Трагедия - это ещё не конец

      Сычжуй провел большую часть первого дня после спасения, то и дело впадая в забытьё. Вэнь Цин дала ему пару отваров, чтобы облегчить боль от раны в животе, притупив её до отдаленной, чуть ноющей. Юноша не был уверен, было ли это лекарство причиной его сонливости, или он просто был измотан испытаниями последних нескольких дней. В любом случае, он мало что мог сделать, чтобы не спать дольше часа или двух, даже когда Цзинъи, Цзиньлин и Цзычжэнь пытались с ним болтать.       Было немного грубо засыпать посреди разговора, но каждый раз, когда Сычжуй пытался пробормотать извинения, один из его друзей или все они скопом отчитывали его.       Единственный раз, когда он резко почувствовал себя полностью проснувшимся, случился тогда, когда Вэй Усянь забрал Ханьгуан-цзюня и Цзэу-цзюня, чтобы те могли поговорить наедине. В ту минуту, когда оба его отца покинули комнату, воздух из лёгких Сычжуя исчез, и его заменил страх.       Рассуждая логически, юноша знал, что находится в безопасности. Цзинь Гуанъяо, Су Шэ и Сюэ Ян были мертвы, а Мэн Яо - заключён в тюрьму. Цзян Ваньинь был рядом, беззлобно пререкаясь с Цзиньлином и, время от времени, с удивительной нежностью спрашивая, как дела у Сычжуя и Цзинъи. И его отцы не ушли далеко - они не покинули Пристань Лотоса, и они были в безопасности, и не было никаких причин волноваться за них.       По логике вещей, Сычжуй всё это знал.       Но сердце не заботила логика. Всё то время, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи отсутствовали, его глупое сердце заполошно стучалось в груди, а голос юноши застрял в горле, когда он пытался отвечать на вопросы Цзян Ваньиня. Беспокойство заставило молодого лидера Ордена нахмурить брови, но он не стал настаивать и оставил расспросы. Дыхание Сычжуя даже не выровнялось, пока Вэй Усянь не вернулся с А-Юанем на бедре. Но даже тогда желудок Сычжуя скручивался от тревоги, и так продолжалось до тех пор, пока Ханьгуан-цзюнь тоже не вернулся. Первое, что сделал Лань Ванцзи, войдя в комнату, - посмотрел на Сычжуя и слабо улыбнулся, и спокойствие нахлынуло на юношу так быстро и так основательно, что он был готов поверить, что это, должно быть, волшебство.       До конца дня ни Ханьгуан-цзюнь, ни Вэй Усянь не выходили из комнаты более чем на несколько минут. Непрекращающийся поток посетителей входил и выходил из комнат Вэй Усяня, включая родителей, бабушек и дедушек Цзинъи. И, если у Сычжуя и были какие-то давние сомнения в том, что Лань Лицинь захочет объявить его и Цзинъи своими сыновьями, то они были мгновенно рассеяны знакомой спокойной улыбкой мужчины и медленным, глубокий голосом. Он не только пообещал заявить о своём отцовстве и позаботиться о них обоих, но также заверил Вэй Усяня и Ханьгуан-цзюня в том, что будет отцом Сычжую только номинально.       - Я уверен, что в его сердце роль отцов всегда будете исполнять вы двое, - тепло произнёс старейшина. - Я бы никогда не посмел отнять у тебя привилегию титула, Ванцзи, если бы не их безопасность.       После стольких лет было бы трудно избавиться от привычки называть Лань Лициня «дедушка», но Сычжуй не думал, что называть его «отец» будет долго казаться странным. Облегчение и радость от встречи с семьёй Цзинъи высосали энергию из Сычжуя с удивительной скоростью, и, к его смущению, он задремал ещё до того, как они ушли.       Другие посетители приходили и уходили в течение дня, но Сычжуй редко мог держать глаза открытыми дольше пары часов, и он знал, что, вероятно, были посетители, которых он пропустил. Ему даже удалось вздремнуть во время воссоединения А-Ю и А-Юаня, которое, по словам Цзиньлина, было оглушительно громким, хотя это произошло вскоре после того, как Сычжуй принял очередную дозу лекарства.       Однако к вечеру он стал чувствовать себя бодрее, особенно после ужина. Оставалось всего несколько часов до девяти, но он чувствовал себя намного энергичнее, чем за весь прошедший день.       Затем, как раз тогда, когда они заканчивали ужинать, атмосфера изменилась. Цзян Ваньинь постучал в дверь, а затем вошел без стука, стиснув зубы. Голова Сычжуя в этот момент лежала на коленях Вэй Ина, потому что демонический заклинатель поддерживал сына, пока тот ел, и он чувствовал, как его папа напрягся под ним.       - Что случилось? - спросил Усянь, прежде чем Цзян Ваньинь успел сказать хоть слово, и молодой глава поджал губы.       - Ничего особенного, - ответил он, но голос его прозвучал напряжённо. - Нужно обсудить то, что сказал нам Мэн Яо.       - Дай угадаю, - усмехнулся Вэй Усянь, положив руку на плечо Сычжуя, - он не имел абсолютно никакого отношения ни к чему и не может поверить в те ужасные вещи, которые совершил Цзинь Гуанъяо.       - Не совсем… - Цзян Ваньинь сделал паузу. - Я был бы рад провести дискуссию в Зале Мечей, но думаю, что всем придётся остаться здесь, чтобы обсудить насущные вопросы, потому что, очевидно, Сычжуй и Цзинъи не могут двигаться. А мы не можем ждать. Нам нужно выяснить, что мы говорим людям о пропаже Цзэу-цзюня. - Ваньинь перевёл взгляд на Сычжуя и Цзинъи. – Конечно, если вы слишком устали, то можете остаться здесь, а мы поговорим в Зале Мечей…       Невысказанное «но» повисло в воздухе, и Сычжуй почувствовал, что все заклинатели в комнате смотрят на него.       - Я думаю… думаю, что хотел бы знать, что он сказал, - признался юноша, взглянув на Вэй Усяня. Демонический заклинатель улыбнулся ему сверху вниз, выражение его лица было немного напряженным, но всё равно успокаивающим. - Я думаю, что хотел бы быть там. Я… Было не так уж больно, когда ты нёс меня вчера, Сянь-гэгэ…       Глаза Цзян Ваньиня расширились.       - О нет, ты не встанешь с этой кровати, пока дева Вэнь не даст своего позволения. Нет, я же сказал: если хочешь, мы можем поговорить здесь. - Он взглянул на Вэй Усяня. - Ты можешь сказать нет - это твоя спальня, но…       - Мне всё равно, - ответил Вэй Усянь, проводя рукой по волосам Сычжуя и глядя на него и Цзинъи. - Если вы оба согласны.       - Я хочу знать, что происходит, - тут же заволновался Цзинъи, и Сычжуй кивнул, как мог.       - Хорошо. - Цзян Ваньинь облегчённо вздохнул. - Теперь, пока Цзэу-цзюнь, Чифэн-цзунь и учитель Лань не сильно обижаются на нарушение традиций, у нас всё будет в порядке. Я пойду соберу всех.       С этими словами глава Цзян выбежал в коридор, оставив за собой внезапную тишину. В комнате воцарилось неприятное предчувствие, и Сычжуй невольно поёжился и взглянул на Вэй Усяня.       Глаза демонического заклинателя были устремлены на дверь, тёмные и задумчивые, а его челюсти слегка сжались. На кровати у противоположной стены Цзиньлин и Цзычжэнь придвинулись ближе друг к другу, и выглядели они очень нервными. В футе или около того от них замер в кресле Ханьгуан-цзюнь. Сидящий на его коленях А-Юань явно почувствовал общее напряжение и переводил широко открытые глаза с лица Ханьгуан-цзюня на лицо Вэй Усяня и обратно.       - Папа? - неуверенно спросил он, и его маленький кулачок вцепился в мантию на груди отца.       Хмурое выражение на лице Вэй Усяня тут же сменилось немного кривоватой улыбкой, и он наклонился вперёд.       - Ах, не волнуйся, редиска. Мы просто должны поговорить о более скучных взрослых вещах. Хочешь переночевать сегодня вечером у бабушки?       А-Юань покачал головой, неуверенно глядя на Вэй Усяня:       - Я спал у бабушки прошлой ночью, и до этого, и ещё раньше. Разве не здесь я сейчас живу? С тобой?       - Конечно, - заверил его Вэй Ин. Сычжуй ожидал, что он встанет и подойдёт к А-Юаню, но вместо этого демонический заклинатель остался на месте, продолжая лениво поглаживать волосы старшего сына. - Но мы всё ещё обустраиваемся. Как насчёт того, чтобы пойти поиграть с бабушкой, а потом, когда мы закончим наши скучные дела, я приду и заберу тебя, и ты сможешь всю ночь спать в своей постели? - Он кивнул в сторону крошечной кровати, которая на данный момент стояла очень близко к кровати Вэй Усяня.       А-Юань сузил глаза:       - А если ты опоздаешь, и бабушка уложит А-Юаня спать?       - Ну, это зависит от того, чего хочешь ты. Если хочешь, я могу отнести тебя сюда и уложить в твою кровать, пока ты спишь, или ты можешь спать в своей постели в комнатах бабушки. Тебе решать.       На лице А-Юаня отразилась сильная сосредоточенность, как будто это была самая сложная вещь, которую ему приходилось обдумывать за последнее время. Сычжуй предположил, что это должно было сбивать с толку: А-Юаня выгнали из единственного дома, который он знал, и Вэй Усянь пообещал стать его отцом, но с тех пор Вэй Усянь уходил чаще, чем был рядом. В конце концов, А-Юань кивнул и тяжело вздохнул:       - Хорошо…       Вскоре прибыли Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли, а следом за ними - Цзян Ваньинь и Не Хуайсан, и Ханьгуан-цзюнь осторожно опустил А-Юаня на пол.       - Пойдём, - сказал он, - я отведу тебя к бабушке. Скажи всем спокойной ночи.       - Хорошо, богатый старший брат. - А-Юань махнул рукой Цзиньлину и Цзычжэню. - Доброй ночи. - Затем он бросился через комнату, чтобы вцепиться в ноги Вэй Ину. Улыбаясь, Усянь погладил его по волосам и, склонившись, чмокнул в нос. - Спокойной ночи, папа. Ты придёшь за мной?       - Конечно, - пообещал Вэй Усянь. - Спокойной ночи, редиска. Я люблю тебя.       - Я тоже люблю тебя, папа! - воскликнул А-Юань, и Ханьгуан-цзюнь протянул ему руку. Малыш воспринял это с радостью и, помахав Цзинъи и Сычжую, вместе с Ванцзи направился к двери. - Всем спокойной ночи! – прокричал он уже на пороге.       - Спокойной ночи, - пропел Сычжуй хором с остальными заклинателями, и Ханьгуан-цзюнь вывел А-Юаня из комнаты.       К тому времени, как Ханьгуан-цзюнь вернулся, прибыли Вэнь Цин, Вэнь Нин, Лань Сичэнь, Лань Цижэнь и Не Минцзюэ. В не слишком большой комнате собралось много людей, столпившись вокруг двух кроватей. Ванцзи стоял рядом с Вэй Усянем, а Вэнь Нин и Вэнь Цин расположились у дальней стены между двумя кроватями. Лань Сичэнь, Лань Цижэнь, Не Минцзюэ и Не Хуайсан стояли напротив них. Получилась странная, сплющенная квадратная форма.       - Ладно, - тяжело вздохнул Вэй Усянь, - мы все здесь? Что случилось?       Дискомфорт скрутил желудок Сычжуя, когда он слушал как Цзинь Цзысюань пересказывает слова Мэн Яо. Юноша не был уверен, верит ли он в возможность искупления вины, но одна только мысль о том, что Мэн Яо будет ходить на свободе, заставила его кожу покрыться мурашками, а пальцы ног поджаться. Действительно ли Мэн Яо вывозил детей из лагеря для военнопленных? Был ли он действительно так напуган отчётом о действиях своего будущего «я», как казалось?       После того, как Цзинь Цзысюань закончил говорить, наступило долгое молчание.       Цзян Яньли первой нарушила его, и хотя её голос был тихим, в нём звучала сила стали:       - Мне трудно поверить, что он не хотел, чтобы ты умер, Цзысюань.       Наследник Цзинь слегка поморщился, потирая рукой затылок:       - Он искренне удивился…       - Я в этом не сомневаюсь, - мягко проговорила Яньли. - И это тот ответ, который у него было время подготовить. – Госпожа Цзян сделала паузу, её губы скривились, когда она обдумывала свои следующие слова, а в глазах читалась напряжённая концентрация. - За последние несколько дней господин Вэнь и я много разговаривали. Одна из вещей, которую мы обсуждали, это то, как именно он и А-Сянь сражаются. Насколько я понимаю, по большей части господин Вэнь полностью контролирует себя, однако из-за своего состояния он более восприимчив к энергии обиды. Таким образом, А-Сянь может направить эту энергию в господина Вэня и наделить его большей силой и мощью во время боя. При этом А-Сянь контролирует действия господин Вэня, если не будет дальнейшего вмешательства. Верно, А-Сянь?       - По сути, да, - ответил Вэй Усянь, чувствуя себя немного неловко. - Это не… я не люблю контролировать Вэнь Нина, но…       - На самом деле я не так уж много знаю о боях, - признался Вэнь Нин. - Я никогда не был особенно хорошим бойцом. Но когда господин Вэй играет, я… это странно, но… я могу драться так же, как он, я думаю? Если это имеет смысл?       - Это не так, - возразил Не Минцзюэ, и Сычжуй посмотрел на Вэй Усяня, а тот скривился.       - Это трудно объяснить, - с заминкой проговорил демонический заклинатель. - Это не работает так, словно я говорю Вэнь Нину, как именно двигаться, куда бить или как наносить удары, это… Через музыку я могу направлять его… Я могу показать ему, куда идти, с кем сражаться, кого игнорировать… Подсознательно, быть может, я также подсказываю ему, как бороться… Я не знаю.       - В любом случае, - продолжила Цзян Яньли, - я хочу сказать вот что. Если Су Шэ не сделал ничего, кроме того, что вырвал контроль над господином Вэнем у А-Сяня и «создал хаос», теоретически это должно было оставить господина Вэня на милость обиженной энергии, верно?       - Верно, - кивнул Вэй Усянь.       - Обиженная энергия хочет убивать. Разрушать. Мы все это знаем. Так почему же, когда контроль А-Сяня был нарушен, господин Вэнь был вынужден спуститься с холма? - спросила Цзян Яньли. - На вершине этого холма были десятки заклинателей. Конечно, если бы господина Вэня не направляли, энергия возмущения заставила бы его сначала убить всех этих людей, чтобы нанести наибольший ущерб, но этого не произошло. Вместо этого он повернулся к А-Сюаню. Почему? В конце концов, было бы куда логичнее, если бы он повернулся к Цзинь Цзысюню. У господина Вэня есть много веских причин чувствовать собственное негодование по отношению к нему. Собственная обида господина Вэня могла слиться с энергией обиды, активированной в нём А-Сянем, и заставить его убить Цзинь Цзысюня. Но он этого не сделал - он целился именно в Цзысюаня. Насколько мне известно, между ними нет причин для вражды. Господин Вэнь и я ненадолго задались вопросом, могло ли это быть реакцией на то, что А-Сянь находился в опасности, но это тоже не имеет смысла. В этот момент наибольшую угрозу для А-Сяня представляли заклинатели на вершине холма, за ними следовал Цзысюнь. Опять же, А-Сюань не должен был быть целью. Единственный логический вывод, который я вижу, заключается в том, что Су Шэ не только взял под свой контроль господина Вэня, но и пошёл дальше. Он заставил его атаковать А-Сюаня.       Цзян Яньли замолчала, и в комнате повисла гробовая тишина. Всё сказанное определенно имело смысл для Сычжуя, хотя он никогда раньше об этом не задумывался.       После долгой паузы Лань Цижэнь спросил:       - Господин Вэнь, ты можешь это подтвердить?       Вэнь Нин неловко заёрзал, хотя лицо его оставалось серьёзным:       - Нет, не больше, чем я уже сказал, учитель Лань. Когда я… вот такой… я… всё очень туманно. Я слышу музыку, но не слышу… мне трудно сказать, кто играет.       - Дерьмо! – с чувством произнёс Не Минцзюэ, пощипывая себя за переносицу. – Дерьмо!       - Теоретически, - тихо заговорил Ханьгуан-цзюнь, - Су Шэ мог взять на себя инициативу. Он знал, что смерть Цзинь Цзысюаня поставит Мэн Яо в гораздо более выгодное положение в Ланьлин Цзине. Если бы его инструкции заключались в том, чтобы просто создать хаос, возможно, именно он пошел бы дальше.       - Он был тем, кто продолжал настаивать на своём раньше, - добавил Цзинъи. - По крайней мере, это он привёл Не Хуайсана в храм, потому что думал, что это будет полезно. Цзинь Гуанъяо, казалось, был удивлён, увидев его там. И он был тем, кто…       Цзинъи замолчал, и Сычжуй вздрогнул: образ Су Шэ, наносящего удар его отцу, снова промелькнул перед его глазами. Дыхание Вэй Усяня слегка сбилось, и он нежно сжал плечо Сычжуя, прежде чем снова погладить его по волосам.       - Звучит правдоподобно, - сказала Цзян Яньли. - Вероятно, так и произошло. Но у нас нет возможности сказать наверняка. Даже если бы Су Шэ был жив, у нас нет гарантии, что он рассказал бы правду. Если Мэн Яо действительно намеревался убить А-Сюаня, то, конечно же, он никогда не сказал бы нам об этом. В любом случае, я уверена, что он осознавал связанный с этим риск, он понимал, что даже если бы господин Вэнь просто потерял контроль над собой, А-Сюань мог быть убит. Он слишком умён, чтобы не подумать об этом. Кроме того, в первую очередь речь идёт о проклятии Цзинь Цзысюня - мы знаем, что это сделал Су Шэ, но было ли это по его собственному желанию или по замыслу Мэн Яо?       - Я не думаю… - начал Цзэу-цзюнь, но осёкся и закрыл глаза.       - Честно говоря, я не могу представить, чтобы кто-то нуждался в особом поощрении, чтобы проклясть Цзинь Цзысюня, - усмехнулся Вэй Усянь.       Цзычжэнь тихо заговорил:       - В храме, когда мы обнаружили, что это Су Шэ наложил проклятие, глава Цзян обвинил в этом Цзинь Гуанъяо. И тот не отрицал этого, а Су Шэ разглагольствовал о том, как сильно он ненавидит таких мужчин, как Цзинь Цзысюнь, и убьёт их всех, но… но даже тогда, Цзинь Гуанъяо - он не отрицал этого.       - Так к чему вы ведёте? - устало спросил Цзинь Цзысюань.       - Ему нельзя доверять, - тут же сказала Цзян Яньли. – И он заслуживает наказания.       Сычжуй увидел, как Цзэу-цзюнь вскинул голову, его глаза были широко раскрыты и полны страха, и юноша поспешил отвести взгляд.       - И какое наказание ты сочтёшь подходящим, госпожа Цзян? - вкрадчиво спросил Не Минцзюэ. - Ты хочешь увидеть его мёртвым?       - Я не знаю, - ответил Цзинь Цзысюань, прежде чем его жена успела заговорить. - Я… я признаю, что он… что он делал ужасные вещи, но… но он делал и хорошие вещи, и если он говорит правду о том, что вывозил детей из лагерей…       - И сразу же бросал их, - вставил Вэй Усянь удивительно резким голосом. - Жить на улице в детстве немногим лучше, чем жить в военном лагере.       - Я не хочу видеть его мёртвым, глава Не, - мягко проговорила Цзян Яньли. - Если А-Сюань этого не желает, я никогда не пожелаю иного. Они братья. И… я не думаю, что кто-то здесь будет не согласен с тем, что Мэн Яо… и Цзинь Гуанъяо, если уж на то пошло - вероятно, никогда бы не сделали таких вещей, если бы их положение было менее шатким. Если бы их не бросил собственный отец… Я считаю, что у него есть потенциал, чтобы стать порядочным человеком. Но я не верю, что мы сможем доверять ему когда-либо снова. Я предлагаю поместить его в резиденцию в Цзиньлинтае под домашний арест. Если по прошествии некоторого времени он докажет, что может внести положительный вклад в развитие мира заклинателей, его могут освободить.       - Это неплохая идея, - согласился Не Минцзюэ, хотя его голос был тяжёлым. - Но миру совершенствования уже стало известно, что Цзинь Гуанъяо стоял за заговором с целью покушения на жизнь Цзинь Цзысюаня. - Он кивнул наследнику Цзинь: - Ты сам сказал это, когда вернулся в Цзиньлинтай. Цзинь Гуаншань потребует его голову. Как обиженная сторона, Цзинь Цзысюань, конечно, имеет право сам выбирать наказание, но как лидер клана Цзинь Гуаншань может отменить его решение.       Цзян Яньли на мгновение задумалась:       - Ну, он никак не может казнить Мэн Яо до завершения расследования о нарушениях в лагерях для военнопленных, не так ли? Он бы удалил важного свидетеля, и мы будем иметь полное право протестовать против этого. Судя по тому, что я слышала, Цзинь Гуаншань не оставит это расследование в покое. Я сомневаюсь, что он был бы в состоянии поставить под угрозу те небольшие связи, что у него есть с Чифэн-цзунем и Цзэу-цзюнем, если бы они поддержали желание Цзысюаня увидеть своего брата заключённым в тюрьму, а не мёртвым. Кроме того, нам ещё предстоит обсудить, где предположительно был Цзэу-цзюнь на этой неделе. Кстати, для этого у меня есть идея. - Она замолчала, словно ожидая, что кто-то ей возразит.       - Пожалуйста, продолжай, вторая госпожа Цзинь, - сказала Лань Цижэнь и склонил голову.       - Молодой господин Не сказал, что видел, как Цзинь Гуанъяо и Цзэу-цзюнь исчезли до того, как А-Сюань вернулся в Цзиньлинтай. Таким образом, можно сказать, что господин Цзинь Гуанъяо тут же пожалел, что доставил А-Сюаню неприятности, и обратился за помощью к своему названному брату. Хотя они прибыли слишком поздно, чтобы остановить засаду, им удалось выследить Су Шэ, что доставило им некоторые трудности. Возможно, какое-то время они были заключены в тюрьму, но Цзэу-цзюнь, в конце концов, смог одолеть Су Шэ и сбежать. Таким образом, у Цзэу-цзюня мало шансов ошибочно считаться слабым или легко управляемым, и это ещё одна причина проявить милосердие к Мэн Яо.       Лань Цижэнь тяжело вздохнул:       - Как бы я ни ненавидел ложь или поощрение её, я сам не могу придумать лучшего варианта. Сичэнь?       - Это… я мог бы рассказать историю, хотя мне не нравится идея лгать, - тихо сказал Цзэу-цзюнь. Он смотрел в пол, и сердце Сычжуя болело за него.       - Мы также можем предоставить тело Су Шэ, - добавил Вэй Усянь. - Проклятые метки и всё такое. Это должно реабилитировать меня, если кто-то ещё сомневается. - Он резко ахнул, и Сычжуй дёрнулся, испуганно глядя на него. Вэй Усяня же закатил глаза и почти сердито надулся. - Теперь, когда Су Шэ мёртв, на груди Цзысюня больше не будет язв и дыр! - выпалил он и фыркнул. - Он заслуживает тысячи дыр!       - А-Сянь, - мягко упрекнула его Цзян Яньли, но Цзысюань рядом с ней выглядел измученным.       - Он не ошибся, - сказал он, слегка покачав головой, и тяжело вздохнул. - Полагаю, это имеет смысл. А-Яо будет заключён в тюрьму в Цзиньлинтае, но с ним будут обращаться справедливо. Расследование должно касаться главы Цзинь и Цзысюня. И мы скажем, что Су Шэ стоял за исчезновением Цзэу-цзюня. Было ли что-нибудь ещё?       - Я так не думаю, - произнёс Вэй Усянь, оглядываясь по сторонам. - Если у наших маленьких путешественников во времени нет других бомб, которые они хотели бы сбросить на нас?       - Я так не думаю, - пробормотал Сычжуй. Его снова начало клонить в сон, хотя ему удалось подавить приближающуюся зевоту.       Затем Цзиньлин резко ахнул:       - Подожди, да, нет!       Глаза Цзычжэня расширились:       - О, да!       - Что? - закричали Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Не Минцзюэ почти одинаковым тоном отчаяния, а Цзиньлин кивнул Не Хуайсану.       - Было кое-что ещё, но так много всего происходило, что я забыл и…       - Сделай вдох, А-Лин, - ласково сказала Цзян Яньли, и Сычжуй вздрогнул, поняв, что Цзиньлин собирается сказать.       На него накатила волна паники. Это было очень похоже на то, чего они не должны были знать, и последнее, чего он хотел, это повторения инцидента с талисманом, и он открыл рот…       И едва он начал говорить: «Цзиньлин, подожди…», как его друг выпалил:       - Не Хуайсан, ты сказал нам передать тебе, чтобы ты спросил твоего брата о саблях.