Трагедия - это ещё не конец

      Как только слова слетели с его губ, Цзиньлин понял, что сказал что-то не то. На долю секунды лицо Не Минцзюэ побледнело, но тут же покраснело, а глаза вспыхнули от ярости. Цзиньлин инстинктивно отпрянул назад к Цзычжэню, чувствуя, как его щеки вспыхивают румянцем, когда мужчина взревел:       - Что ты только что сказал?       - Минцзюэ-сюн, - быстро и тихо проговорил Лань Сичэнь, и Цзиньлин сглотнул.       - Если это секрет, нам об этом никто не сказал! - воскликнул он, и слова практически вырвались у него изо рта. - Никто не просил держать это в секрете!       Не Минцзюэ тяжело дышал, его взгляд перемещался между Цзиньлином и Не Хуайсаном, который выглядел явно сбитым с толку. На самом деле, все выглядели сбитыми с толку, кроме главы Не, который выглядел разъярённым, и Лань Сиченя, который казался встревоженным - что было почти так же ужасно, как разъярённый Минцзюэ.       - Никто не сказал держать это в секрете? - недоверчиво прорычал глава Не, глядя на младшего брата.       - Я думал, что мы не обвиняем людей в том, чего они ещё не совершили, - надувшись, сказал Не Хуайсан, но затем его глаза расширились, а кровь отхлынула от лица. - Подожди-подожди… Это… О чём он говорит, старший брат? Поэтому ты не удивился, когда они сказали, что ты умер?       Лань Сичэнь слегка вздрогнул, и челюсти Не Минцзюэ сжались. Волосы на затылке Цзиньлина встали дыбом. Однажды, когда Цзиньлин был маленьким, он прыгал по снегу, когда неожиданно приземлился в замёрзшую лужу. Его ноги провалились под лёд, и на мгновение ему показалось, что он будет падать вечно, что ледяная вода вот-вот сомкнётся над его головой и поглотит его целиком. Юноша почувствовал то же самое ощущение в животе сейчас, но если тогда он опустился только до лодыжек, то теперь у него было ощущение, что он столкнулся с более серьёзной проблемой, чем он ожидал, и падать будет вечно.       - Старший брат! - произнёс Хуайсан напряжённо, почти сердито, и сжал руку брата. - О чём они говорят? Что не так с саблями?       Не Минцзюэ глубоко вздохнул, всего на секунду взглянув на своего брата, прежде чем вновь сосредоточить взгляд на Цзиньлине:       - Что именно сказал тебе Хуайсан? В будущем?       Цзиньлин сглотнул.       - Просто только это - сказать ему, чтобы он попросил тебя рассказать ему о саблях. Мы спросили, что он имел в виду, но он сказал, что нет времени объяснять.       - Сянь-гэгэ велел попросить Не Хуайсана рассказать об этом и ему тоже, - тихо добавил Сычжуй и посмотрел на Вэй Усяня, который с любопытством рассматривал братьев Не. - Он сказал, что попытается помочь.       - Помочь? - повторил Не Минцзюэ, скептически глядя на Вэй Усяня. - И как именно он думал, что сможет это сделать?       - Он не сказал, - ответил Цзинъи. - Не было времени.       - Глава Не, нам очень жаль, если мы подняли тему, о которой не должны были знать, - мягко промолвил Сычжуй, и Цзиньлин уставился на него, немного удивлённый защитой. Сычжуй ничего не сделал, ничего не сказал - это Цзиньлин поспешил и брякнул лишнего. - Нам никогда не говорили, что это секрет.       Не Минцзюэ долго смотрел на Сычжуя, а затем снова сосредоточился на Цзиньлине, который изо всех сил старался не съёжиться. Спустя долгое время, глава Не вздохнул и, пощипывая переносицу, пробормотал:       - Чёрт возьми, Хуайсан.       - Минцзюэ-сюн, - мягко проговорил Лань Сичэнь, - я… я знаю, что не в моем праве вмешиваться, и если ты решишь отвести Хуайсана в сторону и попросить остальных никогда больше не говорить об этом, я поддержу тебя… Но после всего, что произошло, после всего, через что мы прошли… Я не думаю, что будет хуже, если твой секрет узнают те, кто находится в этой комнате. Мы уже связаны тайнами и доверием, и, возможно, различные мнения и точки зрения найдут решение...       - Сичэнь! - прорычал Минцзюэ, но прозвучало это скорее устало, чем гневно. - Решения нет.       - Нет решения чего? - спросил Не Хуайсан, и его голос стал выше, когда он дёрнул брата за рукав. – Старший брат!       - Если нет решения, тогда почему Хуайсан и господин Вэй просили рассказать об этом? - возразил Сичэнь, хотя и слегка покачал головой, когда Минцзюэ закрыл глаза. Цзэу-цзюнь повернулся, обращаясь к собравшимся в комнате заклинателям с напряжённой, усталой улыбкой. - То, что ты раскрыл, господин Юй, связано с очень личным делом. Поэтому я молюсь, чтобы никто не обиделся, если глава Не решит оставить подробности при себе.       Цзиньлин слегка вздрогнул, когда к нему обратились как к господину Юй - имя всё ещё казалось незнакомым и странным. Словно он примерял на себя пару новых ботинок, немного жестковатых, но не неудобных. Однако душная атмосфера, воцарившаяся в комнате после слов Лань Сичэня, заставила юношу почувствовать себя очень неуютно.       Хуайсан издал сдавленный звук, снова дёргая Минцзюэ за руку:       - Старший брат! Почему брат Сичэнь знает, а я нет? Что происходит? Старший брат!       Через мучительно долгое мгновение глава Не открыл глаза и взглянул на Лань Сичэня. У них состоялось что-то вроде молчаливого диалога, хотя Цзиньлин не знал ни одного из лидеров достаточно хорошо, чтобы догадаться, что могут означать такие выражения. Не Хуайсан издал тихий звук нетерпения, но ничего не сказал, а затем Минцзюэ вздохнул и кивнул Сичэню. Слабо улыбаясь, Цзэу-цзюнь кивнул в ответ, накладывая на комнату то же заклинание молчания, которое Сычжуй использовал на тропе Цюнци, и над окнами и дверью замерцал синий почти прозрачный щит.        Глава Не расправил плечи:       - Как сказал Сичэнь, это дело очень личное… Я прошу, чтобы ничего из того, что будет сказано здесь сегодня, никогда не было раскрыто ни одной душе за пределами этой комнаты.       - Конечно, - мягко сказала Цзян Яньли, прежде чем кто-либо ещё успел заговорить.       Минцзюэ кивнул и глубоко вздохнул:       - Ну… я уверен, вы все знаете, что клан Не совершенствуется с саблями, а не с мечами. Известно также, что мы используем обиженную энергию зверей и существ, чтобы заклинать наши клинки…       Цзиньлин действительно знал это, и он был немного удивлен, когда в исчезнущем прошлом-будущем его наставник рассказал ему об этом. Тогда он спросил об этом дядю, недоумевая, почему это не считается демоническим совершенствованием. Ответ прозвучал так: человеческая энергия не использовалась. Это имело смысл, но Цзиньлину всё равно казалось, что Орден Не ступает по скользкой дорожке.       - Дух наших сабель крепок, - медленно, словно через силу, продолжал Не Минцзюэ. - Несколько поколений назад они начали становиться слишком сильными. При жизни их владельцев клинками можно было управлять, но после смерти хозяина их желание убивать злых существ не угасает. Если их не остановить, они вызовут хаос и разрушения, поэтому шестой лидер нашего Ордена создал каменные замки в качестве гробниц для захоронения сабель своего отца и деда. Они были похоронены вместе с несколькими телами, которым вскоре предстояло стать свирепыми трупами, чтобы клинки могли продолжать сражаться со злыми духами в пределах гробницы.       Ханьгуан-цзюнь издал горловой звук, который прозвучал почти как отвращение, и Цзэу-цзюнь взглянул на него.       - Никто не был убит ради жертвоприношения, Ванцзи, - пояснил он. - Предки Не использовали только трупы.       Лань Ванцзи выглядел не слишком довольным этим. Его губы сжались в тонкую линию, а брови слегка нахмурились, но он склонил голову, приглашая Не Минцзюэ продолжить.       - Это правда, - твёрдо заявил Минцзюэ. - Это были трупы преступников и предателей, уже мёртвых. На какое-то время это сработало - клинки удовлетворились тем, что им есть с чем сражаться, и наступил мир. Но это длилось недолго. - Глава сделал паузу, закрыв глаза. - Не секрет, что большинство лидеров Ордена до меня были поражены отклонением ци. Это также… не случайно. - Не Хуайсан заскулил, его пальцы сжались на рукаве брата, и ладонь Не Минцзюэ накрыла их. - Правда в том, что, если не быть осторожным, использование сабли может в конечном итоге изменить ваше ядро. Энергия обиды может отравить вашу ци и ваш темперамент… Это риск, на который идут все, когда решают тренироваться с саблей.       - Но это не имеет смысла! - выпалил Не Хуайсан с бледным лицом. – Если бы… если бы это было проблемой, то все, все в Ордене умерли бы от отклонения ци, это… это не имеет смысла!       Не Минцзюэ кивнул, открыл глаза и посмотрел на брата.       - Это не имеет смысла, потому что это не то, что происходит. Не совсем. - Он сделал долгую паузу. - Есть один дух сабли, который сильнее других. Гораздо сильнее. Неизвестно, как и почему. Трупы и призраки, которых всегда было достаточно, чтобы уравновесить другие сабли, не насытили бы его, его сила и ненависть - огромны. Предки знали, что не смогут сбалансировать его так же, как других духов, поэтому вместо этого… - Минцзюэ снова замолчал, на мгновение поджав губы. - Вместо этого предки привязали дух сабли к трону главы. Клинок каждого лидера Ордена с тех пор принимал энергию духа сабли, позволяя ему удовлетворить свою жажду крови. Но этот дух отравляет клинок и его владельца гораздо быстрее, чем любой другой дух сабли. Это цена, которую платит глава - цена защиты остального клана и всех жителей Цинхэ.       Хуайсан так побледнел, что Цзиньлин был уверен, что он вот-вот потеряет сознание, но вместо этого наследник Не прижался ближе к брату, и его глаза расширились от ужаса:       - Старший брат… Старший брат!       - С тобой всё будет в порядке, Хуайсан, - негромко заверил его Не Минцзюэ с грубой улыбкой. - Учитывая, как редко ты прикасаешься к своей чёртовой сабле, я сомневаюсь, что у неё когда-нибудь будет шанс…       - Думаешь, меня волнует это? - Голос наследника Не поднялся до визга. - Зачем… ты… аргх!       С бессловесным криком ярости и со слезами на глазах Хуайсан ударил своего брата веером по руке, и Цзиньлин быстро отвёл взгляд. Это было очень похоже на что-то личное.       - Хуайсан, - сказал Минцзюэ, на этот раз более твёрдо. - Держи себя в руках, мы не одни…       - Мне всё равно! - отрезал наследник Не. - Почему ты мне не сказал? Почему Лань Сичэнь узнал об этом раньше меня? Какого чёрта ты продолжал использовать саблю, если знал, что она убьёт тебя?       - Потому что, если глава нашего Ордена не будет владеть саблей, дух сабли вырвется на свободу и посеет хаос в Цинхэ. Я не сказал тебе, потому что не верил, что ты готов. Я сказал Сичэню, когда мы стали назваными братьями. Я подумал, не поможет ли «Очищение».       Колени Не Хуайсана подогнулись, но брат поймал его за руку, а дядя Цзян вскочил с того места, где он сидел рядом с Цзычжэнем на кровати.       - Не-сюн, садись, - предложил он, но Хуайсан не двинулся с места.       Он просто тупо смотрел на своего брата, пока, по кивку Минцзюэ, Цзян Чэн не подошёл и не взял друга за руку. Наследник Не не стал возражать, когда дядя Цзян подвёл его к кровати и толкнул. Он просто смотрел в пространство, и вдруг Цзиньлину стало совсем холодно.       Он уже видел Не Хуайсана таким раньше.       Именно так он выглядел в подземелье.       После долгой паузы Лань Цижэнь заговорил:       - Глава Не, ты сказал, что причиной смертей твоих предков стал особый дух? Я предполагаю, что есть причина, по которой вы просто не нашли этот клинок и не уничтожили его.       - Есть. Во-первых, это было бы большим неуважением к нашим предкам. Во-вторых, дух меча настолько силен, что я сомневаюсь, что уничтожение физического меча принесёт пользу. И, в-третьих, рассматриваемая сабля зарыта глубоко в каменных замках - добраться до неё практически невозможно.       Лань Цижэнь что-то понуро, хотя и несколько недовольно, промычал, но Цзиньлин даже не пытался разобрать слов, его взгляд был прикован к Вэй Усяню. Демонический заклинатель задумчиво хмурился, а изящные длинные пальцы рассеяно перебирали волосы Сычжуя, в то время как сам он смотрел на Минцзюэ. Но нет, это не совсем то, на что он смотрел - вместо самого лидера взгляд Вэй Усяня был прикован к его плечу, из-за которого виднелась рукоять Бася.       - Ты знаешь, чья она? - спросил Усянь, переведя взгляд на лицо Не Минцзюэ. - Я имею в виду, кому сабля принадлежала при жизни? Ты знаешь её имя?       - Не совсем точно. Мы полагаем, что это был клинок Не Ньянзу, восьмого лидера нашего Ордена, но только потому, что он стал первым лидером после того, как были построены гробницы, кто умер от отклонения ци. Неприятности начались после того, как его клинок был захоронен, и те, кто выжил, увидев это, не могли сказать наверняка. В любом случае, мы не знаем её имени.       - Хорошо, - проговорил Вэй Усянь, сосредоточенно нахмурив брови. - Хорошо…       - Вэй-сюн, - позвал друга Не Хуайсан, голос его звучал сдавленно, как будто слова застревали у него в горле и их приходилось выталкивать. - Вэй-сюн, что нам делать? Что нам делать, как… - Он оборвал себя с лёгким стоном и в отчаянии посмотрел на брата.       - Прямо сейчас мы сохраняем спокойствие, - решительно произнёс Вэй Ин, и Не Хуайсан со страхом воззрился на него. Усянь мягко улыбнулся: - Всё в порядке, Не-сюн, у нас есть время. Если будущий я думал, что я смогу это понять, то я уверен, что… - Демонический заклинатель замер, его глаза расширились, и когда Не Хуайсан всхлипнул от напряжения, Вэй Усянь вздрогнул и хмуро взглянул на Ханьгуан-цзюня. - Лань Чжань, я же говорил тебе! - Ванцзи моргнул, и Вэй Усянь продолжил: - Я же говорил тебе, что если мы уничтожим Тигриную Печать Преисподней, то пожалеем об этом! Если бы она всё ещё была у меня, я мог бы привлечь дух сабли в Печать, но нет, мы должны были её уничтожить.       - Я не жалею об этом, - твёрдо сказал Лань Ванцзи.       - У нас есть кусок иньского железа, - предложил Цзычжэнь, переводя взгляд с Вэй Усяня на Не Хуайсана.       - Да, - согласился демонический заклинатель, - но он менее стабилен и его труднее контролировать. Иньское железо могло бы поглотить дух сабли, но если бы это дестабилизировало иньское железо, мы были бы в гораздо худшем положении, чем сейчас. Даже если бы это сработало, всегда есть шанс, что иньское железо может попасть не в те руки, а если оно пропитается духом сабли, то будет ещё хуже. И было бы трудно уничтожить его без повторного выпуска духа сабли, и мы снова вернулись бы сразу к первому шагу…       - Ты можешь починить её? - в отчаянии спросил Не Хуайсан. - Тигриную Печать Преисподней. Ты можешь её починить?       - Хуайсан… - предупреждающе прорычал Не Минцзюэ, но Вэй Усянь покачал головой.       - Прости, Не-сюн. Её больше нет. И я… я не думаю, что когда-нибудь смогу создать её вновь. Но не волнуйся, у нас есть время. Я что-нибудь придумаю.       - Многие пытались до тебя, господин Вэй, - тяжело вымолвил Не Минцзюэ, и хотя он обращался к Вэй Усяню, его глаза были намертво прикованы к Хуайсану. - Ты можешь попробовать… но я не думаю, что ты сможешь что-то сделать.       - Я бы не просил, чтобы мне рассказали, если бы не думал, что смогу помочь, - настаивал Вэй Усянь. Он сделал паузу, обдумывая. - Как только все поправятся, я приеду в Цинхэ. А пока, если у вас есть какие-нибудь тексты или книги о духе меча или о человеке, которому, по вашему мнению, он мог принадлежать, любая дополнительная информация, которую вы можете мне дать, было бы здорово. - Затем его голос стал немного мягче. - Не-сюн, у нас есть время. Я не знаю, что я могу сделать, но что бы это ни было, я сделаю всё возможное.       - Кроме того, - проворчал Цзян Чэн, криво улыбаясь. - Попытка невозможного - это то, что мы делаем.       * * *       Лань Чжань кричал.       Это был худший звук, который Вэй Усянь когда-либо слышал, звук отчаянной, мучительной агонии, и демонический заклинатель побежал быстрее, быстрее, быстрее по коридору. Стены, пол и потолок были из тёмного камня, почти чёрного, но в конце была дверь, дверь, которая была приоткрыта, и Вэй Усянь бросился к ней.       За дверью кричал Лань Чжань.       Вэй Усянь потянулся к Чэньцин, но её не было - его пояс был пуст, он был безоружен, бесполезен, а Лань Чжань, Лань Чжань…       Лань Чжань перестал кричать.       Сдерживая всхлип, Вэй Усянь распахнул дверь.       И каждая его частичка сломалась.       Потому что Лань Чжань лежал на полу, его руки были раскинуты в стороны, а ноги были расставлены под нечеловеческим углом…       А его желудок… его желудок…       В животе Лань Чжаня зияла огромная дыра.       Вокруг него было море крови.       Его глаза широко открыты.       Невидящие.       Пустые.       Он ушёл.       - Нет!!! - завопил Вэй Усянь, опускаясь на колени, и кровь Лань Чжаня пропитала его брюки, и он схватил Лань Чжаня за руку.       И было холодно.       - Нет! Нет, нет, нет, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!       Но Лань Чжань не двигался - он не двигался, потому что он ушёл, Лань Чжань ушёл… Вэй Усянь опоздал, и Лань Чжань ушёл, ушёл, ушёл…       - Пожалуйста! - Вэй Усянь всхлипнул, качая головой, тряся Лань Чжаня за плечи и крича, и голова Лань Чжаня откинулась назад. - Нет, нет, пожалуйста! Пожалуйста, Лань Чжань, пожалуйста, пожалуйста, вернись! Вернись, Лань Чжань, Лань Чжань…       Крик застрял у него в горле, и он задохнулся…       А потом стало темно, и Вэй Усянь лежал на спине, закутавшись в одеяло, и хватал ртом воздух, как человек, наполовину утонувший, когда горе и ужас обрушились на него лавиной…       И рядом с ним кто-то тихо вздохнул.       Затаив дыхание, Вэй Усянь повернул голову, и тут его сердце сжалось.       Лань Чжань лежал рядом с ним, он крепко спал и выглядел совершенно умиротворённым.       Целиком и полностью.       Дрожа, Вэй Усянь провёл пальцами под носом Лань Чжаня, чувствуя мягкое тепло его дыхания, и рыдание сорвалось с его губ. Он вздрогнул, быстро зажав рот рукой, но слёзы горели у него в глазах и в горле, и он вздрогнул, зажмурив глаза.       Лань Чжань был в порядке.       Он был жив.       Но с закрытыми глазами всё, что мог видеть Вэй Усянь, - это мёртвый Лань Чжань, разрезанный, оставленный пустым, и его желудок скрутило от тошноты. Он сел, отчаянно пытаясь контролировать своё дыхание. Он не мог издать ни звука, не мог плакать. Лань Чжань по-прежнему лечился. Ему не следовало просыпаться и иметь дело с хныкающим, дрожащим месивом, которым был Вэй Усянь.       Демонический заклинатель вдруг вспомнил, что в комнате они не одни. Он взглянул на кровать А-Юаня, и, хотя его сердце продолжало бешено колотиться в груди, оно немного согрелось при виде сына, который крепко спал с открытым ртом, его грудь вздымалась и опускалась так глубоко, что Вэй Усянь мог видеть это даже в темноте. Ещё дальше, в другом конце комнаты, он мог видеть, как Сычжуй ёрзает во сне, и он мог слышать храп Цзинъи. Они были в порядке. Все они были в порядке. Он не мог разбудить ни одного из них.       Но он не мог остановить слёзы, катившиеся из его глаз, он не мог сдержать дрожь своего тела, когда он давил рыдания рукой. В отчаянии Вэй Усянь попытался взять себя в руки, но при этом почувствовал, как Лань Чжань пошевелился рядом с ним, услышал его тихий стон.       - Вэй Ин? - бормотание было таким тихим, что на мгновение Усянь смог цепляться за надежду, что Лань Чжань говорит во сне, но затем Лань Чжань нахмурился, и его глаза распахнулись, затуманенные и растерянные. - Вэй Ин?       Вэй Усянь изо всех сил старался улыбнуться. Он убрал руку ото рта и прошептал:       - Всё в порядке, Лань Чжань, я в порядке. Продолжай спать.       Но его голос прозвучал надтреснуто, грубо и немного надломлено, и хмурый взгляд Лань Чжаня стал ещё глубже.       - Вэй Ин… Что случилось?       - Ничего такого! Ничего не случилось! Продолжай, продолжай спа… - Несмотря на все усилия, слова Вэй Усяня потонули в рваных вздохах, и Лань Чжань заставил себя сесть, но вздрогнул, потому что в его животе всё ещё была рана, и Вэй Усянь разбудил его посреди ночи и…       - Вэй Ин, - пробормотал Лань Чжань, большим пальцем вытирая слёзы со щёк Усяня. Он держал свою руку, баюкая лицо возлюбленного в своей ладони, и у Вэй Усяня перехватило дыхание. - Ты не в порядке.       - Я в порядке, Лань Чжань, обещаю, - возразил демонический заклинатель. - Мне просто… просто приснился кошмар, вот и всё.       Лань Чжань какое-то время смотрел на него, его рука по-прежнему лежала на щеке Вэй Усяня.       - Ты… ты хочешь поговорить об этом?       Демонический заклинатель отрицательно покачал головой и плотно сжал губы, но когда он посмотрел в сонные, встревоженные глаза Лань Чжаня, всё, о чем он мог думать, это пустые глаза Лань Чжаня - пустые, мёртвые…       Он вздрогнул, закрыл глаза и почувствовал, как Лань Чжань придвинулся ближе, почувствовал тепло руки Лань Чжаня, обнявшей его. Вэй Усянь сделал глубокий, судорожный вдох, а затем повернулся и поцеловал Лань Чжаня в лоб.       - Мне снилось, что я опоздал, - прошептал он, обнимая возлюбленного так крепко, как только осмелился. - Я думал, ты… я думал, что ты ушёл.       - Мм… - Руки Лань Чжаня переместились, ладонь покинула лицо Вэй Усяня и вместо этого провела по его волосам. - Я не ушёл. Ты не опоздал. Ты спас меня.       Вэй Усянь вздрогнул, слегка покачал головой и спрятал лицо на плече Лань Чжаня. Он попытался скрыть вертящиеся на языке слова, но они всё равно вырывались из него почти безумным шепотом.       - Я… Лань Чжань, я не… я не такой сильный, как ты, понимаешь? Я… я не знаю, если бы я… Если бы мы, если бы мы опоздали, я, я не знаю, выжил бы я, я… ничего, ничего… Ничто никогда не причиняло мне боль и не пугало меня так, как мысль о том, что ты и А-Чжуй можете… можете… - Рыдание сорвалось с губ Вэй Усяня, и он сильнее прижался лицом к плечу Лань Чжаня. - Лань Чжань, это было худшее, что я когда-либо чувствовал в своей жизни, я… я думал, что это разорвёт меня на части, я… Прости, прости!       - Почему ты извиняешься? - тихо спросил Лань Чжань.       Из груди Вэй Усяня вырвался бездыханный, жалкий призрак смеха, и он слегка отстранился, чтобы посмотреть на Лань Чжаня.       - Я… я не то, что сейчас имеет значение, я должен… должен быть, я хочу быть рядом с тобой, я знаю, знаю, знаю, что тебе больно, и мне нужно быть сильным для тебя, и… Я просто… я не могу…       - Ты уходишь?       Глаза Вэй Усяня расширились:       - Что?       Лань Чжань мрачно посмотрел на него:       - Ты собираешься оставить меня?       - Нет! - Вэй Усянь зашипел, потому что, если бы он не зашипел, то закричал бы, а меньше всего ему хотелось разбудить кого-то ещё.       Лань Чжань сонно улыбнулся.       - Тогда ты здесь ради меня. - Он сделал паузу, улыбка исчезла, и его руки сжались вокруг Вэй Усяня. - Ты бы пережил это. Ты обещал А-Юаню.       Демонический заклинатель содрогнулся:       - Я бы пережил. Но я… я думал, что также потерял А-Чжуя, и… - Лань Чжань вздрогнул, а Вэй Усянь поморщился, опустив голову. - Прости, Лань Чжань. Тебе не нужно… Я буду в порядке, хорошо? Просто какие-то глупые кошмары.       - Это не глупо, - возразил Лань Чжань. - Это вполне объяснимо. - Он сделал паузу, а затем его голос стал ещё ниже. - Вэй Ин, если бы… если бы позиции поменялись местами… не думаю, что это причинило бы мне меньше боли. По-разному, да, но… Неважно. Всё кончено. Я здесь. Ты здесь. А-Чжуй в безопасности. Мы в безопасности. Ты здесь ради меня. - Ванцзи наклонился вперёд, нежно целуя Вэй Ина. - И я здесь ради тебя. Я тебя люблю.       - Я тоже тебя люблю, - выдохнул Усянь, сжимая Лань Чжаня в объятиях. - Мне жаль.       - Пожалуйста, перестань извиняться.       - Про… - Вэй Усянь спохватился, а Лань Чжань вздохнул:       - Вэй Ин… дух сабли…       - Нет, - твёрдо сказал Вэй Усянь. - Нам не нужно говорить об этом сейчас, Лань Чжань. Мы оба слишком устали. Но я не сделаю ничего безрассудного, обещаю. Всё, что я попробую или сделаю, я сначала обсужу с тобой, ладно?       Лань Чжань неуверенно хмыкнул:       - Ты обещаешь?       - Обещаю. - Вэй Усянь прижался лбом ко лбу возлюбленного. - Я тебя люблю. Тебе следует снова лечь спать.       - Тебе тоже, - парировал Лань Чжань, а затем откинулся на спинку кровати, увлекая Вэй Усяня за собой. Демонический заклинатель едва сумел подавить смех, прижимаясь к возлюбленному, пока ему не стало удобно. Руки Лань Чжаня обвились вокруг него, тёплые, уютные и крепкие, а затем Лань Чжань тихо вздохнул прямо над ухом Вэй Усяня. - Мы и тебя вылечим.       - Хм?       Лань Чжань пристально, с обожанием посмотрел на него и слегка кивнул:       - Твоё золотое ядро. Не забыл. Мы это исправим.       Комок подступил к горлу Вэй Усяня:       - Лань Чжань…       - Нет, - мягко остановил его Лань Чжань. - Это моё обещание. Мы это исправим.       - Лань Чжань, - прошептал Вэй Усянь, в его глазах блестели слёзы, а уголок рта изогнулся в горькой улыбке. - Тебе следовало бы лучше изучить вопрос, прежде чем давать обещания, которые ты, возможно, не сможешь сдержать.       - Я верю. - Лань Чжань нежно поцеловал Вэй Ина. - А теперь отдыхай.       Усянь открыл было рот, чтобы возразить, но тут Ванцзи начал напевать, звук был едва слышен, поскольку сердце грохотало в его груди, и всё, что Вэй Усянь мог сделать, это улыбнуться и вздохнуть, позволив любви Лань Чжаня убаюкать его.