Яма 95

По ходу проводимой экскурсии по ферме Дазая не покидало чувство, будто что-то не так. Большая часть имеющихся знаний и ожиданий не имела прямой схожести с тем, что им показывали в итоге. Казалось, многое должно выглядеть иначе. У этих чудаков даже нет кукурузного поля! Хотя, наверно, не стоит делать сравнения с единственным просмотренным фильмом в подобной тематике. Ограждений оказалось не так много, как опять же, можно было ожидать: самым странным их них является очень низкий забор в месте за домом. Будто бы задний двор защищать не нужно вовсе. В то время как входная часть дома защищена забором повыше. К чему такая разница в высоте — совершенно неясно. Ладно, некоторые позиции оправдали ожидания. Загоны с животными. Правда, преобладающе крытые, хотя это, вероятно, неправильно и ограничивает свободу существ. Но это совершенно не проблемы новоприбывших работников — они в принципе не то чтобы имеют к этому непосредственное отношение. Вместо бесконечных полей — ограждённые огороды и грядки, разбросанные по всему участку. Некоторые из них находятся достаточно удалённо от скопления хозяйства. И, наконец, дом, где живут владельцы... и временные работники. Остановиться на время работы, очевидно, больше негде. Но именно это и было предусмотрено владельцами. Дом стоит немного поодаль от всего перечисленного хозяйства и имеет два этажа. Было бы нечестно сказать, что хоть кому-то из прибывших интересна его история. Вообще нет. Дом выполнен из дерева, а белая краска на крыльце выглядит трескающейся... от старости. Так что, очевидно, постройка закончилась давно и не стоит внимания. Внутри дома поначалу ничего не вызывало подозрений. Небольшая кухня, вход в которую не ограничен дверью — только арка. На арке не совсем логично устроилась деревянная табличка с надписью «добро пожаловать». Странность логики заключается в стороне, с которой табличку можно прочесть: только находясь непосредственно на кухне. Несмотря на то, что это выглядело бы правильно, если немного поменять стороны: кухня является первой комнатой при входе в дом. На первом этаже остались две хозяйские спальни — по ним экскурсии не проводилось. Странности начались сразу после. Винтовая лестница и ванные комнаты! Винтовая лестница находится возле кухни. Это, конечно, неплохое расставление приоритетов: не тратить лишние шаги и сразу со второго этажа появляться на кухне. Но, если говорить честно... винтовая лестница? Да тут у молодых парней уже голова кружится, что говорить про седого мистера Гранта, который «спешит» не обгоняя улиток по скорости! Странное решение, даже учитывая нахождение его и Оливера спальных на первом этаже. Пожилой мужчина не планировал пользоваться этой лестницей вовсе?.. Кто знает. Это не так важно, как попытка осознания ванных комнат в таком месте. Конечно, две ванные комнаты расположены одна под другой, что можно встретить в квартирных домах. Ну и, если учитывать здесь пребывание молодого мужчины, бывшего бизнесмена, привыкшего к совершенно другим условиям жизни... Вероятно, для него это была необходимость и пришлось копаться с проводкой воды и электричества для собственного комфорта. Однако вряд ли всё это можно подключить от деревьев в округе. Как ему это удалось — загадка, неозвученная вслух. Несмотря на уже вставший вопрос, ещё более неочевидное — это ванная комната второго этажа. Она находится прям в комнате для работников. Буквально комната внутри комнаты. Входная дверь в гостевую спальню расположена ровно напротив двери в ванную. Поэтому с этим не возникло проблем, когда Оливер обозначил её нахождение. Осаму прошёл к двери, неуверенно открывая её, после обернулся к Чуе с нескрываемым удивлением на лице. Если сравнивать это место с похожими фермами, то картина временами не сходится. Не то чтобы хоть кто-то из них посещал подобное раньше, но разрез в представлении очевиден. Чуя, в свою очередь, немного поменял своё местонахождение, чтобы рассмотреть комнату, и пробежал по увиденному не менее удивлённым взглядом. Какого. Хрена. Здесь. Есть ванная?! Примерно в таком вопросе прибывшие столкнулись взглядами. Они не успели обсудить это ни словами, ни жестами. — Слышали про «комендантский час»? — Да, такая типа бредовая идея ограничений, — отозвался Чуя. — Стрелки на часах встают на цифры, и с этого момента некоторые вещи делать не положено. Из дома, например, выходить. А то копы за задницу схватят. — Тебе ли не знать, — тихо хмыкнул Осаму. Чуя скрестил руки на груди и с претензией повернулся к нему. — Ага, а тебе ли типа без сарказма не знать, что такое «комендантский час». Уверен, ты и в туалет ходишь по расписанию, грёбаный задрот. — Это потому что я хорошо учусь и не имею проблем с законом? Так себе у тебя причинно-следственные, поработай над этим... когда будешь сидеть в участке за хулиганство. — Сидеть нам с тобой придётся на одной грядке, покапывая батат и картофель, так что следи за своим языком, пока я тебе зубы не расшатал. — Очень напуган, не сомневайся, — саркастично отозвался Осаму, смотря на Оливера, а не на Чую. — Вы закончили? — Спросил Оливер. — Я должен донести до вас, что с одиннадцати вечера и до шести утра покидать эту комнату вам нельзя. Здесь есть ванная, — моих рук дело, — так что это не должно стать проблемой, правильно? — Как ты установил здесь грёбаную ванную комнату? — Уточнил Чуя. — Прокопал траншею. Она тянется под землёй до деревни и колонок. Да, дохера в длину, но и я был не один в этом деле, а комфорт мне дороже, чем боязнь мозолей. Чуя периферией заметил, как Осаму поднял свою ладонь, опуская на неё взгляд. От обсуждения он воздержался, так что молча вторил услышанному. Чуя повернул голову, отслеживая мозоли на поднятой ладони Дазая. После поднял взгляд на его лицо, но ответного внимания не получил. Осаму опустил руку, прежде чем обратиться к Оливеру: — Но ты говорил, что «рабочий день» с восьми утра? — Рабочий день с восьми утра, — кивнул Оливер. — А выходить нельзя всего лишь до шести. Всё сходится, как считаешь? В шесть выйти можно, и поесть, и прогуляться, и что, блять, угодно. А с восьми — работа. Нетрудно? — Понял тебя. — Ещё вопросы? — Оливер задержался. Чуя пожал плечами, выражая, что вопросов у него нет. — Есть кое-что, — отозвался Осаму, и Чуя перевёл на него взгляд. — Слушаю? — Что на ужин? — Осаму растянул губы в улыбку. — О, — Оливер усмехнулся. — Я уточню это, но вроде как... картошка. — Класс. Отлично. — Это всё? — Да. Спасибо. Мы начнём... заселение, если не против? — Развлекайтесь, — кивнув, Оливер вышел за дверь. Правда, по выдоху Дазая показалось, что он готов к чему угодно, но не к «веселью». Он скинул рюкзак и потянул мышцы спины. Чуя просто наблюдал за ним, стоя рядом. Что ж. От окна по обе стороны устроились кровати. В пространстве между ними были деревянные тумбы, задевающие стенками друг друга. Осаму первый выбрал «свою» кровать. Он протащился через комнату и пластом упал на неё лицом вниз. Чуя усмехнулся и покачал головой, после прошёл к кровати, которая ему осталась. Усевшись на неё, он развёл молнию рюкзака и рассмотрел тумбы. Должен ли он что-то туда положить из вещей?.. Немного подумав, он решил, что даже если должен, то не сейчас. Он перевёл взгляд на Дазая, не шевельнувшего больше после падения на кровать. — Не хочу пугать тебя, приятель, — начал Чуя. — Но хер знает, сколько времени этому белью. Я бы не стал гарантировать, что никакой клоп не заползёт тебе в ноздрю. Осаму простонал в ответ. Он приложил усилия и скатился с живота на спину, уставившись в потолок. — Козёл. Теперь я думаю об этом. — Ты думаешь и продолжаешь лежать. — Я тревожно лежу. Чуя рассмеялся. И решил не отвечать. — У меня болит всё, из чего я состою, — пожаловался Осаму. — Я уж не знаю, почему именно, но... Как будто из могилы восстал, клянусь. Так что я продолжу лежать. — Даже если что-то начнёт ползать по тебе? — Чуя улыбнулся. Осаму закатил глаза. — Ненавижу тебя. — Не парься, я в курсе. Комната погрузилась в тишину, и Чуя ещё раз оценил обстановку. Ничего примечательного он как бы не нашёл, разве что... — У моей бывшей такой же коврик перед кроватью, — он смотрел на него, кроссовками волоча из стороны в сторону, чтобы убедиться в стойкости. — Я из-за него раз пятнадцать поскальзывался. Раза три падал. Такой же, сука, серый. Осаму обречённо простонал и накрыл глаза ладонью. — Господи... — он вздохнул. — Коврик... Все натуралы такие? — Что? — Чуя шире раскрыл глаза и впёрся в него взглядом. — Погоди, чего? Ты... Нет, погоди. Ты не знаешь, «какие»... натуралы?.. Осаму сглотнул и ничего не ответил. Чуя пялился на него, лежащего и спрятавшегося за ладонью, ещё какие-то молчаливые секунды. — Ты не натурал?.. Осаму лениво усмехнулся, ничего больше не отвечая. — Осаму?.. Эй, чувак... Ты сказал это... чтобы что? — Не «чтобы что», а потому что ты вспомнил девушку... по коврику перед кроватью. Это так... мелочно, знаешь? Итак... Ты говоришь про ту, которой изменил? — Речь сейчас не обо мне, — резко отозвался Чуя. — Эй. Ты что... ты... Осаму вздохнул и отнял ладонь от лица, поворачивая голову к Чуе. — Нет, давай так, — Чуя забрался на кровать с ногами, совершенно не потому, что начал сторониться теперь Дазая. — Ты в отношениях? У тебя есть девушка? Я имею в виду... если бы это было так, её бы тоже стоило предупредить о поездке, как думаешь? — У меня нет партнёра, если тебя это трогает, — безразлично отозвался Осаму. — Партнёра?.. — Повторил Чуя. — Оу, вот как... То есть. Даже в теории. Это не могла бы быть девушка, да? Осаму закатил глаза и выдул воздух, будто Чуя утомил его уже сильнее, чем вся дорога до фермы. Он смотрел в потолок, устраивая руку безвольной на подушке выше головы. — Тебе важно это, что ли, блять? — Я бы не это... если бы ты не объединил «натуралов», очевидно, выкидывая себя из списка. — Ну, вот тебе и ответ, что ты хочешь-то от меня? — Ты гей? Осаму помолчал перед встречным вопросом. — Ты гомофоб? — Я просто хочу уточнить, — Чуя вздохнул. Осаму водил медленные линии глазами по потолку. — Зачем? Это что-то поменяет? — Нет, но... — А ты не хочешь уточнить, — перебив, Осаму поднялся и сел на кровати. — Что произошло с тобой, когда Оливер вышел из калитки? Я бы очень хотел это уточнить. Хер ли ты так дёрнулся от него? — Это... — Чуя задумчиво промычал и отвёл взгляд. — О, нет, приятель, ты давишь на меня своими вопросами, так что и я не дам тебе соскочить с этого. Что такого ты увидел в Оливере? Ты такой ахерительно нежный, что травмы его лица напугали тебя? — «Травмы его лица»? — Нахмурился Чуя. — Да! У него вся таблица перекошена, особенно, когда он говорит. Походу, у него был инсульт. И шрамы. Тебя пугает это? Тебя пугает это и быть в комнате с человеком другой ориентации? Такие у тебя страхи? Вот и бойся меня, блять! — Крикнув, Осаму опустил голову, замечая тот идиотский ковёр, из-за которого он оговорился и выдал себя. — Ковёр реально тупой. Такие только дегенераты кладут. Без вкуса. — Я... — Но Чуя замялся. И Осаму вернул взгляд на него, ожидая хоть каких-то слов. — Что ж, ну... — Чуя бегал глазами по комнате. — Мне, э-э, показалось, что я виделся где-то с Оливером, вот и всё. Хотя его имя мне не знакомо. Но... шрамы, да. И взгляд. Мне показалось, что... пересекались уже. Вот поэтому я и... — Так тебе показалось или это реально так? — Я не знаю... Я сомневаюсь. Это в мгновение, типа «О, это же чувак, которого я где-то видел!..», а потом: «Нет, походу, не видел. Или?», вот так, короче. Я не уверен. Осаму задумчиво промычал. — Вот как. У тебя и в поезде «знакомый» был. — Тогда я обознался, — Чуя смежил веки. — Сейчас, скорее всего, тоже, просто... — Просто меньше нужно закидываться тем, чем ты там закидываешься, — Осаму фыркнули улёгся на кровать обратно. Чуя хмыкнул. — Мудак. Это не так, как выглядит. — Да? Когда я успел спросить это? Ты подумал, что мне не похер? — Ты... Ты так взорвался, потому что сам же мне проговорился, что не натурал? Уже и таблетки мои сюда приплёл. — Какое тебе дело до моей ориентации? — Ты сам это сказал! Я просто хочу уточнить. Про Оливера я тебе ответил, так что, может, будем честными в какой-то взаимной мере, не? Осаму вздохнул и сложил ладони на груди, неизменно пялясь в потолок. — Я гей, но конкретно ты меня не интересуешь. Слишком идиотский характер. Так что не дёргайся от меня, как от огня, или типа того. Я не кусаюсь, и это не заразно. Можешь выдохнуть и расслабить булки. — Я и не... — Чуя прочистил горло и, дёрнув бровями, обратился к своему рюкзаку. — Я и не был «напряжён» твоей ориентацией. Он вытянул из рюкзака банку таблеток и открутил крышку. — Угу, — отозвался Осаму. — Тебе «нет дела», а потом я слышу звон таблеток в твоей руке. Вестибулярка наебнулась от стресса? — Они не от давления, — ответил Чуя, прежде чем отправить горсть таблеток в рот. — Ещё бы они были от давления! — Осаму вскинул брови и был настолько саркастичным в ответе, что сам же сбился с этого усмешкой. — «Они не от давления», а меня не привлекают девушки, и ещё кучка очевидных очевидностей! — Ладно, чувак, давай так, — Чуя говорил странно, пока не запил и не проглотил таблетки. — Мне нет дела до твоей ориентации, тебе — похер, что за таблетки я пью. Договорились? Нас объединяют обстоятельства, но это не значит, что мы должны... чтобы мы обязаны познакомиться слишком близко. Он отставил рюкзак, когда достал себе оттуда сменную одежду. — И если почувствуешь что-то ко мне... убей меня. Чтоб не мучался. Хмыкнув, он поднялся с кровати и прошёл к двери в ванную. — Пойду проверю, если ли здесь горячая вода. Иначе это просто понт. — Могу ли я убить тебя сейчас, зная, что ничего хорошего к тебе никогда не почувствую?! — Вслед крикнул Осаму. — Нет. Тогда тебе придётся копать грядки за двоих. Осаму вытянулся и бросил в него подушкой. Правда, Чуя успел защититься от неё дверью. И скрылся в ванной.

༒

Следующий день.

— Восемь ёбаных утра. Я кошу долбанную траву. Осаму отвлёкся на него, усмехаясь. Он отнял ладонь от своих грабель и перевернул руку, чтобы взглянуть на часы. — Сейчас 8:07. — Моё занятие от этого никак не изменилось, — фыркнул Чуя. — Ну... Вообще-то ты и не косишь траву, — поспорил Осаму. — Мы с тобой только сгребаем её граблями в кучи, потому что кто-то скосил её до нас. — И что хочешь услышать? — Чуя вернулся к занятию, с энтузиазмом подгребая разбросанную траву в сторону. — Ёбаных восемь ноль семь утра. Я гребу траву. — Это хотя бы является правдой, — рассмеялся Осаму. На завтрак они получили огромную яичницу, которую приходилось разрезать. В доме нашёлся кофе, и Чуя был первым в несдержанной реакции: он мечтал о кофе. Подъём выдался тяжёлым из-за долгой дороги и невозможности уснуть на новом месте. После их вывели в сторону долго тянущихся полей, но оставили между рядами с землёй. Все они были ограждены бетонными линиями, как бордюр. Причём расстояние выходило широким. И вот оттуда они теперь подгребали скошенную траву полукруглыми граблями, справляющимися с этим куда лучше, чем прямые. — Я хочу Макдональдс. Осаму несдержанно усмехнулся. — Могу предложить только батат и картошку. Хотя сначала придётся их выкопать и... приготовить. — Так себе альтернатива, — Чуя остановился и опёрся на держатель своего инструмента. — Не думал, что буду так сильно скучать по Макдональдсу. — Бедный избалованный мальчик в суровых условиях... без Макдональдса... Ничем не могу помочь тебе, мужик. Цыкнув, Чуя положил свои грабли на землю. — Подкачу тачку ближе, — уведомил он, уходя в сторону. — Слишком далеко только на ней не уезжай. Я за двоих работать не намерен, — Осаму, пожалуй, был по-настоящему внимательным к работе. Вернувшийся Чуя только саркастично посмеялся и установил тачку на тормоз. Он руками сгрёб траву, которую они оба нагребли в кучку ранее, и отнёс в тачку. Потом сделал это снова, пока Осаму оборачивался на него с этой кипой в руках. И после третьего захода та куча травы лежала в тачке полностью. Чуя тяжело вздохнул и уселся на землю возле тачки, устанавливая на её край локоть. Как если бы тачка была не садовой, а обычной, и он вальяжно опустил руку на опущенное окно, чтобы катиться «с ветерком». Итак, какое-то время он рассматривал не отвлекающегося от работы Дазая. И у него, и у Чуи были перчатки — потому-то Чуя и сгребал траву руками. Осаму был непримечательным в выборе одежды: джинсы, а солнце припекло до ношения футболки. Он грёб траву по каким-то своим тактикам, поэтому куча выросла снова, но в этот раз Чуя не торопился собирать это. Вместо этого он прочистил горло, стараясь привлечь к себе внимание, и разбил тишину. — Твои мозоли на руках... Осаму обернулся на него через плечо, но быстро вернулся к траве. — Что с мозолями? — Откуда они у тебя? — Я всё жду, когда ты пошутишь, — Осаму фыркнул, но будто беззлобно. — В духе: «Конечно, на твоей ладони мозоли, ты же и себе и другим парням...» Он не договорил, но и этого Чуе было достаточно, чтобы рассмеяться. Чуя прикрыл лицо свободной рукой в перчатке, не прислоняя к коже на самом деле. — Нет, я... — он перевёл дыхание после смеха и опустил руку. — Я не думал об этом! Ты сам. Или... твои мозоли действительно от этого?.. Осаму хмыкнул. — Нет, но почему они тебя трогают? — Просто интересно, — Чуя убрал любые упоминания недавнего порыва, чтобы быть серьёзнее. — Много работаешь? — Сейчас? Не особенно. — Но раньше — да? — Чувак... — Осаму задумчиво промычал. — Тебе известно, почему возле школы произошло то, что произошло, и почему меня оставили в больнице? Чуя рассмотрел его, думая над ответом. Конечно, ему известно. Он всё-таки задержался в больнице, получая информацию, даже если не особенно мечтал об этом. Поразмыслив, он решил быть почти честным. — Именно поэтому я выдвинул условие. То есть, да, изначально ты потерял сознание, и меня парило это, но... ты не проснулся, условно, на моих руках сразу после, а потом вообще больница, и... — Конечно, тебе известно. Я знаю, что ты знаешь. Хотел проверить, что ты мне ответишь. Чуя поджал губы, опуская взгляд. Ну, технически, ему повезло в том, что он определился на относительной правде. — И что... после моего ответа? — Уточнил он. — Да. Я реально много работал раньше. За эти полтора года меня куда только не швыряло... Чуя задумался, уводя взгляд в пространство. — С пятнадцати? — Ага, — но больше Осаму говорить не торопился. Так что Чуя прочистил горло снова, рассматривая его. Он решил, что это должно походить на «откровение на откровение», поэтому наступившую паузу ради уточнений должен разбить именно он. — Ясно. Я с пятнадцати... стоял на учёте. — Уже успел натворить что-то? — Осаму усмехнулся и бросил на него взгляд, поворачиваясь по местности, чтобы продолжать собирать траву. — Нет, — Чуя покачал головой и опустил глаза. — У мозгоправа. — Вот как, — Осаму неизменно работал, но отвлёкся на сидящего без дела Чую снова. — Не знал, что ты... такой. — «Такой»? — Ну, я имею в виду... Ты бьёшь по местам, которые у тебя болят. Ты не ведёшь себя как человек, способный принять свои проблемы в голове и отнести это специалисту, вот, о чём я говорю. Ты не кажешься тем, кто делает так. — Теперь ты знаешь меня с этой стороны... — протянул Чуя. — Почему ты работал с такого возраста? Ради денег? Осаму хмыкнул. Он неизменно грёб траву, поэтому в ответ покачал головой, технически, земле. — Нет. Деньги у меня были. Ну, точнее, у моих... в общем, нет, я не нуждался в этом. У меня просто не было... как тебе это объяснить... Желания оставаться со своими мыслями? Так что, наверное... я просто глушил их. Постоянной работой. Чуя задумчиво промычал. — Именно поэтому ты... так расстроился, что после больницы тебе запретили выходить на работу? — Да, я думаю. Это... было важно. — Избавиться от своих мыслей? — Уточнил Чуя. Но Осаму отвечать не торопился. Он ногой подвинул кучу травы в сторону, кто знает, намекая Чуе убрать это, или просто для удобства, но пространство опустилось в тишину снова. — И где ты работал? — Чуя попытался относительно поменять тему, чтобы уж совсем с расспросами не лезть в душу. — В основном на складах. Перебрасывали на разные точки, но суть оставалась той же. Везде коробки. Всегда на складе среди пыли, но, — к счастью! — без людей, так что. — Ты людей не любишь? — Усмехнулся Чуя. — Поэтому «О да, склад, коробки!» и «Ура, ферма в глуши!»? Осаму коротко посмеялся в ответ. — Нет, это не так. Просто однажды я работал в ресторане... никогда больше. Только не место, где нужно кормить людей! Ухаживать за ними и думать, оштрафуют ли меня сегодня за «недостаточно приветливое лицо». — Ну, в ресторанах всегда так. Надо было в какой-нибудь фастфуд, там, думаю, с этим лояльнее. В Макдональдс! О боже... я хочу картошку и наггетсы... Осаму посмотрел на Чую, после кивая в сторону полей: — Технически, вот тебе картошка, — он кивнул назад. — А там крылышки бегают. Живые пока, правда. Чуя закатил глаза. — Это всё не то... Как же я согласился приехать с тобой сюда и отказаться от Макдональдса!.. — Вообще-то ты и не соглашался, — напомнил Осаму. Правда, быстро попытался изменить ход разговора. — Хотел подольше поесть вредной еды. Но всё, приятель, тут только свежий воздух, трава и протестующее мясо. Я легко могу представить, как ты совсем оголодаешь и побежишь за курицей. «Мне нужны твои крылья!», а она убегает и кудахчет: «Пошёл нахер!». Чуя рассмеялся. — Надеюсь, я не дойду до этой стадии, где скучаю по Макдональдсу, — Он поднялся и прошёл к Дазаю, перехватывая его инструмент за деревянную палку и мгновенно получая внимание. — Иди собери траву. И отдохни немного. Осаму быстро моргнул и не ответил, когда Чуя просто решил добить это: — На этой работе ты не один. Не думаю, что тебе нужно... так старательно отгонять свои мысли. «Главное, не с людьми», а потом ты берёшь меня с собой, и... приходится терпеть, да? Скажи, что я невыносимый. — Ты невыносимый. — Отличная работа, — кивнув, Чуя из его пальцев вытянул грабли и кивнул в сторону. — А теперь иди. Дай я тут немного... это самое. — «Это самое», — передразнил Осаму, но позволил забрать свою работу.

༒

Это был какой-то... день работы с граблями. Когда с травой было покончено, им предстояло войти в пустой загон и собрать разбросанное по нему сено — пустым он был только потому, что Оливер вывел животных куда-то разминать лапы. Перед этим Чуя, конечно, слинял перекурить возле крыльца. Осаму пошёл с ним, но не особо ему внимал. Он снял перчатки и изучал натруженные ладони — и мозоли на них, соответственно. А после пожаловался, что сигарета у Чуи какая-то очень уж длинная, раз так долго курится. Чуя тогда посмотрел на неё и съязвил: «Если сантиметров пять для тебя слишком много... если это для тебя длинное...», Осаму улыбался, но в ответ толкнул его в плечо, будто надеясь, что он нахер упадёт с лестницы. Чуя смеялся и поднял свободную руку в сдающийся жест. А после крытый загон. Задача была проще, потому что нужно было просто сгрести сено по кучкам, не убирая. Задача была труднее, потому что в этот раз на месте работы воняло. Амбивалентная такая задачка, короче. Во время работы они почти не болтали. Эхо пустого крытого здания разносило лязг грабель, скребущих твёрдую поверхность. Солнце не пробивалось. Так что атмосфера резко различалась с предыдущим местом работы, и это... Пожалуй, именно это заставило Чую найти себе хоть какое-то развлечение в этом мрачном и пустом месте. — Что, если... ну, знаешь, вытряхнуть внутренние органы человека и забить вместо них сена? Они сгребали сено возле противоположных стен, поэтому, когда Осаму посмотрел на него, это было «издалека». Но даже издалека было видно, как он скривился, после — нахмурился. — Накахара... э-э, — он на секунды смежил веки, исправляясь. — Чуя. Чуя. Ты такой, блять, тупой, это нечто. Чуя посмеялся. — Да ладно тебе! — Он приставил грабли к стене и пошёл к Дазаю ближе. — Я не сказал ничего супер-странного. Такое ведь вполне возможно провернуть, как думаешь? — Я не думаю об этом, — фыркнул Осаму, не торопясь бросать работу ради этого разговора. — Осаму, — остановившись рядом, Чуя скрестил руки на груди. — Ты помнишь чучела, которые сидели возле домов до заправки? Каков шанс, что это не люди, из которых вытряхнули всё живое, чтобы забить внутрь грёбаное сено и посадить охранять дома? — Ты просто ходячий гайд «Как понять, что коллега ненавидит вас». Чуя склонил голову, стараясь забраться в поле зрения Дазая, не отвлекающегося на него вполне осознанно. — Ты напуган? — Он шире раскрыл глаза, чтобы быть убедительным. — А какой шанс, что это люди, которые приезжали работать на ферму, а после одной чудесной ночью оказывались выпотрошенными?.. А потом сено, которое эти же люди подгребали за работой, оказалось в их телах, и... — Заткнись! — Осаму выпрямился и перевёл взгляд на него. — Ты тупой? — Это пугает тебя? Я всего лишь даю предположения! И, между прочим, спрашиваю, какой у этого всего шанс. — Не нулевой, знаешь, — Осаму сощурился в голубые глаза. — Это не исключено. И, если хочешь знать, если бы с нами поступили так, я бы хотел надеяться, что нас настигнет эта участь одновременно. Потому что, знаешь, иначе ты проснёшься в одной комнате с трупом, набитым сеном, и тебе нужно будет как-то мириться с этим. Всю оставшуюся жизнь. Даже если после этого она резко сократится в длительности. Чуя потерял с лица ту усмешку, которую держал весь этот нагнетающий разговор. Он пробежал глазами по лицу Дазая, отводя на молчание долгие секунды. — Ты начал это, — напомнил Осаму. Чуя кивнул и собрался покинуть их место встречи, вернуться к работе. — Ага. Ну, я тоже хотел бы знать, что мы будем вместе, если что-то собирается произойти с нами. Не по-отдельности. Осаму отвлёкся от сена, так что следил за его передвижениями. — А я всё-таки надеюсь, что ни с нами «вместе», ни по-отдельности с нами в принципе ничего не произойдёт. — Это так. Нечего ожидать подвоха от людей, которые ухаживают за животными. Они хорошо относятся... — К животным, — перебил Осаму. — Так что, да, они вполне могут ненавидеть людей. Я тоже люблю животных. Но люди... — он передёрнул плечами, выражая неприязнь. Чуя забрал инструмент, приставленный ранее к стене, и обернулся к нему. — Ну да. Именно поэтому ты и доверился вообще нихрена нормально не знакомому человеку и поехал с ним в «яму». Осаму столкнул взгляды, хмурясь с сомнением. Чуя покивал. — Да, чувак. Как бы ты не «ненавидел» людей, меня ты принял. Как своего спутника. Осаму отвёл глаза, понимая, что ему нечего ответить.

༒

Нет, ладно. День не был посвящён граблям полностью. Парни ушли на обед, но Осаму не особенно старался хлебать то, что им налили. Он больше косился на подвал в кухне, уходящий из пола вниз и закрытый на такую обыкновенную крышку. Её нужно было потянуть, чтобы заглянуть внутрь. Он как-то думал об этом под звук прихлёбывания от Чуи, но не особенно понимал, на самом ли деле хочет дёрнуть крышку наверх. После обеда солнце разошлось и нещадно палило, разбрасывая яркий, слепящий свет по территории. Грабли Оливер забрал — куда, вопрос со звёздочкой. Они так и не видели места, где хранились инструменты. Наверняка в каком-то сарайчике на территории. Или в подвале? Оливер выдал им лопаты. Чуя почти сразу приложил свою палкой на плечо и сделал вид, будто прицеливается, чтобы метнуть её. Такой типа атлет-призёр. Метатель лопат. Осаму просто оценил вес своей лопаты. Ну, это сначала. После-то он, конечно, представил, что ему нужно отбиваться ею от зомби, и размахался по сторонам. Так они ждали отошедшего Оливера, ожидая дальнейших указаний по работе. Лопаты выдал, а что ими делать — не сказал. Если не играть, то?.. Чуя бы наверняка на самом деле воткнул лопату метанием, — наверняка, куда делать этого не нужно было, — если бы вернувшийся Оливер не отвлёк его. После они пошли... копать ямки. Такие типа небольшие ямы в пространстве, заселённым только редкими деревьями — в этом году яблоня не плодоносила. И вот по округе им нужно было выкопать несколько ям небольшого диаметра. Парни как-то... непонимающе переглянулись, услышав такой принцип работы. Осаму спросил, для чего будет использоваться задуманное. Для семян, ответил Оливер. Вроде это пространство имело действительно редкие деревья, и стоило исправить это. Чуя предложил сразу им же засыпать в разрытое семена и закопать. Но Оливер отказал, говоря, что семена ещё не куплены — он разберётся с недостатками «не купленного» позже, когда ему нужно будет отъехать. После он ушёл, оставляя на новую задачу новых сотрудников. Осаму перевёл глаза на Чую, взглядом говоря: «Нахера тогда копать ямки заранее, если семян для них ещё нет?». Чуя пожал плечами в жесте: «Хер знает». Позже он, правда, подумал, что это делается для того, чтобы... солнце нагрело разрытые ямы?.. Или, ладно, ещё он подумал, что другой работы сходу им на сегодня больше придумать не удалось. Они должны делать хоть что-то. Что поделать, они принялись выполнять это. — Только без шуток твоих внезапных, — предупредил Осаму, ногой вдавливая лопату в землю. — Дебильных. — Я молчал, приятель, — отозвался Чуя, сразу после скрывая за ладонью. — Блять, солнце в глаза бьёт. — Есть такое. А ещё жарко. — Очень, — поддержал Чуя. Контраст после утреннего собирания травы и последующей работы в крытом загоне ощущался крайне ярко. Пожалуй, это и перечисленные вслух факторы повлияли на... действительно молчаливую работу? Они просто занимались своим делом. Разве что Осаму успел укорить Чую за яму, разрытую слишком близко к дереву. В неё нельзя будет ничего посадить из-за соседних корней этого дерева, пояснил Осаму. Чуя закатил глаза, но что ему сделать? Закопать это обратно? Осаму ответил, чтобы бы он разобрался с этим сам. И делать нихрена Чуя не стал, решая, что, когда появятся семена, Оливер сам решил, какие ямки засаживать. И если уж он так сильно провалился в этом, разрытую яму можно просто не использовать. Требовалось-то от них раскопать и уйти? Раскопать и уйти. Работа шла своим чередом. Уличный жар и постоянная работа неминуемо давали на самоощущение. Чуя чувствовал пот на своих висках. Это усугублялось. Так что позднее он просто подцепил край футболки и вытащился из неё, оголяя торс. Он отшвырнул футболку на ограждение, обособлявшее стоящие сомнительным слоем деревья. Ему нужно было охлаждение. Без футболки работать стало легче. Или не слишком... учитывая скорую реакцию Дазая. — Какого чёрта?! Чуя был занят землёй, так что только мазнул по нему взглядом в ответ. — В чём дело? — Уточнил он. Стоя-то без грёбаной футболки с лопатой в руках! — Верни, э-э... одежду на себя, твою мать? — Я не могу, Осаму. Сейчас расплавлюсь от жары. Ещё и... руками махать приходится, у меня пот уже по спине стекать начал. — Это не... не повод раздеваться, будто это твоя личная ферма и ты тут один? — Я вот редко видел, чтобы люди под таким палящим солнцем работали типа, знаешь, в экипировке. Уж не знаю, как терпишь ты, а я реально помираю. Так хоть немного легче. — Ты не можешь просто? Шастать голым? — Почему? — Чуя нахмурился и отставил лопату в сторону, выпрямляясь. Они встретились глазами, и Осаму развернулся немного вбок, чтобы увести от него взгляд. После он смочил губы, рассматривая дерево рядом. Чуя постарался скрыть улыбку, тоже смотря мимо него, когда продолжил: — О, или... Я не могу «шастать голым»... перед тобой? — Заткнись. Это в любом случае... неприемлемо. — Погоди, я... — Чуя издал звук, схожий со смешком, но таким вроде гортанным. — Я соблазняю тебя?.. — Чего, нахрен? — Осаму нахмурился, наконец, пуская его в своё поле зрения. — Ну, я имею в виду... Я мужчина. Я мужчина без одежды, а ты... тебе такое вроде как нравится, так что... — Э-э, — Осаму сощурился на него. — Ты так самоуверен. Я же сказал: ни за что. У тебя идиотский характер. — Но... Тебя смущает, что я снял футболку? — Меня это не смущает. Я просто не понимаю, какого чёрта происходит у тебя в голове, что ты так спокойно оголяешься на ровном месте... на ровном рабочем месте. У тебя будто никаких ограничителей в голове нет. — Мне банально жарко, Осаму. Я просто хочу доделать свою работу и не умереть от жары. Это преступление? Осаму открыто рассмотрел чужие мышцы пресса и рук, отводя на это паузу в разговоре. После поднял взгляд в голубые глаза. — Да... — ответил он. — Это... небольшое преступление. Иметь такое тело и... показывать его. — Тебе нравится? — Чуя вскинул брови, проявляя растерянность на лице. Осаму фыркнул. — Не переоценивай себя. Наверняка ты решил, что комплимент от гея это нечто... Твоя самооценка собралась подлететь. Но ты просто в порядке. — «Просто»? — Чуя изобразил кавычки рукой, которой не держал лопату. — «В порядке»? «Просто»? — Ага, — Осаму мазнул взглядом по оголённой коже ещё раз, прежде чем отвернуться к лопате. — Ничего так. Чуя улыбнулся и постарался вытянуть губы, чтобы сбросить это: эмоция была непроизвольной. — Я «в порядке»? — Ещё раз уточнил он. Осаму улыбался, качая головой, и продолжил копать ямку, которую бросил, когда Чуя разделся. Он промолчал. — Ты реально считаешь так? — Мне интересно, повлиял бы так же на тебя мой комплимент, если бы ты не знал мою ориентацию. Что-то мне подсказывает, что вы как-то... по своему это воспринимаете. Но я не хочу переспать с тобой или что-то такое. Просто оценил. Чуя неловко потрепал волосы на затылке, не справляясь с улыбкой на лице. Но он как бы старался сбросить её. Хотя она слышалась в голосе. — Чёрт. Спасибо. Типа... круто. Оценил, типа... ну. Я понял. Осаму улыбался, но помолчал секунды перед ответом. — Без футболки твой бинт на плече совсем явный. Чуя разочарованно вздохнул, и Осаму отвлёкся, чтобы посмотрел на него. — Без обид, но... — Чуя поджал губы. — Я всё равно не... Не могу рассказать про это. Я правда не могу. Без обид. Осаму покивал, хотя и надеялся на это после комплимента. — Ничего, — ответил он.

༒

Наконец-то рабочий день закончился, и именно это было честно мыслью Накахары. Он докуривал последние минуты рабочего времени возле крыльца, понимая, что забитые мышцы рук отзываются сковывающей болью даже в ответ на движения «подвести сигарету к губам» и «отвести сигарету от губ». Правда, когда Осаму тоже вернулся к крыльцу, Чуя загасил сигарету и запрыгал возле него. Он должен был поделиться радостью от завершения этого долгого дня! Осаму устало смотрел в ответ, но слабо улыбнулся после. И даже приобнял Чую за плечо, в таком положении заводя его в дом. Ужин, Осаму пялится в пол, мышцы вопят, позвоночник посылает к чёрту, и наконец-то они возвращаются в комнату. — Я скучал по тебе. Осаму шире раскрыл глаза и влип на пороге, заторможенно закрывая дверь. — Очень скучал, — повторил Чуя на пути к кровати. После он шлёпнулся туда и вздохнул. — Да. Определённо очень сильно. Наконец-то... Осаму раздуплился, улыбаясь, и довёл дверь до закрытости. Он прошёл к своей кровати тоже, не думая, укладываясь на спину. — Понимаю тебя, чувак, — поддержал он. — Что, уже не так боишься клопов, про которых говорил? — Не-а, мне похер. Я так устал, что мы можем полежать вместе! Мне уже похер на всё... Осаму коротко рассмеялся, после вздохнул. — Да... Я не чувствую половину тела. — У тебя хотя бы есть вторая половина, которую чувствуешь! Я умираю целиком. — Не привык к такой работе, да? — Осаму улыбнулся и повернул голову. Чуя вздохнул и перебрался с положения «на спине» на бок, обращаясь к Дазаю в ответ. — Это просто пиздец, — поделился он. — Я никогда не думал... что, во-первых, буду работать на ферме, во-вторых, что это так утомляет. Осаму держал слабую улыбку, рассматривая его. — Я привычный к такому. Больше, чем к длительной дороге. Вот «добраться сюда» на мне отразилось тяжелее, а сейчас... привычно. — Что ж... — Чуя склонил голову набок. — И как тебе? Я имею в виду, работа здешняя. До этого ты типа по складам, разносчиком еды, и всё такое. Как тебе фермерство? Осаму пожал плечами. — В порядке. — Не очень-то многословно, — укорил Чуя. — Я не знаю, что ещё сказать. Мы просто делаем, что от нас потребуется, и, ну... это не слишком сложно? Единственное... — Единственное? — Чуя вскинул брови, цепляясь за мимолётное противопоставление. — Напрягает немного... — Осаму оставил крошечную пазу, — что старика не видно. Чуя помрачнел тоже и отвёл взгляд в сторону тумб. — Да... Мы целый день бегали по ферме и... ни разу с ним не пересеклись. Даже я. На перекурах возле дома. То есть, его просто не было. Он не выходит, что ли?.. — Не знаю, но... как-то мне это не нравится. — Понимаю... Ну, знаешь. Старики иногда спят днём. Мы не видели его всего один день, так что, кто знает, почему... Зато Оливер, блять, там, Оливер, блять, сям. — Чего он тебя, трогает, что ли? — Осаму фыркнул. — Или ты всё вспомнить его пытаешься? — Да нахер, — отмахнулся Чуя. — Я так устал, что мне плевать, даже если мы виделись. Даже если при самых тупых обстоятельствах. Просто натыкаюсь на него постоянно, пока курить хожу. Раздражает. — Звучит как повод бросить курить. Я его не вижу за исключением того, как он даёт нам задания. Я вот примерно с такими, как он, работал на складах. Часто нормальные мужики. Ну, есть, конечно, те, кто с пренебрежением из-за возраста, но это у них свои проблемы в голове, которые они перекладывают, чтобы самоутвердиться. — «Такими как он», это типа тоже перекошенные после инсульта, со шрамами и говорящие, где копать ямки? Ты точно на складах работал?.. Осаму посмеялся. — Я про возраст. Ямки мне до этого копать не приходилось. — Ты с пятнадцати работал в сменах с мужиками одного с Оливером возраста?.. — Ага, — Осаму небрежно пожал плечами. — Во даёшь... — растерянно отозвался Чуя. — Вот это ты мужик, это нихрена себе... Осаму улыбнулся. — Ты просто возвращаешь это, потому что я похвалил твою форму? — Нет, я не «просто», я реально впечатлён. — Ну, это было моим способом справиться с моей жизнью, но да... Спасибо. Чуя помолчал немного. — И как одна из ключевых причин нашего тут с тобой нахождения... Ты так работал, загонял себя, но... совершенно о себе не заботился. Я имею в виду, обычно подобный образ помогает, знаешь, и в башке дела наладить, и подкачаться, и всё такое, но... Ты не делал ничего, кроме работы и учёбы в школе? Не ел, не спал. Ты, технически, этим сам себя убивал. Разве это может помочь справиться?.. — Он адресовал этот вопрос в воздух, риторическим. После нашёл карие глаза и понизил интонацию, приподнимая брови: — Почему? Почему ты так издевался над собой?.. Осаму водил медленные линии глазами. Он не торопился отрицать услышанное, хотя Чуя не мог знать наверняка некоторых подробностей. Он не торопился спорить, хотя они называли это по-разному. «Я справлялся так» «Ты издевался над собой» «Я глушил мысли» «Ты убивал себя» «Я работал» «Ты изводил себя» И у Чуи есть право приходить к таким выводам, учитывая, что именно он поймал Дазая, когда загнанный организм перестал справляться. — Я был на дне, — ответил Осаму. — Морально. Мне физически не хотелось есть. Даже думать о еде. Я боялся ложиться спать, потому что мысли догоняли меня, а я пытался... убежать от них. У меня не было другого выхода. Только загнать себя так, чтобы вырубиться, делая домашку, или где-то ещё. Я засыпал на коробках. Коллеги будили меня и хотели отправить домой, но это — последнее, что мне было нужно. Я продолжал работать, зная, что и выгляжу, и чувствую себя, как будто умер вчера. Коллеги звали меня на обед, делились своей едой, но... У меня были деньги. У меня была еда. Не было желания есть. Желания... — он не договорил и повернул голову, больше не смотря на Чую. — Мне чертовски жаль, Осаму... — Не нужно. Ты просто спросил, я просто ответил. Я был в моральной яме, поэтому-то мы с тобой — из-за всех обстоятельств — приехали сюда вместе... в ещё одну яму, раз уж этот адрес... — Осаму натянуто усмехнулся. — Из ямы в яму. — Да, типа того. — Спасибо, — спустя паузу сказал Чуя. — Что был таким откровенным. Осаму вздохнул и понялся с кровати, направляясь в сторону ванной комнаты. — Итак, там есть горячая вода? Я мечтаю о душе. — Была, когда я был там. Проверь. — Проверю, — ответил Осаму, прежде чем закрыть за собой дверь.

༒

Следующий день выпал выходным. Да, так уж вышло, что они приехали под конец недели, а логика здешних мест позволяла забрать выходные на личное пользование. За фермой всё ещё нужно было следить, но работников это не касалось, и они могли бездельничать — эти дни не оплачивались. Если, конечно, никто не настаивал на помощи. Тогда за любую грядку можно было бы требовать прибавку. Ну, парни были слишком уставшими как от дороги, так и от первого рабочего дня. Так что они не рвались напроситься на работу в свой законный выходной. Более того. Осаму просто свалил от Чуи, страдающего в комнате. С самого утра Чуя выглядел мрачным, и у Дазая не было предположений, почему его настрой так изменился. При том, что им больше не приходилось напрягаться на ферме, как он и без того не привык. От завтрака Чуя отказался. Он был таким загруженным и молчаливым. Так что Осаму просто свалил от него. Он нашёл на крыльце Оливера, развалившегося на стуле с кружкой — неизвестно чего. Они перебросились парой слов, хотя Осаму не был в особенном от этого восторге. Он хотел бы оставаться немного в себе. Чуть-чуть оградиться от людей. И как бы да, их нет в округе, неизвестных, в большом количестве, но и к Оливеру он ещё не настолько привык, как к Чуе. Так что не фонтан. Не восторг. Осаму пошатался между загонами, наблюдая за животными. Яблоня в этом году не плодоносит, так что было невозможно украсть яблоко, даже если бы время подошло. Как будто помимо работы в этом месте... больше и нечего было делать. Ну, он прогулялся по территории, издалека рассмотрел могучий лес вокруг... и всё? Похоже на то. Он вернулся в комнату на втором этаже, заставая Чую лежащим на кровати и отстранённо пялящимся в потолок. О, а ещё он... — Итак, ты развалился на кровати, не снимая кроссовок. Чуя приподнял уголок губ, хоть вниманием Дазая неизменно обделял. — Да... Тупая привычка. — Привычка? — Уточнил Осаму, садясь на его кровать рядом. — Ты делаешь так... часто? Как часто ты делаешь так? — Не знаю, я просто ходил туда-сюда, и... как обулся, так и всё. Не подумал даже. Да ладно, я даже не заметил, что это так, пока ты не сказал. Если уж честно. Осаму поджал губы, рассматривая его. — Ты немного... — он помолчал, подбирая слова. — В своих мыслях с утра. Поэтому я не удивлён. Чтобы ты даже не заметил. — Так заметно? — Шутишь? Тебя можно поместить на постер рекламы банкротства. «Проиграл последние трусы на ставках? Потерял дом? Депрессия? Апатия? Выход есть! Звоните...». Чуя коротко посмеялся. После вздохнул. — Есть ты паришься, что это как-то помешает нашей с тобой работе завтра... — Чуя, — перебил Осаму. — По-твоему, я боюсь не справиться с травой и животными? Нет, ты не можешь быть серьёзен. Я не для того открылся тебе вчера, чтобы сегодня слышать от тебя: «О, коллега, обещаю не выпустить ящик с овощами на ровном месте и не подвести тебя!», бред же. — Извини, — рассеянно отозвался Чуя. — Я просто... — Что стряслось?.. Мы вроде просто делаем какие-то однотипные вещи, занимаемся работой, веселимся, а потом ты... раз, и отключаешься. Чуя вздохнул. — Мои же слова о том, что мы не обязаны «знакомиться» слишком близко. А теперь ты ведёшь себя так, и я хочу забрать их назад. — Меня это не задело, — заверил Осаму. — Просто хочу узнать, что с тобой сейчас. Комната опустилась в тишину на долгие мгновения. — Ты знаешь, я просто... — начал Чуя. — Ну, я понял, что мои проблемы не решились бы таким же образом, каким ты... решал происходящее в твоей жизни. Вот отсюда я думал. Потом одно за другим комом, знаешь, как это бывает. Я понял, что я на эту ферму... тоже, технически, «из ямы в яму». Хоть и «ямы» у нас с тобой ахерительно различаются. — Что ты имеешь в виду? — О, ну... Я скорее, знаешь, из ямы... когда кто-то сделал ловушку, но для другого. А угодил в неё я. И я ничего не могу с этим сделать. И я знаю, что придёт тот, кто делал эту ловушку. И я буду отвечать за то, что я угодил в эту яму. Вот так как-то... — Поэтично... — оценил Осаму. — Нет, я... Я понял. Я понял, что ты имеешь в виду. Но ты не хочешь раскрывать, что это значит, так что да... я не буду уточнять. Ну... Могу я как-то помочь тебе? — И симку я не должен был выбрасывать, — будто самому себе, просто вслух сказал Чуя. Неизменно в потолок. Он продолжал размышления, что явно отражалось на его лице. — Нет, Осаму. Спасибо. Мне нужно подумать, что делать дальше, потом я... возьму себя в руки, ладно? Пока я просто чертовски растерян, мне нужно... подумать. — Насколько далеко ты будешь думать? Чуя слегка нахмурил брови, впервые переводя взгляд на Дазая. — Ты имеешь в виду, что пока мы живём и работаем на ферме, и... неизвестно, когда вернёмся? — Уточнил он. — Да, — Осаму пожал плечом. — «Что делать дальше», но, опять же, пока наше положение такое, и когда это изменится... Мы не оговаривали сроки, а если ты что-то решил по этому поводу, я хотел бы знать. Чуя покачал головой. — Нет, я... Без понятия, сколько мы здесь пробудем. Не думал над этим. Я скорее имею в виду свои действия по возвращении. Ну, однажды мы вернёмся. И я размышляю, что буду делать, когда это произойдёт, так что... Нет, это не касается тебя, не касается «нас». — Ладно, — Осаму понимающе покивал. — Ладно, теперь я понял. Это твоё личное. Что ж. Как считаешь, у них здесь есть, что почитать? Я уже обошёл так много загонов, споткнулся о какой-то дикий куст, подставивший мне подножку... Ты занят, просто хочу заняться чем-то. — Насколько тот куст «дикий»? Он сказал: «Смотри, куда идёшь» после того, как ты о него споткнулся? — Чуя улыбался, пусть неизменно слабо. Осаму усмехнулся. — Да. А потом ещё: «Увижу тебя снова — ноги ветками скручу» и сложил ветви в кулак такой типа. Пригрозил. Чуя тихо посмеялся. — Я думаю, у них здесь есть книжки, — после паузы ответил он. — Надо же старику чем-то заниматься здесь, пока работы нет? — Зимой типа? — Ну, типа зимой. Животных покормить, запереть, а огород особо много не требует. Хер знает, как у них тут это происходит в такое время. — Ну да, — Осаму хлопнул лежащего Чую по плечу и оттуда оттолкнулся, поднимая с кровати на ноги. — Ладно, пойду спрошу. Удачного тебе... мозгового штурма. — Спасибо, — хмыкнул Чуя, провожая его глазами.

༒

Чуя понял, что это убивает его мозг. Поднявшись с кровати, он тщательно растёр себе лицо ладонью, стараясь сбросить с себя весь тот мрак, который на него нагнали мысли. Где таскало Дазая он не знал, но больше они не пересекались. Кто знает, читает книжку на крыльце. Может, встретятся. Раз Чуя собрался выйти на перекур. Оказавшись на крыльце дома, он понял, что Осаму там нет. Что ж, он и не особо рассчитывал. Он подкурил сигарету, уводя взгляд вдаль. Мысли вернулись на место. Он видел варианты решения, но сомневался в каждом. Он хотел уйти? Он испугался и хотел уйти — но не первый раз за всё время он допускал это. Он хотел вернуться и сделать вид, что ничего не происходило? У него есть шанс на это. Он был честным в договоре на эту поездку и взял с собой устройство — его не потеряли. Они знают, где он, и всё путём. Правда, если бы у них остались вопросы, они бы захотели звякнуть, уточнить их, но... Чуя бросил размышления, когда дверь из дома открылась. Он растерянно обернулся, встречаясь с серыми глазами Оливера. И тяжело вздохнул. — Привет. — Виделись, — отозвался Чуя, быстро исправляясь. - Вчера, да... Он не спустился на завтрак, так что да. Только вчера. Оливер хмыкнул и устроился возле перилл, подкуривая сигарету. В молчании прошло не слишком много, прежде чем он начал: — Азиат с рыжими волосами? Интересный выбор. Чуя фыркнул и удобнее устроил локоть свободной руки на периллах, противоположных тем, на которые поясницей опёрся Оливер. — Нет, я не красил их. — Неужели, — брови Оливера взлетели наверх. — Кто-то из родственников решил не сохранять расовую исключительность? — Не знаю, — ответил Чуя, неизменно наблюдая за сигаретой в своей руке, чтобы дать понять, что на разговоры он не настроен. Но это его настроение не считал Оливер. Совершенно не считал. — У меня есть знакомый, который тоже знает азиата с рыжими волосами. Натуральными, вроде как. И каков шанс, что это именно Чуя? Что Оливер заочно знаком с ним через кого-то? Стопроцентный, решил Чуя. Он выдул дым и перевёл заинтересованный взгляд на Оливера. После склонил голову, многозначительно рассматривая его плечо. И переспросил это глазами — траекторией от серых на плечо. — Что там? — Оливер глянул себе на плечо. — Паук? Чуя фыркнул и легко подкатил глаза, прощаясь с предположениями. На его лице заиграла улыбка, когда он понял, что был готов поверить в то, что придумал после слов «знакомый знакомого». — Боишься пауков? — Уточнил он. — Там просто травинка. Но Оливер на всякий случай оттряхнул одежду в той стороне ладонью. — Нет, просто подумал, почему ты так пялишься. У тебя самого бинт на плече. Что случилось с ним? Чуя покачал головой, теряя остатки веселья. — Не важно. — Что-то травмирующее, да? Чуя усмехнулся, но сбивчиво, гортанно, невесело. — Ага, типа того. — Что-то в духе «Отец тушил сигареты о кожу в том месте»? — Твои детские воспоминания? — Чуя столкнул взгляды, дерзко приподнимая брови. — Мои родители никогда не делали чего-то подобного. — Я взял это как пример, если ты не услышал часть «что-то в духе». — Один хер ответ: нет, не «что-то в этом духе». Это просто не твоё блядское дело. — Ого, какой дерзкий, — Оливер приподнял уголок губ. — Ты изначально со мной говоришь, — Чуя подставил свободную ладонь в воздух для зрительного обозначения того, что объяснял, — как будто сверху смотришь. Надменно. С насмешкой и превосходством. Думаешь, я не замечаю этого? Поверь, я такое дерьмо распознаю быстро. Так что отвечаю, как заслуживаешь. — Интересно, — оценил Оливер. — Сколько же раз так с тобой должны были говорить, чтобы ты научился «распознавать» это? — Поверь, — хмыкнув, Чуя затянулся. — Это тоже нихера не твоё дело. — Как ты с таким острым языком жив ещё остался... Чуя резко посмотрел на Оливера, теряясь и одновременно закипая от подступившей злости. Оливер кивнул на сигарету в его руке. — Куришь? Лет тебе сколько, приятель? — Сколько нужно. — Сколько нужно для чего? Для того, чтобы дерзить на ровном месте? Так себя дети ведут, когда подростками только становятся. Этого не совсем достаточно для курения. — Восемнадцать мне, блять. — Восемнадцать... — задумчиво повторил Оливер, обращаясь к своей сигарете. — А документы вы... как ты сказал, нарочно не брали? — Я просто задрачивал страницу, где ты всё про эту работёнку расписал, поэтому знал, что они нахер не нужны. — А не взяли нарочно? «Они не нужны» и «мы их не возьмём» — не одно и то же. Твой друг любит прикопаться к словам, думаю, начать повторять. — Почему тебе трахал мозг мой друг, и за него ты трахаешь мозг мне? — Потому что сейчас он где-то на территории читает вымышленную историю двадцатого века, а диалог я веду с тобой. — Так ты дал ему книжку. — Конечно. У мистера Гранта кучи книг. — Охотно верю. — Ты не ответил про документы, — напомнил Оливер. — И не отвечу, — Чуя затушил сигарету в пепельнице и развернулся к двери. — У меня выходной, так что ты меня не задержишь. Я ухожу. Кончики подкрашу. Счастливо оставаться. — До следующего перекура, приятель, — Оливер посмеялся вслед. — Не испачкай краской плед.

༒

Чуя задержался в душе. Потом долго наматывал бинт на плечо, прежде чем выйти. Но когда это произошло, он обнаружил в комнате Дазая. Читающего. — Оу. Ты вернулся уже. — Ага, — не отвлекаясь от страниц, отозвался Осаму. Чуя прошёл и сел на свою кровать, внимательно наблюдая за ним. Секунды он молчал, сверля испытывающим. Но когда Осаму перевернул страницу, он не выдержал. — Неужели ты хоть что-то видишь там без очков!.. — Даже не начинай!.. — Осаму начал отвечать, как только Чуя открыл рот, поэтому это вышло в унисон. Чуя беспомощно выдохнул. — Я просто не уверен, что даже возле лампы, с таким-то освещением... — Чуя, — Осаму поднял голову, сталкивая взгляды. — Я тебя просил. Чуя поднял руки в сдающийся жест на секунды. — Извини. Да, конечно. Твоё дело. Не должен я париться за то, сколько видишь ты, ладно. — Спасибо, — отозвался Осаму, уходя в чтение снова. Правда, это слишком быстро закончилось, и он захлопнул книгу, убирая её на тумбу. Чуя слегка поёжился. — Знаешь, я о чём подумал?.. — Начал он, получая внимание. — Я взял зубную щётку и пасту. Но не подумал о полотенцах. И... приходится использовать хозяйские. — Ну да, — согласился Осаму. — А ещё мы спим на белье, которым заправлены кровати. Тут всё хозяйское. — Ага... Поэтому, ну... Хер знает, да, что там вытирали этими полотенцами, пока нас не было?.. Осаму понимающе скривился. — Скажи мне, если начнёшь чесаться, — ответил он. — Чтобы я расстояние с тобой держал. — Если я начну, то ты в скором времени тоже. Мы оба здесь. И оба используем хозяйское. — Всё равно держи меня в курсе... Чуя легко посмеялся. Он помолчал, прежде чем разбить наступившую паузу. — Мне кажется, я всё-таки... Ну, где-то мы с Оливером пересекались. — Правда? — Осаму подложил руку под голову и выглядел заинтересованным. — Например, где? — Я не знаю... Такое ощущение типа... Мы виделись, но мельком, как-то смазано. И я не могу даже предположить, при каких обстоятельствах. Где, когда, почему... — Скажи ему об этом. Вдруг не показалось, и он тоже узнал. — Ни за что, — фыркнул Чуя. — Мы сегодня пересеклись с ним за перекуром. Он ведёт себя как мудак. Не буду я ничего ему говорить. Козлина. Осаму поднял брови. — Оливер?.. — Уточнил он. — Что, в самом деле? Со мной он просто вежливый. Как думаешь, это личное? — Может, ты просто не замечаешь, — хмыкнув, Чуя покачал головой. — Что ты имеешь в виду? — Осаму нахмурился. — Я имею в виду его надменность. Строит из себя такого... дохера важного, что ли. — Не замечал. — Вот именно. Я и сказал так. Но мне хорошо знакомо такое поведение. Знаешь, в каком-то смысле... это и возраста касается. Типа превосходство в этом. Просто, блять, потому что из мамки на несколько лет раньше вылез! Так себе достижение. — Ну... Я говорил тебе, что был в контингенте мужиков, и... думаю, я бы тоже понял это. — Ты выделил, что «некоторые» из них были пренебрежительными к тебе. Уверен, у меня больше опыта для понимания. Они почти все были такими! — Кто «они»?.. — Осаму понизил интонацию, в упор смотря на Чую. Чуя не нашёлся с ответом сходу. Он пялился на Дазая, пытаясь соображать, — после целого-то дня, когда только об этом и думал! Он разлепил губы, и они дважды содрогнулись, но в итоге он ничего не сказал. Растерянно усмехнувшись, он пожал плечами. — Люди? С которыми я сталкивался? В продуктовом там, ещё где-то... Вокруг просто всегда были мудаки! Да даже ты. Слушай, ты изначально пришёл ко мне с претензией. Технически, я помог тебе, но после этого ты находишь меня, и я почему-то за эту же помощь от тебя огребаю? Как думаешь, выглядит это справедливо? Осаму смерил Чую глазами, выражая, что соскочить с этого резким переводом на него не вышло. Но Осаму пока сдался этому. Он медленно поджал губы и кивнул. — Несправедливо. Действительно несправедливо. Я в душ. Чуя проводил его глазами, выдыхая, когда он скрылся за дверью. Он провёл ладонью по лбу, собирая жестом волосы наверх, и потупил взгляд перед собой.