Трагедия - это ещё не конец

      Лично Вэй Усянь был более чем счастлив провести свою свадьбу в Гусу. Он женился бы на Лань Чжане где угодно и всё ещё пребывал бы в блаженном удивлении от того, что ему это удалось. Яньли тоже казалась достаточно счастливой, что Гусу Лань устраивает свадьбу, после заверений Лань Сичэня, что она примет участие в планировании, а Цзян Чэн заявил, что он рад, что ему не придётся убираться, и что не будет никаких проблем, пока Гусу Лань не относится к Вэй Усяню как к невесте.       Когда же Вэй Усянь поддразнил своего брата и сказал, что, по его мнению, из него получилась бы прекрасная невеста, большое тебе спасибо, Цзян Чэн посмотрел на него с удивительной серьёзностью.       - Если люди решат, что ты берёшь на себя роль невесты, они подумают, что ты уходишь из Юньмэн Цзян. Свадьба в Гусу уже несёт в себе этот смысл - я не позволю им делать что-либо ещё, чтобы поддержать слухи.       Огромная волна нежности поднялась в сердце Вэй Усяня при этих словах, и он продемонстрировал её, ущипнув своего брата за щёки и толкнув его спиной в пруд с лотосами. Лично ему было всё равно, думают ли люди, что он невеста или что он играет роль невесты. Он знал правду, и Лань Чжань знал правду, и их семьи знали правду, и это было всё, что имело значение. Невеста? О нём определённо думали как о чём-то гораздо худшем. Но он понимал точку зрения Цзян Чэна, поэтому позволил ему ворчать и суетиться, пока тот не убедился, что недоразумений быть не должно. Только тогда Цзян Чэн был достаточно доволен обстановкой свадьбы.       Однако остальные представители Юньмэн Цзян довольны не были. К большому удивлению Вэй Усяня, как только было объявлено, что он женится вдали от Пристани Лотоса, казалось, весь Орден начал спорить о том, кому будет дозволено посетить торжество.       Вскоре стало ясно, что никто не хочет оставаться в стороне.       Старшие ученики спорили между собой о старшинстве и ранге и о том, что знают главного ученика дольше, а младшие - выдвинули веский аргумент в пользу того, что они никогда раньше не путешествовали. У каждого, казалось, был список причин длиной в милю, почему им должно быть позволено идти вместо ученика рядом с ними.       - После этого здесь тоже будет банкет, - учтиво заметил Цзяньюй, пока Вэй Усянь подсматривал за одним из споров из-за угла. – Глава не может взять всех.       Казалось, никого это не волновало.       - Несправедливо, что всех Вэней приглашают, а мы не можем пойти все, - сказала Хуан Люян. - Сначала мы были его семьей, мы тоже должны пойти.       Цзяньюй поднял брови:       - Ты хочешь сказать, что они не должны пойти все?       Люян уставилась на второго ученика, как будто тот предложил ей броситься в кучу конского навоза, хотя ей удалось не показаться слишком неуважительной, когда она проговорила:       - Нет, второй ученик, очевидно, нет. Я говорю, что мы тоже должны пойти, и это несправедливо, что мы не можем!       - Угу, - не стал спорить Цзяньюй. - И вы думаете, что мы должны просто оставить Пристань Лотоса совершенно пустой?       - Ну, нет, - признала она, - но это нечестно!       - Жизнь несправедлива, ученица. Почему ты так уверена, что всё равно не поедешь?       - Потому что мой отец вызвался остаться, - возмущённо ответила та. Вэй Усянь не очень удивился этому, и он не думал, что Хуан Люян тоже должна быть удивлена - Хуан Фань потерял ногу в войне против Вэней и с тех пор избегал длительных путешествий.       - Верно, верно, - произнёс Цзяньюй, скрестив руки на груди. - А в тринадцать ты явно слишком молода, чтобы путешествовать с остальными членами клана без отца. Ты даже не достаточно взрослая, чтобы иметь собственный меч или что-то в этом роде.       Девушка моргнула, уставившись на меч в своей руке, как будто она забыла о нём, а затем подозрительно посмотрела на Цзяньюя:       - Второй ученик, ты хочешь сказать, что я могу пойти, даже если папа не пойдёт?       Цзяньюй пожал плечами:       - Если глава, главный ученик и твой отец одобрят твой отъезд, я не понимаю, почему ты не можешь. Но это не моё решение – главный ученик решит, кого он хочет видеть в сопровождающих.       «Главный ученик никого выбирать не будет», - подумал Вэй Усянь с растущим ужасом, когда ученики начали яростный спор о том, кто больше всего ему нравится, кому он больше всего нравится и кого он больше всего расстроит, если не возьмёт на свою свадьбу.       В этот момент Вэй Усянь решил, что Цзян Чэн вполне может решить, кто пойдёт, а кто нет. Если кого-то это расстроит, они могут обсудить это с ним, и Вэй Усяню не придётся сталкиваться с их разочарованием.       Однако он с трудом мог поверить в то, как яростно ученики отстаивали свою позицию. Это было громкое, отвратительное излияние чувств, на которое Вэй Усянь и глазом не моргнул бы до войны, потому что он знал, что его любят и что его клан заботится о нём, но он никогда не осознавал… он не понимал…       Он не понимал, как глубоко они действительно любили его, как сильно он отвечал им взаимностью. И он никогда не думал, что их привязанность останется прежней после войны, после того, как они увидели, как он совершенствовался с энергией обиды. После того, как они увидели, как он создал Тигриную Печать Преисподней. После того, как они увидели, как он оставил их ради людей из того же клана, что разорвал все их жизни на части.       Но привязанность по-прежнему была, и он начинал понимать, что она оказалась глубже, чем простая привязанность, - что это была любовь. Что его Орден любил его.       Это было ошеломляюще.       - Папа! - закричал А-Юань, ударив его сзади по ногам, и Вэй Усянь усмехнулся и наклонился, чтобы подхватить сына на руки. Это тоже была любовь, намного больше, чем он мог справиться, но здесь у него было больше практики принимать её.       - Привет, редиска! Я думал, ты тренируешься писать с Четвёртым дядюшкой? - проговорил он и взглянул на пожилого мужчину, который следовал за А-Юанем.       - Я закончил, - объявил малыш, мрачно глядя на него. - Я хотел увидеть тебя.       Вэй Усянь ощутил тяжесть в животе и слегка улыбнулся. Лань Чжань и Сичэнь уехали в Гусу этим утром, и хотя Лань Чжань должен был вернуться завтра вечером, казалось, до этого ещё целая вечность.       - Я здесь, - пообещал он сыну. - Я никуда не ухожу, и отец скоро вернётся.       - Я знаю, - серьёзно покивал А-Юань. - Я просто хотел проверить.       Вэй Усянь грустно усмехнулся, прижимая сына к себе. А-Юань был прилипчивым весь остаток дня, и когда пришло время ложиться спать, когда Вэй Усянь попытался уложить его, А-Юань оглядел пустую комнату широко раскрытыми одинокими глазами и губки его задрожали. Фыркнув, он протянул руки, и всё, что мог сделать Вэй Усянь, - это взять сына на руки и отнести в собственную кровать.       - Ты можешь поспать со мной сегодня ночью, хорошо? - пробормотал он, и А-Юань прижался к нему и не отпускал до самого утра.       Как бы ни было приятно держать сына так близко, малыш довольно беспокойно ворочался во сне, да и сам Вэй Усянь плохо спал той ночью. На следующий день он был сварливым и угрюмым, пока солнце не начало садиться, и его три Ланя не вернулись.       К изумлению Вэй Усяня, Лань Чжань, Сычжуй и Цзинъи прибыли нагруженные смехотворно большим количеством подарков на помолвку - и, похоже, их это совершенно не смутило.       - Это не больше того, с чем нас отослал Цзян Чэн, - разумно заметил Сычжуй, когда Вэй Усянь облачил своё изумление в слова.       Поскольку ни он, ни Лань Чжань не были невестами, Усянь предполагал, что подарков и приданого на помолвку будет меньше, но, очевидно, Юньмэн Цзян и Гусу Лань всё равно решили отправить друг другу невероятно дорогие и показные подарки. Вэй Усянь попытался указать Лань Чжаню, что такой явный материализм противоречит правилам его Ордена, но Ванцзи лишь мягко улыбнулся, окинув взглядом груду коробок, свёртков и шкатулок.       - Сюнчжан доволен, - заявил он и посмотрел на Усяня с такой любовью в глазах, что тот едва не рухнул на месте. - Вэй Ин того стоит.       Усянь не был полностью в этом уверен. Финансы Ордена Цзян наверняка были не в лучшем состоянии, учитывая войну, восстановление и внезапный приток ртов, но Цзян Чэн, казалось, не жалел денег на приготовления. Вскоре Пристань Лотоса была наводнена украшенными красным и золотым каретами, приготовленными для поездки в Гусу, конюшни заполнили прекрасные, сильные лошади, а кухни уже готовились к пиршеству, которое они устроят по возвращении, и стоимость всего этого должна была быть огромна. Когда Вэй Усянь узнал, что Цзян Чэн лично заказал ему свадебное одеяние у лучшего - и самого дорогого - портного в радиусе пятидесяти миль, его беспокойство возросло до такой степени, что он не смог больше терпеть.       Конечно, разговор о деньгах с Цзян Чэном, скорее всего, привёл бы к ссоре, поэтому вместо этого Усянь отправился к сестре.       - А-Сянь, - удивлённо произнесла та и слегка нахмурилась. - Ты выглядишь обеспокоенным… Что случилось?       - Ах, шицзе, это не… в этом нет ничего опасного, - ответил он, и Яньли нахмурилась сильнее.       Она усадила брата на кушетку, а затем вручила ему извивающегося Жуланя. Невольно, Вэй Усянь почувствовал, как напряжение в животе немного ослабевает, и посмотрел вниз на ребёнка, который радостно брыкался и что-то бормотал у него на руках.       - То, что это не опасно, не означает, что это не расстраивает тебя. – осторожно заметила Яньли.       - Нет, это не так. - Вэй Усянь вздохнул, а затем сделал ещё один глубокий вздох. - Шицзе, я беспокоюсь, что Цзян Чэн тратит слишком много денег на свадьбу. Это не то, что… Я знаю, что Лань Чжань заслуживает лучшей свадьбы в мире, и я знаю, что Гусу Лань платит за всё с их стороны, но кареты, лошади, подарки на помолвку… Можем ли мы действительно позволить себе всё это?       Беспокойство на лице Яньли исчезло, оставив ласковую, хотя и раздражённую, улыбку.       - Сянь-Сянь, ты действительно думаешь, что А-Чэн обанкротит Орден?       - Я имею в виду… может быть, - защищаясь, сказал Вэй Ин и взглянул на Жуланя, который посасывал прядь его волос.       Поморщившись, Усянь вытащил волосы изо рта ребёнка, закинул их себе на плечо, а тот протестующе взвыл. По правде говоря, при всём своём дорогом вкусе в одежде, Цзян Чэн не был транжирой, и до сих пор он был ничем иным, как ответственным главой Ордена, но…       - Я думаю… Я просто не тратил так много за последние два года… Я даже не мог позволить себе купить А-Юаню бумажную бабочку. Нам приходилось торговаться за всё, мы… Наверное, я просто отвык от подобного.       - Сянь-Сянь, - пробормотала Яньли, положив руку на плечо брата, и тот вздрогнул.       Усянь никогда не хотел, чтобы шицзе узнала, какими ужасными были Могильные Курганы, но она видела Вэней сейчас и видела удивление А-Юаня, когда он узнал, что в Пристани Лотоса круглые сутки продаются еда и игрушки, и он не был настолько наивен, чтобы думать, что Яньли не поняла многого из этого сама. Но он всё же предпочел бы, чтобы шицзе не знала.       - Я понимаю, что это большая перемена и большой шок. Но А-Чэн знает, что делает. - Яньли сделала паузу, слегка улыбнувшись, и понизила голос. - По правде говоря, Юньмэн Цзян заплатил не за всё. Несколько экипажей и лошадей одолжены у торговцев в Бухте Лотоса в качестве свадебного подарка для тебя. Здесь так много людей, которые любят тебя, Сянь-Сянь.       Вэй Ин почувствовал, как у него защипало глаза, но всё же попытался улыбнуться.       - Я… я знаю…       «Я просто не понимаю, чем это заслужил», - добавил он про себя. Однако Яньли знала брата лучше, чем кто-либо другой, и её улыбка стала печальнее. Она прижала ладонь к его щеке.       - Сянь-Сянь, - проговорила она мягко и серьезно, - это самая малость из того, что ты заслуживаешь. И больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы ты в это поверил. Но если ты не можешь… - Яньли сделала паузу, а затем обхватила его лицо обеими руками. - Если ты не можешь, А-Сянь, то, по крайней мере, поверь, что это то, чего ты стоишь для нас. Именно так мы можем показать, как сильно мы тебя любим.       - Шицзе, - прошептал он, чувствуя, как слеза скатывается по щеке.       Яньли осторожно вытерла её.       - А-Сянь, - сказала она, так тепло улыбаясь брату, что тот едва выдержал собственное волнение. - Я серьёзно. Не зацикливайся на мысли, что ты этого не заслуживаешь. Потому что даже если ты так не считаешь, ты заслуживаешь, и мы это знаем. И всё это мы делаем потому, что именно так мы любим тебя.       Комок подступил к горлу Вэй Усяня, и он, наклонившись вперёд, уткнулся лицом в плечо сестры.       - Шицзе… Я хочу положить голову тебе на колени, но я раздавлю ребёнка.       Яньли рассмеялась и подняла руки, чтобы обнять его.       - Всё в порядке, - сказала она. - Я всё ещё могу погладить тебя по волосам прямо здесь.       Усянь улыбнулся и на мгновение прикрыл глаза. Ком в горле стал больше.       - Шицзе?       - Мн?       - Мне жаль, что я пропустил твою свадьбу. Я так виноват.       - О, А-Сянь, я знаю, - пробормотала она, целуя его волосы. - Конечно, я знаю. Но тебе не нужно сожалеть. Я знаю, какой жертвой это стало для тебя, и я знаю, почему ты это сделал. Мой Сянь-Сянь такой хороший. - Она помолчала, а когда снова заговорила, Усянь услышал улыбку в её голосе. - Если ты хочешь что-нибудь для своей свадьбы, скажи мне. В противном случае, А-Чэн и я сами разберёмся с этим. Мы позаботимся о том, чтобы она была так прекрасна, как ты того заслуживаешь. И обещаю, мы не обанкротим Орден.       Вэй Усянь рассмеялся и выпрямился:       - Шицзе, ты же знаешь, что «такая замечательная, какой я заслуживаю» может означать, что это вообще не должно быть замечательным.       Яньли попыталась хмуро взглянуть на него, но даже в шутку это было не очень эффективно.       - А-Сянь…       Вэй Ин рассмеялся, и хмурый взгляд сестры испарился, а на её губах засияла улыбка...       По большей части, с заверениями шицзе, что они не переусердствуют, Вэй Усянь был доволен тем, что позволил своим брату и сестре взять на себя планирование и подготовку свадьбы. Было и несколько исключений - в первую очередь, когда Цзян Чэн попытался настоять на том, чтобы Лань Чжань не ехал с ними в Гусу, утверждая, что люди воспримут это так, словно он забирает Вэй Усяня в качестве невесты.       Было бы хорошо, если бы они летели, но с учётом того, что более половины Ордена Цзян и почти три четверти Вэней отправлялись с ними в путешествие, в их рядах оказалось слишком много детей и несовершенствующихся, чтобы проделать весь путь на мечах. Таким образом, предстоящая поездка должна была занять, по крайней мере, неделю, и Усянь наотрез отказывался быть вдали от Лань Чжаня так долго, даже если он и направлялся на их свадьбу. Вэй Усянь спорил, шицзе уговаривала, и, что наиболее эффективно, А-Юань уставился на дядю Чэна с подрагивающей нижней губой и спросил, почему тот хочет отослать отца. И тогда, наконец, Цзян Чэн согласился, что Лань Чжань может поехать с ними, при условии, что в утро самой свадьбы они с Вэй Усянем прибудут на церемонию по отдельности.       - Не похоже, что неделя разлуки убила бы тебя, - пробормотал Цзян Чэн, но он всё же оставил эту тему и переключил своё внимание на подготовку к поездке.       Последние дни перед отъездом в Гусу прошли в сумбуре сборов и приготовлений, которых Вэй Усянь старался избегать ради сохранения собственного рассудка. Яньли и Цзян Чэн были пугающе эффективны, а остальные члены Ордена бегали вокруг, чтобы навести порядок, а в животе Вэй Усяня всё это время ползали возбуждённые (и несколько испуганные) бабочки.       Всё ещё было немного трудно сказать, что было свадебным волнением, а что подлинным страхом. Беспокойство роилось в голове Вэй Усяня, как сбившиеся в кучу насекомые: что, если кто-то вздумает напасть на Вэней, пока они будут в пути? Это правда, что клан Цзян, вероятно, быстро и жёстко пресечёт любую угрозу, но что, если они не смогут? Или что, если они это сделают, и это всё равно расстроит А-Юаня? Что, если у всех экипажей отвалятся все колёса, и они так опоздают в Гусу, что пропустят свадьбу? Что, если мятежники из Ордена Цзинь нападут на свадебный поезд? Что, если на свадьбе вообще не будет алкоголя?       Но когда тревог становилось слишком много, он шептал их Лань Чжаню по ночам, и Лань Чжань прижимал его к себе и бормотал в ответ нежные обещания.       Ни у кого не хватило бы сил сразиться со всем кланом Цзян - Вэни будут в такой же безопасности в дороге, как и в Пристани Лотоса. Лань Чжань никогда бы никому не позволил напугать А-Юаня. Если колёса каким-то образом отвалились бы у всех карет, их быстро поставили бы обратно, а если они опоздали бы, Гусу Лань вряд ли бы мог начать свадьбу без женихов. Цзинь Цзысюань сказал, что дела в Ланьлине идут хорошо, а даже если и нет, то никто не попадёт в Облачные Глубины без приглашения. О всяком, кто попытается затеять драку на свадьбе, позаботятся Лани, или Цзяны, или Не, прежде чем кто-то доберётся до Вэй Усяня или Вэней. Свадьбы были исключением из правила «никакого алкоголя в Облачных Глубинах» большая часть Ланей всё равно не пьёт, но для гостей спиртного будет вдоволь.       - «Улыбка императора», - пробормотал он на ухо Вэй Усяню, от чего по его спине побежали чудесные мурашки. - Обещаю.       * * *       Когда они были детьми, сюнчжан часто делился своими мечтами о собственной свадьбе и о свадьбе младшего брата. Теперь, конечно, Ванцзи понял, что детские мечты Сичэня, вероятно, проистекали из того, чего он отчаянно хотел получить то, чего, как он видел, у их родителей явно не было. Он понял, что Сичэнь воображал, что счастливая свадьба приведёт к счастливой жизни, что если он женится на женщине, которая любит его, ему не придётся запираться навсегда.       Однако в детстве Ванцзи никогда не понимал, почему Сичэнь так много говорит о свадьбах и браках, особенно когда тот продолжает говорить о женщинах, на которых они женятся. Даже когда он был маленьким, Ванцзи знал, что не хочет жениться на женщине. Когда он сказал об этом Сичэню, его брат без особых усилий начал вместо этого описывать жениха Ванцзи, но всё же Ванцзи было очень, очень трудно интересоваться историями и мечтами Сичэня. Он не мог себе представить, зачем кому-то вообще хотеть жениться, и думать об этом казалось очень обыденным делом. Если бы он собирался представить своё будущее, он бы предпочёл думать о том, чего он мог бы достичь, о том, каким хорошим заклинателем он мог бы стать, о том, как он мог бы гордиться своим Орденом.       Даже будучи подростком, он, время от времени, приходил в ярость из-за романтических надежд Сичэня на их жизни, но теперь…       Теперь Ванцзи не мог быть более благодарен. Потому что Сичэнь знал его от и до, сердцем и душой, и всего за месяц ему удалось спланировать свадьбу, которая была настолько идеальной, насколько Ванцзи мог себе представить свадьбу. Свадьбу, в которой было всё, чего он никогда не осознавал, но хотел.       Украшения были изысканными. Облачные Глубины задрапировали таким количеством красного, какого Ванцзи никогда не видел, и всё же это не было чрезмерным или показным. Это было исполнено со вкусом, нежно и красиво, и всё было идеально. В день свадьбы, несмотря на гудящее в воздухе предвкушение, всё было на удивление спокойно, и Сичэнь каким-то образом сделал саму церемонию более приватной, чем Ванцзи считал возможным.       Он с самого начала знал, что свадьба станет большим событием. Свадьба братьев глав Орденов - это было политическое событие, которое никто не хотел пропустить, и поэтому были приглашены представители почти каждого Ордена и клана (за исключением Балинг Оуян и Пинъян Яо), не говоря уже об огромном количестве людей, которых они привезли с собой из Пристани Лотоса. Кроме того, новость о том, что Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина направляются в Гусу, чтобы пожениться, быстро распространилась, и к тому времени, когда они достигли Облачных Глубин, их группа почти удвоилась по численности, день за днём обрастая бесчисленными прихлебателями. Но Сичэнь вежливо настаивал на том, чтобы пускать будут только тех, у кого есть приглашения.       А на самой церемонии присутствовало меньше тридцати человек.       Дядя, сюнчжан, Сычжуй, Цзинъи и семья Цзинъи представляли клан Лань вместе с парой других старейшин, которых Ванцзи всегда любил. На стороне Цзян были Цзян Яньли, Цзян Ваньинь, Цзиньлин и Цзычжэнь, а также Цзинь Цзысюань и малыш Жулань. Рядом с ними были Вэнь Цин, Вэнь Нин, Четвёртый дядюшка и бабушка, которая держала за руку А-Юаня. Другую руку его сына сжимал Не Минцзюэ, и Ванцзи не мог не улыбнуться. А-Юань был немного напуган своим дядей Не, когда они накануне снова встретились, но, к удивлению многих, у Не Минцзюэ оказалась слабость к детям. Впрочем, Ванцзи не удивился. Он знал главу Не с самого детства. Последним гостем, допущенным в святилище, был Не Хуайсан, который, похоже, купил новый веер по этому случаю и не переставал улыбался с тех пор, как добрался до Облачных Глубин.       И конечно же, самое главное, рядом с Ванцзи был Вэй Ин, умопомрачительно красивый в красно-золотых мантиях, расшитых цветами лотоса, а также облаками в стиле Гусу Лань, и сердце Ванцзи было так переполнено счастьем, что он едва мог дышать.       В глазах Вэй Ина блестели слёзы, его улыбка сияла, когда он совершал поклоны, и Ванцзи тоже не мог сдержать улыбку на своём лице. Они кланялись своим семьям, небу, земле и своим предкам, они кланялись друг другу, и Лань Ванцзи был уверен, что никогда в жизни не был так счастлив. Когда он обернул свою лобную ленту вокруг запястья возлюбленного, соединив их руки вместе, Вэй Ин рассмеялся.       - Мы уже проделывали эту часть раньше, - поддразнил он, и ничто в мире не могло помешать Ванцзи наклониться и поцеловать его. Это было не совсем традиционно и не совсем уместно, но даже дядя не жаловался.       После того, как чай был подан и выпит, а церемония - завершена, Сычжуй шагнул вперёд, и обнял Вэй Ина и Ванцзи так крепко, что было почти больно.       - Я так рад за вас, - произнёс он слегка сдавленным голосом, но он также сиял, и Ванцзи искренне обнял его в ответ.       - Это всё благодаря тебе, А-Чжуй, - улыбаясь, промолвил Вэй Ин. - Если бы ты знал, как правильно сделать талисман глушения, нас бы здесь не было.       Лицо Сычжуя вспыхнуло красным, как свадебное одеяние, и по комнате прокатилась волна смеха. Цзян Яньли была следующей, кто поспешил к новобрачным. Она крепко обняла Вэй Ина и поцеловала его в щёку. Затем она отстранилась и улыбнулась Лань Ванцзи:       - Поздравляю, Ханьгуан-цзюнь. Прости меня, я не хочу доставлять тебе неудобства, но, если можно, я хотела бы обнять тебя…       Хотя Ванцзи чувствовал себя немного неуверенно, он кивнул и раскрыл руки, а Цзян Яньли встала на цыпочки, чтобы обнять его. Это оказалось на удивление комфортно. Прежде чем отстраниться, Яньли прошептала:       - Спасибо, что любишь нашего Сянь-Сяня так сильно.       Ванцзи не мог не улыбнуться в ответ.       - Не надо благодарностей. - Он сделал паузу, а потом сказал: - Если хотите, можете звать меня Ванцзи.       Цзян Яньли просияла.       - Я бы этого очень хотела. - Она поколебалась и кивнула: - Между А-Сянем и мной, значение «шицзе» ближе к «сестре», чем что-либо ещё… Если хотите, вы тоже можете называть меня «шицзе».       Рядом с ним Вэй Ин слегка пискнул, а Ванцзи улыбнулся и склонил голову:       - Спасибо, шицзе.       - Я не могу! - Вэй Ин ахнул, драматично приложив ладонь к груди. - Моё сердце не выдержит.       - О, заткнись, - простонал Цзян Ваньинь, закатив глаза и толкнув брата в плечо. Затем, спохватившись, он обнял его и добавил: - Поздравляю.       В отличие от своей сестры, когда Цзян Ваньинь отстранился от Вэй Ина, он не попытался обнять Ванцзи, но улыбнулся ему более тепло, чем обычно.       - Добро пожаловать в семью, - проговорил он совершенно искренне.       Ванцзи вновь склонил голову.       - Спасибо. Если хочешь, можешь также звать меня Ванцзи, - предложил он, и Цзян Ваньинь кивнул, продолжая улыбаться.       - В таком случае ты можешь называть меня просто Цзян Чэн. Все в нашем поколении так делают, - заявил он, шлепая Цзычжэня по руке. - Даже эти мои неуважительные племянники.       Обычно, на вкус Ванцзи, такое обращение было бы слишком неформальным, но он заметил, что мало кто из людей их возраста обращался к Цзян Ваньиню официально, поэтому он склонил голову, и Вэй Ин счастливо вздохнул. -       Если Ванцзи собирается обращаться к твоему брату и сестре так же, как ты, можешь называть меня сюнчжан. Если хочешь, - сказал Сичэнь Вэй Ину, и каким-то необъяснимым образом счастье Ванцзи стало ещё сильнее.       - Спасибо, сюнчжан, - восторженно проговорил Усянь, поклонившись, и сюнчжан просиял в ответ.       - Удачи с этим, Цзэу-цзюнь, - игриво предупредил Цзян Чэн. - Я сомневаюсь, что с ним будет легче обращаться как с младшим братом, чем как со старшим.       - Я всем сердцем приму этот вызов, - ответил сюнчжан, но торжественность его тона противоречила озорному блеску в глазах, и он шагнул вперёд, чтобы обнять Ванцзи, а затем Вэй Ина.       За исключением дяди, старейшин Лань и Не Минцзюэ, Вэй Ин обнял всех в зале, а Ванцзи принял их добрые пожелания с нежной улыбкой, немного радуясь, что они не все пытались обнять и его. Он не верил, что когда-нибудь будет таким тактильным, как его муж – его муж! – но по улыбкам, которые он получил в ответ, он не думал, что кто-то возражал.       Когда все начали собираться на банкет, дядя выступил вперёд и просил Ванцзи и Усяня немного подождать. Ванцзи увидел, как на лице Вэй Ина отразилась нервозность, и когда все вышли из зала, нежно сжал его руку.       - Когда мы были в Курганах, я недвусмысленно сказал Ванцзи, что не одобряю этот союз, - серьёзным тоном заговорил дядя, и Ванцзи почувствовал, как пальцы Вэй Ина впились в его руку. Но Ванцзи ждал - если бы его дядя действительно хотел возразить или пожаловаться на брак, он бы не стал дожидаться завершения церемонии. И действительно, уголок рта Лань Цижэня тронула лёгкая кривая улыбка. - Никогда бы не ожидал. Но после того, что я видел и что я теперь знаю, я должен признать, что в прошлом я недооценивал тебя, Вэй Усянь. Кроме того, видно, как сильно ты заботишься о моём племяннике. Я желаю вам обоим счастья.       Вэй Ин замер в изумлении, а Ванцзи слабо улыбнулся и поклонился, осторожно потянув за собой мужа. Дядя поклонился в ответ, а затем с силой сжал руку Ванцзи, кивнул Вэй Ину и, развернувшись, вышел из зала.       - Лань Чжань, - растерянно пробормотал Вэй Ин. - Лань Чжань, это… я правильно расслышал?       - Мм, - подтвердил Ванцзи и наклонился, чтобы снова поцеловать Вэй Ина.       Крошечный груз врезался в их ноги, и Ванцзи, опустив голову, увидел, что А-Юань с обожанием смотрит на них снизу вверх.       - Привет, - весело сказал Вэй Ин.       - Привет, - ответил А-Юань. - Дядя Чэн велит прекратить целоваться и выйти уже на банкет. - Вэй Ин открыл рот, но малыш продолжил. - Тётя Ли говорит, что дядя Чэн не должен злиться, потому что это твоя свадьба, но также и то, что все ждут. Кроме того, старший брат Лин говорит, что он голоден.       Вэй Ин драматично вздохнул:       - Что ж, полагаю, нам пора идти.       Честно говоря, Ванцзи не хотел идти на банкет. Он хотел продолжать целовать Вэй Ина, и, наконец, отвести его в цзинши, в их постель. Это выглядело гораздо более привлекательной идеей, чем разговаривать с сотнями свадебных гостей.       - Идёмте. Сейчас! - настаивал А-Юань, отлепляясь от их ног и пытаясь тянуть их в сторонку банкетного зала. - Дядя Си говорит, что будет очень большой праздник, и я хочу его увидеть!       - Тянуть невежливо, - вздохнул Ванцзи, протягивая руку А-Юаню, чтобы тот взял её и не дулся. - Мы придём, но ты должен быть терпеливым.       - Хорошо, отец, - покладисто согласился А-Юань и добавил: - Мне жаль.       - Ты прощён, - пообещал Ванцзи, и А-Юань улыбнулся ему.       Вэй Ин же переплёл свои пальцы с пальцами Ванцзи. Их руки всё ещё оставались связанными, и так будет до следующего утра - традиция Ордена Гусу Лань, которая, как говорили, приносит удачу.       - Пошли, - сказал Вэй Ин, и они вошли в банкетный зал. Раздались восторженные возгласы, где-то заиграла музыка, и А-Юань крепче вцепился в руку Ванцзи. Усянь же рассмеялся, его глаза сияли, а от улыбки захватывало дух.       Ванцзи не особенно ждал банкета, учитывая огромное количество присутствующих, но он был удивлён, обнаружив, что ему нравится каждая минута. Вэй Ин был так явно, блаженно счастлив, смеялся и разговаривал почти со всеми, кто подходил их поздравить, и так чудесно улыбался Лань Ванцзи каждые несколько минут. Радость и удивление, переполнявшие Ванцзи во время церемонии, оставались тёплыми огонькам в его груди, и каждый момент Вэй Ин был рядом с ним, и их пальцы чаще всего оставались переплетёнными.       Это было прекрасно, и с заходом солнца всё закончилось, и, наконец, Ванцзи смог вернуть Вэй Ина обратно в цзинши.       Бесспорно, это была одна из лучших ночей в жизни Ванцзи.