Гарем Этого Принца

      Казалось, Се Лянь едва опустил голову на подушку и прикрыл глаза, когда холодная ладонь Му Цина легла на его плечо, слегка потряхивая. Его Высочество насилу разлепил мутные, чуть слезящиеся со сна янтарные глаза, в медовой глубине которых едва плескалась осознанность. Над ним склонился Му Цин, лицо которого в свете редких свечей казалось острым и безжалостным. Юноша сказал:       — Твое Высочество, вторая стража.       — В самом деле? — слабо спросил Се Лянь, переводя взгляд на забранное плотной бумагой окно. За ним действительно было темно и лишь уличный фонарь чуть просвечивал ржавой кляксой. Се Лянь вздохнул, поднимаясь и разминая точку меж бровей.       Му Цин остался рядом и присел на край кровати, внимательно вглядываясь в Его Высочество. Его лицо тоже выглядело усталым, но кроме того в нем было больше тревоги и напряженности.       — Что случилось? — спросил Се Лянь, заметив это выражение.       — Твое Высочество… С Хуа Хун ты должен быть предельно осторожен. Я знаю, что скажешь, что она не причинит тебе вреда, но демоны — не люди.       — Как и люди не демоны, — заметил в ответ Се Лянь.       Му Цин возмутился:       — Это другое! Неужели ты не понимаешь, что уговариваешь тигра отдать свою шкуру? На твое поместье напали демоны и где шанс, что она не участвовала в этом?       — Ох, А-Цин, — протянул Се Лянь, поднимаясь в постели и потягиваясь. На низкой кушетке уже было приготовлено простое темное ханьфу, в которое принц неспешно облачился. Подошедший Му Цин помог убрать в тугой пучок волосы, но увещевать не прекратил:       — Ты скажешь: «А зачем она тогда сражалась с ними и первой передала весть о нападении этому принцу?», но разве это не может быть для отвода глаз? Демоны — существа отличные от нашего мира, им даже любая политическая борьба бессмысленна и они жаждут лишь человеческой ци: как им можно довериться?       — А ты многое о них знаешь, — заметил Се Лянь и скулы Му Цина едва заметно покраснели: все, что он знал о совершенствование, юноша подслушал, пока работал в Хуанцзи и это не были те знания, которыми можно было гордиться. Все его познания были поверхностны и обрывочны и Му Цин не любил, когда ему об этом напоминали.       — Пусть я не ел свинины, но определенно видел бегающих свиней: достаточно лишь немного подумать, чтобы начать сомневаться в этой подозрительной девице!       — Этот принц не так глуп и доверчив, как тебе кажется, — ответил Се Лянь. Последний раз сладко зевнув, он наконец окончательно сбросил с себя оковы сна и, распахнув двери, покинул внутренние покои. — Если ты не можешь смириться с моей дружбой с Хуа Хун, воспринимай ее как инструмент, с помощью которого я веду расследование. Нет времени ждать помощи наставника: демоническая ци, что я почувствовал, к тому времени может рассеяться, или с грузом что-то случится. Этот принц должен разобраться со всем сегодня, и Хуа Хун поможет мне.       — Она обманом вошла в поместье! — из последних сил попытался Му Цин вразумить принца, но тут лишь отмахнулся:       — Вышло недоразумение, которое уже решилось. Не стоит более об этом говорить.       В темном переходе за пределами покоев принца его ждала наложница Хуа в компании Фэн Синя. Оба были сурово молчаливы и не желали иметь друг с другом много дел, потому при появлении Се Ляня на хмурых лицах появилось радостное оживление. Хуа Хун, что снова обратилась в прелестную девушку, сделала шаг навстречу принцу, приветствуя:       — Ваше Высочество!       — Госпожа Хуа, — улыбнулся в ответ Се Лянь. — Вам уже рассказали, что хочет просить этот принц?       — Да! Если эта слуга может быть полезна, она сделает все, чтобы помочь Вашему Высочеству.       — Вам требуется лишь пойти со мной и посмотреть, остались ли в министерстве обрядов или поблизости следы темной ци. Этот принц думает, что ночное нападение на поместье и кража обозов могут быть связаны и сотворены одними руками. Если это так, мы разоблачим недоброжелателя. Му Цин, — Се Лянь обернулся к другу и улыбнулся. — Этот принц постарается управиться быстро, но тебе не нужно его ждать, можешь отдыхать. Фэн Синь, ты тоже. Если вы будете бодрствовать, это может привлечь нежелательное внимание к отсутствию этого принца в поместье.       — Ваше Высочество, будь аккуратнее, — взволновано предупредил Фэн Синь. Он понимал, что вопреки запрету на тренировки Се Лянь вовсе не тот, кого можно легко обидеть и с демонами, что напали на поместье, он бы справился без труда. Но никто не знал, с кем принц может встретиться этой ночью и Фэн Синь все одно переживал.       Се Лянь кивнул:       — Этот принц будет.       — Ваше Высочество, я смогу защитить вас, — серьезно добавила Хуа Хун, но Му Цин в ответ на ее пламенную фразу лишь фыркнул.       — Ты, малявка, главное чтобы смогла позаботиться о себе, — насмешливо бросил он, и Хуа Хун опасно прищурилась.       — Полно, не нужно спорить, — поспешил вмешаться Се Лянь. — Госпожа Хуа, нам пора отправляться.       — Конечно, Ваше Высочество, — почтительно ответила девушка, без тени тех эмоций, что отразились на ее лице мгновение назад. — Однако сейчас большую часть своих сил я трачу на поддержание этого облика: вы не станете возражать, если я сменю его?       — К-конечно, — запнувшись лишь на мгновение ответил Се Лянь. Перед его глазами все еще стоял образ прекрасного юноши, залитого солнечным светом, но принц подумал, что, должно быть, его впечатление было чуть обманчивым из-за усталости и яркого утреннего воздуха.       Однако через мгновение Хуа Хун сменил обличье и Се Лянь подавился этими наивными мыслями. В рассеянном свете фонарей, что лишь игриво отгоняли тьму, юноша выглядел еще прекраснее: его бледная кожа казалась драгоценным фарфором, заплетенные в высокий хвост черные волосы ластились к тонкой талии и крепкой спине, а прищуренные глаза, один черный, другой алый, сияли ярче осенних звезд. Хуа Хун пришел сегодня в свободном красном ханьфу легкого кроя, что казалось слишком большим для его женской ипостаси, но на юноше сидело идеально. Широкие рукава подчеркивали тонкие запястья и длинные пальцы молодого человека, а меж красных пол наряда виднелись босые ноги, у изящного подъема лодыжек подхваченные черными нижними штанами.       Юноша переступил с ноги на ногу и, улыбнувшись Се Ляню, спросил:       — Вы позволите?       Принц кивнул, ни на мгновение не задумавшись, что позволяет. Грациозным жестом Хуа Хун, приблизившись, обнял Се Ляня за талию, притягивая к себе, и принц словно во сне положил руки на его плечи. Пораженно наблюдающие за этой картиной Фэн Синь и Му Цин хотели возмутиться, но прежде, чем они успели сказать хоть слово, Хуа Хун подпрыгнул, растворяясь в темноте ночи вместе с Се Лянем.       Демон был силен и не нуждался в отдыхе или дыхании, потому путешествие по крышам Императорской столицы было быстрым и тихим. Вокруг разворачивались чарующие виды спящего города, в иных местах уже одевшегося золотыми и белыми фонарями к грядущему празднику, но Се Лянь не замечал ничего вокруг себя. Его ладони держались за плечи Хуа Хуна, сквозь одежды которого не просачивалось живого тепла, а дыхание опасливо сбивалось от крепкой руки, что поддерживала принца за талию. Несмотря на подобное близкое положение, Хуа Хун, однако, удивительным образом умудрялся держаться почтительно: его рука не двигалась и на цунь в неположенные ей стороны, а объятья были именно такой силы, чтобы не позволить Се Ляню упасть или соскользнуть на очередном прыжке: ни больше, ни меньше. Принцу оставалось лишь замереть, доверчиво прижавшись к твердому телу и изредка бросая вверх, на лицо демона, быстрые взгляды.       Неожиданно для себя Се Лянь заметил, что в этом облике демон значительно выше и принц достает ему лишь до плеча. Однако это открытие не стало неприятным: лишь мягко волнующим те струны души Се Ляня, о которых раньше он и не подозревал.       Через время Хуа Хун мягко опустился на поросшую мхом крышу министерства обрядов и замер, внимательно осматривая двор. Пусть к зданию была приставлена стража, она следила в основном за главными воротами, да и то делала неохотно. Конечно, от царящей тут днем суматохи охранники тоже почувствовали оживление, но продлилось оно не более первой стражи, а сейчас яркой луной, что неотвратимо шла на убыль, уже начиналась вторая.       — Нам нужен склад на северной стороне, — тихо сказал Се Лянь и почувствовал, как тело Хуа Хуна напряглось под его ладонью от этой простой фразы, сказанной ему в грудь. Мгновение юноша помолчал, прежде чем отозваться:       — Хорошо.       Молодые люди по крышам последовали к возвышающему отдельно в широком дворе зданию склада. Вокруг никого не было, а на воротах надежно висел массивный замок. Впрочем, Хуа Хуну он был не интересен: не отпуская принца, он в один прыжок оказался под самой крышей склада, легко скользнув в открытое окно под стропилами. Оказавшись внутри, Хуа Хун ослабил хватку на талии Се Ляня и, убрав окончательно руку, отступил на пару шагов. На лишившемся объятий месте пробежали зябкие мурашки, но принц поспешил отогнать мысли о них. Он внимательно огляделся и сказал:       — Сюда утром должны были привести груз, однако охрана в министерстве так и не встретила обоз. Несмотря на это, днем я почувствовал остатки демонической ци: господин Хуа это ощущает?       — Вашему Высочеству вовсе не нужно звать меня господином, — чуть смущенно отозвался Хуа Хун, прохаживающийся с внимательным взглядом вдоль стен склада. Когда он перевел взгляд на принца, темные глаза сияли озорством и Се Лянь не смог не улыбнуться в ответ.       — Как же тогда этому принцу тебя называть?       — Я третий в семье, поэтому так и зовите: Сань Ланом, — улыбнулся юноша и лукавство звездами засияло в его черных зрачках. Се Лянь почувствовал как жар заливает щеки и порадовался, что в полутьме склада его выражение сложно рассмотреть.       Принц ответил:       — Хорошо, Сань Лан. Ты что-нибудь чувствуешь?       — Следы темной ци действительно есть, только крайне слабые, — сказал Хуа Хун и лицо его вмиг сделалось серьезным. — Боюсь, Ваше Высочество был прав, и если бы мы задержались на пару часов, он бы рассеялся.       — Это славно.       — След такой слабый что, вероятно, тут был лишь один демон и то не долго. Думаю, он приходил лишь проследить за посеянной в министерстве паникой.       — Разведчик? — нахмурился Се Лянь. Если таинственный враг позволял себе использовать демонов и для этого, их в его подчинении должно быть достаточно. Кроме того, те бездумные твари, что напали на поместье принца, не справились бы, а значит кроме них есть кто-то умнее, а значит — умелее.       — Поспешим, Ваше Высочество, посмотрим куда след приведет, — сказал Хуа Хун и в полутьме склада Се Лянь увидел протянутую ему руку. Принц тут же взялся за крепкую ладонь, что охладила его кожу прохладой пальцев, и в следующее мгновение вновь оказался в бережных объятьях. Хуа Хун вынырнул из здания склада так же, как и пришел: не произведя ни звука.       Молодые люди темной тенью запрыгнули на крышу министерства, от нее на высящуюся рядом пагоду и дальше по резным скатам. Демон бежал невероятно тихо, смотря лишь вперед и лишь едва заметно шурша подолом красных одеяний. Серебряных украшений на нем сегодня не было.       — Сань Лан, как так получилось, что ты вошел в министерство без усилий? Разве периметр не защищен талисманами против зла?       — Так и есть, — улыбнулся Хуа Хун и из своего положения Се Лянь заметил два тигриных клычка, мелькнувших меж его бледных губ. — Однако вся защита уже настолько стара, что не удержит даже блуждающую душу.       — В столице никто не ожидает, что появятся сильные демоны, да и младших духов быстро заметят и изгонят, — задумчиво сказал принц. — Боюсь, в любом месте ситуация с талисманами сейчас такая же.       — К большому скоплению людей, что есть в столице, действительно никто из нечисти не станет лезть, — ответил Хуа Хун, будто оправдывая жителей. — То, что защиту давно уже не обновляли, разве не говорит о спокойствии и процветании в государстве?       Се Лянь криво ухмыльнулся, не ответив. После года засухи в Юнъани начались волнения, благородные семьи разоряются или договариваются с бандитами, и даже украшения на вань-шоу были украдены прямо из-под носа императорской семьи — принц не назвал бы это процветанием. Но даже если говорить о близком: разве тот молодой человек, что так аккуратно держит принца сейчас, не был жив еще несколько лет назад? Что стало причиной его смерти? Почему он отказался от перерождения и стал демоном? Се Ляню очень хотелось спросить, но в то же время он понимал, что такие темы были слишком личными и могли нарушить ту бесценную доверительную атмосферу, что возникла меж молодыми людьми. Принц подумал, что Хуа Хун сам расскажет ему, если пожелает того, но его руки все одно в случайно показавшем острую морду порыве печали с сожалением сжали холодные плечи.       — Сань Лан, — вновь через время позвал Се Лянь. Демон ловко пробирался по ночному городу, следуя за лишь ему видимым следом, но тут же почтительно отозвался:       — Да, Ваше Высочество?       — В твоем дворе все, как и ты, демоны?       — Вашему Высочеству любопытно? — улыбнулся Хуа Хун и едва заметный гул легкого смешка отозвался в груди Се Ляня, что плотно прижимался к демону. — Попробуете угадать?       — На маленькой кухне твоего павильона, — принялся рассуждать Се Лянь. — Этот принц видел много обрывков ткани от одежд Хэ Сюаня, оставшихся после битвы с демоном, и если его платье так искромсали, то и раны должны быть нешуточные. Однако Сань Лан сказал, что беспокоиться не о чем и он будет с порядке через несколько дней: значит, Хэ Сюань демон.       — Ваше Высочество прав, — кивнул с лукавой улыбкой Хуа Хун. Он внимательно следил за дорогой и каждой крышей, которой касалась его босая ступня, но меж этим все одно успевал бросать на принца полные нежности взгляды.       — В то же время, Ичжэнь явно человек. Этот принц имел удачу столкнуться с ней несколько раз, и она явно была теплой и дышащей. Кроме того, Ичжэнь — очень искренняя девушка и вряд ли смогла бы долго скрывать свое происхождение.       — Он очень искренний юноша, — после мгновения заминки поправил Хуа Хун и, поймав взгляд Се Ляня, пояснил: — Этому наложнику нужна была личная служанка, поскольку в покои не пустили бы юношу, и мы решили переодеть его. Все равно дети примерно на одно лицо и девочку от мальчика в девчачьем платье не отличишь.       Се Лянь хотел было возразить, но понял, что действительно даже не задумывался о возможности обмана. Кроме того, принц отчего-то очень живо представил, как остальные трое приказывают самому младшему из них Ичжэню переодеться в женское и ощутил сочувствие к мальчику. При том, что облик мог сменить и Хэ Сюань, то, что заставили это сделать Ичжэня, казалось издевательством над ребенком.       — Хорошо, — наконец кивнул принц, запомнив себе в будущем добрее относиться к ребенку. — И А-Юй, выходит, тоже человек. Пусть я не дотрагивался до него, но Ичжэнь зовет его шисюном и часто крутится рядом: по его поведению многое можно понять.       — Ваше Высочество во всем прав, — улыбнулся Хуа Хун и наконец замер на одной из крыш.       Отсюда можно было увидеть большую часть города, что сверкал серебряной рекой, Императорский дворец в белых и золотых красках и даже Горбатый холм, что темным пятном возвышался за крепостными стенами. Под ногами молодых людей извивалась змеей пустынная улица и рыжие фонари висели лишь у плотно запертых ворот министерства кадров. Хуа Хун сказал:       — Судя по остаткам темной ци, демон провел здесь несколько дней. Энергия тут плотная.       Се Лянь молча хмурился, разглядывая темное здание. Ему не хотелось верить в то, что видели его глаза, но остатки ци и жетоны, что были найдены у напавших на поместье демонов, рассказывали о положении дел красноречивее слов. Принц размял точку меж бровей и отвернулся.       — Давай возвращаться.