Муторность

franz schubert — winterreise, 1. gute nacht

Когда ожоги заживают, становится тяжелее, словно хочется почувствовать это вновь. Зачем? Чтобы не обременять время. Чтобы не обременять жизнь.

///

5:49 Сынмин срывается с кровати в холодном поту, он не обращает внимание ни на восходящее солнце, свет чей пробивается сквозь полупрозрачные белесые занавески, ни на тихие возгласы птиц, ни на Кристофера, что разглядывает происходящее, словно боясь спугнуть. Он выбегает из спальни, следуя сквозь кухню на балкон. Открытое «на проветривание» окно закрывается, а затем Сынмин тянет ручку до стены. Он высовывает голову навстречу прохладному воздуху, что не видит теперь преград, благодаря настежь открытому окну. — Как у Шуберта, — Издалека слышен голос. Только чей он? Сынмин оглядывается, а все, что он видит за собственной спиной: тень, да блеклые желтые оттенки от просыпающегося солнца. — Ты не ослышался, — Шепот все же настаивает. — твой «Зимний путь» еще не окончился. Выходи навстречу. Правым ухом слышнее, Сынмин вновь оборачивается к окну. Семь этажей вниз — и полумертвая трава светлеет на глазах. Открывает глаза новый день, но не осенняя природа, не Сынмин. Грохот. Кристофер теперь все же срывается. Рано или поздно? Младший лежит на деревянном полу.

///

Сынван просыпается в одиночестве. Наворачиваются слезы. Это произошло вновь? На выдохе стаскивая с себя одеяло, она ставит стопы поочередно на пол. Пальцы трутся друг об друга, из открытого окна веет прохладой, тело, будто током, пробивает зарядом дрожи. Сынван упирается локтями в колени, зарываясь крохотными ноготками в каштановые волосы, словно пытаясь воспроизвести события вчерашней ночи, надеясь, что ошибается. Надеясь, что жизнь не вжимает ее в грязь лицом. Пытаясь не заплакать, она рассматривает первый свет, что окунает пальцы ее ног в желтоватую краску. — Почему? И вот подушка летит в стену. — Почему? — Она кричит. Перья развеиваются воздухом, играючи заплывающим через окно. — Почему? — И голос надрывается, ком в горле не разрешит издать попытку крика. Сообщение. Отрицание извинений. Ожидание извинений. Отрицание собственной никчемности. — Она мне ничего не должна, — Шепчет себе под нос Сынван. _________________ Кан Прости меня, пожалуйста, мне нужно было срочно отъехать _________________ — Смешно, — Она оглянулась на часы, что показывали 5:45. — но все нормально. Я слишком близко к сердцу все принимаю. Да. Сынван закрыла окно. — Да, все нормально, — Она взглянула на фото двух молодых людей, что стояло в рамке на подоконнике.

///

— Ты же сам сказал не разговаривать с тобой, зачем же эти диалоги? — Шепот будит. Кристофер вздрагивает. Он чуть касается бедра Сынмина. — Ким? — Он чувствует, как дрожит чужое тело. Что-то ломается. Младший открывает глаза. Он подскакивает, упирается в ладони и рассматривает новое для него выражение лица Чана. — Извини меня, — Глаза устремляются в чужие запястья вновь. — Ты даже не знаешь за что извиняешься, — Кристофер медленно укладывает всю ладонь на бедро. — ты упал в обморок. Сынмин одергивает ногу: резко, не успевая понять, кто перед ним, и что происходит. Лишь через пару мгновений долетают до него слова и действия. — Я Кристофер, — Он спокойно протягивает младшему руку, стараясь усмирить свои мимику и переживания. — хочешь поговорить? — Извини меня, — Слезы резко прерывают его мысли, Сынмин захлебывается. — прости, пожалуйста. — Он отодвигается к краю кровати. — Джехен, извини меня. — Шепот, что боится реакции собеседника, скачет в воздухе, страх рвет буквы, страх рвет Сынмина на части. — Сынмин, это не он, — Чан медленно, стараясь делать это незаметно, придвигается ближе и ближе. — это не Джехен. — Словно мантра. Младший закрывает глаза руками, но после чувствует обжигающие объятья дрожащего тело, словно чувство страха растворилось в воздухе, что все в этом сне дышат страхом. — Это сон, — Он шепчет себе в ладони. — сон, после которого я проснусь, и с настоящем снова будешь ты, снова будет запах твоих мразотных сигарет, зачем ты так хорошо относишься ко мне во сне? — Он медленно перебирает слова, не разбирая и половины, что отдается у него в голове. Кристофер лишь мягко целует костяшки его ладоней.