Глава 6
4 марта 2023 г., 03:04
Сириус пришёл следующей ночью, следующей и следующей тоже. Они падали в постель, наслаждаясь друг другом, изучая друг друга, каждый раз становился более пьянящим, чем предыдущий.
Потом они лежали вместе, тесно прижавшись друг к другу на узкой кровати, смеялись и разговаривали.
Единственное, о чём они никогда не говорили, — их секреты. Сириус никогда не говорил о своём прошлом и о своей семье, о том, где он жил и чем занимался. Ремус и не спрашивал.
Ремус не рассказывал им о Джеймсе и Лили, лучших друзьях, которые из-за него погибли, об их сыне Гарри, крёстнике Ремуса, которого он бросил. Он не рассказывал Сириусу о своих родителях и о том, как он стал причиной их смерти — хоть и непреднамеренно, он всё равно нёс за неё ответственность. Он был в ужасе, представляя, что Сириус подумает о нём, если узнает.
Другой свой страх — глубокую уверенность в том, что любой, о ком он слишком сильно заботился, в конечном счёте пострадает — он попытался подавить, сказав себе, что это не тот случай, потому что Сириус явно мог постоять за себя. Но это грызло его в то время, когда они были порознь.
Возможно, Сириус в конце концов просто устанет от него, так было бы лучше. Да, теперь они могли наслаждаться обществом друг друга до того неизбежного момента, когда их пути разойдутся и Сириус окажется вне досягаемости Ремуса.
Каждый раз, как Ремус об этом задумывался, в груди у него нестерпимо болело.
Рядом с Сириусом он забывал про всё остальное. Каждую ночь, когда Сириус появлялся на пороге, Ремус чувствовал себя невероятно счастливым. Он растворялся в Сириусе, в его смехе, в развевающихся волосах и тепле его рук. Ремус раньше не мог представить, что человек мог обладать таким безграничным очарованием.
Сириус всегда приходил сам. Он никогда не приглашал его к себе домой, никогда не предлагал встретиться днём, но Ремус с жадностью принимал всё, пока ему было можно.
Он никогда не пренебрегал своими обязанностями, которые обеспечивали безопасность аббатства — Ремус никогда больше не стал бы пренебрегать ничем подобным, — но в остальное время он был беспомощно увлечен. Ремуса поразило, что Молли, вроде как, не замечала, что он был влюблён и рассеян, его тело продолжало сортировать бумаги и выполнять задания, но его мысли были где-то далеко за холмами с Сириусом, где бы он ни был.
— Расскажи мне про Дурмстранг, — попросил Ремус однажды ночью.
Луна снова была полной, но в этот раз Ремус не чувствовал нужды бродить по холмам, пока не упадёт от усталости. Он никогда не чувствовал себя так безопасно, как в объятиях Сириуса.
Он надеялся, что не переступал черту. Разговоры о школе казались нейтральными, уж точно не такими неприятными, как о семье.
— Наверняка было не так уж и плохо. У тебя были друзья там?
Сириус фыркнул, Ремус почувствовал его тёплое дыхание на своих волосах.
— Эти начинающие Пожиратели Смерти? Не особо.
Ремус представил юного и одинокого Сириуса в неподходящем для него месте, и от этой мысли стало больно. Сириусу было бы лучше в Хогвартсе. Там бы он по-настоящему расцвел.
— Кроме того, — продолжил Сириус, двигаясь выше, так, чтобы Ремус не мог видеть его лицо, — я так и не закончил школу. Бросил, когда мне было шестнадцать. Мне… нужно было кое-что сделать. Я знал, что я единственный, кто может это сделать.
Его тон был отчаянно серьёзным, но, когда Ремус попытался повернуться и посмотреть на него, Сириус удержал его на месте.
— Не спрашивай меня об этом, Ремус, — взмолился он. — Пожалуйста, не надо.
— Ладно, — согласился Ремус, расстроенный и напряжённый. — Конечно. Я не буду.
— Спасибо, — прошептал Сириус в его волосы, и Ремус почувствовал, как его грудь сдавливало от обиды и яростного желания его защитить. Он не думал, что встретит кого-то более одинокого, чем он сам.
— Тебе не нужно мне всё рассказывать, — сказал он Сириусу, который всё ещё избегал его взгляда. — Твоё прошлое ничего для меня не значит. Просто будь таким, какой ты есть.
Сириус долго молчал, его руки и крепко обнимали Ремуса, затем внезапно повернулся к его лицу и крепко поцеловал Ремуса, и нить разговора быстро потерялась в их объятиях.
~ ~ ~ ~ ~
Жизнь Ремуса разделилась на до и после. Ночи были невероятными и тёплыми, ночами с Сириусом он мог быть самим собой и быть любимым из-за этого. Днём он был приятным, располагающим, услужливым Ремусом Люпином, который играл с детьми, иногда ходил обедать к Молли и Артуру и внимательно следил за территорией, находящейся под его опекой. Однажды он поймал и нейтрализовал Сбивающее с толку заклятие, которое начало выбиваться из каменной стены возле бывшего входа, остановив его ещё до того, как оно начало действовать. Молли была очень им довольна им и заявила, что собирается написать Дамблдору — снова — чтобы сказать, какое Ремус сокровище. Когда Ремус рассказал об этом Сириусу, смеясь над такой бурной реакцией Молли, Сириус просто замер в его объятиях и сказал: — Меня так злит, что подобные вещи всё ещё случаются. Это место должно сгореть дотла. Уже не в первый раз Ремус задумался о том, что связывало Сириуса с этим местом. Он говорил, что его семья родом отсюда, но его реакция на любое упоминание об аббатстве или его истории часто казалась слишком уж личной. Пару раз Ремус просыпался посреди ночи видел Сириуса у окна, вглядывающегося в руины аббатства, которые возвышались над маленьким коттеджем, и погруженным в свои мысли Это не было одной из тем, на которые они говорили обычно. У Ремуса была мысль как-нибудь вскользь спросить Молли о каких-нибудь семьях волшебников, которые, как известно, жили поблизости, но он этого так и не сделал. Сириус ревностно охранял свои секреты, и Ремус не собирался совать туда нос. И пусть Ремус хотел как-то соединить свою ночную и дневную жизнь, он мог только довольствоваться тем, что у него есть. Одним вечером, когда уже смеркалось и Ремус совершал последний обход руин аббатства, Молли подбежала к нему с широко раскрытыми от паники глазами. — Ремус, — выдохнула она. — Близнецы сбежали, они убегают, стоит мне только на секунду отвернуться, и у них есть новая игрушечная лодка и они постоянно пытаются улизнуть к воде, чтобы поиграть с ней, но они слишком маленькие, чтобы быть одни в воде, они не умеют плавать, я отвлеклась всего на мгновение и… Ремус осторожно обхватил Молли на плечи, чтобы остановить поток слов. — Молли. Куда они могли пойти? Она уставилась на него, пытаясь сосредоточиться, несмотря на страх. — На пляж. Или на реку. Они могут быть и там и там, я не могу проверить всё одновременно. Я написала Артуру, но он ещё не получил письмо. — Я иду на пляж. Ты проверишь реку. Вперёд. Он осторожно подтолкнул её в сторону выхода, и она побежала. Ремус тоже побежал, к краю утёса, понесся вниз по ступенькам, которые спускались с поверхности скалы. Косые лучи заходящего солнца отражались от ярко-рыжих голов двух маленьких мальчиков, по пояс погружённых в воду со своей игрушечной лодкой. — Нет, нет, нет, — зашептал Ремус, сбегая по камням вниз так быстро, как только мог. Волны были слишком бурными, чтобы дети могли выйти на берег вброд. Он добрался до пляжа и побежал к мальчикам. Они заметили его приближение, и самый смелый из двоих — Фред? — засмеялся и отошел ещё на пару шагов, дразняще держа лодку в одной руке, затем мальчик споткнулся, набрал полный рот воды и пошёл ко дну. Его брат испуганно завопил и, спотыкаясь, поплёлся за ним, и тут же оказался под гребнем другой волны, а вода уносила другого мальчика дальше. Вопроса о том, что делать дальше, не стояло. Ремус знал, что он плавал гораздо быстре в анимагической форме. Он ненавидел свою животную форму — его родители были убиты оборотнем и собственным наивным любопытство Ремуса, которое привело к ним оборотня, — но сейчас было не время думать о гордости. Борясь с чувством вины, появляющимся каждый раз, он превратился в волка. Он нырнул и взвыл оттого, какими холодными оказались волны. Его мощные лапы рассекли их. Он уже давно не был в волчьем теле. Он всем своим существом ощущал ни с чем несравнимую свободу, хоть человеческий разум и протестовал. Он изо всех сил грёб к близнецу, который стал тонуть первым и был дальше. Мальчик барахтался и кашлял, но каким-то образом всё ещё держал голову над водой. Однако когда он увидел приближающегося к нему волка, он запаниковал и закричал, набрав в рот ещё воды, и его голова исчезла, когда следующая волна накрыла его. Ремус нырнул, щелкнул зубами и крепко вцепился волчьими челюстями в футболку мальчика, снова таща его вверх. Мальчик — Фрэд — отплёвывался и кашлял, но он дышал. Теперь нужно было вытащить его на берег. Но Джордж, другой близнец, тоже всё ещё был в воде, в панике, с широко раскрытыми глазами, и вот-вот мог был сбитым с ног следующей волной. Ремус не мог оставить его там одного даже на минуту, как и удержать обоих мальчиков сразу. Агония нерешительности казалась бесконечной, пока Ремус беспомощно переводил взгляд с одного на другого и отчаянно надеялся на какой-нибудь знак. И вдруг рядом промелькнуло лохматое чёрное пятно, и пёс, большой чёрный пёс, проплыл мимо Ремуса, последние лучи солнечного света отражались от его мокрой шерсти, когда он крепко вцепился зубами в плечо Джорджа и потащил мальчика обратно к берегу. Выдохнув от облегчения, Ремус последовал за ним, изо всех сил грёб, пока снова не коснулся дна и не смог безопасно вытащить Фреда на песок. Тяжело дыша, Ремус обернулся в человеческую форму. Фред кашлял на песке у его ног, а Джордж плакал, но это означало, что они оба дышали и были живы. Солнце уже зашло, село где–то за утесом, но оно оставило небо ярко-оранжевым и прекрасным, и было так хорошо быть живым — Ремус повернулся, в замешательстве, похожем на сон, чтобы найти собаку, которая необъяснимым образом пришла им на помощь. Но вместо этого на песке рядом с детьми сидел Сириус. Остатки ощущения реальности ускользнули от Ремуса полностью. Где собака? Как Сириус… Оу. Оу. Долгое мгновение Ремус просто смотрел на Сириуса, на лице его была гримаса боли. Он бросился прочь с пляжа. — Сириус! — крикнул Ремус, но Сириус уже исчез в дальнем конце пляжа, где ещё одна тропинка вела к утёсу, а мальчики плакали на песке у ног Ремуса, и он понимал, что должен остаться здесь. — Тш-ш, — Ремус опустился на колени и прижимал обоих мальчишек к себе так крепко, как только мог. — Теперь вы в безопасности, всё хорошо. Мальчики шмыгали носами, кашляли и прижимались к груди Ремуса, и, держа их в объятиях, он мог чувствовать их сердцебиения, как у двух крошечных испуганных птичек. Ремус чувствовал себя точно так же и был совершенно сбит с толку. — Ремус! — Молли бежала к нему по песчаному пляжу, Артур следовал за ней. По её лицу текли слёзы. — Ремус, ты нашёл их! Они в порядке? — Всё хорошо, Молли, с ними всё хорошо. Молли опустилась на колени и крепко обняла детей. Ремус сделал шаг назад, а Артур сел рядом и обнял всех троих, свою жену и сыновей, не сводя глаз с мальчиков. Ремус, сам того не желая, увидел в них Лили и Джеймса, склонившихся и воркующих над Гарри. У него тут же встал ком в горле. Он отступил ещё на шаг. Молли подняла голову. — Ремус, — её голос дрожал от испуга и облегчения. — Как мне тебя отблагодарить? — Нужно не только меня благодарить, — он оглянулся, но Сириуса нигде не было. — Тут… — и что ему сказать? Это был секрет Сириуса, который он мог или рассказать и сохранить. Видели ли мальчики, как он превратился в человека? — Тут была собака, та большая чёрная собака. Она вытащила Джорджа, пока я тащил к берегу Фреда. Молли поднялась на ноги, один из мальчиков всё ещё был крепко заключён в её объятия, а Артур прижимал к себе другого. — Ты спас их, — сказала она. — Я всё ещё не могу в это поверить. Серьёзно, как мы можем отблагодарить тебя? — Брось, — сказал Ремус, уже чувствуя себя неловко посреди этой семейной сцены. — Он может найти нашу лодку, — пропищал Фрэд, видимо, уже оправившийся от шока. — Мам, нашей лодки нигде нет! Ремус уже научился распознавать момент, когда Молли готовилась к тому, чтобы как следует поговорить с одним из своих детей. — Фрэд Уизли! — начала она. — Ты хоть МОЖЕШЬ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ… Артур коснулся её руки. — Молли. Мальчики насквозь мокрые, уже темнеет. Давай сначала доберёмся до дома. Молли постаралась взять себя в руки. — Да, — согласилась она. — Ты прав. Она вытащила палочку и ловко наложила высушивающие на мальчиков, а потом ещё и на Ремуса. Она взяла на руки Фрэда и свободной рукой сжала руку Ремуса, и тихо сказала: — Спасибо. — Конечно, — неловко сказал он. — Ничего такого, правда. Он проводил Молли, Артура и мальчиков до деревни и вернулся обратно на холм, отклонив их предложения выпить чего-нибудь горячего у них дома. Ему нужно было побыть одному. Ремус вернулся в свой коттедж в сгущающихся сумерках и принялся расхаживать взад-вперёд, слишком тревожный, чтобы сидеть спокойно, но и уйти он тоже не мог, на случай, если Сириус придёт. Ремус скучал по нему. Сириус был той большой чёрной собакой. Чёрная собака была Сириусом. И что это должно значить? Он тоже незарегистрированный анимаг? Даже если и так, почему в его глазах было столько ужаса, когда Ремус увидел его другую форму? Он ведь видел, как сам Ремус обращался, значит, он не боялся, что он пожалуется в Министерство. Не было похоже, что Сириус перекидывался по своему желанию. Он выглядел так, будто был застигнут врасплох в самый неподходящий момент, когда краски заката отразились в его полных боли глазах. Легенда о лорде, который превращался в большую чёрную собаку. Древняя волшебная семья, таинственная и чистокровная, о которой Сириус отказывался говорить. Его невольная реакция на любое упоминание об аббатстве Гриммо или его истории. — Моя семья отсюда. Была отсюда. Они уже мертвы. — Не спрашивай меня об этом. Пожалуйста, не надо. Ремус всю ночь просидел перед коттеджем, но Сириус не пришёл.
