Трагедия - это ещё не конец

      Физически Лань Сичэнь чувствовал себя намного лучше после того, как выспался. Глубоко в костях ощущалось затяжное чувство усталости, а в желудке - слабый намёк на тошноту, но эти детали были заметны, только если сосредоточиться на них. Его состояние так сильно отличалось от вчерашнего, что, проснувшись в первый раз, он подумал, что ему только что приснился ужасный кошмар. Потом он понял, что находится в Пристани Лотоса, и что его лобная лента отсутствует, и ужас заполонил его сердце.       Физически Сичэнь чувствовал себя намного лучше. Но в глубине души он всё ещё разваливался на части.       Всё, что ему говорили, всё, что он видел, ощущал и слышал – всё это было похоже на цунами, обрушившееся на него, сокрушающее его, уносящее прочь от всего, что, как он думал, он знал.       Во всё это было так трудно поверить.       Ещё труднее это было понять.       Всё, чего хотел Сичэнь, это сбежать. Спрятаться где-нибудь и подождать, пока всё не начнёт обретать смысл, пока приливная волна горя и ужаса не схлынет, оставив его с землёй под ногами. Впервые в жизни он осознал соблазн уединения, но знал, что не сможет убежать. Не сейчас.       Прощай, сюнчжан.       Когда Ванцзи произнёс эти слова, он верил, что умрёт. Сичэнь знал это, и это пугало его больше всего на свете. Ничто из того, что он видел, не преследовало его так сильно, как звук крика его младшего брата, как вид Вэнь Цин с кровью Ванцзи на её руках.       Ванцзи пострадал, и Сичэня не было рядом, чтобы защитить его. И теперь он не мог убежать от этой мысли.       Средний брат, помоги мне!       Сдавленный крик Цзинь Гуанъяо был почти таким же навязчивым, как и крик Ванцзи, и воспоминание о его пропитанном кровью теле и пустых глазах было почти таким же ужасным, но когда Сичэнь увидел Мэн Яо живым – хоть и не совсем здоровым - лишь немного ужаса отступило. Возможно, это было ребячеством - пытаться разделить Мэн Яо и его будущее «я», надеяться, что А-Яо, которого он знал, был чем-то большим, чем маской на злом лице. Если Цзинь Гуанъяо был тем, кто совершал такие ужасные вещи, то было легче пережить его смерть. Цзинь Гуанъяо был тем, кто причинил боль его брату. Тем, кто пытался вырвать золотое ядро Ванцзи из его тела и поместить в своё собственное. Тем, кто хотел убить младшего брата Сичэня только для того, чтобы манипулировать им…       Если всё ещё был человек, который этого не сделал, А-Яо, которого знал Сичэнь, тогда был шанс…       Но не была ли это надежда дурака? Сичэнь не забыл лёд в голосе Ванцзи, когда тот настаивал на том, что Мэн Яо не невиновен. Они сказали, что Мэн Яо спланировал засаду на Вэй Усяня, что он пытался убить своего собственного брата, что он видел, как Вэни в лагерях на тропе Цюнци подвергаются насилию и жестокому обращению, и ничего не сделал.       Знал ли Сичэнь когда-нибудь А-Яо?       Это было уже слишком.       Это было слишком.       История о неправильно функционирующих заглушающих талисманах в Могильных Курганах помогла - возможно, больше, чем предполагал Сичэнь. Это было так же странно, как и всё остальное, что он слышал, но гораздо более забавно, и Лань Сичэнь был уверен, что ситуация не повредила Ванцзи в долгосрочной перспективе. Если бы унижение его брата сопровождалось отвержением или болью, Сичэнь, возможно, чувствовал бы себя иначе, но он видел, как Ванцзи цепляется за Вэй Усяня, видел заботу в их объятиях, и он был уверен, что знает, чем закончилась история.       Это была ещё одна надежда, за которую можно было уцепиться, ещё одна искра радости среди ужаса этой действительности. Если бы Ванцзи, наконец, признался Вэй Усяню в своих чувствах, если бы Ванцзи был, наконец, счастлив, это было бы тем, что Сичэнь хранил бы в своём сердце.       В этой истории были и другие маленькие надежды, плавающие в потоке ужаса, и Сичэнь делал всё, что мог, чтобы цепляться за них, чтобы удержать голову над водой.       Как мог, Сичэнь крепко держался за веселье и радость, которые история Цзян Ваньиня пробудила в его груди, когда младший лидер Ордена повёл его на поиски его брата. Когда они приблизились к комнатам Вэй Усяня, Сичэнь услышал доносящуюся изнутри болтовню, и Цзян Ваньинь направился прямиком к двери. Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь.       Сичэнь задержался на пороге, не желая входить без разрешения, но всё же заглянул внутрь. В одном конце комнаты стояли две кровати, первую занимали Сычжуй и мальчик, которого Сичэнь раньше не встречал, хотя ему потребовалось не больше секунды, чтобы узнать в нём Лань Цзинъи. Он думал, что даже без предварительного знания он бы заметил сходство - молодой человек был вылитым Лань Хаораном. Сычжуй лежал, а Цзинъи опирался на подушки рядом с ним, но оба мальчика на другой кровати сидели. Цзиньлин и Цзычжэнь оба были в синяках и бинтах, но выглядели они намного лучше, чем когда Сичэнь видел их накануне.       Однако именно на этих двух мальчиков Цзян Ваньинь накинулся, когда вошёл в дверь.       - Эй! Что вы двое здесь делаете? Кто разрешил тебе вставать с постели, А-Лин?       - Вэнь Инъюэ, - ответил Цзиньлин, упрямо вздёрнув подбородок, хотя в его глазах была улыбка, когда он посмотрел на Цзян Ваньина. - И до того, как у тебя случился припадок, Цзычжэнь использовал костыли, а меня перенёс отец, так что мы не поранились.       - Хм… - Цзян Ваньинь скрестил руки на груди. - Я полагаю, это хорошо – теперь, когда вы четверо собрались вместе, мне есть что сказать. - Он сделал паузу, и Сичэнь увидел, как Сычжуй, Цзинъи и Цзычжэнь слегка переместились, выглядя немного неуверенно. - Если кто-то из вас, я имею в виду любого из вас, - угрожающе произнёс Цзян Ваньинь, - даже подумает о том, чтобы снова получить ножевое ранение, я сломаю вам ноги!       С другой стороны комнаты послышался испуганный вздох, и Сичэнь не мог не заглянуть дальше за дверь…       И сердце его подпрыгнуло.       На ноге брата висел ребёнок, мальчик не старше трёх-четырёх лет, цеплявшийся за Ванцзи так, словно от этого зависела его жизнь. И Ванцзи даже не отстранился, вместо этого он положил руку на волосы мальчика и пристально посмотрел на Цзян Ваньиня.       - Нет, дядя Чэн! – закричал малыш. - Мои старшие братья ранены! Им… Им не нужны сломанные ноги!       Прежде чем Цзян Ваньинь успел что-либо ответить, Цзиньлин оглянулся через плечо и проговорил:       - Всё в порядке, А-Юань! Именно так дядя говорит: «Я тебя люблю!»       Цзян Ваньинь протестующе зарычал, и, несмотря на свои мысли, Сичэнь почувствовал, как в груди у него пузырится смешок.       - Я тебя люблю? - эхом повторил А-Юань, звуча сбитым с толку. - Ломать ноги - это «я тебя люблю»?       - На самом деле он не ломает ноги, маленькая редиска, - объяснил Вэй Усянь, стоящий справа от Лань Ванцзи. – Только угрожает. И Цзиньлин прав - он очень хорошо знает твоего дядю Чэна.       - Хм, - пробормотал А-Юань, проводя пальцем по волосам, прежде чем посмотреть на Ванцзи. - Богатый старший брат, я сломаю тебе ноги!       Вэй Усянь расхохотался, Сичэнь ухмыльнулся, Ванцзи улыбнулся, а Цзян Ваньинь ущипнул себя за переносицу.       - Цзиньлин, я собираюсь…       - Сломать мне ноги? - подсказал Цзиньлин.       Цзян Ваньинь подошёл к племяннику и легонько шлёпнул его по затылку.       - Никакого уважения! Так ты ведёшь себя перед гостями? - спросил он, и юноша слегка нахмурился, впервые взглянув на дверь.       И тут его глаза расширились:       - Цзэу-цзюнь!       - Доброе утро, - вежливо поздоровался Лань Сичэнь, а Вэй Усянь кинулся к нему:       - Цзэу-цзюнь! Заходи, заходи!       Сичэнь шагнул внутрь.       - Спасибо, - произнёс он и поклонился.       Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Ванцзи поклонились в ответ, а мальчики на кроватях склонили головы - лучшее, что они могли предложить, не вставая. Маленький А-Юань с любопытством посмотрел на Лань Сичэня, но от ноги Ванцзи не отлип.       Глядя на эту картину, Сичэнь не мог сдержать улыбки.       - Простите, что беспокою вас, - начал он, но Вэй Усянь махнул рукой.       - Не будь смешным, - тепло сказал он. - Это не проблема. Ты здесь из-за Лань Чжаня?       Сичэнь слегка кивнул, и Ванцзи кивнул в ответ, взглянув на ребенка на своей ноге. Что-то на лице его младшего брата смягчилось, и если бы Сичэнь не был воспитан так, чтобы проявлять большую сдержанность, он бы завизжал. Он не думал, что когда-либо видел что-то более очаровательное в своей жизни.       - А-Юань, - тихо проговорил Ванцзи, - это мой брат Лань Сичэнь. Сюнчжан, это сын Вэй Ина, А-Юань.       - Приятно познакомиться, А-Юань, - сказал Лань Сичэнь, улыбаясь и кланяясь.       - Привет, - отозвался А-Юань, с любопытством глядя на него.       - Сейчас я должен пойти и поговорить с братом, - произнёс Ванцзи, снова привлекая внимание ребёнка. - Не мог бы ты отпустить мою ногу, А-Юань?       Выражение лица А-Юаня сразу же стало хмурым, и он покачал головой:       - Богатый старший брат, ты сказал, что останешься ненадолго, ты обещал!       - Я не покину Пристань Лотоса, - заверил его Ванцзи. - Я скоро вернусь. Пожалуйста, отпусти мою ногу.       Надувшись, мальчик отпустил ногу Ванцзи и протянул руки к Вэй Ину, который фыркнул и одним слитным движением усадил его себе на бедро.       - Я могу показать вам, куда пойти, если вы ищете немного уединения, - предложил Усянь, и, взглянув на Сичэня, Ванцзи кивнул. Вэй Ин улыбнулся, но затем заколебался. - Э-э, Цзян Чэн…       - Просто иди, - рыкнул Цзян Ваньинь, выглядя так, будто ему хотелось закатить глаза. - Ты знаешь дорогу. В любом случае, я пришёл не для того, чтобы увидеть тебя.       Вэй Усянь надулся и был так похож на А-Юаня, что Сичэню вновь пришлось скрывать улыбку.       - Цзян Чэн! Так жестоко.       - Вэй Усянь…       - Ладно, ладно, идём.       Усянь вывел Сичэня и Ванцзи наружу. Ведя братьев Лань через Пристань Лотоса, он непрерывно болтал, но его голос звучал немного спокойнее, чем обычно, а разговор был сосредоточен на таких вещах, как погода, озеро и цветы лотоса. Не было вопросов, на которые нужно было отвечать, не о чем было глубоко задуматься, и Сичэнь был безмерно благодарен за это.       Вскоре они подошли к небольшому павильону, стоящему на берегу озера, достаточно далеко от центральной части Пристани Лотоса, чтобы считаться уединённым. В центре павильона располагался невысокий стол, вокруг которого были разложены несколько подушек, и вид на озеро, безусловно, открывался ошеломительный.       - Я пришлю кого-нибудь с чаем, - сказал Вэй Усянь, - но кроме этого никто вас здесь не побеспокоит. Ты знаешь, где я, если понадоблюсь.       Ванцзи кивнул, а Лань Сичэнь поклонился. Вэй Усянь поклонился в ответ - насколько это было возможно с А-Юанем, всё ещё сидевшим у него на бедре. Мальчик играл с маленькой синей игрушкой, тесно прижавшись к груди отца. С запозданием Лань Сичэнь понял, что А-Юань должно быть младшее «я» Сычжуя, и он задался вопросом, скоро ли эта версия мальчика станет его племянником.       - Хорошо, увидимся позже, - произнёс Вэй Ин. - Попрощайся, А-Юань.       - До свидания, - послушно сказал малыш, но когда Усянь развернулся и пошёл прочь, он наполовину перелез через плечо отца, чтобы крикнуть: - Я сломаю тебе ноги, богатый старший брат!       На этот раз Сичэнь позволил смеху слететь со своих губ. Это был тихий звук, призрак его обычного смеха, и когда Ванцзи взглянул на него, улыбка, коснувшаяся его губ после радостного вопля А-Юаня, исчезла.       - Сюнчжан… - Ванцзи сделал паузу, и его глаза потемнели от беспокойства, когда он встретился взглядом с Сичэнем. - Тебе… тебе больно?        - Физически я в порядке, - заверил его Сичэнь, не в силах сдержать печаль в своей улыбке. - По сравнению со вчерашним днём это… ну, это больше похоже на окончание сильной лихорадки, чем на что-либо ещё. - Страх обвился вокруг его сердца, умоляя не задавать вопрос, потому что он знал, что ответ ему не понравится, но он собрался с духом. - Ванцзи, ты…?       Страх перерос в боль, когда Ванцзи отвёл взгляд, давая Сичэню все ответы, которые ему были нужны.       Ванцзи, привязан к кровати, скальпель Вэнь Цин в её руках, руки в животе Ванцзи…       Глаза Ванцзи зажмурены, челюсти сжаты, голова запрокинута…       Ванцзи кричит сквозь зубы…       - Сюнчжан?       Лань Сичэнь открыл глаза, по его телу пробежала дрожь. Ванцзи стоял рядом с ним, целый и почти невредимый, но ему было больно, ему было очень больно, потому что Цзинь Гуанъяо…       - Сюнчжан, это терпимо, - проговорил Ванцзи твёрдым голосом.       Сичэнь глубоко вздохнул. Каким-то образом он оказался на краю павильона - его пальцы крепко сжимали перила. Он попытался сосредоточиться на них, на текстуре дерева под его руками, а не на том факте, что «терпимо» означает «мучительно, но я на ногах». Ванцзи не хотел больше говорить об этом. Он знал, что брат не скажет, но ему было больно, и Сичэнь не мог этого исправить.       Сичэнь не знал, как он всё это исправит. Если бы это можно было исправить, то для этого потребовался бы кто-то умнее и сильнее его.       Ванцзи внимательно посмотрел на брата, а затем добавил:       - Дева Вэнь уверяет меня, что это временно.       - Хорошо, - выдохнул Сичэнь, и его голос прозвучал чуть громче шёпота. - Ванцзи…       - Я знаю… - Ванцзи сделал паузу, и слегка нахмурил брови, собираясь с мыслями. Это было то же самое тонкое выражение, которое появлялось на его лице в детстве. - Я знаю, что многое нужно принять. Что ты… очень заботился о том Мэн Яо, которого ты знаешь. Это… должно быть трудно для тебя.       Сичэнь смежил веки, но кивнул:       - Да. - Он вновь открыл глаза и внимательно посмотрел на младшего брата. - Но тебе от этого не легче.       На мгновение Ванцзи выглядел так, будто хотел возразить, но затем золотые глаза слегка остекленели от воспоминаний, и на долю секунды ужас отразился на его лице. Но потом Ванцзи моргнул, и ужаса уже не было, но Сичэня это не обмануло: он научился считывать выражение лица своего брата ещё в те дни, когда Ванцзи был слишком мал, чтобы говорить.       - Нет, - признал он, к большому удивлению Сичэня. - Это… было нелегко.       Краем глаза Сичэнь увидел слугу, уже идущего к ним по причалу с подносом чая. Когда он подошёл ближе, стало очевидно, что Вэй Усянь также прислал еду, и Сичэнь чуть не улыбнулся. Он не был голоден, но не был уверен, поел ли Ванцзи, и…       Ванцзи уставился на пирог с османтусом, и выражение его лица было не совсем понятно Сичэню. Его младший брат всегда был неравнодушен к этому пирогу, насколько он вообще когда-либо был неравнодушен к чему-либо, но сейчас он выглядел почти загнанным в угол. Вопрос горел на языке Сичэня, но он сдержался, вместо этого поблагодарив слугу и заверив его, что они с удовольствием сами нальют себе чая. Свидетельством того, насколько рассеянным был Ванцзи, было то, что он, казалось, едва заметил, как Сичэнь наливает чай, и опустился на подушку почти как в трансе.       Сичэнь молча поставил перед ним чашку и стал ждать. Его брат глубоко вздохнул, затем сделал глоток. Потом он на мгновение опустил глаза, прежде чем встретиться взглядом с Сичэнем.       - Сюнчжан… - сказал он низким и немного неуверенным голосом. - Ты веришь нам?       Сичэнь моргнул:       - Что?       - О путешествиях во времени. Цзинь Гуанъяо. Всё. Ты нам веришь? - Взгляд Ванцзи был озабоченным, сомневающимся, и Сичэнь глубоко вздохнул.       - Я верю тебе, Ванцзи, - ответил он, стараясь встретиться взглядом с братом. - Конечно, я тебе верю. Это… в эту историю трудно поверить, трудно понять, но я знаю… - Слова «ты никогда не солжёшь мне» застряли у него в горле. Неделю назад он мог бы сказать то же самое А-Яо. Он знал своего брата, знал Ванцзи, но думал, что знает и А-Яо. Он на мгновение закрыл глаза и сглотнул. - Даже если бы я думал, что ты ошибаешься, дядя, старший брат, господин Вэй и господин Цзинь представили отчёты и доказательства, и после того, что я увидел… Я знаю, что то, что ты говоришь, - правда. Я знаю, это. Это… это просто… сложно…       - Я понимаю, - тихо сказал Ванцзи. - Заглядывая вперёд… Мэн Яо получит возможность дать свои показания. С ним будут обращаться справедливо.       - Я ценю это, - согласился Сичэнь, хотя его голос звучал сдавленно.       На долгое мгновение между братьями воцарилась тишина - она не была неудобной, и давила на плечи Сичэня гораздо тяжелее, чем обычно.       Также необычным стало то, что Ванцзи первым нарушил молчание:       - Сюнчжан, если тебя это утешит, я считаю, что Цзинь Гуанъяо заботился о тебе. Он не хотел причинить тебе вреда. Сичэнь вздрогнул, и впервые гнев вспыхнул среди бури эмоций в его груди.       - Возможно, он так думал, - вымолвил он дрожащим голосом, - но нет ничего в этом мире, что он мог бы сделать, что причинило бы мне больше боли, чем то, что он собирался сделать с тобой. Ничего.       - Я знаю, - тихо произнёс Ванцзи, опуская глаза. - Прости меня, сюнчжан, я говорил неосторожно.       - Нет! - Сичэнь сжал руку брата и удерживал её до тех пор, пока Ванцзи не встретился с ним взглядом. - Нет, Ванцзи, не говори так. Я ценю то, что ты сказал мне, и понимаю, почему ты это сделал. Я полагаю, что ты, вероятно, прав насчёт его логики, какой бы извращенной она ни была. В этом нет твоей вины, Ванцзи. Я так мало в этом понимаю, но я знаю это, Ванцзи. Я это знаю.       Ванцзи снова опустил голову:       - Я не мог найти тебя.       - Ванцзи, - пробормотал Сичэнь, и его голос снова сорвался. Для Ванцзи было вполне нормально брать на свои плечи больше ответственности, чем следовало бы; брать на себя вину за то, что он никак не мог предотвратить. Это было в его характере, и именно это разбило сердце Сичэня. - Я знаю, как сильно ты старался. Я знаю, Ванцзи.       - Ты нашёл меня, - прошептал Ванцзи, глядя вверх с душераздирающей уязвимостью в глазах. - Как? Ты был… ты был не в сознании, ты…       - Я слышал, как ты попрощался, - признался Сичэнь со слезами на глазах. - Я… я знал, что ты не веришь, что вернёшься, и я испугался. И я слышал, как ты кричал… - Слова душили, сжимая горло до такой степени, что он не мог дышать. Сичэнь протянул руки, чтобы обнять брата, и, как и вчера, Ванцзи искренне ответил на объятие, практически растворившись в его руках. Сичэнь вздрогнул, притягивая его ближе. - Я так сильно люблю тебя, Ванцзи. Я так сильно тебя люблю.       - Я тоже тебя люблю, - вторил ему Ванцзи, и Сичэнь почувствовал, как крепнет его хватка. - Я… я не хотел идти. Я хотел драться. Но если бы я это сделал… Он угрожал Сычжую, сюнчжан, и я не мог…       Сичэнь зажмурил глаза и провёл рукой по волосам брата. Он слышал голос Ванцзи, который был так близок к тому, чтобы сломаться, и он знал, что его брат пытается держать себя в руках, чтобы Сичэню не пришлось переносить его боль вкупе своей собственной. Но в этот момент Лань Сичэня не заботила собственная боль.       - Не могу представить, какой для тебя была эта неделя, - пробормотал он. - Мне жаль, что я не смог помочь тебе пройти через это. Но сейчас я здесь, Ванцзи, и если тебе что-нибудь понадобится…       Медленно Ванцзи сделал глубокий вдох, а затем отстранился, снова сев в идеальную позу - хотя и оставался достаточно близко, чтобы их колени соприкасались.       - Ты здесь. Достаточно.       - Хм… - Сичэнь приподнял брови, но Ванцзи предпочёл проигнорировать то, насколько он был совершенно не убеждён, и сделал глоток чая. На данный момент Сичэнь не стал давить, вместо этого слегка улыбнувшись. - Итак, Ванцзи, теперь у тебя есть сын.       В тот же миг взгляд его брата смягчился:       - Сычжуй. Он… - Ванцзи сделал долгую паузу, явно тщательно обдумывая свои слова. Ему потребовалась почти минута, чтобы решиться: - Он замечательный.       На этот раз Сичэнь искренне улыбнулся:       - Я не сомневаюсь в этом. И с нетерпением жду знакомства с ним.       Внезапно выражение лица Ванцзи изменилось - его глаза расширились, а губы слегка сжались в том, что Сичэнь опознал как осознание и нервозность соответственно. Затем кончики его ушей стали слегка розовыми. Сичэнь почувствовал волнение, когда его брат заколебался, хотя выражение его лица оставалось нейтральным. У него была идея, он знал, о чём пойдёт речь.       - Сюнчжан, - начал Ванцзи, но замолчал.       - Да? - мягко подбодрил брата Сичэнь, сохраняя на лице выражение чистой невинности. Он с любопытством наблюдал, как брови брата нахмурились, пока тот пытался решить, что сказать.       В конце концов, Сичэнь был слегка разочарован (хотя совершенно не удивлён) тем, что Ванцзи решил быть слишком формальным в отношении важных вещей. Поднявшись на колени, он поклонился и сказал:       - Сюнчжан, я хочу получить благословение лидера моего клана на официальное ухаживание за Вэй Ином.       - Нет, - мягко сказал Сичэнь, усмехнувшись, когда Ванцзи в шоке вскинул голову.       Увидев выражение лица старшего брата, Ванцзи покраснел:       - Сюнчжан…       - Я шучу, Ванцзи, - заверил его Сичэнь, его чувство веселья усиливалось вместе с гневом Ванцзи. - Я очень рад это слышать, и, конечно, я благословляю вас. - Ванцзи посмотрел на него, и Сичэнь не смог сдержать смех. - Прости, Ванцзи. Я. Я… Это делает меня очень счастливым.       Ванцзи отвёл взгляд, и, к удивлению Сичэня, выражение его лица стало мрачным:       - Это так?       Сичэнь моргнул:       - Конечно. Ты думал, что я не одобрю? Или откажусь дать моё благословение? По-настоящему откажусь, я имею в виду?       - Нет, - медленно признал Ванцзи. - Я… я не знал, будет ли справедливо сказать тебе сейчас, после всего… того, что случилось.       Ой.       - Ванцзи, - твёрдо сказал Сичэнь, - твоё счастье никогда не принесёт мне ничего, кроме радости.       При этих словах Ванцзи, наконец, слегка улыбнулся, более мягко и застенчиво, чем Сичэнь когда-либо видел:       - Спасибо, сюнчжан.       - Конечно. Ты мой брат, Ванцзи, и я так рад, что ты счастлив.       Ванцзи кивнул, его улыбка не сходила с лица:       - Он любит меня.       - Я вижу это, - тепло произнёс Сичэнь. - Возможно, скоро у меня появятся два племянника. - Ванцзи моргнул, и Сичэнь поднял брови. - Я предполагаю, что А-Юань останется с отцом. Когда ты женишься… - Удивление на лице Ванцзи заставило его снова улыбнуться и слегка покачать головой. - Ты действительно скажешь мне, что ещё не думал об этом?       - Я не думал, - тихо сказал Ванцзи почти грустным голосом. - Это… время было неподходящим. Было много всего.       Сичэнь сглотнул, а затем снова улыбнулся, на этот раз немного грустно.       - Ещё многое предстоит сделать. От этого никуда не деться. Но ты должен обсудить свои отношения с Вэй Усянем. Вы оба заслуживаете быть очень счастливыми, Ванцзи. - Он сделал паузу, обдумывая дальнейшие слова. - С кем мне обговорить условия помолвки? Я полагаю, что-то было упомянуто об официальном возвращении господина Вэя в Юньмэн Цзян, так что это должен быть глава Цзян?       При слове «помолвка» уши Ванцзи снова порозовели:       - Я полагаю, что да.       - Замечательно! – искренне воскликнул Сичэнь. - Я с нетерпением жду этого.       Вскоре Сичэню придётся обратить свой разум к будущему. Ему нужно будет встретиться лицом к лицу с Мэн Яо, чтобы внести свой вклад в обсуждение того, что должно произойти с ним, и ему нужно будет услышать о расследовании неправомерных действий Цзинь Гуаншаня и убедиться, что Вэни в безопасности. Ему нужно будет обратить свой разум к липкой путанице политики, которая создала этот беспорядок, и ему нужно будет гарантировать, что это никогда не повторится.       Каким-то нелепым образом маленькая, детская часть Сичэня решила, что, возможно, всё это того стоило, потому что в этом новом будущем у него наконец-то появится шанс спланировать свадьбу Ванцзи.