Конченые

             Кристофер держал пистолет за спиной — и медленно, стараясь не скрипеть, спускался по ступенькам. Сердце не билось — в глотке херачило, в висках стучало, и не ясно было, кто решил навестить их в столь раннее утро. Феликс? Нет, он бы написал, что возвращается из Сиэтла. Чанбин бы тоже предупредил, если бы ему нужно было зайти… Минхо? Для чего? Чтобы лично попросить у Кристофера руку и сердце Джисона? Абсурд. Сынмин спал в кровати. Джисон тоже был в своей комнате. Больше некому. — Ой, приветики! Разбудила тебя?.. Некому — кроме нее. Кристофер спрятал пистолет за пояс домашних штанов. Спустился на первый этаж. — Не хотела так без приглашения врываться, конечно… но, представляешь, я совершенно не помню твой номер телефона!.. — Что ты здесь делаешь? — в смятении. Женщина, стоявшая напротив, уже заваривала себе чай. В кружке Кристофера. — Как что? Решила зайти и навестить любимых племянников!.. — Я видел тебя в последний раз лет в шестнадцать… Джесси, ты угараешь?.. Да, тетушка… тетушка Джесси… с отцовской стороны. Кристофер ее больше пяти лет не видел — а Сынмин и то не знал. — Как-то не гостеприимно, Чан-и, — Джессика нахмурилась. — Подойди лучше сюда, я тебя обниму!.. Вымахал-то как! Она обняла его так крепко, что у Кристофера, казалось, что-то в позвоночнике хрустнуло, хотя маленьким мальчиком он уже давно не был. Откуда в Джессике столько силушки?.. — О, правильно, — она похлопала его по пояснице — точнее, по рукоятке пистолета. — Как я тебя и учила! Кристофер неловко отвел взгляд: — Безопасность — превыше всего. — Именно так!.. Ну, раз уж ты проснулся — давай что ли позавтракаем! Я же не с пустыми руками приехала!.. Но помимо пакетов с продуктами в прихожей обнаружилось два чемодана — на которые Кристофер покосился с некоторыми сомнением: — Тебе негде жить? — Ой, да нет же! — Джессика отмахнулась. — Я просто на месяцок-другой… — Месяцок-другой?! — Кристофер поперхнулся утренним кофе. — В смысле?.. — Что-то ты все еще не столь гостеприимен… — она нахмурилась. — Ты что, не рад видеть свою тетушку?.. Кристофер все еще не знал, какую эмоцию юзать. Джисон, к слову, не знал тоже — так и застыл на лестнице, таращась в их сторону: — Это кто, нахер, такая?.. — Еще один… — Джессика фыркнула. — Тетю свою не узнал? Джисон проморгался — и потер глаза: — Джесси?.. — Нет, блин, Дева Мария… И — к удивлению Кристофера — на губах Джисона вдруг появилась улыбка: — Че, реально ты?.. — и по ступенькам чуть не сбежал. — Охренеть, Джесси! Джисон встретил ее намного радушнее — о чем женщина так и сказала Кристоферу, пока обнимала племянника: — Вот так надо было меня встречать!.. Кристофер, впрочем, все еще не мог унять некоторой обеспокоенности из-за происходящего. Что-то было не так… определенно точно — не так. Но что именно — он пока что не знал. Сынмин Джессику не знал — никогда в жизни ее не видел. Потому держался рядом с Кристофером, пока они завтракали в такой необычной и непривычной обстановке. На любую попытку Джессики заговорить с ним, Сынмин хмурился и всем своим видом показывал, что ему данная затея не нравилась вообще. Тетушка не оставляла попыток: — Да ладно тебе ежиться, Сынмин! Мы же все равно родственники… — Жаль, что родственников не выбирают, — прошептал он на ухо Кристоферу, не переставая хмуриться. — Она мне не симпатизирует. — Мин-а, — осаждая. — Прекрати. Джессика все это услышала, но не оскорбилась: — Мы с тобой еще подружимся, Сынмин. Сынмин ой как сомневался в этом… Кристофер тоже сомневался — потому перед тем, как уйти на работу, подозвал Джисона в скромный уголок — и шепотом наказал: — Особо с Джесси не пизди ни о чем. Хуеву тучу лет ее здесь не было, похуй ей было, как мы живем без предков — а тут явилась. Неспроста — и это не моя паранойя. Существование подвала держи в секрете. Она и сама не прочь травки курнуть, но если пронюхает о подвале — хуй знает, че будет. Не доверяй ей. Я помню, как с ней было клево — и помню, что ты в детстве ее обожал. Я тоже — но сейчас что-то не так. Джисон спорить не стал — все-таки, старший брат поумнее был, и голова у него похолоднее. Конечно — Джисон был рад увидеть Джессику спустя столько лет… но правда — почему она не навещала их все это время?.. — Крышу над головой мы ей дадим, без проблем, тетка все-таки… но не привыкай к ней. Она все равно съебет — да и нахер здесь, по сути, она давно не нужна. Вечером за пивком узнаю, че она прикандыбала. А пока меня нет — смотри за ней. Сынмина я с собой возьму, он к Чонину в гости хочет. Давай, — по плечу похлопал. — Не подведи. Уходил Кристофер с грузом на душе — и с Сынмином на спине. Надеялся, что это все — просто тревожность, и что Джессика не имела никаких скрытых мотивов… В любом случае — он выяснит все сегодня вечером за баночкой светлого нефильтрованного.

***

      С бутылочкой пива, под палящим солнышком — красотища. Феликс жмурился даже в солнцезащитных очках. Но хорошо было — очень хорошо! Волны шумели, птички пели — и легкий ветерок с моря. Где-то поодаль галдела компания мелкотни — но и те не бесили. Феликса, казалось, в эту минуту не было способно потревожить ничего на свете. — Дай хлебнуть, — Хенджин свалился рядом, прохладный и сырой после воды. — Фу, теплое… — Не нравится — не пей, — Феликс отобрал свое пиво. — А мне все — по кайфу… травки только не хватает. — Даже не вздумай на общественном пляже пыхать, придурок, — Хенджин ткнул его в ребро. — Плавать не пойдешь? — Не, полежу еще немножко, позагораю… — Ну, как хочешь… меня в волейбол позвали поиграть. Нужен буду — зови. Феликс кивнул — и несколькими крупными глотками прикончил пиво. Охмелел немножко — и в сон потянуло. Разморило так — перевернулся на живот, руки под голову подложил… и уснул. Под палящим солнцем. То, что это была фатальная ошибка, Феликс понял только ближе к вечеру. Хенджин не сдерживал ржач: — Я же сказал: солнцезащитный крем в сумке! — Я помнил про него… — И сказал тебе, чтобы ты им помазался! — А вот это я забыл… Феликс корчил лицо и шикал, пока Хенджин наносил на его спину крем от ожогов: — Тебе голову-то хоть не припекло? Не болит? Не тошнит? — Не-е, только спина горит… и плечи… и икры… бля-ять, — Феликс стискивал зубы. — Ебаное пиво… — Поздно пить боржоми, Феликс, теперь — терпи. Феликс стоически пережил эту экзекуцию — но после слов о том, что ее придется повторить, встал в боевую стойку — как мартовский котяра. Хвост бы был — точно бы распушился. — Надо, Ликс, надо. — Не надо! — Феликс выставил руки вперед. — Пожалуйста!.. Я не переживу!.. — Через два часа, не сейчас. Тебе станет легче. — Нет! — в стиле Сынмина прям. — Не дамся!.. Хенджин снисходительно покачал головой: — Не будь ребенком. — Хенджи-ин! — чуть ли не канючил. — Не надо!.. Или я буду драться! — Да ты пошевелиться нормально не можешь, Феликс! Какой драться?.. Да Феликс не только не подрался бы — даже поприставать к Хенджину не мог. А ведь хотелось — все то время, что он был здесь!.. Ночью — не получилось, потому что: «Все спят, мы их разбудим». Феликс схавал. Теперь — вот это, блин… как будто вселенная против… — Лежи спокойно, — Хенджин остановил его, одной ладонью обхватив все лицо Феликса. Феликс куснул палец: — Я же просто целоваться лезу. — Я знаю твое «просто поцеловаться»! Лежи спокойно, говорю! Спину не тревожь!.. Феликс скуксился — и послушно лег, уткнувшись лицом в подушку. Пробухтел: — Надеюсь, я задохнусь… и ты будешь жалеть, что не поцеловал меня напоследок!.. Хенджин фыркнул — но чмокнул прямо в ухо; так звонко, что у Феликса этот чмок в мозгу отдался. — Счастлив? Феликс посмотрел на него одним глазком — и довольно протянул: — Сча-а-астлив. Но он был бы еще счастливее, если бы Хенджин все же разрешил нормально себя поцеловать — однако, как только Феликс об этом подумал, с первого этажа раздались голоса. Предки Хенджина с работы вернулись. — Не судьба, — пожал плечами Хенджин и встал с кровати, чтобы встретить их. — Отдыхай. Я скоро вернусь. Но скоро Хенджин не вернулся — Феликс, провалявшись так еще добрый час, скрипя и матеря про себя утреннее пиво и солнце, вышел из чужой комнаты. Остановился у лестницы. — Джинни, ты же понимаешь, что мне на это все равно? Говорили они негромко, вполголоса. Не хотели, видимо, тревожить Феликса. Феликс не решился спуститься. — Мальчики тебе нравятся, девочки — или никто не нравится. Дело не в этом. — А в чем тогда? — В том, что это Феликс… погоди возмущаться, Джинни. Я знаю, что вы столько лет дру́жите — и дружи́те дальше, пожалуйста. Но чего ты так на нем зациклился? Хороших мальчиков что ли нет? — Феликс больше, чем хороший мальчик, — с обидой. — Он дурной, Хенджин. И от него травой пасет. Он ведь курит? — Откуда тебе знать, как пахнет трава? — Да мало ли тут травокуров? Один Перри чего стоит — деду восьмой десяток, до сих пор как паровоз. У нас весь задний двор провонял. — Феликс ничего не курит. — Значит, у него одеколон такой?.. Джинни, прекрати, мы не глупые. Я боюсь, что Феликс и тебя на эту гадость подсадит… ты же ведомый. Хенджин фыркнул: — Вот это-то тебе откуда знать? Мы с тобой сколько раз за последние семь лет виделись? — Не начинай. — Я сейчас еще и продолжу. — Хенджин, — со стороны отчима. — Не нужно так со старшими разговаривать. — Вот тебя вообще не спрашивали! Сидишь молча — и сиди, не с тобой разговариваю, — заметно прибавив громкость. — Ты где была вообще, когда была мне нужна?.. Семью новую заводила? — Ты знаешь, по какой причине я ушла. — Ты могла забрать меня с собой — и не оставлять с долбанутым отцом. — Я не могла тебя забрать. — Но родить второго сына ты смогла? Так, да? А на первого стало как-то бриллиантово похер? — Я предлагала тебе переехать. — Спустя четыре года? Охренеть, спасибо, конечно. Очень вовремя это было. — Ты сейчас чего этим добиваешься? — Да чтобы ты хоть раз в жизни по-настоящему мне помогла — а не создавала имитацию бурной деятельности, мам. Я тебе душу наизнанку вывернул, про все рассказал — а в ответ получил: «Феликс дурной»? Блять, да Феликс мне больше семья, чем вы все вместе взятые! Он всегда со мной был — в любую минуту! Я ему звонил, когда мне было плохо — а не тебе. Феликс переживал вместе со мной тяжелые моменты — а не ты. И единственное, о чем я тебя прошу, это просто поговорить с отцом. За семнадцать лет жизни — это так много?.. Я что, реально этого не заслужил? Гнетущее молчание. Феликс, привалившись плечом к стене, обнял себя руками. Жутко неуютно. — Отец тебе сказал: или ты остаешься здесь и встречаешься хоть с бомжом с соседней улицы — или ты остаешься у него, но без Феликса. — Если я останусь здесь — Феликса у меня тоже не будет. Какой-то выбор без выбора получается. — На Феликсе мир клином не сошелся. Перерастешь. — Да ты угараешь что ли надо мной сейчас? — едким шепотом. — Перерасту, блять?.. Мне не тринадцать лет. И это не первая моя любовь. — Тоже мне — любовь! — с неприкрытым смешком. — Хенджин! Прекращай! Я говорю это не потому, что хочу сделать тебе больно — а потому, что ты достоин кого-то получше малолетки-наркомана! Пускай он хоть тысячу раз хорошим будет — семью с таким человеком не построишь! — Вот только тебе про семью и говорить! — Это уже слишком, — отчим. — Извинись, Хенджин. — Мне не за что извиняться. Железобетонно. — Я не одобряю твой выбор, — спустя минуту тишины. — И я говорю тебе, что добром твоя «любовь» не кончится. И пусть твой отец — тот еще гондон, но в этом я с ним согласна. — Я сам разберусь, кого мне любить, хорошо? — Да как хочешь… — не решаясь больше вступать в спор. — Двери нашего дома в любом случае всегда для тебя открыты, Хенджин. Последнее прозвучало совсем спокойно. Будто и не было всей этой перепалки. Феликс нервно грыз ноготь. — Просто позвони отцу. Вступись за меня — хотя бы раз в жизни. Я тебя больше ни о чем никогда не попрошу. Ён потянула с ответом — и в итоге, выдохнув, произнесла: — Я ничего не обещаю. Ты знаешь своего отца. Но я поговорю с ним завтра. — Спасибо, — без злобы. — Я уеду обратно — и больше тебя не потревожу. Феликс не успел смотаться обратно в комнату — и они с Хенджином так и застыли друг напротив друга. Хенджин отвел взгляд, губы поджал. Не знал, что сказать. Феликс просто за руку его взял — сжал крепко, улыбнулся.

***

             Сынмин сжимал в руке игрушечного гуся — прямо за шею. Грозно произнес: — Я ему шею сломаю. — Это не по правилам игры. — Не по правилам игры — не позволять мне позвать на помощь старшего колдуна! — Нет такой карты, — спокойно объяснял Чонин. Сынмин схватил гуся обеими руками: — Щас сверну к чертям собачьим. Чонин выдохнул: — Это шантаж? — Да! Кристофер смотрел на них со стороны — удалось закончить с работой пораньше. Думал вот присоединиться — но наблюдать было интереснее. — О нет, бедный гусь… — покачал головой Чонин. — Как он это переживет?.. — Так он и не переживет! Он умрет!.. Точно! — Сынмин вдруг воодушевился. — Я принесу гуся в жертву — и тогда смогу позвать на помощь старшего колдуна! — Что ж… ты принес гуся в жертву… — И старший колдун явился помочь! — хотя — по-хорошему — на помощь Кристофер пришел, скорее, к Чонину. — Итак, что я должен делать? — Чан-а! — Сынмин бросился к нему, на ходу теряя гуся. — Ты пришел! — Как я мог оставить тебя в беде?.. — Никак не мог! — кивнул Сынмин. — Пойдем! Сыграешь с нами, да-да-да? — У нас есть полчасика… — Ура-а-а! — аж по ушам резануло. — Пойдем-пойдем-пойдем!.. Там самое интересное начинается!.. Кристофер в такие игры никогда в жизни не играл — и оттого, наверное, затянуло не на полчаса, а почти на полтора. Даже Анна успела вернуться домой — а они все сидели на полу и пытались решить, как победить дракона и забрать сокровища. Что-то карты метафорические палки в метафорические колеса втыкали. У Кристофера не хватало фантазии. — Попробуйте трюк со шляпой, — подсказала Анна, присев к ним. — Обычно работает. — Ты подсмотрела? — возмутился Чонин, прижав веер карт ближе к груди. — Нельзя так делать! — Точно! Волшебная шляпа! — Сынмин чуть на месте не запрыгал. — Призываю безумного кролика!.. Чонин поджал губы — наигранно недовольно: — Безумный кролик к вам явился… — Приказываю кролику прыгнуть в пасть к дракону и устроить там фейерверк. — Туда-а-а его! Сынмин стукнулся кулачками с братом. — Мы почти победили, — поддерживал Кристофер. — Давай, последний ход за тобой, великий маг! — Кролик устроил фейерверк в пасти дракона… но… — Какое еще «но»? — возмутился Сынмин. — Ему все внутренности разорвать должно было! — Как кровожадно… — покачала головой Анна. — Да, ему их и разорвало… и двух магов накрыла лавина горячей крови! — Иу, — Кристофер поморщился. — В таком случае — я прикрою нас волшебной шляпой. Чонин цокнул: — Блин… ладно, вы спаслись… теперь вы можете забрать сокровище. Сынмин танцевал победный танец: — Я взмахну палочкой и заставлю сундук левитировать! И мы с Чан-и вернемся богачами!.. А потом — пойдем в таверну и я попрошу красивую эльфийку-официантку подать нам самого дорогого эля!.. — А вот такое тебе еще рановато, Мин-а, — посмеялся Кристофер. — Эльфийка принесет тебе сок из самых вкусных нектаров. — Ладно, — согласился Сынмин. — Сок тоже сойдет!.. Задержались почти до десяти часов вечера — Кристофер спохватился только после сообщения Джисона: — Мы пойдем, поздно уже, — сказал он, пока застегивал пуговицы на рубашке Сынмина. — Спасибо за игру. Было весело. — А мы завтра придем? Придем, да? — Сынмин никак не мог успокоиться — и если бы ему разрешили, он бы всю ночь проиграл. — Кстати, насчет завтра, — Анна тоже провожала их. — У тебя отгул, Крис. Отдыхай. — Че вдруг? — У Чонина день рождения. Завтра приезжает Джин. Дел по горло. Так что — в следующий раз, — пообещала она Сынмину, мягко ему улыбнувшись. — Будем ждать тебя в гости в понедельник! — Хорошо! — закивал Сынмин. — Ты мне понравилась! Хорошая такая! На этих словах даже Кристофер выпал: — Эт ты искренне?.. — Ну да, — пожал плечами брат. — Она ведь правда классная! Анна смутилась — но видно было, что ей приятно это слышать: — И ты тоже — классный, Сынмин! — Ты даже можешь называть меня Мин-а, если хочешь! Я разрешаю! Анна отдала ему поклон чуть ли не в ноги — шуточно, конечно: — А ты меня — Анн-и! — Хорошо! — и сам ее обнял. Сам! Кристофер почесал в затылке: — Все чудесатее и чудесатее… Но чудеса на этом не заканчивались — дома у них каким-то боком оказался и Минхо. И шум стоял такой, словно в гостиной находилось не три человека, а сто три. — Пей давай. — Да я чет не особо фанат спиртного… — За знакомство! Давай! Кристофер спустил Сынмина со своей спины на пол: — Иди руки пока что мой, а я узнаю, какого хрена все шумят. Джессика, по всей видимости, пыталась Минхо споить — какой-то непонятной красной бурдой. Минхо неловко улыбался, не зная, куда себя деть, а Джисон, покрасневший из-за той же бурды, хихикал ему в плечо. Кристофер поставил руки в боки: — Че за представление на ночь глядя? Вы время видели?.. Здаров, Хо. — Привет, — кивнул Минхо — и одними губами произнес: — Помоги мне. Кристофер подошел к тетушке — и забрал у нее из рук стакан: — Ты чего мне спаиваешь тут всех? — Никого я не спаиваю! — она попыталась схватить его за руку, но Кристофер поднял ее над головой. Джессике не хватило роста дотянуться. — Мы с Джисоном сидели, проводили время в компании горячительного и турецкого сериала, а потом пришел этот… — Минхо, — подсказал тот. — Да, он… ну, раз пришел — тогда пускай с нами веселится!.. — Дак я не для того пришел! Я к Джисону пришел… ты мне его не отдаешь! — А что, вам есть, что скрывать? — прищурилась Джессика. Кристофер взял ее под руку — и отвел в сторону. Та, прилично налакавшаяся, сопротивляться не могла. — Ты че Джисона мне напоила? — Ой, да не бухти… — Зная, что наш папашка с мамашкой — алкоголики конченые, вот так вот поступать — это вообще не прикольно, Джесси. — Про папашек-мамашек мы с вами еще поговорим… я потому с Джисоном-то и накидалась… тебе, кстати, тоже советую, — она указала взглядом на стакан в чужой руке. — На трезвую тяжело воспринять будет… Кристофер нахмурился — но стакан поставил на тумбу, руки на груди скрестил: — Говори, — с нажимом. — Что случилось? Джессика глянула в сторону Джисона и Минхо — убедилась, что те заняты чем-то своим, и, взяв Кристофера под локоть, отвела его к лестнице: — Я же не просто так приехала. — Я это еще утром понял. — Рассказать кое-что надо. — Ну так? Тебе кто-то мешает это сделать? Джессика пожала плечами: — Не знаю, как лучше об этом сказать… и не уверена, что Джисон, Феликс и Сынмин готовы это узнать. Прозвучало как-то слишком серьезно. Кристофер насторожился. — Давай мы с тобой выйдем во двор — я там тебе расскажу. А ты сам решишь, нужно мелким это знать — или нет. То, что они так переговаривались, заметил Минхо — и тут уже по взгляду Кристофера он понял, что что-то не так. Кивнул только — и Джисона под ручку взял, отвел к дивану в гостиной. Кристофер мысленно поблагодарил. — Дело такое… — начала Джессика, когда они присели на скамейку. Сразу же сигарету подожгла, Кристоферу пачку протянула. Тот отказался. — Я в последнее время не дома жила. У вашего отца. Наверное, нужно было заставить его самому как-то дать о себе знать… — Но? — догадливо. — Он был слишком плох. Кристофер поджал губы: — Был?.. Джессика грустно хмыкнула: — Гепатит. С иглы подцепил. Ширялся. — Понятно… — Чан, — Джессика сжала его ладонь в своей. — Это не все. Кое-что еще… и я не знаю, что хуже. Замолчала — так угнетающе, что Кристофер почему-то обозлился: — Да не молчи ты, давай без драмы. Сдох он — и сдох, поделом ему. — Не говори так, Чан, он все-таки твой отец. Кристофер рассмеялся — нервно: — Охуенный папаша у нас, конечно… — Не у вас, Чан. У тебя. У тебя одного. Кристофер мотнул головой: — Ась? — Он только тебе отцом был. У мелких — другие папашки. Не он. — Че, нахер? — Ваша мать их нагуляла. По этой причине она съебалась из роддома, когда появился Сынмин. И по этой же причине съебался и Джон. Кристофер хрустел пальцами — беспокойно: — А где Линда? — Вот этого я не знаю… Джон тоже не знал. Может, тоже давно не с нами… — Когда отец умер? — Два месяца назад. Я была с ним последние три недели… он сам мне написал. Кристофер коротко кивнул. Не знал, что конкретно он чувствовал — по большей части, наверное, ничего. К отцу и к матери у него не было добрых и светлых чувств. — Я знаю, что тебе не все равно… — Мне все равно. Их давно нет в нашей жизни — я не расстроен. — Чан, — Джессика приобняла его за плечи. — Малыш, пожалуйста, не держи в себе. Ты и так слишком много тянешь… К этому Кристофер был привыкшим. — Я думаю, что стоит рассказать мальчикам, что произошло… и попытаться найти их отцов. — Это еще зачем? — Пускай помогают… — Джесс, — Кристофер ее стопанул. — Мы спокойно существуем пятый год — без мам и без пап. И ни в чем не нуждаемся… Для чего мне сейчас расстраивать и напрягать пацанов этими новостями?.. Толку-то никакого. И никто не станет нам помогать, что за бред?.. — Мне кажется, что они должны знать правду о том, кто их отцы. — А мне кажется, что у них уже есть и отец, и мать, и брат, и тетя, и вся семья в одном лице — и это я. Справедливо. — Джон сказал мне, кто это мог быть… — Да похер мне, кто это мог быть, Джесси. Я своим младшим сам все обеспечивал — и буду продолжать это делать. Ты представляешь, как их ошарашит эта новость?.. Для чего? У Джисона и так с головой временами не в порядке, Феликс — как оголенный провод, Сынмину вообще четыре года. Я не знаю, как они отреагируют — и не хочу этого знать. Да я вообще не хотел бы знать всего этого — и дальше спокойно бы жил, если бы ты не рассказала… мало же мне тягостей, да?.. Озлобленно. Джессика потушила бычок о подошву кроссовка: — Я понимаю твои чувства… — Да нихуя ты не понимаешь… Извини, конечно, но если ты так за всех нас переживала — хер ли мы тебя не видели столько лет? — У меня своя жизнь. — Вот именно. У тебя — своя жизнь, у нас — своя. Вот и нечего в нее лезть. На том разговор был окончен — почти. — Ты когда уезжала в этот свой Огайо, ты пообещала, что обязательно будешь навещать нас, — Кристофер встал, посмотрел на нее — без злобы. Расстроено как-то. — И ни разу не приехала. А сегодня заявилась с такими новостями… что мне тебе сказать на все это?.. Твоя помощь могла пригодиться, когда родился Сынмин. Я этим вечером впервые увидел, что он позволил кому-то женского пола находиться рядом с ним на протяжении часа… И это была не ты — а посторонний человек. — Мне жаль, Чан. — Да сунь себе свою жалость в одно место, Джесс. Я, блять… я… — начиная задыхаться. В глотке стянуло. — Я мамой тебя называл… Тебя — а не Линду… ты поступила хуже, чем она. Последнее шепотом договорил Джессике в плечо — голову на него уронил. Вцепился пальцами в чужую спину — и не сдержал слез. Плакал — тихо, сжимая челюсти. Впервые, наверное, за всю жизнь.       Джисон ни о чем не слышал — ни про отца, ни про мать. Минхо вывел его на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и мало-мальски прийти в себя. — Че за херь она тебе дала? — спросил Минхо, придерживая Джисона под руку. — Ты как на ногах до сих пор стоишь? — Я хочу сесть, — признался Джисон, медленно стекая по Минхо вниз, на ступеньку. Привалился уже к балясине. — Голова кружится… — А ты чего налакался-то? — Да она наливала — я и налакался… — Пиздец, — Минхо сел рядом. — Я тебя таким пьяным впервые вижу. — Я тоже… но я все еще все осознаю и могу отвечать! — Джисон посмеялся. — Не пальцем деланный! — Да все мы одним местом деланные… — Именно, — Джисон хотел было кивнуть, но быстро спохватился — ну нахер, только хуже будет. — А ты чего пришел-то? Если что, тетка про бизнес наш ничего не знает — и знать не должна… или ты по другому поводу? Минхо потер шею. Джисон замечал за ним этот жест — тогда, когда Минхо не знал, как о чем-то сказать. — Косвенно оно связано с нашим бизнесом… будущим… но это, скорее, чисто дружеская просьба. — Что такое? Минхо снова замялся как-то, губу нервно загрыз. Джисон не торопил. — Ладно… — все же решился. — Просто выслушай, а там скажешь — да или нет. — Звучит интригующе… я весь внимание. — Ко мне предки приехали… они в Канаде живут, мы редко видимся… и если начинать издалека — они ребята прикольные. Ну, я бы мог назвать их своими друзьями… — Только не говори, что у тебя тоже проблемы с отцом, — невесело хмыкнул Джисон. Минхо подавил смешок: — И с матерью. — Пиздец. — Нет, это еще не пиздец, — мотнул головой Минхо, — мы хорошо ладим в целом-то… потому что созваниваемся раз в пару месяцев последние лет десять… но они… такие… ну, на приколе. — Травки им отсыпать надо что ли? — Нет, не перебивай, Джисон, дай я скажу… я и так по одному слову из себя вытягиваю, пытаясь подобрать верное… — Так ты не вытягивай. Говори так, как оно есть, — успокоил Джисон — и по плечу похлопал, мол, нормально все. Минхо незнаючи хмыкнул: — Короче… они на меня лет с двадцати наседают… по поводу того, когда я образумлюсь — и найду себе жену. А у нас с тобой тут вроде как брак намечается. — По расчету, — напомнил Джисон. — Да… но они-то не знают. И не узнают. Джисон непонимающе нахмурился: — Но я не похож на жену, Хо… — В этом и суть. Я им два года уже талдычу, что по пацанам — невсерьез, конечно, просто заколебали уже. А тут — возьму и приглашу их на свадьбу… с мужиком. Они охуеют — и больше никогда в жизни меня ни о чем спрашивать не станут, — Минхо потер ноющие виски. — Они реально меня достали уже. Будто это единственное, что их волнует. Джисон, наверное, был слишком пьяным, чтобы адекватно воспринять эту просьбу, но — с другой-то стороны — что такого? Их авантюра изначально была довольно припизднутой. — Просто подыграй мне. Устроим липовую свадьбу — и они съебут. — А чего ты по-настоящему жениться не хочешь? — На тебе? Джисон проморгался: — Нет… на девчонке какой-нибудь. — А, — понятливо. — Да на предков насмотрелся… чет не по приколу все эти штуки как будто… я тебе говорю: они классные. Но как друзья. Не как родители. Как родителей я их не воспринимаю. Джисон прекрасно знал это чувство. — Нам же все равно расписываться придется — по-настоящему. А тут — просто приведем еще парочку людей. С твоей и с моей стороны. И все. И дело в шляпе. — Мне по большому счету — все равно. Вот только… — Что? — Нам целоваться придется? Или обойдемся без этого? Минхо, казалось, щеками зардел. Или Джисону привиделось. — Я об этом не думал. — Могу поцеловать тебя в лоб… — Как покойника? Джисон, не сдержавшись, рассмеялся — и сразу же об этом пожалел; в затылке отдалось. — Прекрати ржать. — Не могу! — Джисон держался за голову. — Су-ука… вот бы мне кто сказал еще месяц назад о том, что я замуж за тебя пойду — я бы ебасос этому человеку начистил… — Это все фиктивно. — Но факт! — Если ты против — я не буду с этим донимать. Я понимаю, что все это — предельно странно. — И тупо. — Но если ты согласишься — я по гроб жизни благодарен буду. Джисон криво ухмыльнулся — пьяно до жути: — Да ладно тебе, Хо, — и отмахнулся. — Что мы, чужаки что ли? Ты меня выручал — я тебя выручу. — Спасибо, — заметно успокоившись. — Обещаю, что исполнения «супружеских обязанностей» требовать не буду. Джисон коварно хихикнул: — Не буду обещать того же… — Ты пьяный. — В говно, — согласился Джисон. — Нужно еще подышать… тут легче. Минхо остался сидеть с ним — вплоть до часов двух ночи. Слышно было, как в доме со стороны двора хлопнула дверь. Кристофер и Джессика, наверное, вернулись. Джисон не обратил внимания — носом клевал, но уходить пока что не хотел. Минхо не мог оставить его одного, хотя тоже в сон клонило. Он и так прошедшую ночь из-за родителей не спал. — Тебе написал кто-то. — А? — Джисон смотрел на Минхо одним глазком. — Телефон пропиликал. Посмотри. Джисон свой мобильный еще с минуту по карманам нашарить не мог. — Кто там? — Феликс. Написал, что завтра приедет. — Как у него с Хенджином? — искренне обеспокоенно. Джисон пожал плечами: — Я ж говорил, что Феликс особо ничего не рассказал… что-то произошло с отцом Хенджина, поэтому Хенджин свалил к матери… Феликс за ним побежал, возвращать домой… горе герой-любовник… — Это… довольно серьезный поступок. — Феликс вообще долбанутый на Хенджине, повернутый прям на все триста шестьдесят… — На сто восемьдесят, — поправил Минхо. — Да пох… не подозревал даже, что он такой. — Любовь — она такая, да… — Но извините! — возмутился Джисон, вспомнив недавний совместный кинопросмотр. — Всякие непотребности у всех на виду устраивать!.. Это где такое видано? — Да ладно тебе, — добро посмеялся Минхо. — Кто в их возрасте таким не был? — Я таким не был! — не согласился тот. — Я вообще — пай-мальчик был! До восемнадцати лет — ни разу не ебался! И уж тем более не под носом у кого-либо! — Технически… — Ты че, его защищаешь? Ты на чьей стороне, муженек? — в шутку нахмурился. И по плечу чужому двинул. — Не с того ты начинаешь нашу семейную жизнь, Хо! — Все-все! Извини! — поднял примирительно руки, мол, сдаюсь, только не пизди. — Я на твоей стороне, честно! — То-то же! — с довольной лыбой. Но, погодя, улыбка с лица сошла — и Джисон со всей серьезностью спросил, возвращаясь к наболевшему: — А мы с тобой точно — хорошие люди?.. У Минхо тоже всякая улыбка спала: — Не бывает хороших людей, Джисон. Мир на черное и белое не делится. Все совершают ошибки… главное — вовремя их признать и исправить. Философски — и правдиво, чего греха таить. Джисон вздохнул: — Я бы хотел, чтобы пацаны мной гордились. Чтобы Сынмину не было стыдно за меня… — Почему ему вообще должно быть стыдно за тебя?.. Джисон, видимо, слишком долго держал в себе — раз сейчас, не привыкший делиться с кем-то своими чувствами, был на грани того, чтобы расплакаться: — Он же умный… все понимает… — Он тебя любит. Это видно со стороны. — Не знаю, — Джисон шмыгнул, старался держаться. — Просто… вот чему я могу его научить?.. Как травку выращивать? — Полезное умение… — Хо, — невесело улыбнулся Джисон. — Я серьезно. Кристофер научил его почти что всему — читать, писать, быть самостоятельным… А я чему могу его научить? Он обо мне даже хорошего ничего рассказать не сможет, если ты его спросишь. — Я спрошу. И я уверен, что он скажет о тебе много хорошего. Не загоняйся так, пожалуйста. Мы все — просто люди. Нам свойственно ошибаться и сомневаться… Только дураки этого не делают. Минхо судил об этом, исходя из многолетнего опыта. Джисон в меру еще не прошедшего максимализма такое суждение принять за правду не мог. Все казалось или черным, или белым — его метало то в одну крайность, то в другую, и золотой середины как будто не существовало. Даже Феликс в сравнении с ним был каким-то более осознанным. Пусть и с придурью. — Я не знаю, — в который раз — отчаянно. — Я просто хочу стать лучше. — Это пройдет, — Минхо приобнял его, отрезвляюще потормошив за плечо. — Если тебя это успокоит — я около себя плохих людей не держу. Поэтому у меня так мало друзей. — Мы друзья?.. Минхо не мог понять, с какой подоплекой Джисон спрашивал об этом. Он выглядел растерянным — почти что котенок посреди дороги, на которого со всей скорости мчала фура. Глупо так и сентиментально — Минхо подался чувству; опрометчиво — абсолютно точно. Делать этого явно не стоило — потому что шутки шутками, а как оправдать себя за то, что он внезапно полез целоваться — вот это вопрос. Финита ля комедия… Но Джисон мог бы сам его остановить — и тогда Минхо бы свел все на нет, хотя бы постаравшись отшутиться, мол, что такого? Будущие мужья все-таки… нет, бредятина полнейшая — Минхо его лицо ладонями обхватил, не давая возможности отстраниться. Джисон с этим сам не торопился — или просто не понимал, что происходит. Дурная опьяневшая башка. Но маленько сил в себе нашел — произнес тихо, все еще соприкасаясь лбами: — Это не по-дружески. — Знаю. — И ни к чему хорошему не приведет. — Секундный порыв. — Секунда прошла, отпусти меня. Без злобы — и без претензий. Минхо убрал руки: — Извини. — Будем считать, что это репетиция свадебного поцелуя. — Как скажешь. — Спать пора. Иди домой. Доберешься? — Да, не переживай. — Хорошо. Джисон отвернулся, даже отсел немного, снова привалившись к балясине. Голова кругом. — Я всегда относился к тебе с теплом, — постаравшись оправдаться. — Я знаю, — еле заметный кивок. — Спасибо. — Не грузись, Джисон, — вставая с места. — Спишемся. — Спишемся, — еще один неотчетливый кивок. — Спокойной ночи. — И тебе. Джисон проводил его взглядом. Минхо, сунув руки в карманы олимпийки, даже не обернулся — ни разу. Ушел.

***

             Впервые, наверное, за всю свою недолгую жизнь Феликс ощущал себя настолько сильно не в своей тарелке. Ён, вчера вечером говорившая про него всякие гадости, уже утром спокойно вела с ним разговор — и даже улыбалась ему. Помимо этого, сидевший по правую руку Хенджин, с каменными лицом жевал фунчозу. И молчал. — А куда поступать планируешь, если не секрет? Феликс ковырялся вилкой в тарелке. Кусок поперек горла был: — В медицинский колледж… врачом хочу стать. — Ого, благородная профессия! А что так вдруг? — Болел в детстве часто… вот и подумал, что это хорошая идея… — А каким конкретно врачом? Терапевтом? — Про патологоанатома тоже думал. Чтобы живым не вредить. Мертвым-то по боку будет все равно… И ведь не поспоришь. Ён неоднозначно хмыкнула: — Интересный разброс… — Что за допрос с утра пораньше? — вдруг подал голос Хенджин, устало посмотрев на мать. — Можно позавтракать спокойно — без этих твоих «дружеских» бесед? Он все слышал. Не строй из себя никого — будь тем, кто ты есть. Неловко стало… Феликс отложил вилку в сторону: — В общем… да, слышал. Было неприятно. Но переубеждать не стану — рыльце в пуху. Ён отвела взгляд — плечами пожала: — Если хотите посидеть в тишине — значит, посидим в тишине. — Спасибо, — злобно — от Хенджина. И весь день прошел вот как-то так — непонятно и злобно. Феликс собирал свой рюкзак, домой планировал валить — Кристофер позвонил, сказал, что тетушка Джесси приехала. Феликс пусть и не видел ее хуеву тучу лет, все равно почему-то захотел с ней встретиться. Вопрос с Хенджином решался — они оба слышали разговор Ён с Сэмом по телефону. Хенджин нервно теребил край своей футболки. — Я тебя все равно заберу отсюда, — Феликс обнял его со спины, приластившись щекой к плечу. — Договорюсь с Чаном, если надо будет. Придумаем что-нибудь… Хенджин не ответил — продолжал подслушивать. Феликс замолчал тоже. — Джинни должен быть у тебя до его совершеннолетия, если ты не забыл, — донеслось с первого этажа. — Это решение суда, а не моя прихоть. Я была готова его забрать, но ты не дал разрешения. И что теперь? Ты его сам выгнал… ты не боишься, что я могу обратиться куда нужно — и тебя прав родительских лишат?.. А, что?.. Ты смешной, Сэм! А если тот инцидент с Феликсом до копов донести — как думаешь, чем тебя по голове погладят? Роуз — свидетель… Это не шантаж. Это предупреждение, Сэмюэль… так тебя вообще волновать не должно, кто ему нравится!.. Перерастет и наиграется!.. Знаешь что? Если Боженька твой придумал простату в жопе у мужиков — значит, она там не просто так!.. Ой, завали, короче! Хенджин приедет обратно — и только попробуй ему хоть слово сказать!.. Долбонашка… Хенджин посмеялся — но не то чтобы весело. — Тук-тук, — Ён заглянула к ним в комнату. — Ты слышал? — Слышал. Каков вердикт? — Он не захотел пятнать свою репутацию — поэтому ты можешь возвращаться. Но с условием… — Если оно касается Феликса — я не согласен. — Косвенно, — Ён в сторону Феликса даже не посмотрела. Его будто вообще здесь не было. — Поступать ты будешь в Сиэтле. У вас останется два месяца лета. Хенджин потер ладонью горячий лоб. Феликс обнял его еще крепче. — Это большее, о чем я могла договориться с ним, Джинни. Извини, что подвела. — Ничего, — Хенджин отмахнулся. — Это лучше, чем совсем ничего. По мнению Феликса — это была трагедия. Он не мог унять дрожи в руках: — Я без тебя жить не смогу, — говорил он шепотом, смотря в одну точку. — Не-не… не смогу… только два месяца?.. И что потом?.. Джинни, я вздернусь. Я, блять, не переживу… — Не нагнетай, — Хенджин все еще злился из-за этого всего. Но в большой степени — был зол на самого себя. Нужно было держать язык за зубами. — Сам сказал, что мы что-нибудь придумаем… — Я тебя ни в какой Сиэтл учиться не отпущу… нет, что хочешь со мной делай, я не отпущу. Даже если украсть тебя придется — все равно нет. Хенджин помотал головой: — Ты звучишь как маньяк. — Может быть, — незнаючи. — Я тебя пиздец как люблю. Я эгоист. — Знаю, — с кривой улыбкой. — Ладно, не дрейфь… и не из такой задницы выбирались. Феликс все еще не знал наверняка… — У тебя на восемь вечера билет? — Да, через два часа. — Я с тобой поеду. Поменяем на ночные. Феликс прижался к его лбу, глаза прикрыл — и поспокойнее стало. Хенджин гладил ладонью по спине: — Я тоже тебя пиздец как люблю, — и кончиком носа чужой задел. Голову склонил. — Даже не знал, что я так умею. Каждый раз, когда кто-то признавался Феликсу в любви, — в основном о братской говорил Кристофер — внутри сжималось так… то ли с легкой болью, то ли с волнением; сам он чаще о подобном молчал — не был научен. Через силу удавалось выдавить из себя хотя бы я тебя тоже, без всякой конкретики. Хенджин учил его разговаривать через рот. — Я сам этот трындец устроил — я сам его разгребу, — с легким поцелуем в уголок губ. — Не переживай, Феликс. Все хорошо будет, я обещаю. Феликс кивнул — без сомнений. Стопроцентно доверяя Хенджину. Он никогда его не подводил. — Пойду скажу маме, что я уезжаю, — Хенджин отстранился, напоследок поцеловав в покрасневшую щеку. — Может, в дорогу чего-нибудь вкусного даст. — Хенджин-а, — остановив того в дверях. — Да? — Я брошу, — уверенно и твердо. — И больше не буду плохо на тебя влиять. Хенджин, впрочем, добро посмеялся: — У меня своя голова на плечах имеется… — И все равно. Я завязываю с этим. Твоей маме будет не о чем переживать. — Не выслуживайся перед ней, это того не стоит… — Ради тебя, не ради нее, Джинни. Хенджин не стал спорить — улыбнулся ему: — Хорошо, Феликс. Я тебя поддержу.

***

                    Таких постных лиц за завтраком Сынмин еще не видел: — Друзья, а че лица у всех грустные? Доброе утро, блин, сегодня прекрасный день! Здоровому жизнелюбию Сынмина можно было только позавидовать — потому что Кристофер уже второй день ощущал себя так, словно его говном помазали. Джессика так и не уехала — и Кристофер так и не смог ее выгнать. Моральных сил не хватало. Джисон тоже чем-то загруженный был — или ходил, как мешком пришибленный, или сидел в своей комнате, к сессии готовился. Первый экзамен из трех у него был через неделю. Феликс тоже в каких-то непонятках находился — и постоянно был себе на уме. В облаках витал. Но не воодушевленный — а какой-то, напротив, как и Джисон — прибитый. Про Хенджина он толком так ничего и не рассказал. Может, не хотел при Джессике это обсуждать… — У кого какие планы на сегодня? — спросила Джессика, помешивая сахар в кофе. К еде, которую она для всех приготовила, так и не притронулась. — Может, посидим сегодня вечером все вместе за просмотром чего-нибудь? Джисон даже не пошутил про прошлый совместный просмотр ужастиков. — Мы с Сынмином и Чонином идем в кино днем, — отрешенно — со стороны Кристофера. — Не знаю, во сколько мы вернемся. — Ну, не до ночи же вы уйдете… — Ничего не могу обещать. Кристоферу впервые в жизни не хотелось находиться дома — тошно было. Даже когда родители жили здесь — не было такого поганого чувства, как сейчас. Все давило. — Ладно… а вы, мальчики? — У меня сессия. — У меня вступительные. Почти хором. Джессика вздохнула: — Ладно, как хотите… Может, это из-за Кристофера, предупредившего их, что Джессика здесь не просто так, и насторожившего их бдительность. Настоящей причины он младшим братьям так и не раскрыл. Выбрал замолчать — не хотел их расстраивать… не знал, как они отреагируют. Джессика тоже об этом молчала — уважила желание Кристофера. — Ладненько… я тогда чем-нибудь полезным займусь… — Через недельку вместе гульнем, — подал голос Джисон, без интереса ковырявший спагетти. — У нас роспись тридцатого июня. Тишина. Непонимающее: — Что? У кого? — со стороны Джессики. Феликс тоже нахмурился: — Это не прикол был что ли?.. — У нас с Минхо. Свадьба, — объяснил Джисон. — Вы все приглашены. Снова — молчание. Тиканье настенных часов в висках отдавалось. — Прикольно, — неуверенно. — Но не думала, что вы так близки… — Ага, — хмыкнул Джисон. — Спасибо за завтрак, — так и не доел. — Пошел готовиться к экзамену. Феликс после этого даже в себя пришел немножко: — Охереть, — обращаясь ко всем — и ни к кому одновременно. — Получается, надо молодым подарок организовать?.. — Афтепати после росписи — вот наш подарок молодым, — Кристофер вытер салфеткой уголок губы. — Сынмин, ты доел? Сынмину вообще по боку было — и на свадьбы, и на кислые рожи вокруг. У него одно на уме было: — Сейчас, я быстро… мне еще для Чонина нужно подарок доделать! — Какой еще подарок? — Так у него день рождения был в пятницу, ты забыл?.. Кристофер, на эти пару дней выпавший из реальности, даже поздравить того не вспомнил… неловко получалось: — А, да… день рождения… и что ты ему готовишь? — Увидишь!.. Подарком Сынмина оказалась небольшая поделка — картинка из цветной бумаги. Вышло, к слову, довольно интересно… только Кристофер не сразу развидел портрет Чонина в образе волшебника: — Красиво… — Я еще на обратной стороне хочу пожелание написать! Что посоветуешь? Кристофер пожал плечами, не сводя взгляда с подарка: — Ну… здоровья там, счастья, благополучия… — И денег, — добавил Сынмин, взяв цветной фломастер в руки. — Денег — побольше!.. Резонно. Кристофер кивнул. — Как думаешь, ему понравится? — Думаю, что да. Ты же от чистого сердца? — Да, конечно! — Сынмин старательно выписывал пожелание печатными буквами. — Чонин — очень хороший!..       Чонин правда был хорошим — раз скрыл смешок, когда Сынмин вручил ему свое творение. Это выглядело забавно — Сынмин ждал похвалы. — Мне очень приятно, Сынмин-а, спасибо большое! Сынмин даже рамочку у Кристофера выпросил — благо, перед кино они успели заскочить за ней в магазин. — Ты сам делал? — Да! — И никто тебе не помогал? — Нет, я все сам! Все! Даже Чан не помогал! Кристофер заверяюще кивнул: — Я даже не знал, что он что-то делает для тебя. — Это очень мило, — Чонин прижал подарок к груди. — Я повешу ее на самое видное место, чтобы все видели! — Ура-а! — Сынмин хлопнул в ладоши. Выглядел при этом настолько ребенком, что непривычно даже. Редко когда удавалось застать его таким. — Я рад, что ты рад! Кристофер же неловко мялся — у него подарка не было. Он и не обязан был, конечно, что-то Чонину дарить — не такие они друзья все-таки… Да и вообще, наверное, не друзья. Но и поздравить с прошедшим так и не смог. Чонин не обратил на это внимания. Но Кристофер сам себя этой мыслью душил — все то время, что они находились рядом. Сюжет мультика, на который они пришли, Кристоферу вообще не запомнился — он все посматривал искоса на Чонина, пока они сидели в зрительном зале, и думал, стоило ли извиниться за такую некрасивую ситуацию. С другой стороны — Чонин об этом ничего не сказал, значит, не так оно и важно было. Но Кристофер же хороший — синдром отличника. Это было как-то… неправильно. С Чонином они уже не грызлись. — Как тебе мультик? — спросил Чонин, державший Сынмина за руку, когда они вышли из кинотеатра. Во второй руке Сынмин нес ведерко с оставшимся после сеанса поп-корном. — Понравился? — Ну, не самый классный из тех, что я смотрел… но неплохой, — дал свою оценку. — Первая часть была лучше! — О, я не смотрел первую часть… Они немного впереди шли — Кристофер позади плелся. О своем думал. — Можем вместе посмотреть! Хочешь? — Можно будет, да… — А когда? — Приходи с Крисом в понедельник. Я буду свободен… уйду только на часика-полтора, но вернусь. — А куда уйдешь? — Да так, по делам… — Каким? — Ко врачу нужно. — Ой, ты болеешь? Что у тебя болит? Это заразно?.. Кристофер окликнул младшего брата: — Мин-а, не лезь не в свое дело. — Все в порядке, — Чонин улыбнулся, махнув рукой. — Я хожу к психотерапевту, Сынмин. Знаешь, кто это такой? — Мозгоправ-то?.. — Мин-а!.. Чонин посмеялся: — Да. Только мой мозгоправ — хороший, он мне помогает. — А что случилось? — Майка в жопу засучилась… Мин-а, прекрати его донимать! Чонин нисколечки не обижался: — Все хорошо, Крис. Не переживай. Чонин вообще, казалось, ни на что не был способен обидеться — даже на то, что в него полетел мячик, пока они сидели на скамейке около игровой площадки. Сынмину захотелось повисеть на турниках. Кристофер еле успел отбить его — аккурат у чужого носа. — Аккуратнее, мальчики! — донеслось со стороны. — Угробите людей!.. Гю-я! Не ешь песок!.. — А где Сынмин? — опомнился Чонин, пытаясь выглядеть его на турниках. — Я что-то не вижу… Кристофер не видел тоже — хмурился: — Мин-а? — Я тут! — недовольно. — Не мешайте!.. И Чонин, и Кристофер недоуменно уставились — Сынмин сидел в компании какой-то мелкотни и лепил вместе с ними куличики в песочнице. Там же сидел, по всей видимости, и некий Гю, которому запретили есть песок. Кристофер неверяще спросил у Чонина: — Мне не мерещится?.. — Не-а, — мотнул головой тот. — Он сидит с ребятками. — Охренеть, — шепотом. — Я его никогда с посторонними детьми рядом не видел… Это точно Сынмин? — Он удивляет тебя в последнее время, да? — Пиздец как… ой, — по губам себе хлопнул, заметив, как старушка на соседней скамейке покосилась в его сторону. — Извините… Действительно — чудесатее и чудесатее… Сынмин, наверное, около часа общался со сверстниками — которых в садике, вообще-то, мягко говоря, не долюбливал. — Я схожу, проверю его, — Чонин встал — и, дойдя до песочницы, сложив руки за спиной, поинтересовался у Сынмина, все ли в порядке. Сынмин, деловой такой, в его сторону помахал лопаточкой, мол, не мешай, занят, на что Чонин, понимающе кивнув, вернулся обратно. С некоторым недоумением произнес: — Он с Бомгю и Енджуном решает, как посадить травку в песочнице… что-то я не понял… Кристофер поперхнулся на вдохе: — Че? — Плантации какие-то… — Чонин хмурился. — Звучит подозрительно, Крис. Ты бы поинтересовался, откуда у Сынмина такие мысли в голове… — Да это, наверное, Джисон и Минхо… они бизнес мутят… клубничный. — Что? — Клубнику выращивают… Сынмин, я думаю, от них нахватался… Чонин почему-то хихикнул, прикрыв рот ладонью: — Клубнику? — переспросил он. С легким прищуром. Кристофер непонимающе склонил голову: — А что не так?.. Почему ты улыбаешься? — Ну-у-у, — Чонин все еще хихикал. — Крис, — но, заметив, что Кристофер по-прежнему не вдуплял, и сам подуспокоился. — Не говори мне, что ты не понял причины моего «хи-хи-ха-ха»… — Я не понял причины твоего «хи-хи-ха-ха». Чонин неловко почесал в затылке, взгляд отвел: — Неудобно о таком на детской площадке говорить… загугли, что означает «клубника» на сленге. Кристофер для этого дерьма слишком старым был — потому и правда решил загуглить. Цокнул: — А ведь мне показалось, что ты все-таки нормальный, Чонин. — Это просто шутка… И, подумав, Кристофер спросил — то ли у Чонина, то ли у самого себя: — Так они не про настоящую клубнику что ли?.. Бля-я… затирали мне про пекарню какую-то, а сами на онлик уходят?.. Трындец. — Я не знаю, — пожал плечами Чонин. — Думаю, тебе стоит спросить у них. Кристофер решил, что разузнает все сегодня вечером. Конечно, навряд ли те в действительности имели в виду под «клубничным бизнесом» то, о чем Кристофер сейчас подумал… но они же оба с ебанцой… уточнить не будет лишним. Прогуляли часов до шести вечера — Сынмин вызвался Чонина проводить до дома. Но было по пути, так что Кристофер не отказался. Напрашиваться в гости младший брат не стал — но уточнил насчет понедельника. — Да, приходи, конечно, — Чонин, присев на корточки, стукнулся с ним кулачками. — Будем ждать в гости. — И еще раз сыграем, да? — Обязательно! Сынмин крепко обнял его за шею — и так бы не отцепился, если бы Кристофер не напомнил, что им пора домой. Время к ужину близилось. — Увидимся завтра! — Сынмин все-таки отлип. — Мне понравилось с тобой гулять! — Взаимно, Сынмин. — Зови меня просто «Мин-а»! Это «просто Мин-а» Чонина, казалось, до глубины души тронуло — он даже с некоторой растерянностью во взгляде посмотрел на Кристофера, как бы ожидая подтверждения тому, что он услышал. Кристофер кивнул. — А тебя я буду звать Чон-а! Можно? — спросил Сынмин, пока залезал к брату на спину. — Можно… Мин-а. — Хорошо! — и ухватился за чужую шею. — До завтра, Чон-а! — До завтра, Мин-а, — все еще неверяще. Кристофер протянул Чонину ладонь — для пожатия на прощание: — Пока. — Пока, — в некотором смятении. — Хорошего вечера. — И тебе. Без всяких «Чан-и» и «Чон-а». Кристофер с Сынмином на спине зашагал в сторону дома — но, отойдя всего на пару метров, все-таки окликнул Чонина, стоявшего на крыльце. — Чонин! — Что? И — преодолевая стыдливость: — С прошедшим днем рождения тебя. Чонин смущенно улыбнулся: — Спасибо. И, кивнув на прощание друг другу, — теперь окончательно — Кристофер направился домой. Уже без ощущения метафорического груза на душе.