Трагедия - это ещё не конец

      К тому времени, как они приземлились в Пристани Лотоса, Лань Ванцзи был совершенно измотан. Они летели быстро, хотя и не настолько быстро, чтобы помешать разговору, так что сюнчжан смог получить информацию о большей части того, что Сычжуй и другие рассказали о будущем, и о том, что произошло за ту неделю, что они провели здесь. Какое-то время было на чём сосредоточиться, но полет длился несколько часов, и ближе к концу разговор иссяк, не оставив Ванцзи ничего, что могло бы отвлечь его от грызущей боли в животе.       Вэнь Цин сказала, что какое-то время будет больно.       - Это разрез на самом твоём ядре, на заживление уйдёт несколько дней, - пояснила она, накладывая повязку на открытую рану на его животе, ещё до того, как они покинули ту ужасную комнату. - Золотое ядро всегда будет сопротивляться пересадке, даже у самого добровольного донора, поэтому, чтобы вырезать его, нужно… В любом случае, на заживление уйдёт несколько дней. Но это заживёт. А пока постарайся не использовать никакой духовной энергии.       Ванцзи был благодарен ей за уверенность. Он подозревал, что без уверенности сохранять спокойствие было бы значительно труднее. Временами ему казалось, что нож целительницы всё ещё вонзается в него, что её руки всё ещё внутри него, вытягивают его золотое ядро, мучительно медленно и безвозвратно. Это было всего лишь эхом агонии момента, но эхом удивительно громким - боль возникала настолько острая, что без уверенности в исцелении, в том, что рана вскоре заживёт, он мог бы усомниться в том, что такое вообще возможно.       Тем не менее, Ванцзи постарался скрыть боль на своём лице. Цзян Ваньинь летел рядом, и Вэй Ин, и Сычжуй часто поглядывали на него во время полёта. Сюнчжан тоже. Никто из них не должен увидеть его боль.       Когда они приземлились, во дворе собралась толпа, но, к облегчению Ванцзи, она была небольшой - очень маленькой по сравнению с приветственной группой, которая хлынула на причал, чтобы встретить Вэй Ина несколько дней назад. Цзян Яньли и Не Хуайсан стояли в центре группы вместе с женщиной, которую Лань Ванцзи опознал как мать Мо Сюаньюя, Мо Няньчжэнь. Её руки дрожали, прижатые ко рту, и Ванцзи ощутил прилив сочувствия, его глаза переместились на Сычжуя. Вэнь Нин тоже был там, как и Цзян Цзяньюй, в сопровождении нескольких других учеников Цзян.       Цзинь Цзысюань приземлился первым. Он по-прежнему баюкал Цзиньлина на руках - к счастью, юноша уже очнулся. Не колеблясь ни секунды, Цзян Яньли бросилась вперёд, её лицо побледнело, когда она схватила Цзиньлина за руку. Малыш Мо выглянул из-за спины Цзысюаня, и Мо Няньчжэнь издала короткий вой.       - Сюаньюй!       Быстрый, как выпущенная из лука стрела, мальчишка рванулся вперёд, столкнувшись с матерью со сдавленным криком:       - Мама!       Мгновение спустя приземлился Лань Цижэнь, и ноги Ванцзи коснулись земли. Ванцзи разрывался между тем, чтобы повернуть налево или направо, не зная, кого ему искать: Вэй Ина или сюнчжана. Он не был уверен, кто нуждался в нём больше, в ком нуждался больше он, и странное чувство наполнило его грудь. Ошеломление… Он чувствовал себя ошеломлённым, и он…       - Лань Чжань, - пробормотал Вэй Ин, каким-то образом оказавшийся рядом с ним, прислонившись плечом к плечу Ванцзи. Когда Усянь встретился с ним глазами, Ванцзи показалось, что возлюбленный смотрит прямо ему в душу, и сразу же стало легче дышать. Вэй Ин устало улыбнулся. - Ты выглядишь измученным… - Он сделал паузу и грустно посмотрел на Сычжуя. - Вы оба.       - Мн…       - Вэнь Цин, - позвал Усянь, - Сычжуй, Лань Чжань, могу я отвести их отдохнуть?       Ванцзи моргнул. Наверняка были и другие дела, которые нужно было сделать, и сюнчжан нуждался в нём… Сюнчжан…       - Да, - сказала Вэнь Цин, - я думаю, это очень хорошая идея. Хотя им обоим следует что-нибудь съесть перед сном.       - В твоих комнатах ждёт кастрюля с супом, А-Сянь, - внезапно произнесла Цзян Яньли и с лёгкой улыбкой заправила волосы Вэй Ина ему за ухо. - Кроме того, А-Юань очень обрадовался, когда узнал, что ты уже в пути. Пока он делится своей неуёмной энергией с самыми молодыми учениками. Когда будешь готов, дай мне знать.       - Спасибо, шицзе, - благоговейно проговорил Вэй Ин, одарив Цзян Яньли улыбкой, которая всегда принадлежала только ей, и Ванцзи отвернулся, ища глазами своего брата.       Он обнаружил его уже рядом с собой, и сердце сжалось. Сичэнь выглядел измождённым - слово, которым Ванцзи никогда раньше не стал бы описывать своего брата. Под глазами у него залегли тёмные круги, лицо осунулось от усталости, и он держался так, словно каждая его конечность была тяжелее скалы. Однако когда он встретился взглядом с Ванцзи, то улыбнулся, тепло, ласково - улыбка, которая означала, что какими бы ни были его следующие слова, они будут искренней правдой.       - Отдохни, Ванцзи, - настойчиво попросил он и бросил многозначительный взгляд на дядю и Минцзюэ, прежде чем снова взглянуть на брата. - Я буду в порядке. - Он на мгновение сделал паузу, пристально глядя в глаза Ванцзи, а затем его улыбка стала мягче и печальнее, и он сделал небольшой шаг ближе, сжимая руку Ванцзи. - Я никуда не уйду, А-Чжань, обещаю.       Эти слова чуть не сломили его, и Ванцзи пришлось бороться, чтобы у него не перехватило дыхание. Он не осознавал, как сильно ему нужно было услышать эти слова, пока сюнчжан не произнёс их, и облегчение, которое они принесли, было головокружительным. Ванцзи кивнул, и Вэй Ин снова прижался к его плечу.       - Давай, Лань Чжань, - проворковал он, улыбаясь Сичэню. - Скоро увидимся, Цзэу-цзюнь, но не слишком скоро. Ты выглядишь так, как будто тебе тоже не помешало бы поспать.       Сичэнь слабо улыбнулся и кивнул, но тут Вэнь Цин заговорила с того места, где она снова изучала рану на шее Цзычжэня.       - Конечно, господин Лань может и поспать, но прежде я хотела бы ещё раз взглянуть на него. И на этих двух маленьких дурачков тоже - их раны нужно заново промыть и перевязать.       Вопреки самому себе, Ванцзи почувствовал вспышку страха при этих словах. Если Вэнь Цин хотела снова осмотреть сюнчжана, если что-то не так…       - Со мной всё будет в порядке, Ванцзи, - повторил Сичэнь, сжимая его руку. - Если нет, я тотчас найду тебя. Обещаю.       Ванцзи ещё раз кивнул и позволил Вэй Ину увести себя через Пристань Лотоса. Сычжуй все ещё лежал на руках Усяня. Он, должно быть, становился тяжёлым - Вэй Ин нёс его уже несколько часов, но Ванцзи не мог взять их сына, не поранив себя ещё больше, но теперь они были почти на месте. Почти на месте.       Дверь была закрыта, когда они подошли к комнатам Вэй Ина, поэтому Ванцзи шагнул вперёд, чтобы открыть её. Вэй Ин поблагодарил его улыбкой и вошёл внутрь.       - Сычжуй! - закричал Цзинъи, и его голос разрывался от отчаяния и облегчения на очень не свойственной Ланю громкости, и рот Ванцзи изогнулся в улыбке, когда он последовал за Вэй Ином внутрь.       - Цзинъи! – еле слышно прошелестел Сычжуй в ответ, но эмоций в его голосе было не меньше. Ширма, которая отделяла кровати Цзинъи и Сычжуя от остальной части комнаты, была отодвинута, и Ванцзи был рад видеть, что Цзинъи сидит, даже если он опирался на несколько подушек. Юноша выглядел бледным, кожу его покрывали россыпи начинающих выцветать синяков, но держался он прямо, а взгляд тёмных глаз был ясным и острым. На его щеках блестели слезы, на лице сияла широкая улыбка, и Ванцзи почувствовал, как к горлу подступает ком.       Вэй Ин не стал класть Сычжуя на его собственную кровать, вместо этого он опустил его рядом с Цзинъи, и юноши прижались друг к другу, Цзинъи уткнулся головой в плечо Сычжуя, а Сычжуй спрятал лицо в волосах Цзинъи. Физически объятие было немного неловким - Сычжуй не мог ни повернуться, ни сесть, да и Цзинъи тоже был ранен, но юношам, казалось, было всё равно. Они оба дрожали и бормотали отчаянные слова, которые, как думал Ванцзи, он не должен был слышать.       Пригладив волосы Сычжуя, Вэй Ин встал и взглянул на Ванцзи. Выражение его лица смягчилось, он быстро подошёл к возлюбленному и взял его за руку.       - Ты выглядишь таким потерянным, - тихо поддразнил он, потянув его к кровати Сычжуя, а потом чуть громче добавил: - Вот, садитесь. Я принесу тебе супа, хорошо? Поешь немного.       Ванцзи заторможено кивнул, и Цзинъи поднял глаза, отпустив Сычжуя на секунду, чтобы указать на маленький столик.       - Суп там, - сказал он хриплым от слёз голосом. - Он вегетарианский и очень вкусный.       Тепло коснулось сердца Ванцзи, когда Вэй Ин быстро прошёл к столу и с подозрительной миной снял крышку с кастрюли. Пар заклубился в воздухе, принося с собой приятный аромат, который сумел пробудить голод Ванцзи, хотя Вэй Ин вскрикнул от испуга.       - Не могу поверить, что шицзе приготовила мне суп без рёбрышек, - пожаловался он, сокрушённо качая головой, и наклонился, чтобы наполнить глиняную миску. - Цзинъи, хочешь супа?       - Я уже поел, но спасибо тебе, - ответил тот. Юноша, как сумел, взбил подушки, так что больше не сидел над Сычжуем. Их руки переплелись, крепко сжавшись, и Цзинъи заколебался. – Так что… что случилось?       Сычжуй вздрогнул и закрыл глаза, а сердце Ванцзи вспыхнуло горячей болью.       - Позже! - отрезал Вэй Ин. - Мы расскажем тебе всё, Цзинъи, обещаю, но не сейчас. Им нужен отдых.       - Хорошо, - прошептал юноша странно глухим голосом. - Мне жаль.       - Пожалуйста, не говори так, - попросил Сычжуй, и Цзинъи вздрогнул.       - Вот, - сказал Вэй Ин, отвлекая внимание возлюбленного, и протянул ему тарелку супа и ложку. Ванцзи кивнул, принимая их. Усянь улыбнулся, а затем вернулся к кастрюле и налил ещё одну миску. - Мы должны быть умнее, Сычжуй, Вэнь Цин пока не хочет, чтобы ты сидел. Подержишь это для меня, Цзинъи?       Цзинъи кивнул, взяв миску и ложку, а Вэй Ин сел на край кровати с грустной улыбкой на лице, осторожно приподнял голову Сычжуя и положил её себе на колени.       - Всё хорошо? - обеспокоенно спросил Усянь, поглаживая сына по волосам. - Тебе больно?       - Нет, - заверил его Сычжуй, и улыбка Вэй Ина стала немного ярче.       - Хорошо. - Он снова забрал миску у Цзинъи. - Потому что я не позволю тебе утонуть в супе в ближайшее время. Это было бы крайне недостойно. - Усянь сделал паузу, его лицо и голос стали серьёзными, хотя в глазах плясали озорные огоньки. - Кстати говоря, я собираюсь накормить тебя сейчас, и если ты решишь, что это смущает, я просто напомню тебе о прекрасной работе, которую ты проделал с теми заглушающими талисманами, и тебе придётся принять это как мою месть. Понял?       Ванцзи слегка нахмурился, но Сычжуй лишь улыбнулся.       - Я слишком устал, чтобы смущаться, - признался он, и маска строгости Вэй Ина спала.       - Скоро ты сможешь поспать, - с нежностью проговорил он, протягивая сыну ложку супа.       Сычжуй улыбнулся:       - Вкусно.       - Конечно, вкусно, это приготовила шицзе! - с гордостью заявил Вэй Ин и добавил: - Лань Чжань, будь хорошим мальчиком и ешь суп.       Ванцзи послал Вэй Ину нерешительный взгляд, но сделал так, как ему сказали, и поднёс ложку к губам. Сычжуй был прав - это было вкусно. Уютная тишина наполнила комнату, нарушаемая лишь рассеянным напевом Вэй Ина. Если Ванцзи был прав, то это была импровизированная мелодия, но время от времени он слышал элементы «ВанСяня», и тепло наполняло его с головы до ног.       Когда миска опустела, Вэй Ин продолжил напевать, проводя рукой по волосам Сычжуя, а Ванцзи смотрел на них, позабыв о теперь уже пустой миске на своих коленях и о ложке, которую он всё ещё держал в пальцах. Веки Сычжуя начали опускаться, и пение Вэй Ина стало тише и нежнее. И более узнаваемым. Комок подступил к горлу Ванцзи, когда Вэй Ин убаюкивал их сына под «ВанСянь». Цзинъи тоже закрыл глаза, наклонив голову, чтобы прижаться к плечу Сычжуя.       Только когда юноши задышали медленно и достаточно глубоко, чтобы по-настоящему заснуть, Вэй Ин наклонился, поцеловал Сычжуя в лоб и очень осторожно переложил его голову с колен на подушку. Он пригладил волосы Цзинъи, а затем посмотрел на Ванцзи и грустно улыбнулся.       - Ах, Лань Чжань, - прошептал он, вставая и высвобождая миску и ложку из рук Ванцзи, чтобы поставить их на пол. - Тебе тоже стоит отдохнуть.       Ванцзи уставился на миску на полу:       - Как он там?       Вэй Ин закатил глаза:       - Я уверен, что он в порядке.       Машинально Ванцзи наклонился, чтобы поднять миску, но от этого простого движения его пронзил спазм боли, вырвавшийся из зубов шипением. Глаза Вэй Ина расширились, и он рванулся вперёд, схватив возлюбленного за плечо.       - Лань Чжань! - Голос Усяня был тихим, но сдавленным от страха, и он мягко подтолкнул Ванцзи в вертикальное положение. - У тебя всё нормально? Я возьму миску, уберу её, ладно, просто… Просто посиди немного, ладно?       Не в силах сделать что-либо ещё, Ванцзи кивнул, пытаясь восстановить дыхание, а Вэй Ин поспешил убрать миску и ложку на поднос вместе с кастрюлей с остатками супа. Через секунду он снова оказался рядом с кроватью, и его ладонь легла на щёку Ванцзи.       - Давай перенесём тебя в мою кровать, - сказал он, его глаза были полны беспокойства. - Таким образом, если мы будем говорить шёпотом, мы не разбудим этих двоих.       Ванцзи снова кивнул, позволив Вэй Ину провести себя через комнату. Теперь, когда сознание немного прояснилось, он ясно ощущал, как боль распространяется по телу волнами, заставляя его руки дрожать и сжиматься по бокам. Но рука возлюбленного крепко обвивала его спину, увлекая к кровати.       - Ложись, - скомандовал Вэй Ин, когда они подошли. - Обещаю, Лань Чжань, будет меньше боли, если ты ляжешь.       Ванцзи повиновался, но Усянь по-прежнему стоял над ним, и к горлу подступил ком. Он поднял руку, и Вэй Ин тут же взял её, сел на край кровати и прижал ладонь Ванцзи к своим губам. Медленно боль начала ослабевать, достаточно, чтобы ему больше не приходилось регулировать своё дыхание. Достаточно, чтобы он снова мог сосредоточиться.       Ванцзи глубоко вздохнул, а затем напрягся:       - Вэй Ин, ты не ел.       - Я в порядке, - тут же сказал Вэй Ин, но Ванцзи нахмурился, и губы Усяня тронула застенчивая улыбка. - Ах, ну, кем бы я был, если бы сначала не позаботился о своих Ланях?       - Ты позаботился о нас. Тебе следует поесть.       - Без рёбрышек это совсем не то…       - Вэй Ин.       - Хорошо-хорошо! - Усянь тихо рассмеялся. - Хорошо. Я скоро вернусь.       Ванцзи наблюдал, как его возлюбленный спешит обратно к кастрюле с супом, позволяя себе смотреть, позволяя себе дышать при виде него. Вэй Ин был немного небрежен, когда бросился наполнять тарелку, и суп выплеснулся ему на руки, но он, казалось, почти ничего не заметил, быстро метнувшись обратно через комнату, чтобы присесть на край кровати. Как только он начал есть, стало ясно, что он понял, как много ему нужно. Его глаза слегка расширились, и он наклонился вперед, прикончив всю миску за считанные секунды, не сказав при этом ни единого слова. Затем он хотел поставить миску на пол, но встретил прищуренный взгляд Ванцзи и встал, чтобы вместо этого поставить её на поднос.       Он вернулся, чтобы снова сесть на кровать, но его взгляд метнулся к животу Ванцзи, и улыбка исчезла. В глазах Усяня вспыхнула боль, горящая за слезами, и он сглотнул.       - Лань Чжань…       Страдание в его голосе отражало понимание, и внезапная ужасная мысль поразила Ванцзи.       - Сколько? - Он вздохнул.       Замешательство усилило хмурый взгляд Вэй Ина, и он слегка покачал головой.       - Что? Что ты имеешь в виду? Как долго что?       - Когда ты отдал Цзян Ваньиню своё ядро. Сколько времени это заняло?       Вэй Ин вздрогнул, отводя взгляд, и сердце Ванцзи упало.       - Ах, Лань Чжань… Сейчас это не имеет значения. Это давно прошло, давно сделано…       - Вэй Ин. Сколько?       Вздохнув, Усянь опустил голову:       - Два дня. Вырезать ядро не просто…. Это заняло два дня.       Два дня.       Дни.       Ванцзи не знал, смог бы он выдержать эту агонию в течение двух часов, не говоря уже о днях. Он бы попытался. Ради Сычжуя, конечно, попытался бы, но… но…       - Два дня?       Его шепот прервался, и Вэй Ин посмотрел на него так, словно его сердце разрывалось.       - Я в порядке, Лань Чжань, - проговорил он, вытирая слёзы со щёк Ванцзи. – Я, правда, в порядке… обещаю.       Но даже если сейчас он был в порядке (в чём Ванцзи сомневался), раньше он был не в порядке - Вэй Ин пережил это, два дня страдал от усилившейся боли от лезвия, пронзающего его золотое ядро, и он… Он, должно быть, был сброшен в Могильные Курганы сразу после этого, что означало, что его бросили в Курганы, когда он чувствовал себя так же, как он, но только хуже. Пустота, его золотое ядро исчезло, и это должно быть было так больно, так больно, и…       - Лань Чжань! Лань Чжань, эй, посмотри на меня, посмотри на меня, пожалуйста! - Отчаяние превратило шёпот Вэй Ина в хныканье, и тихий вздох сорвался с губ Ванцзи, когда он повиновался, ища лицо Вэй Ина. Усянь выглядел испуганным, и его рука снова легла на щёку Ванцзи. - Дыши для меня, Лань Чжань, пожалуйста.       Ванцзи глубоко вздохнул. Ради Вэй Ина он мог дышать.       - Вот и всё, - прошептал Усянь, большим пальцем вытирая слёзы Ванцзи. - Всё в порядке, Лань Чжань. Всё в порядке. - Он сделал паузу. - Хочешь, я пойду и найду Вэнь Цин, чтобы узнать, может ли она дать тебе что-нибудь…       - Нет, - сказал Ванцзи, и страх вырвался из его горла ещё до того, как Вэй Ин закончил говорить.       - Если тебе больно…       Паника, иррациональная и более острая, чем лезвие, пронзила его грудь:       - Не уходи. Пожалуйста.       - О, Лань Чжань… - Голос Вэй Ина сорвался, и он попытался улыбнуться, но в его глазах стояли слёзы. - Я останусь. Я никуда не пойду, хорошо? Я останусь здесь.       - Спасибо, - выдохнул Ванцзи, и Вэй Ин покачал головой:       - Нет, Лань Чжань, ты… тебе не нужно меня ни за что благодарить. Я… я просто так рад, что ты в порядке. Я так рад, что ты в порядке.       Ванцзи сглотнул:       - Ляг со мной. - Усянь поднял брови, словно собираясь пошутить, но у Ванцзи сжалось горло, и он почувствовал, как его глаза защипало от слёз. Лицо Вэй Ина снова сморщилось. — Мне нужно… Я хочу тебя видеть.       Слёзы заблестели на ресницах Вэй Ина, когда он попытался улыбнуться, но потом он кивнул и осторожно лёг на бок рядом с Ванцзи. Наклонившись вперёд, он поцеловал Ванцзи в лоб, затем в щёки, а затем в нос, легко и нежно, а затем отстранился ровно настолько, чтобы Ванцзи мог видеть его лицо.       - Лучше? - пробормотал он, и Ванцзи кивнул, комок вновь подступил к его горлу.       - Мн.       Это было всё, что смог сказать Ванцзи, и даже тогда это было трудно. Было так много того, что он хотел сказать - так много. Запертый в той крошечной камере, он думал о стольких вещах, которые хотел рассказать Вэй Ину, о стольких вещах, которыми хотел поделиться, но теперь, когда у него появилась возможность, он не знал, как это сделать. Он не знал, как объяснить, насколько глубока его любовь на самом деле, он не знал, как сказать, что Вэй Ин был самым лучшим и ярким из всего, что когда-либо приходило в его жизнь. Он не знал, как давать обещания, которые он хотел бы дать в той камере, как говорить то, что, как он думал, было бы так легко сказать, если бы только у него был шанс увидеть Вэй Ина ещё раз, всего лишь раз. Но теперь слова были такими же трудными, как и прежде - труднее, чем когда-либо. Увидев любимое лицо, единственное, что Ванцзи мог выразить словами даже в уединении собственного разума, это то, что он не думал, что есть слова, достаточно сильные, чтобы описать то, что он хотел сказать.       Глаза Вэй Ина блестели от слёз, и он осторожно провёл большим пальцем по нахмуренным бровям Ванцзи, прежде чем положить ладонь на его щёку.       - Лань Чжань, - снова прошептал он, голос его угрожал сорваться. - О, Лань Чжань… - Вэй Ин произнёс его имя уже в десятый раз за пять минут, но Ванцзи был готов слушать, как возлюбленный произносит его имя, целую вечность.       - Вэй Ин, - выдохнул он, потянувшись к другой руке Усяня. Он нашёл его в мгновение ока, и пальцы возлюбленного переплелись с его.       - Лань Чжань, я так тебя люблю, - продолжал шептать Вэй Ин, пытаясь улыбнуться. - Ты знаешь это, верно? Ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете?       - Я знаю, - ответил Ванцзи, хотя всё ещё удивлялся этому. - Я тебя люблю. - Этого было недостаточно. Это не… это не описывало и половины того, что он чувствовал, это не было, это не… - Я люблю тебя. Всегда любил тебя - всегда буду любить тебя. Я… У меня нет слов, чтобы сказать тебе, насколько. Хотел бы я сказать... Я люблю тебя.       - Лань Чжань, - всхлипнул Вэй Ин, его глаза были полны слёз, хотя лицо сияло. - Лань Чжань. Я тебя люблю. Я тебя люблю. - Он наклонился и нежно поцеловал Ванцзи. - Я так сильно тебя люблю. - Затем он погладил возлюбленного по щеке, и его улыбка стала мягче. - Тебе нужно немного поспать, Лань Чжань. Я останусь здесь, с тобой, обещаю. Теперь ты в безопасности. Обещаю.       - Мм, - выдохнул Ванцзи, но он не хотел закрывать глаза. Он хотел смотреть на Вэй Ина так долго, как только мог.       - Ой! – приглушённо вскрикнул Вэй Ин, и его глаза загорелись идеей. - Подожди секунду! - Он разжал руки, спрыгнул с кровати, и Ванцзи пришлось цепляться за свою решимость, чтобы не протестовать.       Его щека и рука похолодели без прикосновения рук Вэй Ина. Он напряжённо смотрел, как возлюбленный спешит к небольшому сундуку в углу комнаты. Вэй Ин вытащил из сундука одеяло, подбежал обратно к кровати и осторожно укрыл им Ванцзи до подбородка. А потом бережно расправил складки.       - Вот, - выдохнул он, снова укладываясь рядом. - Лучше?       - Мм… - Ванцзи позволил сомнению прозвучать в его тоне. Было теплее и, возможно, удобнее, но Вэй Ин больше не держал его за руку или за щёку, а потому лучше быть не могло. Он потянулся к руке Вэй Ина, а когда нашёл её, позволил себе повторить с большим энтузиазмом. - Мн.       Вэй Ин тихо рассмеялся, слегка покачав головой, а затем придвинулся ближе, обхватил рукой грудь Ванцзи и поцеловал его в лоб.       - Как насчёт этого?       Ванцзи улыбнулся:       - Лучше.       - Хорошо, - прошептал Вэй Ин. - А теперь спи, Лань Чжань. Я здесь.       Закрыв глаза, Ванцзи тихо вздохнул и через несколько минут погрузился в глубокий сон без сновидений.       * * *       К тому времени, когда Цзян Чэн упал в постель той ночью, от усталости у него ломило кости. Этот день обрушивал на него удар за ударом эмоций, и даже облегчение от того, что все вернулись в Пристань Лотоса, было достаточно сильным, чтобы почти сокрушить его. И, конечно, он не мог просто убежать в свои комнаты и отдохнуть, в отличие от некоторых людей.       Про себя Цзян Чэн был очень рад, что Вэй Ин заставил Ванцзи и Сычжуя отправиться поесть и поспать, тем самым почти гарантировав, что и сам он немного отдохнет. Усянь нуждался в этом. Но вслух эти мысли выразить Цзян Чэн не спешил: у него была репутация недовольного младшего брата, поэтому он позволил себе немного поныть по поводу того, что Усянь в очередной раз уклоняется от выполнения своих обязанностей, а потом сосредоточился на том, чтобы все были в безопасности и устроились.       Цзэу-цзюня доставили прямо в кабинет лекарей, где Вэнь Цин быстро заварила горький чай, который, по её словам, поможет облегчить симптомы отравления. Затем она добавила, что чай, скорее всего, вызовет у него сонливость, а самый быстрый способ выздороветь - это отоспаться. Итак, Цзян Чэн отвёл Лань Сичэня и Лань Цижэня в ближайшую к комнатам Вэй Усяня свободную комнату и указал на дверь своего брата, чтобы Цзэу-цзюнь знал, где находится его собственный брат.       Затем Цзян Чэну пришлось направиться прямиком обратно в домик лекарей. Цзиньлин и Цзычжэнь провели там уже около часа, их раны лечили Чжоу Юран и Вэнь Инъюэ. Кстати, последняя, с некоторой помощью Вэнь Нина, сумела убедить Вэнь Цин немного отдохнуть. Когда раны юношей были повторно очищены, повторно оценены и перевязаны, племянники Цзян Чэна были отправлены в постель, по крайней мере, до конца дня. Они просились навестить Сычжуя и Цзинъи, но Яньли мягко настояла на том, что Ланям нужно поспать, и что они смогут увидеть друзей завтра.       Цзян Чэн сварливо напомнил юношам, что если бы они не сбежали, как идиоты, то смогли бы увидеть Цзинъи ещё утром, а также были бы достаточно здоровы, чтобы заглянуть и увидеть Сычжуя, когда они бы вернулись. Но этими словами он лишь заслужил осуждающий взгляд от сестры, что счёл очень несправедливым.       - Я думаю, что они достаточно наказаны, А-Чэн, - заметила Яньли, проводя рукой по волосам Цзиньлина.       После того, как Цзян Чэн помог Цзысюаню отнести Цзычжэня и Цзиньлина в постель, ему пришлось подумать о Мэн Яо, чего до сих пор удавалось избегать. Не Минцзюэ и Цзян Цзяньюй заперли его в маленькой темнице Пристани Лотоса, и кто-то предоставил пленнику одеяло и поднос с едой. Мэн Яо по-прежнему не реагировал, часто бодрствовал, но с затуманенными глазами и молчал, и он смотрел на людей вокруг него, как будто смотрел сквозь туман. Не зная точно, какие наркотики были в организме Мэн Яо, Вэнь Цин сказала, что слишком рискованно пробовать какое-либо противоядие, поэтому план состоял в том, чтобы дать ему отоспаться. Охранники будут следить за ним и предупредят главу Цзян о любых изменениях.       Тем временем Цзян Чэн был убежден, что нет смысла тратить время на попытки допросить пленника, поэтому он смог относительно быстро покинуть темницу, но затем ему пришлось организовать возвращение учеников в проклятый дом Цзинь Гуанъяо, чтобы они смогли разобраться с телами, а затем ему пришлось поговорить с Не Хуайсаном и Не Минцзюэ о том, что, чёрт возьми, они собираются рассказать остальному миру, а затем, поскольку боги любили испытывать его, прибыл гонец из соседней деревни, чтобы попросить помощи в решении проблемы с призраками в тот самый момент, когда в Пристань Лотоса прибыла Лу Мэйлинь вместе с родителями Цзинъи, маленьким А-Ю и со своим мужем.       Из-за усиливающейся головной боли Цзян Чэн вызвал Ли Сюин, чтобы помочь гонцу, и Цзяньюя, чтобы тот нашёл место, где новоприбывшие Лани могли бы остановиться.       Глаз Цзяньюя начал дёргаться при этих словах, и Цзян Чэн не мог его винить. Между Вэнями, старейшинами клана Лань, которые остались охранять их, путешественниками во времени и братьями Не осталось очень мало свободных комнат для гостей. Однако Цзян Цзяньюй не просто так был вторым учеником, и когда ему удалось освободить место, Цзян Чэн сделал мысленную пометку купить своему двоюродному брату хороший подарок, когда у него появится такая возможность. Пока Цзяньюй был занят, Цзян Чэн должен был объяснить семье Цзинъи, что тот был ранен и что да, это было серьёзно, но нет, ему ничего не угрожает, и, вероятно, было бы лучше, если бы они подождали до завтра, чтобы увидеть его.       А потом ему пришлось бегать по Пристани Лотоса, проверяя всех и вся, и к тому времени, когда ему удалось, спотыкаясь, вернуться в свои комнаты, он так устал, что у него едва хватило сил сдёрнуть головной убор. Он рухнул лицом на кровать и заснул в считанные мгновения.       К сожалению, ему показалось, что он проспал всего несколько мгновений, потому что следующее, что он помнил, кто-то постучал в дверь, а затем на его спину легла нежная рука.       - А-Чэн, - позвала его сестра. - Прости, что разбудила тебя, но мы договорились о более раннем завтраке для наших гостей из Гусу Лань. Наверное, будет лучше, если ты будешь присутствовать.       Полагая, что в комнате была только сестра, и что она не привела бы кого-то ещё, пока он спал, Цзян Чэн застонал в подушку, наполовину надеясь, что это задушит его, и он снова погрузится в сон. Яньли тихо рассмеялась, потирая его спину, и Цзян Чэн приподнялся.       - Вымойся и оденься, А-Чэн, - ласково сказала Яньли, проводя рукой по его волосам. - Ты даже не раздевался прошлой ночью.       Цзян Чэн просто кивнул, потому что слова были трудны в это время утра обычного дня. Яньли снова засмеялась и оставила брата приводить себя в порядок, и Цзян Чэн усмехнулся, вздыхая и бормоча себе под нос бессловесные жалобы.       Когда он появился в обеденном зале, большинство их гостей уже были там, хотя Цзян Чэн был немного удивлён, увидев среди них Хуайсана. Учитывая то, как Минцзюэ смотрел на своего брата, даже когда тот зевал, прикрываясь веером, раннее начало было неожиданностью и для наследника Не. Цзысюаня в зале не было, но Яньли сказала Цзян Чэну, что он остался рядом с Цзиньлином и Цзычжэнем, чтобы им принесли еду, как только они проснутся.       Да, верно, подумал Цзян Чэн, уверенный, что Цзысюань снова заснул, как только Яньли вышла из комнаты.       Лань Ванцзи и Вэй Усяня тоже не было, хотя Цзян Чэн не мог быть сильно раздосадован этим. В конце концов, Ханьгуан-цзюнь был ранен, а Вэй Усянь потратил слишком много сил на демонические заклинания, поэтому они оба, вероятно, были истощены. Даже если бы это было не так, он сомневался, что в ближайшее время они покинут своего сына Сычжуя. Что-то неприятное сжалось в животе Цзян Чэна при этой мысли. Вчера он почти не виделся ни с Сычжуем, ни с Цзинъи, и беспокоился за них обоих.       Тем не менее, скоро наступит подходящий час, чтобы вломиться и разбудить своего ленивого брата завтраком в постель. Тогда он и увидит двух других своих племянников.       Постепенно еда и чай должным образом разбудили Цзян Чэна, и его взгляд упал на зевающего и несчастного Не Хуайсана. Внезапная мысль пришла в голову Цзян Чэну, идея, которая, как он точно знал, подбодрит Хуайсана, и которая будет интересна и ему самому. Подумав, он решил, что Лань Сичэнь тоже должен знать, и взглянул на Первого Нефрита Лань.       Цзэу-цзюнь выглядел намного лучше после того, как выспался, хотя по-прежнему был несколько усталым и опустошённым. Он сидел рядом с Не Минцзюэ и большую часть трапезы не поднимал глаз, но когда Хуайсан, наполовину зевнув, задал ему вопрос, Лань Сичэнь слегка улыбнулся. Это выглядело достаточно искренне, и Цзян Чэн принял решение. Надеюсь, это подбодрит и Лань Сичэня.       Он привёл свой план в действие: как только с едой было покончено, пригласил Цзэу-цзюня и Не Хуайсана сопровождать его на короткой прогулке. Слабое вежливое замешательство отразилось на лице Лань Сичэня, а Хуайсан просто выглядел заинтригованным, когда Цзян Чэн повёл их через Пристань Лотоса к пустому причалу.       Там он повернулся и изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица.       - Есть, - начал он серьёзно, - часть истории, которую никому из вас не рассказывали.       Он немного пожалел о своей торжественности, когда Лань Сичэнь побледнел, а Хуайсан издал небольшой писк, быстро размахивая веером.       - Цзян-сюн, это…       - Да, - сказал Цзян Чэн, позволяя ухмылке скользнуть по своему лицу. - Видите ли, когда мы были в Могильных Курганах, Вэнь Цин сказала, что путешественникам во времени следует немного поспать… Но они решили немного поболтать. Только Сычжуй не хотел, чтобы их подслушали. К несчастью для него, он так устал, что поменял местами пару штрихов в талисмане глушения.       Хуайсан ахнул от восторга, а глаза Лань Сичэня расширились.       - О боже, - пробормотал он, и Цзян Чэн кивнул.       - Затем он рассказал остальным… А впоследствии и всем, кто на тот момент находился в Могильных Курганах, что не может точно определить временную шкалу, потому что Ханьгуан-цзюнь утверждал, что он и Вэй Усянь ещё не ухаживали.       Не Хуайсан взвизгнул от восторга, а Лань Сичэнь поджал губы, словно пытаясь скрыть улыбку.       - Расскажи нам всё! - взмолился Хуайсан, его веер двигался так быстро, что казался размытым.       - Ну, они продолжали обсуждать, будут ли ухаживать Лань Ванцзи и Вэй Усянь в будущем, - поведал Цзян Чэн, - и Цзинъи, конечно же, говорил о том, как бессовестно мой брат обнимал Ханьгуан-цзюня.       - О боже, - снова сказал Лань Сичэнь, но на его лице определенно появились первые признаки улыбки.       - Тогда, - проговорил Цзян Чэн, набирая обороты, - они говорили о каком-то великом признании в любви где-то на лестнице, о мостах в темноте. Я не знаю. Так или иначе, Вэй Усянь должен был сопровождать Лань Цижэня к воротам, но оказалось, что он убежал в лес на полпути, во время обсуждения…       Хуайсан фыркнул, качая головой:       - Конечно, он сбежал.       - О боже, - сказал Лань Сичэнь в третий раз. Теперь он не мог скрывать свою улыбку.       - Лань Ванцзи тем временем вышел из Пещеры, не произнеся ни слова, и когда Вэнь Цин сказала ему, в каком направлении убежал мой глупый брат, он очень быстро пошёл… в другом направлении.       Чувство ликования Цзян Чэна было полностью подтверждено взрывом смеха Хуайсана и улыбкой на лице Цзэу-цзюня, когда он закрыл глаза и покачал головой. В конце концов, это была привилегия брата.       - Итак, - произнёс он. - Теперь вы знаете.       Улыбка Хуайсана исчезла так быстро, что стало почти страшно.       - Подожди - нет! Они ухаживают или нет?       - Вы сами должны спросить их об этом, - ответил Цзян Чэн, ухмыляясь. - Это не моё дело.       - Цзян-сюн! - возмутился Хуайсан, и на его лице отразилось предательство.       - Я думаю, независимо от того, так это или нет, это было бы то, что они хотели бы сказать людям сами, - твёрдо сказал Цзян Чэн, на мгновение встретившись взглядом с Цзэу-цзюнем. Старший глава Ордена слегка кивнул и благодарно улыбнулся, и Цзян Чэн кивнул в ответ. Заметив этот молчаливый обмен репликами, Хуайсан издал жалобный звук, но Цзян Чэн проигнорировал его. - Я просто подумал, что тебе, как его брату, понравится эта история. И я знал, что тебе это тоже понравится, Не-сюн, потому что ты сплетник.       Хуайсан надулся, а Лань Сичэнь улыбнулся самой уверенной улыбкой, которую Цзян Чэн видел от него со времени спасения.       Цзян Чэн посчитал это успехом.