, что если он выскажет свои страхи вслух, они сбудутся, и Лань Чжань и Сычжуй исчезнут или упадут замертво, Усянь зажмурился, качая головой и цепляясь за возлюбленного и сына ещё крепче.       - Вэй Ин, - мягко позвал Лань Чжань, но на этот раз это был не вопрос. На этот раз он произнёс имя Усяня как утешение, как обещание, и прижался лбом к его лбу.       Холодный металл облачной эмблемы на ленте Лань Чжаня странно успокаивал, и демонический заклинатель глубоко вздохнул.       Лань Чжань был здесь. Сычжуй был здесь. Они были живы.       - Что… что происходит? - отрывисто спросил Лань Сичэнь, и Лань Чжань напрягся в объятиях Вэй Усяня, с тревогой глядя на брата. - Дядя, я… я не понимаю, я…       - Тебя накачали наркотиком, Цзэу-цзюнь, - с сочувствием проговорила Вэнь Цин. – Тебя пичкали им все последние пять дней. Вот почему ты плохо себя чувствуешь, и отсутствие контроля…       - Наркотик? - глухо отозвался Лань Сичэнь, и Вэй Ин почувствовал, как Лань Чжань тянется к своему брату.       Усянь заставил себя разжать руки, и Лань Чжань с благодарностью взглянул на него, а затем кивнул и, на мгновение сжав плечо Сычжуя, поднялся. Он быстро пересёк комнату, вытянул Лань Сичэня из рук Лань Цижэня и крепко обнял его. На секунду шок сменил ужас на лице Лань Сичэня, но он, не колеблясь, обнял Лань Чжаня в ответ, отчаянно цепляясь за него. Подспудно Вэй Усянь задумался, сколько времени прошло с тех пор, как Лань Чжань обнимал своего брата.       Через мгновение Ванцзи поднял голову, хотя не было похоже, что он ослабил хватку:       - Дева Вэнь, яд…?       - Очевидно, яд был выбран с осторожностью, - произнесла Вэнь Цин, и хотя её тон был нежным, Вэй Усянь мог видеть горький гнев в её глазах. - Редко бывают долгосрочные эффекты, и если ты позволишь мне, Цзэу-цзюнь, я посмотрю, могу ли я сделать что-нибудь ещё, чтобы облегчить симптомы…       Но Лань Сичэнь вздрогнул, его руки сжались в кулаки на спине Лань Чжаня, и Вэй Усянь увидел гнев в его глазах.       - Ты… ты…       Вэнь Цин замерла, и внезапно Вэй Усянь оказался в наблюдательном пункте Илина и со слезами на глазах наблюдал, как Цзян Чэн смотрел на Вэнь Цин, а в его глазах читался ужас.       - Сюнчжан, - позвал Лань Чжань, вырываясь из хватки Сичэня. Глаза главы Лань расширились ещё больше, когда Ванцзи взял его за руку. - Она не виновата. Она действовала, потому что, если бы она этого не сделала, Цзинь Гуанъяо… - Лань Чжань резко замолчал, и волосы на затылке Вэй Усяня встали дыбом. Его рука сжалась на руке Сычжуя, и его сердце начало ускоряться в груди. Он не знал точно, чем угрожал Цзинь Гуанъяо, но мог себе это представить, и от этого ему стало дурно, и… -       Пожалуйста, сюнчжан. Позволь ей помочь тебе.       Глава Лань неохотно кивнул, и Вэй Ин сглотнул и снова взглянул на Сычжуя. Юноша смотрел на Лань Сичэня и Лань Чжаня со слезами на глазах, его губы дрожали, и, к ужасу Усяня, на его лице по-прежнему был страх.       - А-Юань, - пробормотал демонический заклинатель, и Сычжуй подпрыгнул. На секунду Усянь испугался, что Сычжуй боится его, что картина того, как он убивает Цзинь Гуанъяо с помощью энергии обиды, отпугнула от него любимого сына Ланя. Но когда Сычжуй поднял на него глаза, в них светилась робкая надежда, которую Вэй Усянь так хорошо знал - это было выражение лица маленького А-Юаня, когда он просыпался от кошмара и смотрел на Вэй Усяня так, как будто тот мог решить любую проблему в мире. Сердце Вэй Усяня заныло.       - Я не знал, я не знал, что его отравили, - пробормотал Сычжуй тихим голосом, который стал ещё более испуганным, когда его глаза расширились, и спросил: - Сянь-гэгэ, Цзинъи в порядке?       - Да, - пообещал Вэй Усянь, сжимая руку сына. - Целители говорят, что с ним всё будет хорошо.       Юноша закрыл глаза, испустив вздох облегчения, а Вэй Ин прерывисто вздохнул. Страх снова начал ускорять его сердце - Сычжуй продолжал лежать и даже не пытался сесть. И Усяню нужно было спросить, и он знал, что должен, но он не хотел знать ответ...       Он тяжело сглотнул:       - Сычжуй… Цзинъи сказал, что тебя ранили. Тебе... тебе больно?       Юноша вновь открыл глаза, слегка покачав головой.       - Это… ну, это немного больно, но тётя Цин дала мне что-то от боли, как раз… как раз перед тем… - Он отвёл взгляд, и его дыхание участилось, и Вэй Усянь сжал его руку.       - Всё в порядке, А-Юань, теперь всё закончилось. Теперь всё закончилось. Мы отвезём тебя домой, и ты будешь в порядке.       - Я думал… Я думал, что они заберут ядро, - прошептал Сычжуй, и слёзы потекли по его щекам, когда он посмотрел на Лань Чжаня. - Сянь-гэгэ, они… Я… Он собирался позволить им, он собирался позволить им… Из-за меня, и… И я думал…       - Эй, эй, - пробормотал Вэй Усянь, вытирая слезы со щёк сына. – Всё закончилось. Они не взяли его. И в этом нет твоей вины, Сычжуй. Ни в чём из этого.       - Как… как ты думаешь, с Цзэу-цзюнем всё будет в порядке?       - Я думаю, он справится, - твёрдо сказал Вэй Усянь, расчёсывая пальцами волосы сына. - Мы проследим за этим. - Он сделал паузу. - Ты уверен, что тебе не больно? Я могу посмотреть, могу ли я что-нибудь ещё сделать для тебя? - Когда Сычжуй покачал головой, Вэй Ин взял себя в руки и спросил: - Где… где это? Рана.       Сычжуй положил руку на живот, и демоническому заклинателю захотелось разрыдаться. Вместо этого он наклонился и обнял сына самым бережным объятием в своей жизни. Тут же юноша обвил руками шею Вэй Усяня, крепко прижавшись к нему, и тот закрыл глаза.       - Всё в порядке, А-Юань, - произнёс он и повторил, словно мантру: - Теперь ты будешь в порядке, всё будет в порядке.       - Я… я знаю, что со мной всё будет в порядке, - прошептал Сычжуй в ответ, его голос был задушен слезами. - Ты здесь.       У Вэй Усяня перехватило дыхание, но он сумел кивнуть и удержался от желания покрепче обнять Сычжуя. Он не рискнул усугубить его рану.       - Верно, - сказал он, и его голос прозвучал совершенно искажённо из-за комка в горле. - Я здесь.       Это была невероятно неудобная поза – вот так наклоняться над кроватью, но Вэй Усянь с радостью остался бы в таком положении навсегда – или, по крайней мере, до тех пор, пока к ним не присоединится Лань Чжань, - если бы Вэнь Цин не сказала тихо позади него:       - Вэй Усянь…       Он встал, переплетая пальцы с пальцами Сычжуя, и повернулся, чтобы посмотреть на целительницу. К его удивлению, она выглядела нерешительной, почти настороженной, и паника заставила его сердце биться чаще.       - Что случилось? - спросил Усянь, глядя в конец комнаты. Не было явных признаков того, что что-то не так - Лань Сичэня усадили на брошенную кровать Лань Чжаня, и Лань Чжань сидел рядом с ним, тихо и сосредоточенно разговаривая с Не Минцзюэ и Лань Цижэнем. Вэй Усянь оглянулся на Вэнь Цин, и та слегка вздрогнула.       - Я… - начала она и на мгновение закрыла глаза. Когда они снова открылись, выражение её лица было открытым, ясным от горя и боли. - Я тянула столько, сколько могла. - В замешательстве Усянь нахмурился, а Вэнь Цин моргнула. - Эта… операция, я…       Вэй Ин невольно ахнул:       - Вэнь Цин! Я знаю это, конечно, я знаю это! Тебе больно?       Целительница слегка покачала головой, поджимая губы:       - Вэй Усянь, я…       Не в силах сдержаться, демонический заклинатель потянулся, чтобы схватить Вэнь Цин одной рукой. Она напряглась от неожиданности, но тут же растворилась в объятиях, прижавшись лицом к его плечу. Вэй Ин обнял её так сильно, как только мог одной рукой, потому что другой - он продолжал сжимать ладонь Сычжуя.       - Я так рад, что с тобой всё в порядке, - пробормотал Усянь на ухо Вэнь Цин. - Я так волновался… Мне так жаль, Вэнь Цин. Я так виноват. Ты была… в Пристани Лотоса… Ты должна была быть в безопасности, я…       - Вэй Усянь, - резко сказала Вэнь Цин, и её руки сжались вокруг него. - Не будь идиотом. - Затем, с лёгким вздохом, она немного отстранилась. - Мо Сюаньюй… Он по-прежнему в темнице, он…       - Цзян Чэн и Павлин отправились за ним, - пообещал Вэй Ин, и Вэнь Цин немного расслабилась. Внезапно Усяню стало очень холодно. - Подожди… Сюэ Ян там? С ним? Потому что его здесь нет…       - Я не знаю. - Вэнь Цин вздрогнула, и её глаза сузились от беспокойства. - Его не было, когда я уходила, но был Мэн Яо. Его накачали наркотиками и приковали к дальней стене, но он был там.       Вэй Усянь мрачно нахмурился. Он почти забыл о младшем Мэн Яо.       - Он ранен? Мо Сюаньюй, а не Мэн Яо.       Беспокойство в глазах Вэнь Цин стало ещё сильнее:       - Не был, когда я оставила его…       - Хорошо, - выдохнул Вэй Усянь. - Хорошо. Цзэу-цзюнь может двигаться?       - С чьей-либо помощью, но Сычжуй не может. По крайней мере, он не может ходить, - сказала Вэнь Цин, глядя на своего племянника, который выглядел недопустимо виноватым. - Он даже не должен сидеть, пока.       Сглотнув, Вэй Усянь заставил себя встретиться с ней взглядом:       - Насколько всё плохо?       Вэнь Цин отвернулась:       - Меч пронзил его насквозь. Я смогла сделать достаточно, чтобы его можно было бы нести, и при этом ему не было слишком больно, пока его не трясут слишком сильно, и он остаётся в основном в горизонтальном положении.       Меч пронзил его насквозь.       Меч пронзил его насквозь.       Мир овеян оттенками красного и черного…       Рука Сычжуя сжала его запястье:       - Сянь-гэгэ?       Вэй Усянь закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем он кивнул:       - А Лань Чжань? Лань Чжань может двигаться?       - Мм. Ему немного больно, и я не думаю, что ему было бы разумно лететь одному, но он может двигаться.       - Хорошо, - сказал Вэй Усянь, хотя его мозг кричал, что это нехорошо, что Лань Чжаню больно, а Цзинь Гуанъяо уже мертв, и ему следовало тянуть с его кончиной подольше, и… - Давайте пойдём и найдём Цзян Чэна и Мо Сюаньюя, и уберёмся к чёрту отсюда.       По комнате пробежал одобрительный шёпот, и Вэй Усянь посмотрел на Сычжуя:       - Ладно, А-Юань, приготовься.       Юноша кивнул, поджимая губы. Демонический заклинатель наклонился и поднял сына с кровати, но когда он двинулся, Сычжуй слегка зашипел, и Вэй Усянь вздрогнул.       - Ты в порядке? - мягко спросил он, и юноша взглянул на него, улыбаясь со слезами на глазах.       - Да.       - Хорошо. - Вэй Усянь пересёк комнату.       Не Минцзюэ и Лань Цижэнь оба выпрямились.       - Господин Вэй, - сказал глава Не, слегка приподняв брови. - Я видел только половину того, что ты здесь сделал, но ты, должно быть, устал. Я могу помочь тебе, если хочешь. - Он кивнул в сторону Сычжуя, и Вэй Усяню удалось слабо улыбнуться.       - Спасибо, я справлюсь, - сказал он, стоя рядом с Лань Чжанем.       - Кстати, о том, что здесь произошло, - натянуто сказал Лань Цижэнь, и Вэй Усянь подобрался. Это было очень неподходящее место для гнева, не с раненым Сычжуем в его руках. - Я думаю, ради того, чтобы не повторять историю, которая ещё не произошла, было бы лучше, если бы мы оставили то, что здесь произошло, только для тех, кто уже знает правду о путешествии во времени. Я боюсь, что в противном случае могут возникнуть недоразумения. - Вэй Усянь вздохнул, о чём сам даже не подозревал, и кивнул. Лань Цижэнь кивнул в ответ, а затем посмотрел на труп Цзинь Гуанъяо, слегка скривив губы: - Хотя наказание кажется несоразмерным его преступлениям. - Он встретился взглядом с Вэй Усянем, и впервые в жизни Вэй Усяня между ними возникло понимание. - Я думаю, это было слишком милосердно.