13. Разводы на стёклах.
14 июня 2023 г., 19:18
Осаму почти включился в панику, оказавшись за пределами. Он вертел головой по сторонам и был готов сорваться с места на бег.
После за руку оттянул Чую от почтового ящика. Он молчал, но его лицо было таким говорящим! То, как он пялился на Чую, можно было прочитать вполне явным «Ты что, идиот, чем ты занят?! Нам надо валить, а не искать письма или сканворды в грёбаном почтовом ящике!».
Чуя поддался на то, как Осаму оттягивал его подальше, но обернулся, чтобы через забор послать Оливеру средний палец. Осаму цыкнул и дёрнул его на себя, стараясь развернуть, чтобы они наконец смогли скрыться где-то подальше от фермерских загонов.
Чуя проследил траекторию, где его рука получала захват, и понял, что конкретно эта рука не сковывает движения Дазая и вроде как не приносит ему боли. Он тяжело приземлился с неблагополучным упором, но на другую. Чуя выпутался из хватки и, между делом, пока снова оборачивался на забор, обошёл Дазая. После постарался «поторопить» их скрываться, пальцами окольцовывая чужое запястье — тогда-то Осаму и вздрогнул от наверняка прострелившей боли. Проверка выполнена. Осаму получил травму во время прыжка из окна.
Они ушли вглубь леса. Это было забавно в том, как они с точностью до наоборот повторяли тот маршрут, который приводил их на ферму. Теперь сбегая подальше.
По мере отдаления загоны и основной амбар становились крошечными, уходили на задний план. Вскоре плотный лес вовсе скрыл ферму за собой. Лавируя среди деревьев, они в темпе перебирали ногами. Сбегали. Чуя обратился к карте, на ходу пытаясь выровнять дыхание: они передвигались действительно быстро, а он ещё и курит, так что отдышка была обеспечена. Под ногами хрустели мелкие ветки, упавшие с деревьев, а кроссовки то и дело тонули в слоях рыхлой земли.
Лето сделало уверенный шаг, меняя весну, но ночами холод неизменно пробирал до мурашек по коже. Осаму обнял ладонями локти и заглянул в телефон Накахары.
— Покажи мне.
Чуя остановился, позволяя Дазая пялиться в экран тоже. Осаму сравнил увиденное с тем, что ждало их впереди, и обернулся, чтобы проверить, какой дорогой они отдалялись от фермы. После обратился непосредственно к Чуе.
— Куда ты нас ведёшь?
— В больницу, очевидно. Ты хочешь обсудить план действий на улице? Так открыто для преследования?
Осаму с сомнением осмотрелся, но ответил:
— Пожалуй, ты прав. Здесь небезопасно.
— Нам теперь нигде не безопасно находиться, — вздохнул Чуя.
— Пожалуй, в этом ты тоже прав. Но не разряжай особо телефон.
— Это проблема?
Осаму поджал губы. Тот треск возле окна был сломанной конструкцией павербанка, откуда внутренности — провода — просто вывалились Дазаю в ладонь. У него получилось довести начатое до конца, но орудие потерпело крушение.
— Не молчи. Это — единственное реально важное, что у нас есть.
Осаму ещё раз изучал карту, открытую в телефоне. Потом протянул руку и молча заблокировал его. Ничего не ответив, он первый вернулся к начатой траектории, и Чуя позади обречённо вздохнул, не получив ответов. Но скоро поравнялся, так же молчаливо принимая решение беречь устройство. Правда, выключать фонарь не торопился. Без него они бы наверняка заплутали. Даже если в глаза Осаму встроено ночное зрение... это не одно и то же с тем, как ему ещё придётся подключать ориентирование. К тому же, со зрением у него имеются проблемы. Так что одно без другого.
Здание брошенной больницы показалось устрашающим при слабом свете луны. Оказаться здесь днём, уверенно клонящимся к вечеру, и поздней ночью — не одно и то же. Свет фонаря скользнул по разрушениям, и пыль на остатках стекла окон будто смотрела в ответ. Старое здание не приглашало внутрь. Скорее наоборот фантомно выпускало иглы как ёж, но вместо игл были острые осколки, смотрящие куда угодно.
Больница будто хотела оградиться от незваных гостей. Чуя потянул дверь, та отозвалась противным скрипом, так же очевидно предлагающим проваливать отсюда.
Но это единственное место, где они могли сделать привал, перевести дыхание и решить, что делать дальше. Оставаться в не менее неприветливом лесу, на виду — идея ещё более глупая, чем спрятаться за стенами старого огромного здания. Так что две пары кроссовок отстучали по полу, тревожа молчаливые комнаты, сотрясшиеся эхом в тон шагам.
Осаму лихо завернул в ту же комнату с матрасом, где они осматривались здесь впервые. Он подождал, пока Чуя зайдёт следом, после развернулся и спиной вперёд отдалялся ближе к брошенному на полу матрасу.
— Переносная зарядка сломалась в моих руках, пока я выталкивал заглушку.
— Чёрт... — разочарованно прошипел Чуя.
— Да, я подумал, ты должен иметь это в виду, — Осаму оказался возле матраса и попытался сесть... с опорой на обе руки. — Эта штука помогла нам сбежать, но больше не пригодна для использован... Блять!
Боль по повреждённому запястью прошла электрической волной, стоило отдать рукам задачу вроде удерживая собственного веса. Осаму сел на матрас, но одёрнул руку к себе снова, ровно как после падения. Что-то всё-таки случилось. Несмотря на его безмолвное заверие, что он в порядке. Запястье не думало так.
— Я так и знал, — Чуя подошёл ближе, рассматривая сидящего Дазая. — На что это похоже? Растяжение, ушиб, может, перелом?
— Я просто сделал глупость, когда решил... ну, «покачать свой вес» на руках. Если не делать так, я в порядке.
— Ну конечно, — саркастично отозвался Чуя. — Именно поэтому ты так дёрнулся, когда я проверил это перед забором фермы. Мозги мне не пудри. Растяжение, ушиб? Перелом?
Осаму закатил глаза.
— Из меня не торчат кости. Значит, я в порядке.
— Что-то мне подсказывает, что, если из тебя будут торчать кости, ты скажешь, что «в порядке». Так что иди в задницу, — Чуя сбросил рюкзак с плеч и уселся рядом с матрасом. — Значит, будем считать, что это растяжение. Мы всё ещё следуем моему условию, так что не возникай, если думал. А ты наверняка думал.
Он развёл молнию и принялся копаться в рюкзаке.
— Ты мне весь мозг проешь своей заботой, — фыркнул Осаму. — Хочешь намотать на меня свои бинты? Делаешь из меня мумию тоже? Эй, бинтованный. У нас будет парная мумификация рук. Ты этого хочешь?
— Чёрт... — Чуя не реагировал на слова Дазая. Он возился в рюкзаке до момента, когда выругался и поднял голову. — Я забыл свои бинты в ванной комнате. Я же... держал их там... а потом мы сбегаем, и я не вспомнил... чёрт возьми.
— Сегодня без парной мумификации, — Осаму вздохнул наигранно грустно. — Что ж. Придётся мне пережить это так.
Чуя внимательно рассмотрел его, не поднимаясь на ноги. Пыльное и холодное помещение держало тишину долгие моменты, а Чуя казался задумчивым, загруженным. Осаму вопросительно склонил голову вбок.
— Ты чего завис?
— Насколько тебе больно пользоваться этой рукой? Только честно.
— Это точно не «невыносимо». Я в порядке, Чуя, мне изначально не нужен был бинт эластичного плана... как у тебя на плече.
— Ага, — Чуя скинул кофту с плеч и отшвырнул в сторону, на матрас рядом с Дазаем. Он остался в футболке, через рукав прекрасно узнавался бинт. Он никогда не выходил к Осаму незамотанным.
Осаму поднял брови, проследив за полётом кофты.
— Думаешь, сейчас подходящее время, чтобы заняться сексом или станцевать мне танец из стрип-бара? Ты уверен?
— «Если ты должен что-то знать обо мне»?..
Осаму вопросительно склонил голову.
— Ты сказал это, — напомнил Чуя. — Прежде чем мы начали думать, как сбежать. Я имею в виду... Эта моя «связь» с Оливером.
Осаму приобрёл оттенки мрачности на лице. Все былые шутки, попытки разрядить атмосферу испарились, заставляя вернуть холодную голову и настроиться на обсуждение реальных вещей.
— Ты довольно резко перескочил с темы моего повреждения ко всей этой непонятной херне.
— Я не перескакивал, — Чуя потянул крепление, которым стороны эластичного бинта на его плече скреплялись между собой для прочности. Он начал разматываться. — Но я прошу тебя. Не будь слишком резким. Я замотаю твою руку, ладно? Своим бинтом. Других нет. Только поэтому...
Осаму почувствовал волнение таким щекочущим потоком в животе. Никогда ранее Чуя не разматывался перед ним, а происходящее на плече под бинтом было слишком большой загадкой, мучащей Дазая предположениями, которые в основном провалились ещё в поезде. «Ничего из этого», тогда что? Что Чуя так старательно скрывал от чужих глаз?
И сейчас, когда Осаму так близко к знанию, он чувствует невероятную нервозность. После душа, после оргазма под этим самым душем, всегда, вообще всегда Чуя выходил уже замотанным. Так что было очевидно, что Осаму тоже не положено было знать, что он прячет. И если бы не эта новая травма, помочь которой не могли бы обычные бинты, кто знает, он бы не приблизился к разгадке.
Но Чуя сматывал бинт с плеча, сидя на корточках напротив матраса, и смотрел в сторону окна, стекло которому Осаму разбил в первые минуты нахождения здесь в прошлый раз. Осаму от томительного ожидания бросил взгляд туда же. Костяшки неприятно заныли от воспоминаний — тогда он получил кучи мелких порезов, кровь бежала по руке.
— Ты можешь не дрожать фонарём? — Неизменно смотря в сторону, спросил Чуя. — Я периферией вижу, как свет дёргается.
— Извини. Это от возбуждения. Поверить не могу, что ты в самом деле раздеваешься передо мной до бинта, а не просто скидываешь футболку!
— Придурок, — Чуя подкатил глаза. Он придерживал возле плеча смотанные полосы, продолжая прикрывать происходящее на коже.
Но, конечно, когда бинт полностью свалил с него, пришлось отодвинуть этот ком. Он аккуратно посмотрел на Дазая, замечая его лицо затемнённым из-за направления, противоположному источнику света. Осаму держал чужой телефон от себя и подсвечивал оголённое плечо.
В момент на его лице проступило удивление, причём такое яркое, что в этом положении он просто застыл на мгновения. После резко схватил свободной рукой плечо Накахары, хватаясь пальцами... чуть ниже татуировки. Луч фонаря продолжил свою статичную дрожь.
Осаму поднял взгляд от татуировки к Чуе, не меняя удивлённой, напуганной эмоции. Потом повернул телефон так, чтобы фонарь засветил ему глаза. Чуя зажмурился и выставил ладонь в расстояние между ними, стараясь скрыться.
— Что за херня?
— Можешь перестать слепить меня?
— Я спрашиваю: что за херня?! — Осаму откинул телефон на матрас так, чтобы луч бил в потолок и продолжал немного освещать пыльное помещение. После он за пойманное плечо потянул Чую за собой наверх, поднимая.
Когда они поравнялись, Осаму схватил Чую за грудки, сжимая в пальцах футболку до вмятин. Он встряхнул его.
— Что, блять, это значит?! Это символика, и я сомневаюсь, что волонтёры бьют ёбаные черепа!
Чуя ладонями вцепился в его предплечья.
— Тише. Тише, тише. Пожалуйста, остынь.
— «Остыть»?! Ты... ты... — Осаму знал, что хотел сказать, просто слова давались с трудом. Он перевёл дыхание, осознанно стараясь взять свой агрессивный тон под контроль, немного сбавить обороты. — Ты связан с какой-то преступной группировкой?
Пойманный Чуя выглядел побитым. Он смотрел в ответ, но то и дело отклонялся от требовательных карих глаз напротив. Переводя дыхание, он какое-то время не отвечал совершенно ничего.
— Прости.
Осаму так и держал его пойманным всю ту короткую паузу. После извинений он с силой оттолкнул его, непреднамеренно, но впечатывая спиной в стену. И не только спиной, учитывая, что Чуя скривился и ладонью погладил затылок после удара.
— Это было необязательно! — Чуя развёл руками, сокращая расстояние, на которое Осаму откинул его от себя. — Я вообще не должен был рассказывать тебе! А потом ты толкаешься вместо того, чтобы принять неизбежное как есть!
Он замолчал, опуская растерянный взгляд на кулак, который Осаму собрал и держал возле лица, смотря в голубые глаза с угрозой, которую этот жест мог бы провернуть. Осаму молчал. Только угрожал. Чуя тихонько хмыкнул, находя карие глаза.
— Можешь ударить. Давай, если тебе станет легче. Ты имеешь право злиться... Но имей в виду: я не должен был рассказывать вообще. И мне конец, если кто-то узнает, что я растрепал тебе о принадлежности! Я мог продолжить скрывать это от тебя! Я понимаю, это наш общий путь, и теперь ты напуган, но, если ты будешь держать язык за зубами, тебе ничего не будет, даже если вдруг нам с ними придётся встретиться! Я не опасен для тебя, чувак! Я состою в группировке, но ты видишь здесь кого-то кроме нас?!
Осаму резко сократил расстояние, сближаясь. Но собранный кулак опустил.
— Какого чёрта ты так кричишь?
Чуя растерялся внезапному вопросу и промолчал.
— Хочешь, чтобы нас прямо из леса услышали и нашли здесь?
— Нет, — Чуя опустил интонацию. — Но какого-то чёрта ты кричал тоже.
— А как ещё я должен реагировать? — Осаму вскинул брови. — Ты говоришь, что связан с бандитами татуировкой, и скрывал это, а я должен сказать: «О, да херня, ничего»? С чего бы?
— С того, что ничего не изменить. Я часть банды, и ты не знал, но теперь знаешь, и ничего не изменится, если ты просто будешь кричать на меня за это. Это неизбежная херня, тебе теперь либо принять это, либо нам следует разойтись.
Осаму перевёл дыхание и просканировал Чую долгим, внимательным взглядом. После он снова, но только одной — здоровой — рукой сжал его футболку и дёрнул на себя, насильно приближая. Он опустил интонацию, продолжая смотреть с открытым укором и разочарованием.
— Послушай меня. Сейчас, пока у нас одна общая, очевидная угроза, я не хочу разбираться с твоими отморозками, зная, что ты один из них. Я хочу свалить отсюда с тобой, несмотря на то, сколько дерьма ты сделал в своей группировке, на то, каким ублюдком ты можешь оказаться. Я видел тебя с совершенно другой стороны. И пока важность имеет только наш общий побег...
— Я не отморозок, — резко отозвался Чуя.
— Ты. Отморозок. На плечо своё глянь, если мне не веришь. Это говорит о тебе всё.
— Ты всё ещё нихера обо мне не знаешь. Даже теперь, когда узнал об этом. Это не говорит «всё».
— Я клал болт на то, что лично ты думаешь по этому поводу. Ты один из отморозков, и на этом тупой спор закрыт. Я говорю о том, что нас могли бы преследовать. Я говорю о том, что мы видели из окна. И ты, именно ты запаниковал после увиденного. Ты связан с Оливером через татуировку? Рассказывай. Почему ты так резко решил, что тебе пора валить с фермы от Оливера?
— Футболку мою отпусти, придурок.
Осаму толкнул его от себя заметно легче, чем в прошлый раз. Чуе не пришлось отлетать к стене, когда их положение было разрушено.
— Почему я должен тебе что-то рассказывать, пока ты ведёшь себя как кусок дерьма по отношению ко мне?
— Что? — Осаму поднял брови. — Я? Ты назвал куском дерьма меня, учитывая, что именно ты часть преступной группировки и скрывал это от меня всё то время, что мы передвигались вместе? Слушай, достаточно того, что ты состоишь в банде! А теперь я просто узнал об этом, и я... и у меня нет слов. Ты ведёшь себя так, будто это какая-то херня, но неужели ты настолько туп?
— Осаму, моих людей здесь нет. Я не знаю, чего ты боишься. Мы далеко от всех и от всего, что осталось в нашем городе. Мы сбежали в другой штат, в другую местность, даже не в город, нас при всех шестых чувствах не выследить по картам, потому что там даже нет таких обозначений. Мы в микроскопической точке среди зелени. Среди огромного такого куска зелени на карте. Нас не найдут, если мы этого не захотим.
— Именно поэтому, приятель, я и хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходит. Что было между тобой и Оливером. Отчасти мы сбежали из-за этого. И никто не спасёт нас, пока мы здесь, в микроскопической точке среди зелени.
Чуя явно сбавил обороты, что проглядывалось в беге его глаз по пространству. Он вздохнул и прочистил горло, видимо, настраиваясь на расстановку точек. Но не успел что-либо начать, когда паузу нарушил Осаму.
— Я действительно напуган. Всем, что сейчас происходит. У меня... идиотское чувство, будто нас правда могут преследовать. Я не знаю, оно ничем не подкреплено, но... я не знаю. Просто расскажи причину, по которой ты хотел так резко сорваться после того, что мы увидели из окна. То есть да, это понятно объективно, я тоже решил не задерживаться, потому что хозяева фермы таскают трупы в подвал, но... Ты то начал говорить про Оливера и—
— Предположения, — перебил Чуя. — Я не уверен, что я прав. У меня только предположения. И с учётом, что Оливер так докапывался до меня... Я не говорю, что скажу тебе сейчас стопроцентную правду. Но ты прав. Ты должен знать.
— Пожалуйста? — Осаму поломал брови... чтобы донести разбитость на лице. Вышло немного театрально, Чуя не поверил в его искренность.
— Оливер... — Чуя прочистил горло и отвёл взгляд. — Называл меня по фамилии настоящей. Ну... Парни из банды — тоже.
Осаму нахмурился.
— Твои отморозки знают твои настоящие данные?..
— Только фамилию. Я... сделал глупость, когда меня принимали, так что да. Фамилию они знают. И это дерьмово. Но суть не только в этом. Просто... Я не знаю, откуда начать, у меня-то в голове полная картина, а как тебе пересказать, чтобы ты был в курсе дела...
— Начни уже хоть как-то. Я постараюсь понять, хотя я далёк от всей этой херни.
Чуя начал резко, на выдохе.
— Если я уже видел Оливера... Если он состоит в группировке, которая конфликтует с моей... Он же куда-то уезжает постоянно? Если мы пересекались, то явно при дерьмовых обстоятельствах. Поэтому я так дёрнулся, когда мы только увидели его. Не знаю, я не помню ничего наверняка, но, может, что-то подсознательное вело меня в тот момент.
Осаму слегка скривился, но промолчал. Чуя подкатил глаза и вздохнул, прежде чем продолжить.
— Окей, смотри. Перейдём совсем в условность. Представь две банды, которые конфликтуют между собой из-за сорванного задания. Получается?
Осаму кивнул.
— Супер. Дальше. Знания одной банды про другую не слишком большие, не слишком достоверные. Но продажа на органы в отдалённой точке упоминалась точно. Без подтверждений, но.... просто если иметь это в виду и состыковывать с тем, что видели мы. С учётом того, как Оливер допытывался до меня. Я не уверен в том, что говорю, это всё... части пазла, и я не могу на сто процентов утверждать что-то.
— У него... нет татуировки.
Чуя поджал губы.
— На самом деле?
— Ага, — Осаму покивал. — Когда я приходил за расчётными, я постучал в комнату на первом этаже, и он вышел в майке. Его плечи чистые. Может, конечно, они бьют в других местах, но на руках пусто.
— Ну... — Чуя вздохнул. — Ну, ты понял, что это две разные банды, да? Само собой, у него не будет того, что есть у меня.
— А в чём... конфликт двух банд? Делёжка территории?
— Нет, — Чуя усмехнулся и покачал головой. Он повернул голову в сторону, восстанавливая внезапно сбитое дыхание. — Чёрт... Нет, не территории. Это вообще никак не связано с тем, что мы видели.
— Я понял.
— Мне кажется, тебе достаточно того, о чём я уже рассказал. Главная сводка: если Оливер как-либо связан с той бандой, он мог бы поймать и скрутить меня. Я нужен ему, если я правильно всё сопоставил. Он прострелит мне колени и припрёт к своим людям. А уж они... что-то сделают со мной. Тем более, пока мы здесь. Кроме меня из моих людей здесь никого на тысячи миль.
— В чём конфликт?
Чуя зажевал щёку, не смотря на Дазая и не отвечая долгие секунды.
— Чуя, пожалуйста. Я понимаю, мне не принципиально обязательно знать подробности. Но ты уже сказал об этом, и я очень хочу знать. Хотя бы вкратце.
— Угон. «Делёжка» тачки. Одна банда увела тачку у другой.
— Твоя.
Чуя столкнул взгляды, но молчал, только третируя карие глаза своими.
— Вы увели тачку у них. Именно поэтому ты паниковал. Именно из-за этого ты опасаешься, что Оливер мог бы скрутить тебя и отвезти к своим. Исправь?
Чуя непроизвольно поломал брови, будто точность попадания слов Дазая сделала ему больно где-то в голове и заставила ломать мышцы лица. Он отвернулся снова, смотря в сторону окна. После резко выдохнул, как бык.
— Какие у нас дальнейшие планы, ковбой?
— Ты не ответишь и не подтвердишь это?
— Куда мы двигаем дальше? Помощи нам тут ждать неоткуда. Мы ушли с фермы, но мы всё ещё в лесу возле. Что дальше?
— Я попал в логику твоей спешки?
— Завязывай.
— Я хочу знать.
— Много хочешь.
— У тебя нет права так говорить со мной после того, как ты подставил меня своей принадлежностью к группировке. Скажи мне, в чём дело.
— О, я успел «подставить» тебя? Неужели? Только не плачь. Осаму, серьёзно, блять, это не имеет никакого значения.
— Ты же сам наверняка понимаешь, что имеет. Не держи меня за идиота.
Чуя развёл руками; ладони шлепком ударились о бёдра. Он посмотрел на Дазая и пальцем ткнул себе в грудь.
— Я угнал эту тачку. Доволен? — Он обошёл Дазая, направляясь к матрасу. Там он подобрал ком бинта, смотанный с плеча. — Вернись, я замотаю тебе руку, и будем двигать отсюда, пока нас не поймали за задницы.
Осаму держал руки скрещенными на груди и обернулся в тон передвижению Накахары.
— Ты состоишь в банде, угоняешь чужую тачку серьёзных людей, а потом что? Предлагаешь мне замотать руку, потому что я неправильно упал со второго этажа? Что ж ты за человек...
— Я бы вообще тебе этого не рассказал, если бы ты не получил травму, так что. В школе никто не знал, в нашем городе — никто. Я трахался с бинтом на плече. Так что заткнись. И иди сюда.
— Направо и налево, но главное — с бинтом! — Осаму фыркнул, но подошёл ближе и протянул повреждённую руку; запястье статично ныло.
— Мудак тупой, — после оскорбления Чуя принялся заматывать руку бинтом со своего плеча.
— В чём я опять «не прав»? — Осаму хмыкнул.
— Сбрось меня, если я такой придурок. Ты недоволен мной от и до, за всё, что когда-либо происходило в моей жизни, за всё, что я делал. Даже не понимаешь, что ничего из этого тебя не касается. И я теперь трижды подумаю, прежде чем поделиться с тобой чем-то. Не дёргайся, грёбаный кузнечик.
— С другой стороны... — Осаму задумчиво промычал. — Я единственный из гражданских, кто знает это о тебе. И ты всё ещё мотаешь моё повреждение. Значит, я особенный. Надеюсь, ты не собираешься изменить мне. Я же особенный!
— Я ненавижу тебя.
— Именно поэтому сейчас происходит то, что происходит, — Осаму дерзко улыбнулся на одну сторону.
— Я не перетянул? Как по ощущениям? Должно быть ощутимо натянуто, но не до боли и перекручивания кожи.
— Порядок, — заверил Осаму. Это было завершено, так что он поднял руку и при сомнительном освещении рассмотрел забинтованное запястье.
Чуя накинул кофту и отошёл к рюкзаку, застёгивая и забрасывая его на плечо.
— А теперь валим отсюда нахер, пока мне ноги не переломали. Там бинт уже не спасёт.
— Никто тебе ничего не переломает, пока мы вдвоём, — Осаму прошёл следом и повторил манёвр со своим рюкзаком. — Если ты решил, что после всего услышанного я просто сбегу, если начнётся какая-то потасовка, то ты идиот.
Чуя застыл на месте, машинально придерживая лямку рюкзака на плече. Он пару секунд безмолвно моргал на Дазая.
— А? Ты «не кинешь» меня после всего, что узнал? Это ты хочешь сказать?
Осаму смотрел на стену, мимо Накахары. И вздохнул.
— Есть у тебя предрасположенность к догадкам. Пока даже неплохо справляешься, просто странно, что переспрашиваешь.
Чуя непроизвольно улыбнулся и покачал головой.
— Ты чуть по стене меня не размазал, когда узнал.
— Тебя. Тебе я ещё и поджопник обеспечу, но, если нам что-то будет угрожать, я очевидно на твоей стороне.
— Боишься за свою задницу?
— Наши задницы двигаются в одном направлении. Итак, Чуя. Планы? Мы пойдём в деревню по тому Пути00, как думаешь? Как минимум, мы можем потеряться и скрыться там.
— Вот что, приятель. Я даже не рассматривал другие варианты, так что да. Мы могли бы пройти в деревню или вернуться тем путём, которым приехали. Но в последнем мы оказываемся прямо на трассе, на открытой дороге. И вряд ли нас кто-то подберёт такой глубокой ночью. Я бы точно не стал подбирать двух школьников ночью на трассе недалеко от дикой местности. Хер знает, сбежали из колонии для несовершеннолетних и перережут глотку, чтобы забрать машину.
— Да, подожди. У нас нет оружия. Что делать, если что-то случится? Бежать, держась за руки?
Чуя зажевал щёку, бегая глазами. Пыльное помещение сцепила тишина. Вздохнув, Чуя покачал головой.
— О чём ты думаешь? — Осаму склонил голову набок.
— Ни о чём, — отмахнувшись, Чуя направился в сторону выхода из комнаты. — Решаем проблемы по мере поступления.
— Что за бред? — Осаму непонимающе развёл руками. — Угроза есть прямо сейчас, мы должны знать, что делать, если встретимся с этим напрямую.
— Бежать.
— Вот и договорились, — Осаму согласно кивнул, прежде чем догнать Чую в коридоре.
— Я не отморозок, — по пути к двери сказал Чуя. — И я не хотел навредить тебе. Никогда. Мои таблетки выписаны врачом, я говорил тебе, что был на терапии. Ничего не получится, если ты будешь придерживаться своего мнения после того, что узнал. Ты типа «на моей стороне», но если брать за единицу наши личные отношения, ты настроен действительно осуждающе.
— Небезосновательно.
— Ничего из этого не выйдет, я тебе говорю.
— Уверен, будет более подходящий момент поговорить об этом. Сейчас не он.
Чуя вздохнул, не ответив. Он первый прошёл к двери, но треск стекла с другой стороны заставил влипнуть на месте намертво. Задержав дыхание, он повернул голову к Дазаю, смотрящему в ответ широко раскрытыми глазами — он тоже слышал.
Такой шум под ногами издавали осколки битого стекла по периметру и мелкий мусор. Давить до треска подошвой всё это было непреднамеренным занятием, достаточно просто передвигаться. Просто. Передвигать. Кто-то шастал с той стороны здания.
И Чуя оказался поражён этим осознанием. Он просто стоял на месте, судорожно соображая. Рюкзак так далеко на спине, то, что он хотел бы там найти — ещё дальше, в спрятанном отсеке. Совсем недавно Осаму спросил, что им делать в подобной ситуации. Чуя не хотел лезть в это обсуждение, оголяться ещё больше, поэтому отмахнулся, принимая предложение Дазая. Они сошлись на том, что им положено...
Осаму схватил затупившего на месте Чую за запястье и потянул на себя, намекая вернуться куда-то глубоко в здание.
Чуя моргнул и тряхнул головой, будто только что проснулся. Он развернулся и сдался на то, как Осаму тянул его за собой. Они в самом деле побежали. Куда-то. Луч фонаря бликом скакал в тон передвижениям.
Взгляд ни секунды не задерживался на мусоре, что был небрежно откинут из-за набранной скорости. Второй по счёту поворот оказался слишком резким — подошва скрипнула; Чую занесло, пришлось дёргать его на себя, чтобы сохранить равновесие.
Послышался скрип двери. Топот не умолк, но стал осторожно приглушённым.
И вести себя пришлось тише, больше не создавая ногами вихрь. Вряд ли от стороннего человека укроется недавно поднятая пыль.
Руки тряслись — Осаму не смог выключить фонарь, только пальцами закрывал его до небольшого свечения, чтобы не привлечь к себе внимание шумом от задетого мусора. Которого, впрочем, в душевой почти не было. Табличка, ранее устроившаяся на стене, валялась на полу. Она могла создать неприличное количество шума, если ненароком пнуть её.
Под подошвой скрежетал песок. Осторожно переставляя ноги в сторону кабинок, Осаму мысленно ругался на этот обычно едва слышный звук, который в сложившейся ситуации казался оглушительно громким. В остальном это неизменно напоминало «кошки-мышки». Потому что уверенность, отмеченная за пределами здания, растаяла, оставляя глухие отзвуки. Кто-то крался, опасаясь выдавать себя в этом.
Осаму отпустил запястье Накахары и придержал стену возле той самой неровной кабинки, в которой прятался, когда они впервые оказались здесь. Он кивнул в тёмное пространство, намекая Чуе первым прошмыгнуть туда. Но ничего не произошло.
Чуя упрямо стоял на месте.
Осаму кивнул ещё раз, надеясь, что вышло требовательнее. Вероятно, Чую угнетала сама идея «прятаться». Вероятно, он считал это трусостью. Чуя что-то сказал одними губами без звука, но Осаму не понял. Чуя придержал лямку рюкзака на плече, будто собирался снять это.
Осаму в общем-то решил, что именно он станет главным в этой ситуации. И это как бы означало, что самовольность Накахары будет забракована. Он откинул его руку от лямки и за плечо толкнул в пространство между стенами. Это получилось немного шумно из-за насильного передвижения, поэтому развернувшийся лицом Чуя беззвучно ругался, строя недовольное выражение лица. Но знаете, чтение по губам легкопрекратимо. Чуя раздражённо шевелил губами, но Осаму выключил фонарь, и всё смолкло. Больше недовольства он не видел.
Осаму встал в пространство тоже, «замыкая» их положение и нехитрую цепь из двоих. Чуя не выйдет, пока не выйдет он. Споры пресечены, что бы не томилось в голове Накахары с решением забраться в рюкзак вместо пряток.
Осаму прикрыл глаза и перевёл дыхание.
Двери в старом здании скрипучие. Сердце пропускало гулкие удары; Чуя наверняка мог слышать чужое сердцебиение, не напрягаясь. Осаму мысленно просил сердце угомониться, но почему-то это не срабатывало, и ритм колотил грудную клетку.
Он как по щелчку осознал, что преследователь рыщет в комнате, в которой они вдвоём стояли несколько минут назад. Прям на том же месте, на котором сейчас их, к счастью, нет. Поразительно. Это заставляет лёгкие сжаться и не разрешать вдыхать полной грудью, и Осаму ломается в дыхании.
Со стороны глухой шум. Нетрудно предположить, что кто-то переворачивает матрасы. А после снова выруливает в коридор. Стены больших, но почти пустых помещений охотно разносят эхо. Шаги вкрадчивые, пусть и пока не равняются с «правильным» поворотом. Коротко брякнула деталь какого-то механизма, будь он фонариком. Просто фонариком.
Осаму перевёл взгляд на Чую, но не увидел его лица в кромешной тьме. Узкое пространство успешно скрыло их, даже позволяя не дышать в затылок. Или же дело в том, что Чуя встал к тупику спиной, а Осаму приложился к стене и остался фактически от него сбоку. Паника. Секундная. Экран телефона погас; фонарь выключен давно. Осаму протянул свободную руку и нескромно пошарил по чужой груди, пока не нашёл плечо. В которое вжал ладонь. Он хотел заземлиться, найти спокойствия в Чуе.
Плевать, насколько трусливым Чуя сочтёт этот жест. Осаму выпрямился и, стараясь не шаркать, как краб — боком — прильнул ближе. Кожу опалил горячий воздух частыми неравномерными вдохами и не менее трудными выдохами. Чуя точно старался сделать вид, будто его организм работает иначе и у него совсем нет отдышки. Ровно как и страха. Конечно нет. Чуя старался держать себя в руках, будто происходящее его не волновало.
Тем временем шорохи не исчезали. Напротив, их стремительность — вероятно, вызванная раздражением — доносилась до ушей всё более отчётливо. Передвижения перестали быть чем-то отдалённым: кто-то неминуемо приближался к повороту. Пусть и свернул в соседнюю комнату... кажется, там находится нечто вроде бывшей перевязочной. Трудно воспроизводить увиденное мельком месяц назад.
Так же трудно, как и держать себя в руках. Сердцебиение ускорилось до выхода из всех допустимых норм; Осаму физически чувствует, как оно перекачивает кровь. Неприятное чувство, расползающееся от грудной клетки куда-то в руки. Поднимаясь оттуда — быстрым прогоном по всему телу.
Рядом летает пыль, что, вероятно, не так давно решила перелететь из входа в комнату и осесть только сейчас. Осаму собирается ударить себя по лицу, лишь бы не чихнуть, не привлечь внимание.
Вероятно, из-за такого явного ощущения циркуляции крови голова раскалывается от боли. Преимущественно с правой стороны, немного выше виска. Голову будто пронзает изнутри пульсирующим давлением. Будет предсказуемо, если правое ухо пробьёт непрерывный писк. Такое уже было.
Пальцы сильнее вжимаются в чужое плечо. Осаму секундно ловит воздух ртом и прислоняет затылок к стене. Прикрывает глаза. В его мыслях не ожидается внезапного инфаркта — боль ведь накатывает с правой стороны.
Шаги однозначно становились ближе; кто-то покинул комнату и фыркнул, на мгновение останавливаясь. Похоже, пыль здесь раздражает все слизистые без исключения.
iPhone в руке издаёт нечто схожее с трехслойной мелодией, затихающей на последней ноте. Батарее разряжена. Осталось десять процентов. Типа, примите к сведенью.
В миг затихает абсолютно всё. Уведомление громко разрезало узкое пространство, звук дважды отрезонировал от стен и быстро был пойман эхом. Теперь ничего. Тишина. Ни одна живая душа не двигается.
Экран загорелся от оповещения. Осветил лица, дал шанс на короткий обмен взглядами. Осаму напрочь забыл, что нужно сделать, чтобы продолжить дышать.
Дачный дом. Площадь заднего двора всегда казалась огромной. Натянутое на веревки белое полотно. Позади проектор, транслирующий фильм на самодельный экран. У него было ограничение по рейтингу; это точно был боевик. И то, с каким звуком был заряжен пистолет в нём...
Переносит обратно в реальность. Кажется, механизм нужно с силой потянуть на себя, чтобы заполнить помещение этим щелчком.
В одной с ними комнате, где парни решили поиграть в прятки, раздался шум, не требующий особых навыков в логике. Громоздкая табличка, оказавшаяся на полу, подвинулась в сторону или была повторно перевёрнута. Призраки, впрочем, не умеют пугать так, как живой человек с заряженным пистолетом. Уверенные шаги улавливаются вроде как за ничтожное расстояние от входа. Разогнанное сердце собирается остановиться; судя по ощущениям, вряд ли, конечно, на самом деле.
Двери нет. И если их расстреляют возле стен, это была вина Дазая. Именно его изведут на перепутье за бестолковый выбор. Если, конечно, они не смогут убежать или как-либо обернуть ситуацию.
Душевные стенания прервал громкий собачий лай. Как раскат грома. Неожиданно. Оглушительно. Непрерывно. С рвением угрозы, что так однозначно подчёркивает прорывающееся рычание.
Кто-то громко выругался в ту же секунду.
Допущение стало внятно обрисованным: это был Оливер. Судя по шарканью, он пытался пройти в душевую. И уже известно, что мешало ему сделать это.
— З... Закрой свою пасть, тупая сука! Иначе я... я...
Иначе он что? Осаму мысленно перебирал в голове звук выстрела. В этот раз без чётких воспоминаний, где он мог слышать подобное. Должно быть, у всех так или иначе заложено это в сознании.
Механизм снова брякнул. Будто какая-то мелкая железная деталь секундно ударилась о другую, более крупную железную деталь. Но выстрела не было.
Поднятый лай закладывал уши, привыкшие к тишине. Настроенные на слежку за чужими передвижениями локаторы просили сбросить пару децибел. Правда, это нисколько не в силах Дазая.
Сам он отвлёкся, пытаясь осознать, насколько близко прильнул к Чуе. Не та ситуация, в которой подобные мысли имеют хотя бы минимальное разрешение на стыдливые эмоции. Осаму едва вдыхает, медленно, прерывисто выдыхая, будто это вроде как сделает его дыхание неслышным. И краем уха ловит слово «щенки».
Щенки? Стоило слушать Оливера внимательнее. Вариаций услышанного несколько. Даже если их и необходимо перебрать, на это банально не хватает собранности. Внимание рассеяно.
В любом случае, из понятного: Оливер угрожает — собаке? — вернуться и, судя по отдаляющимся шагам, направляется к лестнице. На втором этаже Чуя и Осаму не были вообще никогда. И пока Оливер будет пытаться найти их там... Это шанс на побег? В лес. Пусть в открытое пространство, где даже при удачном стечении обстоятельств пуля может догнать.
Здесь же у них нет вариантов вообще.
Осаму не хотел столкнуться с Чуей лбами, поэтому кнопкой заставил экран проснуться и стать подсветкой. Он склонился к уху и говорил на ломаном выдохе.
— Мы должны сбежать сейчас.
Горло пересохло, слова вышли с трудом. Отпрянув, Осаму вопросительно смотрел в голубые глаза. Но Чуя не успел дать какой-либо ответ, когда в комнате, где они прячутся, послышался шум.
Осаму машинального обернулся, пусть ничего не заметил из тёмного угла. Судя только по звуку, это была табличка, почему-то упавшая со стены на пол. Он так и не узнал, что на ней написано на самом деле. Та внезапная проверка от Накахары больше месяца назад не имела под собой важности букв. Этот парень только выражал свою обиду и нарывался на ответное раздражение. Впрочем, сейчас это уже неважно.
Слабый свет освещает лицо Накахары. Взгляд его в стороне реакцией на шум, после — на Дазая. Но эмоции или мысли прочитать не получается. Чуя не стремится выполнять услышанное и в этот раз: вместо того, чтобы стрелой метнуться к выходу из старого огромного пыльного здания, где их вполне могут.... Нет, он стоит на месте. Все те ничтожные секунды, что ощущаются по меньшей мере часом. Не в их ситуации мешкать. Вот бестолочь!
Комнату вновь разорвал яростный лай, такой же резкий, быстрый скрежет когтей, будто животное дрифтовало полным разворотом. Это заставило понять, что собака настоящая, а не — мало ли — призрак, запомнивший последовательность для предупреждения, словно запись на диктофоне.
— Чёрт тебя дери, мне что, действительно нельзя только в эту комнату?!
В какой момент он вернулся? Уходил ли вообще? Осаму против воли шире раскрыл глаза — он был уверен, что Оливер бродит по второму этажу. Они едва не вышли к нему напрямую, пока он ждал в засаде, никуда на самом деле не сваливая?..
— Заткнись! — Рявкнул Оливер.
Собака в тон громче рявкнула в ответ. И продолжила осыпать его непрекращающимся градом лая.
— Ты в курсе, что ты тупая, громкая ощенившаяся сука?! — Он шагнул ближе, больше не опасался быть услышанным. Во всяком случае, если не настолько туп, чтобы решить, будто разговор с собакой оставил его незаметным.
Точно. Если он предположил, что собака охраняет своё потомство, оставленное здесь, и именно поэтому не пускает его исключительно в эту комнату... Было, наверное, в нём что-то человеческое.
— Просто захлопни свою пасть! — Он отчаянно взвыл. Песок под ногами неизменно выдавал неуверенные передвижения, пусть их было не так просто трактовать за поднятым лаем.
Поднятым. Яростным. Лаем. Осаму осознал себя за тем, как снова вжимается в чужое плечо. Сколько угроз в этой комнате? Почему они сами не наткнулись на собаку? Почему она — собака? — позволила им устраивать гонки и скрываться здесь, когда Оливер только собирался войти? Инстинктивно животное должно было вгрызться в хотя бы одну из быстро движущихся ног. Карт-бланш на пользование старым зданием? На каком основании, если уж собака возомнила себя хозяйкой — хозяином? — этой больницы?
Выстрел. Осаму дрогнул всем телом. Секундный непонятный треск. И тишина. Тишина, в которой Осаму слышит своё сердцебиение. Или не своё? Не так важно.
Казалось, он перестал дышать. Он впился в плечо Накахары ногтями до тупой боли в предплечье. Чуя молчал и даже не шипел, даже если от такой беспощадной хватки ему было больно. Чуя замолк начисто. Всё вокруг замолкло начисто.
Чуя медленно склонил голову, будто в скорой скорби, отдавая уважение животному, попавшему под выстрел — Осаму понял это по выдоху, горячим воздухом скользнувшем по его руке. По траектории порыва.
— Чёрт!.. Чёрт-чёрт-чёрт...
Дальше что-то бессвязное. Осаму не слышал, не распознавал, какую словесную кашу задвигал человек с пистолетом. Если это извинения, пусть затолкает их в свою задницу.
Нет, это всё произошло вспышкой, в одну секунду. Оглушительный свист вырвавшейся пули, — звук неопределённого происхождения, — ругань, — быстрые удаляющиеся шаги. Ещё раз?
Бестолковая, не имеющая веса каша утихала, но не потому, что говоривший медленно замолкал. Выстрел, — треск, — ругань, — побег, — скрип входной двери. Тишина. До того бессильная и давящая, что двинуться с места по-прежнему непозволительно.
Мышцы ноют. На плече Накахары останутся отчётливые следы... ногтей? Как давно Осаму так неудачно изменил положение ладони?
— Эй?..
Вот теперь это точно собачий призрак, вдруг решивший говорить человеческим голосом! Осаму прижал ладони к лицу. Телефон в одной из них неприятно упёрся в щёку. Осаму мотнул головой и, кажется, всё же повторил «Нет» словами. Шёпотом. Как-то настолько тихо, что сам сомневался, сказал или нет.
— Тише, приятель.
У призрака собаки голос Накахары Чуи. А ещё руки Накахары Чуи, сжимающие в объятиях. И оболочка Накахары Чуи. И вообще, это не призрак, а Накахара Чуя. Пора взять себя в руки. С некоторыми вещами просто нужно смириться, даже если так сильно жаль.
Осаму чувствовал своё сердце разбитым. Это почему-то оказалось так больно. Смерть неизвестной собаки от пистолета одного придурка ныла в груди как застрявшая кость.
Впрочем, вооружённый свалил сразу после.
Надо выходить. И встретиться напрямую с тем, что было услышано. Чуя легонько толкнул Дазая в плечо, намекая вывалиться отсюда, и теперь Осаму не препятствовал идее. Оливер ушёл. Оливер не имеет татуировки, но имеет пистолет, которым воспользовался как будто... непреднамеренно. И сразу же этого испугался или что означал такой скорый уход из здания? Возможно, Чуя в нём просчитался, и приятель с фермы никакой не член преступной группировки. Ну, Чуя сразу и сказал, что у него только предположения. Истина оставалась загадкой.
Осаму пошаркал кроссовками, пока выходил из укрытия. Не было сил поднимать ноги выше, так что он тревожил мелкий мусор под ногами. И смотрел на дальнюю стену, чтобы оттянуть момент, когда глаза встретятся... ну, с трупом.
— О, нихера себе? Ты цел?
Осаму мгновенно повернул голову к Чуе. Тот, правда, не смотрел в ответ. И Осаму проследил траекторию, куда был направлен его взгляд. Замечая пса. Лежащего, но не замертво, а на пузе, вытянув лапы. И не... раненного?
— Дай мне посмотреть, — Чуя обращался к псу и подошёл ближе.
Осаму пялился, не моргая. В голове бродил какой-то круговорот, пока он рассматривал пса. Идиотски странное чувство охватывало его целиком. Возможно, это следствие удивления тому, что пёс в итоге жив и невредим. Но, казалось, было что-то ещё... что-то непонятное, только улавливаемое в воздухе.
— Я думал он убил... его.
— Я тоже думал так, — Чуя почти подобрался к псу.
Тогда же пёс поднялся на лапы и выбежал в коридор, удирая.
— Эй! — Чуя поспешил следом, утопая в темноте. — Я просто посмотрю, задело ли тебя! Стой!
Осаму с растерянным и удивлённым лицом следил за происходящим, поворачивая голову на внезапный побег пса... который спас их.
Дверь в здание была расхлябанной. Наверное, именно поэтому пёс смог толкнуть это от себя собой, чтобы свалить от преследования. Во всяком случае, Осаму сначала услышал скрип двери, а потом заметил вернувшегося в душевую Чую.
Чуя развёл руками.
— Сбежал. Почему ты сказал «он»? Речь ведь шла о щенках, не?
Осаму смотрел на Чую отсутствующим взглядом. Мозг был затуманен пеленой, будто опустившийся на город туман, лишающий видимости.
— Я не знаю...
— Не, просто... — Чуя провёл ладонью по шее и отвёл взгляд. — Это он. Я заметил, пока следовал за ним, но... до этого момента нельзя было точно сказать, он лежал. Как ты понял? Это странно.
— Я не знаю.
Чуя вопросительно склонил голову набок.
— Ты в порядке?
— Физически? Да, вполне.
На секунды повисло молчание, за которое можно было уловить густоту воздуха после выстрела. Казалось, пространство наполнено вязкой жидкостью, готовой к воспламенению.
— Отлично. Мне очень понадобится твоё физическое, чтобы идти дальше, значит, мы не в пролёте, — Чуя сократил расстояние и забрал свой телефон из руки Дазая. — У фонаря ограничение по времени после уведомления о батарее. Так что надо шевелиться. Пёс сбежал, если что. Может, ещё встретимся. Вперёд, приятель.
Он прошёл к выходу первым, Осаму в явном замедлении двинул следом.
༒
Открыв дверь, Чуя только высунулся наружу, просматривая периметр и фонарём убеждаясь в отсутствии засады. Только после этого они осторожно вышли из здания больницы, которое наверняка было возведено во времена, когда Джеральд Форд был президентом. Песок и мелкий мусор под ногами ожидаемо затрещали, сопровождая передвижения. Статичный шум быстро умолк, стоило кроссовкам спуститься с крыльца на мягкую лесную землю. Парни встали прямо так, прислушиваясь. Нахождение других людей или животных могли выдавать звуки вроде шагов и шелеста, но ничего не было. Они чудом увернулись от встречи с пулями, а теперь мир вокруг будто вымер, предоставляя их самим себе? Чудо, не иначе. Осаму повёл их вглубь леса, Чуя чаще осматривался и проверял окружение, бегая лучом фонаря. Вообще-то Осаму не вёл их вглубь леса, но, не зная наверняка, так решил Чуя, для которого деревья вокруг ничем между собой не отличались. Как и вся одинаковая местность, пока они шастали по лесу. В момент Чуя, слишком внимательно проверяя «хвост», спиной налетел на ничего не ожидающего Дазая, и они отскочили по сторонам, будто столкновение ошпарило их. Без криков, привлёкших бы ненужное внимание, на том и спасибо. А что по плечам друг друга следом побили — так это ничего страшного. Заморосил дождь. Не так давно дожди прошлись по местности выборочно, и кроссовки с резиновыми накладками на подошву утопали в рыхлой земле, когда Чуе следовало полить грядки без автоматических сооружений. Капли дождя бились о листья и отскакивали, нагоняя лишний шум, сбивающий с толку парней, внимательно и настороженно настроенных на происходящее в одном с ними лесу. Когда Осаму остановился, с сомнением оббегая глазами пространство, Чуя понял, что его немного тошнит от волнения. Осаму сбился с пути и не знает, куда идти? Чуя почувствовал свою слюну вязкой и сплюнул в сторону. Хотелось подавить нарастающую тошноту. — В чём дело, ковбой? — Я не знаю. Чуя вздохнул и развернулся, чтобы проверить «хвост» снова. Он заговорил между делом. — Ты не знаешь, куда идти? — Я... Я просто хотел попытаться выйти непосредственно возле той дороги, а не к ферме, как мы возвращались в прошлый раз. Потому что теперь это опасно. Я немного двинул траекторию, но... по моим расчётам, мы должны были уже выйти из массива. — Мы заблудились? Мы ходим кругами? — Скорее последнее. Мы не могли заблудиться наверняка, потому что шли в одном направлении, и в прошлый раз лес закончился, когда мы столько прошли. Может, мы куда-то постоянно сворачиваем, но я... не могу сказать так. Осаму обернулся тоже и задрал голову. Вероятно, он искал здание больницы, чтобы начать ориентироваться по нему. По тяжелому вздоху было ясно: здание отсюда не видно. — Мы заблудились, — сказал Чуя. — Нет, мы не. — Посмотришь в карту? — И чем она поможет? Расскажет, где мы находимся, чтобы мы решили, куда идти дальше? Идиот. Чуя оскорблённо подавился воздухом. — Я идиот? А тебе не кажется, что это скорее ты самоуверенный козёл, пытающийся «держать всё в своих руках», но проёбывающийся в этом и обвиняющий кого угодно, кроме себя? Мы могли бы открыть карту прямо от здания больницы и следовать по ней, точно зная, где находимся. Но нет, наш мистер Вундеркинд, мистер Поисковая ищейка, мистер Компасоголовый знает, что делает! Даже если меняет маршрут, как ему вздумается, а когда это не срабатывает — винит меня! Хорошая работа, придурок. — Не хватало мне ещё поссориться с отморозком из группировки в лесу тёмной ночью, — Осаму неизменно осматривался, пытаясь найти какие-либо ориентиры, отчего-то оттолкнуться, чтобы продолжить путь. — Для полного счастья. — Это не моё описание на самом деле. Мы ссоримся, потому что ты потерял дорогу, хотя до этого был самоуверенным в этом. И моё отношение к... это не имеет никакого значения. — Дождь закончился, — ответил Осаму. Дождь, поморосивший по и без того натянутым нервам и глухой местности, действительно закончился. — Слава богу, — небрежно отозвался Чуя, тушуясь на месте. Ссоры ни к чему не приведут, и они просто перевели это. Осаму задумчиво покрутился на месте, после всё же попросил открыть карту на телефоне. По ней, кстати, ровно нихера не было понятно, но это не проблема Чуи, так что он просто наблюдал, что по этому поводу выдаст Осаму. Чуя бы изначально ни в чём не разобрался, так что. Осаму предложил попробовать пройти в бок от той траектории, которую они держались. Он предупредил, что такой путь может вывести их обратно к ферме, причём нет точных обозначений, с какой стороны. Как будто Чуя мог иметь хоть что-то против идей Дазая. Осаму посмотрел так, будто правда проверял и хотел бы знать его мнение. «Звучит хорошо», отозвался Чуя. Хотя ничего на сто процентов «хорошего» в решении не было — но когда это единственный вариант особо головой вертеть не приходится. Чуя понял, что его ноги гудят и уже подумал пожаловаться об этом вслух, но внезапно стало некому выслушать возможную жалобу. Осаму что-то нашёл впереди, поэтому ускакал дальше один, неплохо увеличивая расстояние между ними. Чуя моргал ему в спину. После они поравнялись, и он всё понял. Лес закончился, и именно на проблеск убежал Осаму, чтобы убедиться в том, с какой стороны они собираются выйти. Они видели ферму. Не ровно так же, как когда возвращались туда перед получением работы, но всё ещё напротив. Теперь они вышли ближе к «Путь00» и технически ближе к заду фермы, чем в прошлый раз. — Машина уехала, — шёпотом сказал Осаму. — Да? — Чуя скептично поднял бровь. — Я смотрю, ты используешь дедуктивные навыки на полную мощность. Без тебя бы не догадался. Он всё ещё был слегка обижен на оскорбление на ровном месте и скорое связывание его личности к принадлежности банде. — Ты такой умный, да? — Хмыкнул Осаму. — Хорошо. Тогда скажи мне, что мы делаем дальше? — Идём по дороге к деревне, очевидно. — Хорошо. Тогда по какой дороге уехала машина, которая стояла на заднем дворе? Чуя поджал губы, чувствуя привкус разочарования. — По той же. Других нет. — Значит, если мы пойдём по этой дороге? — Мы можем пересечься, — выдохнул Чуя. — Да, ты прав. Глупая идея. Пошёл нахер. Осаму усмехнулся. — «Ты прав, пошёл нахер», — повторил он. — Одно другому не мешает. Итак... Какой тогда план? — Мы пойдём через лес. Параллельно этой дороге, но не будем появляться непосредственно там. Как и в пространстве, где нет деревьев, иначе нас очень легко обнаружить. Так что мы и сейчас не выходим. Двигаемся параллельно через массив. Чуя размашисто хлопнул Дазаю по плечу. — Отличная работа, — сказал он. — Хорошо, что ты не откинулся от моих таблеток. Я бы многое без тебя потерял, стратег. Он отошёл, первым двигаясь по краю леса в сторону дороги. Осаму повернул голову ему вслед. — Ты отвратителен, — сообщил он. Чуя усмехнулся. — Поздно, но круто, что вообще заметил. Скажи ещё, что я тебя использую, будто идея оказаться здесь не принадлежит тебе. Ещё оскорбления, ковбой? Или, наконец, пошевелим задницами? Осаму подкатил глаза, но промолчал и скоро догнал Чую. Они пошли по придуманному Дазаем маршруту. Чуя совсем немного отключился в размышления. Он как бы неизменно крутился по сторонам на случай слежки или преследования, но не обдумать произошедшее в больнице не мог. После того, как он оголился перед Дазаем, он явно понимал новые угрозы. Теперь Осаму знает это о нём. Теперь они делят эту ответственность, и в кошмарах можно отчётливо видеть, как от него требуют ответов. Конечно, они постараются не допустить ситуации, когда ему пришлось бы делать это, но в любых допущениях нужно смотреть шире, чтобы понимать полную картину опасности. Таким образом, допуская, что в какой-то момент после возвращения парни найдут и скрутят его, и... ему будет, что сказать. Потому что Чуя позволил узнать. Знания — ответственность. Чуя правда никогда не хотел подвергать Дазая такого плана опасности и ответственности, и если бы не его повреждение после прыжка со второго этажа фермерского дома... О, а ещё Чуя подумал, что Осаму отреагировал справедливо. Да, он злился, когда банда в словах Дазая становилась большей составляющей личности Накахары, чем его собственный набор качеств и мыслей. Но передача этой информации, а вместе с ней — ответственности за знание, была на совести Накахары. И злость Осаму он считал оправданной. Осаму больше не реагировал как безэмоциональный робот, каким Чуя запомнил его со школьных времён, и за это тоже можно было цепляться. В нём наконец-то начало проявляться что-то человеческое, даже если через крики и швыряния в стену, и это не могло не радовать. Они двигались по лесу молча слишком долго. Поэтому голос Осаму показался неожиданно резким и громким, хотя он говорил в пол тона. — Ты видишь дорогу? Чуя осмотрелся. И широко раскрыл глаза, крутясь повторно. — Нет... — А я вижу, — хмыкнув, Осаму растянул губы в самодовольную улыбку. Чуя выдохнул. — Идиот. Я решил, что мы заблудились снова. — О чём ты думаешь? Выглядишь таким загруженным. — О херне всякой. Ничего конкретного. — Ну, явно не о нашей дороге. Мы ушли немного вглубь, отсюда правда не слишком легко просмотреть путь. — Да, но я держу в голове, что при шуме машины надо высматривать, что происходит слева, и свет наверняка пробьёт всё, куда мы спрятались. Просто не было необходимости быть слишком во внимании. — Угу. Понял тебя, приятель. План тот же? Если что-то начнёт происходить, — мы сбегаем? Чуя поджал губы. — Да. Они замолчали снова, но последнее уточнение Дазая не отпускало. Чуя не в восторге честно отвечать на «О чём ты думаешь?», потому что иначе он... ну, оголился бы перед ним сильнее? Чуя вздохнул на ходу. Он уже почти был пойман однажды. «Твой рюкзак всё равно пищал на выходе со станции» — «Естественное дело, там же замки и заклёпки!» И ствол. Чуя побегал глазами по местности. Была у него причина не принимать решение прятаться в заброшенной больше в маленьком душевом пространстве. Он тогда задержался, размышляя, насколько безопасно для Дазая попытаться дать отпор преследователю. Чуя не боялся оружия. Ни секунды. Он мог воспользоваться этим в ответ. Его учили делать это, и он имел успехи. Конечно, не сопливый мастер стрельбы, но и не полный ноль, не разобравшийся в управлении. Вообще-то, наверное, Осаму бы не сильно удивился. За знанием о принадлежности к группировке как будто по логике следует наличие оружия, которое выдают бойцам. Даже если сопливым. Чуя действительно молод для такого плана дел, поэтому «сопливым» мысленно себя называл не он: только отталкивался от того, как получал это в свой адрес среди парней в банде. Ствол Чуя взял из дома, когда решил, что для поездки понадобятся некоторые неочевидные вещи. Пистолет входил в это, но не был единицей. От долгого хождения Чуя почувствовал, как ногу схватило неприятной судорогой. Он остановился, чтобы кулаком ударить по бедру. Обернувшийся к нему Осаму вскинул брови. — Что за акт насилия к самому себе? — Чёртова судорога. Сколько мы прошли? Милю, две? — Не могу сказать. Единственное, что знаю: когда мы начали идти, небо не светлело. Чуя покивал и поднял голову, чтобы оценить, как голубые краски тронули небо, разбавляя недавнюю черноту. Осаму ободряюще постучал ему по плечу. После почва под кроссовками сменилась на раскиданный гравий. Дорога, выскобленная шинами к ферме, закончилась, а начало поселения было утрамбовано дорожными материалами. Они вышли из массива, оказываясь на какой-то улице, вдоль по которой рассыпались дома. Низкие, некоторые с хлипкой крышей, какие-то без заборов. Чуя остановился и снова влепил кулаком по бедру. — Хватит бить себя. — Оторви мне ногу, Осаму. — Прямо сейчас или чуть позже? — Через пару минут. — Договорились. Замотать тебя, может, твоим бинтом обратно? — И подтереть сопли, а как же, — фыркнул Чуя. Он насильно выпрямился, стараясь чуть более стойко принимать ломящее чувство в ноге, чтобы Осаму больше не спрашивал никакие бредни. Они осмотрели пространство, но если вы думаете, что там было что-то помимо уже замеченных домов... нет. Осаму прошёл вперёд, заходя глубже в деревню, начавшуюся совершенно внезапно, и Чуя проследовал. Ничего вокруг, кстати, не меняло. По бежащей вдаль дороге только бежащие вдаль дома. Кажется, лес не успел закончиться окончательно; в свежем воздухе быстро узнавались ноты древесного духа вместе с листьями и будто недавно вскопанной землёй. Насекомые стрекотали. Они шли без цели и остановились посередине улицы в момент, когда Чуе снова нужно было отправить кулак по бедру, надеясь избавиться от судороги. Последнее упорно не получалось. — Прекрати. — Мне, блять, больно, я не могу идти! — Ну, а потом ты бьёшь себя, и всё становится лучше? — Нет, но... — Чуя отвёл взгляд. — Иди нахер. — Сам иди нахер. Чуя не ответил. Нервозность и раздражение накатили на него так сильно, что, если бы он открыл рот, они бы поссорились на ровном месте. Он обратился к рюкзаку, решая перекурить. Курить в лесу, пока они шли, он не стал. Так, только один раз отошёл в туалет. Может, из-за долгого отсутствия никотина в крови он и был таким нервным и раздражённым. Осаму цыкнул, когда заметил прикуривающего Чую. Чуя постарался не реагировать. Он зажал сигарету пальцами, и первые затяжки казались спасением и приравнивались к глоткам воды после шастанья по пустыне. Это было так хорошо. Осаму установил ладони на бёдрах и следил с открытым укором. Недовольство на его лице продолжало раздражать Чую. — В чём твоя проблема? — Ни в чём, — Осаму пожал плечами. — Спасибо, что не тормозил нас в лесу своей тупой привычкой. — А то мы ахерительно сильно куда-то опаздываем? Поэтому «тормозить» никак? Осаму рассмотрел Чую внимательным взглядом. — Нет, не опаздываем. — Тогда в чём вообще беда? У нас есть план, куда мы двигаем дальше? Мы дошли до деревни, что теперь? Осаму стушевался. — Надо подумать. — Угу, — Чуя взял паузу в две затяжки, но договаривал скорее себе: — Зря я выбросил симку. Осаму нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Если бы при тебе была твоя симка? Ты бы? Позвонил кому-то из своих, чтобы забрали нас отсюда? — Как вариант. — Как херовый вариант. Я бы не сел в тачку к бандиту. — Ну, и остался бы здесь, что тебе сказать. — Ты бы кинул меня и оставил тут одного? — Если бы ты начал это своё нытьё в духе «О нет, это же бандиты», то да. Осаму оскорблённо подавился воздухом и сократил расстояние. — А в чём я, по-твоему, не прав? Ты считаешь, что с вами всё ок, да? Ты считаешь, что отморозки вроде вас — люди? — Ты, блять, человеком меня не считаешь? — Вас, — исправил Осаму. — Лично меня, Осаму, — Чуя указал на себя большим пальцем руки, в которой держал сигарету. — Ты теперь не считаешь лично меня человеком после того, что узнал? Осаму помолчал перед ответом. — Я просто даже представить не могу, насколько ещё ты в идее разочаровать меня. Чуя сощурился, забирая затяжку из сигареты. Выдув в сторону, он с силой толкнул Дазая в плечо. — Какого чёрта? Осаму поднял руки в капитуляцию и отошёл назад очевиднее. — Ты считаешь странным, что моё отношение поменялось? Ты считаешь странным, что теперь я не знаю, чего от тебя можно ожидать? Ты реально считаешь странным меня в сложившихся обстоятельствах? Чуя усмехнулся и покачал головой. Он затянулся ещё раз, после присел, чтобы потушить и выбросить сигарету. Выпрямившись, он повторно сократил расстояние. — А ты хочешь сказать, что ты — не странный? Осаму хмыкнул, никак не отвечая. — С твоими школьными заскоками я был удивлён, что ты вообще умеешь нормально говорить, — Чуя поднял брови для убедительности. — Я плохой, но нормальный человек, а вот то, чем ты казался в школе... Ты — самый странный парень из нашей школы, из лично моего окружения. Я никогда не видел таких забитых и дерзких как ты. Как это вообще можно совмещать?! Что у тебя за характер такой? — Заткнись. Это разные вещи, и кем я был тогда не имеет никакого значения. — А для тебя имеет значение прошлое. Какие-то двойные стандарты, не думаешь? — Нет. Просто включи мозг: ты не «бандит в прошлом». Ты до сих пор. Эта твоя каракуля с черепами на плече. Ты отморозок и отморозком остаёшься. А я был другим человеком. И ты ведёшь себя как козёл, припоминая и сравнивая это после того, как я не единожды открылся тебе. Это другой уровень, и раньше мне на тебя было глубоко плевать. — В это твоё «раньше» входит даже наш общий путь на ферму! Ты вёл себя как мудак со мной. А теперь тебя обижает, что я делаю это в ответ, и внезапно именно я не прав в этом. Ты попытайся посмотреть на себя со стороны. Я тоже «не раз открылся тебе», но тебе так же плевать на меня, как было в этом твоём «раньше»! — Ты не прав. — Я прав! Ты продолжаешь доказывать это своим поведением! — Нет, это действительно смешно, Чуя. Как, по-твоему, я должен реагировать на то, что узнал? Чуя усмехнулся. — Достаточно было того момента, когда ты почти размазал меня по стене. Я повторю для тупых: ничего не изменить. Есть факт, который ты узнал, и он неизменный. Ты можешь только принять это и не вести себя со мной как кусок дерьма. Но пока ты с этим не справляешься. И ты же будешь обижаться, если я делаю это в ответ? Вот, кто из нас смешной, Осаму. — Ну так посмейся, — Осаму приподнял брови. — Если тебе весело. Чего ты кричишь-то? Пупок развяжется от злости, не боишься? Посмейся, не будь таким нервным. — Что ты сказал? — Чуя с угрозой сощурился. — Я сказал: ты скоро лопнешь от злости как презерватив с водой. Охладись, идиот. — Ты сам напросился, придурок, — Чуя собрал и отправил кулак по направлению к лицу Дазая. Должно быть, именно благодаря предупреждению, где «он сам напросился», Осаму смог уйти от удара вниз, пригибаясь. Он схватил Чую за талию и ногой выбил его из равновесия, для убедительности толкая своим телом. Так что они оба повалились прямо на щебень. Это был план Дазая, поэтому он оказался сверху. Он уселся и заблокировал руки Накахары по грунтованной дороге. Чуя чувствовал упирающиеся в спину камни. И вырывался из хватки. — Я убью тебя, как только встану. — Тише, — Осаму прикладывал абсолютно все свои силы, чтобы удерживать его на месте. — Тихо, успокойся. — Слезь с меня, сорок килограмм костей! Тебе не поздоровится, когда я поднимусь! — Мы не можем решить всё мирно, да? У нас нет никакого плана, но мы будем тратить время на угрозы и обиды? — Пока ты не следишь за своим грёбаным языком — ты будешь за него огребать! И поверь, я вряд ли единственный, кому ты доставишь этим проблем, напрашиваясь на пластическую операцию! Слезь с меня! — Если ты меня убьёшь — тебе придётся самому выстраивать план побега. — Окей, я не убью, просто внесу корректировки в твоё лицо! — Ты повредишь мой мозг, и мы никогда не выберемся отсюда. — Судя по тому, как ты разговариваешь, ты всё равно время от времени отключаешь его от пользования, так что не страшно! Свали! — Чуя, пожалуйста. Я не отпущу тебя, пока ты мне угрожаешь. По-твоему, я ещё недостаточно тебя боюсь?.. — Ты меня боишься?! Ты идиот, правильно? — Ты буквально угрожаешь мне, являясь членом преступной группировки, что ещё я должен делать?! Если я буду просто отмахиваться от такого плана твоих заскоков, ты будешь оскорблён, и я получу ещё сильнее. — Неужели ты реально веришь, что я могу слишком сильно навредить тебе?! — Ты говоришь это! — А ты следи за тем, что говоришь сам! Их перепалка в сомнительном положении была прервана. — Я многого ожидаю, возвращаясь с работы под утро, но чтобы... Друзья на дороге не валяются, да? — Это был голос со стороны. Осаму поднял голову, Чуя попытался выкрутиться, чтобы глянуть, технически, на то что происходило позади него, но впереди для Дазая. Безуспешно. Осаму — наконец-то! — слез с Накахары. И даже протянул ему руку. Чуя принял предложение и поднялся на ноги с помощью. Отряхиваясь, он развернулся. Перед ними стоял мужчина с лёгкой сединой в бороде. Его приемлемо освещал уличный фонарь. — Добрый день. Э-э, ночь. Утро? — Осаму посмотрел на руку без часов, и почему-то это не помогло ему найтись со временем. — Кто вы? — Спросил Чуя, не сводя с незнакомца напряжённого взгляда. Что это за ночная работа, с которой он возвращается под утро? — А вы? — Вернул незнакомец. — Я здесь всех и каждого в лицо, по именам и иногда по опознавательным признакам. Вас впервые вижу. — «Опознавательным признакам»? — Включился Осаму. — Вы... Как-то связаны с кладбищем? Гробовщик, сторож? — Неплохо, парень, — подтвердил незнакомец. Чуя бросил на Дазая удивлённый взгляд. Как он дошёл до этого сразу после мимолётного уточнения? Ладно, Осаму пятьдесят килограмм беспредела: сорок — кости, десять — мозг. Как его голова ещё не лопнула. Впрочем, сторожка кладбища объяснила их встречу в такое время суток. — Что всё-таки насчёт вас двоих? Я, наверное, не возьмусь толковать, какой борьбой вы занимались прямо на земле, поэтому упустим этот момент. Но как-то вы сюда попали, и мне было бы интересно знать. — Извините, — Осаму брякнул, словно говорящая игрушка-пищалка, на которую наступили по случайности. — Вы не могли бы дать нам знать, как бы нам... ну... — Свалить отсюда нахер, — договорил Чуя. — Оказаться здесь мы оказались, да. Но нам бы в более, что ли, населённое место. Туда, где никто не знает друг друга в лица и по опознавательным. Мы не задерживаемся, так что вряд ли нам нужно знакомиться. — Вот как. Очень не вовремя, — незнакомец убрал ладони в карманы штанов с подвязками по низу. И сделал вперёд пару шагов. Чуя заслонил Дазая собой и предплечьем подвинул его. — Стой, блять, где стоишь. Он скинул рюкзак, потому что искал там сигареты, так что теперь добраться туда было не слишком удобной идеей. Незнакомец сдержано посмеялся. — Когда я успел напугать двух мальчишек, возраста явно больше средней школы? — Гробовщики никогда не вызывают доверия, если что. — Зачем тогда просить у меня помощи? А потом шарахаться? — А зачем говорить: «Я вам помогу, но мне надо подойти поближе»? Знаю я одну сказку, которая начиналась так. — Хорошо, что мистер сторож, а не сказочник, — Осаму отодвинул Чую от себя, получая на жест несдержанное фырканье. — Так что насчёт дорог? — Дорог? — Незнакомец поднял брови. — Здесь всего одна дорога, как выразиться, «в свет». И сейчас она непригодна. Поэтому я и сказал, что ваша идея произошла не вовремя. — Что это значит? — Осаму нахмурился и всего на секунду поделился эмоцией с Чуей, с готовностью встретившим его взгляд своим. — Это значит, что дорога перекрыта службами. Водонапорная башня дала сбой, а недавние дожди очень хорошо этому помогли. — Погоди, ты хочешь сказать, что у башни нет грёбаной крыши? — Чуя скрестил руки на груди. — Я хочу сказать, что сначала начались проблемы с башней, а уже после дожди усугубили это. Ты мне не веришь. — Я не сказал, что не верю. — Не сказал, но всеми силами показываешь. — Не пытался. — Но получилось. — Итак, это значит что? — Осаму обошёл Чую, надеясь, видимо, теперь заслонить его собой, а не наоборот. — Выезда нет? И уйти отсюда только через ферму? Чуя обречённо простонал. Повернувшись к нему, Осаму заметил, как он растёр лицо ладонями. Они так много прошли, чтобы оказаться здесь, а на месте им дают отворот, намекая, что им придётся возвращаться! Конечно, он расстроен. С его-то судорогами. — Слушай, парень, вот, что, — незнакомец отвёл взгляд куда-то вдаль, будто задумался. — Здесь должны пустить какой-то детский автобус в ближайшее время... Этому уже даже построен маршрут, включающий объезды. Но я не особо много об этом знаю. Если уж говорить откровенно, я просто слышал это краем уха. Не на работе, не беспокойся. Осаму добродушно усмехнулся. Было бы не очень радужно, если бы на месте работы с незнакомцем заговорил кто-то, в здешнем мире не числящийся. — И... Если такой вариант вы рассматриваете... Обратитесь на почту. Там все всё знают. Я уж подробностями не помогу. В духе где, когда, во сколько, я имею в виду. Почта работает с восьми утра. Слух об автобусе наверняка уже заждался своих слушателей раньше, чем автобус сам узнал, что будет проезжать здесь. — Спасибо, — Осаму покивал с улыбкой. — Вы действительно помогли нам. — Нам не надо тащиться обратно?! — Чуя выглянул на Дазая сбоку. — Правда?! Осаму повернул голову. — Правда. Мы идём на почту, если ты, глухая бочка, ничего не понял. — Слава богу! — Чуя выдохнул. И поплёлся к оставленному в стороне рюкзаку. Ещё одна порция никотина, пожалуйста. Незнакомец пригласил к себе, предупреждая, конечно, что после смены может вырубиться прямо во время разговора. Осаму вежливо отказался, Чуя курил, поэтому ничего не сказал, но был рад, что приглашение они не принимают. Получив обозначение, как добраться до почтового отделения, они отправились туда по расползающимся под подошвой камням.༒
По пути они — хвала небесам — споткнулись о магазинчик, работающий бесперерывно. То есть, ночью тоже. На кассе был пацан, которому, судя по его внешним данным, ещё положено ходить в школу. Скорее всего, так оно и было, и он подрабатывал, чтобы после окончания свалить отсюда. Всё-таки молодёжь в таких местах не задерживается — только вынуждено, пока привязаны несовершеннолетием и учёбой. У пацана был залипающий взгляд и ходила челюсть. Перед ним стояли пустые стаканчики из-под кофе. Чуя понимающе покачал головой, прежде чем престать давать ему внимание. Вдвоём с Дазаем они пошарились по полкам, обнаруживая на одной из них сэндвичи в полиэтиленовых пакетах. Выбирать не приходится. Хорошо, что есть хотя бы это. И хорошо, что там внутри ветчина, а не, знаете, человечина. Они наверняка отличаются между собой, так что улов можно было считать неплохим. Осаму вытянул из холодильника какую-то газировку, Чуя подтянул большую бутылку воды. Потом взял ещё одну. Чем думал Осаму, выбирая сладкий лимонад в их положении — непонятно, и пусть останется на его совести. Чуя просто возьмёт больше воды, вот и всё. О, единственное, что. Возле кассы Осаму установил свои покупки подальше от того, что брал Чуя. Как будто хотел, чтобы они платили отдельно. Наверняка он ещё имел в виду деньги, заработанные на ферме. Чуя одним медвежьим движением смешал покупки в одну кучу. И мгновенно получил осуждающий взгляд от Дазая. Потом Чуя отклонился от кассы, чтобы подцепить пакетики собачьего корма. Он смотрел на Дазая, бросая это в общую кучу тоже. Осаму тогда же смягчил взгляд, наверняка вспоминая спасшего их пса, и больше на раздельных чеках не настаивал. Пока пацан сканировал продукты, Чуя попросил у него сигарет. Поднятый взгляд всего на несколько секунд отражал сомнение. Впрочем, с кассиром им действительно повезло. Без лишних вопросов он скоро вытянул и принялся сканировать целый блок сигарет марки «Дьюк». Отличный улов. Они получили абсолютно всё, что было бы необходимо. Из подводных камней положения: им неизменно стоило быть осторожными. Если преследование начнётся снова, в этом небольшом поселении их не составит труда обнаружить. Поэтому после магазина они часто оборачивались, неизменно проверяя «хвост», и дёргались от любых звуков. Даже когда они оказывались отдалённым шумом животных в чьих-нибудь загонах. Время почти не двигалось, поэтому выжидать открытия почты было ожидаемо утомительным. Зайдя за здание, парни быстро свалили рюкзаки в одну сторону. Осаму уселся рядом с этим, спиной подпирая внешнюю стену. И охраняя багаж, если угодно. А вот Чуя быстро увидел балку, которой продолжалось здание почты. Он с двух шагов взял сомнительный разгон и схватился за эту штуку после прыжка. И начал подтягиваться. Одной рукой, да. Осаму держал руки на поднятых коленях и тяжёлым от недосыпа взглядом наблюдал за физической активностью Накахары. Чуя мог поднимать собственный вес одной рукой, поэтому он ожидал внимания к своему занятию. Вскоре он отпустил балку, с шумом спрыгивая обратно на землю. Он походил вокруг, размахивая руками. После вернулся и использовал другую руку, проворачивая подтягивания снова. Спрыгнув, он переводил дыхание. И снова бродил вокруг. Знаете, это обычно дело, когда дожидаешься перерыва между подходами и бесцельно слоняешься. Потом он кулаками упёрся в землю и начал отжиматься. Осаму следил с долей скептицизма, но вскоре потерял счёт выполненных отжиманий, а Чуя не останавливался. — Выёбываешься? Чуя усмехнулся и в два движения вышел из положения, выпрямляясь. — Просто демонстрирую навыки, если угодно. — Впечатлить меня хочешь? — Осаму поднял бровь. — А ты ещё не впечатлён? Осаму фыркнул, ничего не отвечая. — Ладно, я просто от скуки. Делать нечего, — Чуя упёр ладони на бёдра и осмотрелся, выискивая, что ещё могло бы скрасить ожидание. Позади почты они как будто были скрыты от основных дорог, так что страх, наплывающий волнами всё прошедшее время, вроде как отошёл на задний план. — Это действительно многое объясняет, — после паузы сказал Осаму. Чуя нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Твоя физическая форма, — Осаму столкнул взгляды. — Ты бросил нашу школьную команду по футболу, но не потерял форму. Бойцы должны поддерживать это, правильно? Чуя поджал губы и опустил взгляд. — Я не «боец». Это... Ты что-то путаешь. — А кто? Шестёрка, стрелок? Неудивительно, что я путаю вещи, в которых не разбираюсь. — К чему ты вообще это снова? — Вспомнил, как ты снял передо мной футболку. И теперь ты кружишься тут с упражнениями. Как привычка. Ты сделал действительно неплохую работу со своим телом. И да, я говорю, что это немного удивляет, потому что не у всех получается так раскачаться в нашем возрасте. Но раз ты состоишь в банде... ты не мог быть обычной палкой. И тебе как будто положено быть физически подготовленным и сложенным в мышцах. Чуя провёл ладонью по шее и полуотвернулся, но не смог избавиться от улыбки. Всё-таки такая откровенная похвала, пусть и привязанная к обстоятельствам и группировке, доставляла гордость за проделанную работу. — Да, спасибо. Если бы я был дохляком, мне бы не поручили даже подержать сумку. — Ты использовал какие-то добавки? — Протеин, креатин, — Чуя пожал плечами. — Химию нельзя колоть до двадцати одного, так что даже не думай. — Я не думал, просто уточнил. Потому что это много для базовых настроек организма в семнадцать. Тогда это означает, что ты проделал колоссальную работу. Ты действительно хорош. — Перестань уже, — Чуя и так на него не смотрел, теперь прикрыл глаза, пусть неизменно улыбаясь такому количеству похвалы. Осаму усмехнулся. — Ты смущён, но я объективен. Чтобы добиться того, что имеешь ты, нужно работать. Причём серьёзно. — Ты объективен, но я не смущён, — как бы в подтверждение своих слов, Чуя отмахнулся от него ладонью. — Знаешь, я понимаю это, — Осаму с улыбкой склонил голову набок. — От девчонок обычно слышишь только визуальное «Вау, у тебя такие мышцы». А парни разбираются, поэтому я понимаю, сколько ты въебал на это с учётом нюансов возраста. Поэтому от меня ты получаешь больше. — Так ты впечатлён? — Чуя столкнул взгляды и приподнял брови. Осаму медленно поджал улыбку, играющую на губах. И пожал плечами. — Не зазнавайся. — Козёл, — Чуя не менял улыбку тоже. Покачав головой, он отошёл в сторону, чтобы упасть на спину и немного покачать пресс. Он не стал просил Осаму поддержать его положение, справлялся сам, не отрывая подошву от земли. Осаму тоже не стремился ему в помощь. Разговор оставил за собой едва уловимый, но шлейф неловкости. Как минимум, Чуя точно немного смутился. Но Осаму был прав. Таких комплиментов с разбором полётов касательно трудностей получения формы в семнадцать он ещё не слышал ни от каких девушек. Оценка по достоинству поднимала самооценку. Чуя знал, что, если усядется рядом с Дазаем, они тупо уснут, не дождавшись открытия почты. Глаза слипались, ноги болели от длительного передвижения. Чуя немного разогнал кровь теми упражнениями, но также, они немного вымотали. Мир ощущался амбивалентным. Точно не уснуть им позволяло знание о возможном преследовании. Хотя к семи утра спать хотелось так сильно, что они бы наверняка забили и на это. Но оставался час, так что Чуя снова разминался, упрашивая организм не сдаваться и работать, лишая вероятности отключки от усталости. Парни слышали, как почтовое отделение открылось, чтобы начать работу, но решили не вламываться туда следом за сотрудницей. Чуя предложил Дазаю подняться и размять затёкшие за его положением кости. Осаму скривился. И протянул руку, предлагая поднять его. Ему нужна была помощь с тем, чтобы встать на ноги, о какой разминке речь? Они оба чертовски устали, но методы борьбы с сонливостью Чуи не работали для Дазая. Оказавшись внутри почты, Чуя быстро ушёл в бок и бегал глазами. Он надеялся на розетку. Ну, знаете, проверка пришедших электрических товаров, работу которых следует проверить на месте. Посылка с чайником! А он умеет кипятить воду? Или его нещадно отпинали при поставке, и контакты отвалились в коробку? Отлично. Чуя заметил розетку возле длинной такой балки, похожей на стол. На неестественно вытянутый стол, к которому, очевидно, не шло стульев. И такой же неявственно высокий. Поставить, включить чайник, услышать тихое завывание, начавшее кипячение воды, и забрать с собой. Следующим моментом Чуя обернулся и заметил Осаму говорящим через стекло с работницей. Он двинул к ним ближе. — Колонка не подключена к водонапорной башне, что ли? — Это... дополнительный источник воды. По трубам ничего не течёт из-за аварии, но мы не отрезаны от этого совсем. — Я не очень понимаю. — Городские... — Извините? — Неуверенно влез Чуя. — Могу я воспользоваться той розеткой, чтобы зарядить телефон? — Ему надо играть в игрушку по типу «коты варят суп», — сообщил Осаму. После театрально подкатил глаза и покачал головой: — Городские... Женщина по ту сторону слегка посмеялась. Она была крупной, морщинистой, тон её был строгим, убеждающим, что она имеет силы таскать брёвна к себе домой из леса, если помимо воды деревня останется ещё и без отопления. — Да, ты можешь, — кивнула она Чуе. — Бог мой, пришли веселить меня прям с утра. — Наверное, обычно с утра не так много посетителей приходит, играющих в игры с кошками? — Осаму попытался быть вежливым, проявляя интерес к работе. Неплохой ход перед тем, как они разнюхают информацию про автобус. Нужно было закрепить себя в разговоре, а не быть, вы знаете, невежами, пользующимися людьми только для своей выгоды. Правда, Чуя перестал внимать разговору. Получив разрешение на кражу электроэнергии, он поставил телефон на зарядку и проверил, чтобы всё заряд тратящее было выключено. И яркость в ноль. Не в их положении тратиться. Кто знает, когда в следующий раз им удастся найти розетку. Чуя прошёл по помещению, вскоре спотыкаясь о литую стойку. На ней стоял древний такой телефон. Чтобы пользоваться этим, нужно было вставлять пальцы в разъёмы и крутить механизм. Чуя зашёл за стойку, смотря на этого зверя прошлого, как заворожённый. Он заметил на двух полках ниже по стойке телефонные провода. Без них аппарат не работал. О, под стойкой ещё две розетки. — Охренеть... — непроизвольно сказал он. Будто увиденное удивляло его до глубины души. И нет, конечно, у него дома тоже был стационарный телефон. Но он не был похож на этот, а висел на кухне. И не такой он габаритный. А этот прям зверь. Он снял трубку и поставил к уху. Кто-нибудь? Кто-то, кто тоже имеет таких зверей у себя в гараже? В трубке было ожидающее набора цифр шебуршание. А потом треск, короткий щелчок. Чуя опустил взгляд на выступающую конструкцию, которую придавил палец Дазая, обрывая соединение. Чуя отвлёкся от своего занятия. — Чем ты занят? — Я никогда не видел чего-то подобного, — Чуя махнул Дазаю массивной трубкой телефона в руке. Осаму поднял брови. — Неужели? Штука довольно древняя, но мы вроде с тобой одного года рождения, так что... — Да, но конкретно такого я не помню из своего детства... — Интересно, — усмехнулся Осаму. — Ладно. Так, и куда ты звонишь? В 911? — А они нам помогут? — Сомневаюсь... Дорога, которая вывозит отсюда, перекрыта. И даже если бы нас нужно было перевести в тюрьму побольше, вряд ли бы за это кто-то взялся. — А с чего бы вообще нас перевозить хоть в какую-то тюрьму? — Чуя поднял бровь. Осаму только кивнул на его плечо. Чуя закатил глаза. — Идиот. — Не оскорбляй меня. — Прекрати делать такие намёки. — Или что? — Или я выбью тебе зубы. Намекать станет сложнее. — У тебя сравнительно меньше прав обижаться на меня. — Поплачь, — Чуя дерзко вскинул брови. — А? — Осаму нахмурился. — Поплачь. Ты постоянно возвращаешься к этому, чтобы задеть меня, но звучит это так, будто плакса ты. Так что перебесись и не лезь ко мне. Это в принципе твой удел, правильно? Не хочешь закрыться в кабинке туалета, чтобы перенести это? Осаму выглядел удивлённым и получившим пощёчину, но всего секунды. После он растерянно усмехнулся. — Как ты смеешь? — Он замахнулся в явном намерении ударить. Причём вроде как по лицу. Когда ему было сказано так не делать. Чуя успешно перехватил руку, кулак которой направлялся к нему, и с силой сжал запястье. — Теперь тебе это не нравится? — Уточнил он. — Теперь это нечестно? Неужели? — Ты путаешь и сравниваешь две абсолютно разные вещи!.. — Осаму попытался ударить его и второй рукой. Которую Чуя тоже перехватил. Теперь он держал Дазая, не позволяя лишних движений. И если по первой руке он с силой сжимал запястье, то вторую — с бинтом — перехватил ниже по предплечью. Не слишком важно, потому что в итоге он разозлённо стискивал возмущённого Осаму. — Ты сам на это нарываешься. — Отпусти меня, придурок. Чуя сильнее сжал пойманные руки, не отклоняясь взглядом от карих глаз. — Я хочу, чтобы ты понял, что до этого дошло из-за тебя. Из-за твоих постоянных намёков. И твоего страха, хотя ты говорил, что ничего не боишься. Лжец. Осаму задергался в явном желании освободиться и... кто знает, наконец довести угрозу до конца и ударить Чую. Чуя крепко держал его, не позволяя выбраться. Он чувствовал, как от хватки ломят болью его предплечья. Он вкладывал действительно много сил в положение, где задерживал Дазая. Единственное, что могло и в итоге разъединило их: скрип двери. Кто-то зашёл на почту, и Чуя сразу же отпустил бросившего в сторону напуганный взгляд Дазая. Они оба мгновенно пригнулись, прячась за стойкой с телефоном. В прошлый раз скрип двери в здании, где они находились, перешёл в открытые преследование и угрозу. Рисковать не хотелось. Их всё ещё могли обнаружить, и Чую — заставить отвечать. Если за ними до сих пор гнались... Чуя почувствовал, как сердце зашлось в быстром барабанном ритме, виски чуть сжало давлением, предплечья ныли. Наверняка последнее связано с разминкой позади почты. Хотя... Он бросил взгляд на руки Дазая, понимая красноту в тех местах, где удерживал его. Вроде ничего страшного? А собственные руки, сука, ныли, как после работы на фермы. А уж это чувство он точно запомнил и может сравнить. — Молодежь, доброе утро, — Чуя узнал в голосе ту женщину за стеклом. Тот же голос говорил, что он может воспользоваться розеткой, так что это было без проблем. — Я ещё не ложилась! — Отозвался бодрый женский голос. Чуя выдохнул, лишаясь предположений. Вряд ли Оливер говорит мягким голосом школьницы. Перебросив взгляд на Дазая, он кивнул в стойку. Осаму коротко кивнул в ответ, соглашаясь. На Оливера не похоже. А скрываются они от него, так что... — Я снова не наблюдаю у тебя сумочки... Схожу на склад и принесу всё, что тебе пришло. Не хочу знать, откуда ты достанешь чек. За коротким смехом последовал шелест бумаги. — Не хочу расстраивать, но вам бы правда не понравилось. Чуя поставил ладонь на полку с проводами и подтянулся, чтобы выглянуть поверх стойки. Всё это дело располагалось чуть в стороне от окна, так что без непосредственной надобности такого доисторического телефона туда никогда не смотрел. Удивительно, что в итоге он заметил двух девушек. Примерно одного возраста. От тринадцати до шестнадцати, трудно угадывать такое касательно таких девчонок. Им точно что-то в районе этого промежутка, сказать наверняка невозможно. Чуя непроизвольно вскинул брови, когда понял, о чём был тот короткий разговор про чек. Девушка, стоящая к окну ближе, была одета в короткие джинсовые шорты и майку. А вот бумага, которой она пошуршала для получения своих посылок... она достала это из бюстгальтера. Почему не из кармана? Неизвестно. Только как факт, Чуя непроизвольно проследил за этим, отмечая... неправильное количество лямок по её плечам? Не то чтобы он сильно разбирался в этом, просто... — На ней как будто... два лифчика? Один на другой? — Он говорил очень тихо. И склонил голову, только боковым зрением имея в виду Дазая рядом. Осаму поморгал. — Это как? — Не знаю наверняка... Но так выглядит. Из-за лямок. — Может, это просто такая модель? С большим количеством лямок? — Не исключено, — Чуя повернул голову, сталкиваясь с Дазаем взглядами. — В любом случае. Это девчонки. Явно не тип, от которого мы тут... — Да, — Осаму покивал. — Девчонки. — Мы ведь... не боимся быть обнаруженными девчонками? Осаму вздохнул и первым выдался из-за стойки, выпрямляясь. Чуя провожал его взглядом, не торопясь следом. В момент он просто ещё раз пересмотрел в памяти нахождение красных пятен на руках Дазая. Захотелось извиниться. Перепалка зашла действительно далеко, пусть у Накахары хорошая реакция, которой он перехватил начинающуюся драку и удерживал, пресекая идеи продолжить. — Что значит «вы»? Чуя вернулся в реальность в момент. Он всё ещё выглядывал поверх стойки, встречая направленные взгляды своим. Потом выпрямился, поднимаясь на ноги. — Как жизнь? — Резво поздоровался он. Девушка с каштановыми волосами до плеч покивала и зрительно вернулся к Дазаю, стоящему напротив неё. — Поняла. Вы двое. — Да, — Осаму потрепал волосы, неловко усмехаясь. — Я и мой друг. Мы... немного тут потерялись. И не можем выбраться, потому что дорога перекрыта. Пока он говорил, Чуя подошёл ближе и поставил руку ему на плечо, чтобы быть осязаемым и насколько-то прогнать его волнение. Всё-таки, зная его ориентацию, можно было представить, с каким трудом ему давалось банальное общение после закрытого поведения, числящимся за ним в школьное время. — Это правда, — кивнув, девушка протянула руку. — Меня зовут Алиса. — Рад знакомству, — Осаму ответил на рукопожатие, и со стороны было заметно, насколько он пытается быть вежливым. — У моей тёти в Японии зовут так кошку, — сообщил Чуя. — Это не японское имя, но она часто созванивается с моими родителями, не знаю, что конкретно повлияло на такой выбор. Алиса посмотрела на Чую долгим взглядом с долей презрения. Или так показалось. Ну, таким взглядом смотрят коты, когда их подразнили вкусной едой, которую в итоге не дали. Чуя поджал губы. Алиса никак не прокомментировала это. И не спросила его имя. Она снова смотрела на Дазая. — У тебя такие сильные руки. Осаму усмехнулся. Чуя с силой сдерживал расползающуюся улыбку. Ему не нужны комплименты от тебя, тут уж без обид... по природе не нужны. Сильные руки? Не так давно они не годились на то, чтобы держать ложку, и Дазаю вставляли капельницу. По большей степени именно из-за этого они оказались здесь. Если бы не изнеможение, ничего бы не было... Да и уже на месте фермы. Осаму работал, но за каждой ссорой с Чуей следовала голодовка. Комплимент из воздуха, и это легко прочитать. Но девушке, наверняка учащейся в школе, это было простительно. — Спасибо, — но Осаму не был впечатлён. Он побегал глазами и прочистил горло. — Э-э, что я хотел сказать. Да. Мы тут немного потерялись. И думаем, как выбраться в... отсюда. Он явно хотел сказать «в цивилизацию», но передумал, боясь оскорбить или обидеть жителей этого места. — А-а... — протянула Алиса. — Я знаю, в чём проблема. Единственную дорогу отсюда размыло водой в соплю, это правда! Слышала, там валяются трупы крыс. И некоторые передавлены колёсами, которые ещё могли проехать там. Когда-то. — Авария на водонапорной башне, — вторая девушка впервые заговорила. Она не представилась и неизменно держалась подальше от незнакомых парней. Она и выглядела немного логичнее по погоде, в отличии от оголившейся с наступлением лета Алисы. — Дорога поехала ещё и потому, что сразу после начались дожди. Скачок давления в трубах, так что, может, крысы там тоже есть, но... не самое достоверное. Алиса закатила глаза. Осаму издалека рассмотрел её подругу. — Вот как, — ответил он. — Интересно знать. — Кто вы? — Незнакомка имела острый, недоверчивый взгляд. — Как попали сюда? Аварию не могут устранить уже пару дней, вы не могли оказаться здесь сегодня без, по вашим словам, возможности вернуться. Это немного подозрительно. — Мы... — Но Осаму повернул голову к Чуе за поддержкой и ментальным вопросом, насколько они должны быть честными. Чуя по-приятельски положил руку ему на плечо. — Работали на ферме, — договорил он, решая быть честным с такой недоверчивой собеседницей. — Сами знаете, оттуда сюда добраться можно без проблем. А вот уже отсюда... вариантов нет. Осаму посмотрел на незнакомку, многократно кивая в подтверждении его слов. Это на самом деле было правдой. Незнакомка приподняла брови, оставляя взгляд скептичным. А вот Алиса казалась воодушевлённой. — Вы работали на ферме! — Она несдержанно хлопнула ладонями, после поймала Дазая за руку. Чуя скинул свою с его плеча, не мешая их новому положению. Осаму растерянно заморгал. — Я имею в виду, — затараторила Алиса. — Это так чертовски круто! На ферме работают крутые ребята, которые не боятся физических испытаний! И животных! Боже мой, эта ферма доставляет нам молоко и овощи, я в восторге, что вы пришли оттуда! Ага, подумал Чуя, ферма даёт молоко и овощи... в обмен на мёртвых жителей, в телах которых можно повозиться в подвале. Похоже, место действительно прибыльное для всех. Кто знает, на молоке, овощах и мясе для небольшого поселения далеко не уедешь. Но владельцы хозяйства нашли выгодные для себя точки. Наверняка началось с момента, когда машина Оливера разбилась там... если это было правдой. И как член преступной группировки, он быстро уладил двухстороннюю политику. — Э-э, — Осаму вежливо улыбнулся. — Да, спасибо... — Слушай, вот что! — Тон Алисы не менял восторга. — Я поеду в лагерь. Завтра должен прийти автобус, который отвезёт туда окольными путями, не знаю, какими, меня не особенно это волнует. Это последний год, когда я могу попасть туда! В «Тихую линию». И ты мог бы сойти за вожатого! Ну, вы, — исправилась она, всего на секунду косясь на Чую. — Я имею в виду, вы искали способы уехать, а остальные рейсы вроде как отменили, пока проблемы с дорогой не решатся. И автобус этот уже переносили... но завтра он приедет точно! Обязан. И я еду туда. И вы можете! Работу на ферме-то вы получили? Значит, и вожатыми возьмут! Я видела инстаграм одного вожатого, у них там небольшие беды с количеством управления. Смена уже началась, да! Я ещё не там только из-за этой херни с дорогой... — Полегче, малышка, — сказала незнакомка. — Ты забьёшь им голову. Дай хоть мяукнуть в ответ. — Ой! — Алиса светящими глазами уставилась в карие и улыбнулась. — Я много болтаю, да? — Всё нормально, — Осаму очень старался быть вежливым. — Мы ведь сами спросили о возможности выехать отсюда. Только... ты не могла бы отпустить меня? Алиса выглядела удивлённой, будто её руку, вцепившуюся в Дазая, кто-то туда определил без её ведома. Он одёрнула это, не меняя чуть смущённой улыбки. Осаму бегал глазами. Чуя мог прочитать, насколько ему неловко от такого плана внимания. Он попытался спасти его переводом темы. — Последний год, когда ты можешь оказаться в лагере? Пятнадцать или шестнадцать? — Осенью пятнадцать, — покивала Алиса. — А с шестнадцати в лагерь не берут... — она задумалась и повернулась к подруге. После вернулась к парням, строя неизменно мыслительное лицо. — Я что-то не так посчитала?.. Есть ощущение, будто где-то в расчётах... Четырнадцать, удивлённо подумал Чуя, ей четырнадцать полных лет. Она не выглядела так, и он бы столько для неё не прикинул. Внешне она могла бы уже работать на ферме тоже, если бы хотела этого. И врать так же, как Чуя Оливеру по поводу возраста. Ей бы поверили. — Мне нравится твой стиль, — сказал ей Осаму. Чуя постарался придержать расползающуюся улыбку и вернул приятельскую руку ему на плечо. Алиса поморгала с удивлением. — А... — понимающе ответила она. — О, вот как. Незнакомка фыркнула с последующим смешком. Алиса начала метаться глазами между парнями, заостряя внимание на положении. — Я нет, — Чуя приподнял ладони наверх. — Мы друзья. Путешествуем вместе. Только путешествуем. Но мрачности это с Алисы не стёрло. Она сдержано кивнула. — Ясно. Что ж, ну... Автобус придёт завтра утром. В семь. Вам есть двадцать один? Чуя на секунду прикрыл глаза, кивая. Посмотрев на него, Осаму ответил словами. — Да. — Тогда вы могли бы подождать какое-то время в местном баре. К вечеру. Я просто так говорю. Вдруг, если бы хотели поехать в лагерь, и... ну, на какое-то время остаться здесь. Других автобусов в ближайшее время не планируется, так что... — Спасибо, — кивнул Осаму. — Но... Я думаю в становлении вожатыми есть загвоздка. Мы не имеем отношения ни к местной школе, ни к лагерю, куда ты собираешься... — Но, чувак, — вмешался Чуя. — Мы могли бы выйти на середине пути из автобуса и двинуть по другой дороге. Это всё равно единственный автобус, который выедет отсюда. Из обособленной части. Просто выйдем на одной из главных дорог, и... — Точно. Звучит хорошо. Кроме этого автобуса вариантов нет. — И в лагерь нам необязательно. — Вы не хотите быть вожатыми в лагере? — Алиса поломала брови, будто была расстроена. — Мы ещё ничего не решили на сто процентов, ладно? — Осаму улыбнулся ей. — Я думаю, мы встретимся на остановке, и тогда наверняка будем знать. Успеем поболтать об этом. Может, ты расскажешь про лагерь нечто такое интересное, что мы не сможем устоять против поездки туда, и выходить не придётся. — Ага, — Алиса заговорчески улыбнулась в ответ и отвела глаза. Она прошла к стойке, забирая маленькие пакетики, которые пришли ей в почтовое отделение. Забрав это, она вместе с подругой двинули в сторону выхода. — Конечно. Именно на остановке и увидимся. Угу. Она подмигнула Дазаю, прежде чем махнуть на прощание и развернуться. Осаму скомкано повторил «Увидимся», после девушки удалились. Стало ощутимо тихо. Чуя выдохнул. Алиса была такой шумной, и её энергия заполняла помещение своей атмосферой. Небольшое здание опустилось в такую звенящую тишину, что Чуя невольно нахмурился. Будто взвинченная Алиса добавляла месту атмосферы, которая теперь без неё рассыпалась, оставляя в подсознании отголоски смеха. Парни переглянулись. К сложившимся обстоятельствам следует подходить с трезвой головой и пытаясь игнорировать очевидный недостаток сна. Пусть это и очень непросто. Варианты есть. Один из них, правда, пересекается с фермой. Если попытаться вернуться к той дороге, по которой они приехали месяц назад, то вероятность быть замеченными предельно возрастает. К тому же, им придётся ловить машину, что получится удачно, только если их найдёт благословение. Удивительно лишь то, насколько быстро оба ввязались в авантюру, не позаботившись об обратном пути. Впрочем, этот же вариант в то же время выглядит вполне возможным: авария на ГЭС мешает только путям обособленной деревни и не имеет никакого веса с противоположной стороны. Если уж брать ферму за центральную точку. Опять же, автобус должен был появиться здесь сегодня. Какова вероятность, что его снова перенесут? Если ждать здесь, то это воля случая, когда как тот же случай понадобится им позднее, если вернуться к знакомой дороге. В последнем они хотя бы попытаются сделать что-то, не позволят судьбе решать за них. Но нет уверенности в том, что по пути их никто не перехватит. Даже если идти через лес: не в лесу ли стояло то здание, в котором пришлось прятаться от преследователя? Решение требовало пива.༒
Чуя думал, что они пройдут в бар по его фальшивым документам. Он благополучно соврал Оливеру в самую первую и последующие встречи: может, у Дазая действительно не было с собой документов. Но у Накахары было время подготовиться к поездке в должной мере. Правда, в бар их пустили просто так. Вообще без проблем. Никто ничего лишнего не спрашивал. Это казалось странным до момента, когда Чуя понял, что они находятся в глухой местности со своими обособленными правилами. Так что, кто знает, в бар пускали всех. И пиво продавали без подтверждения возраста. Чудесное место. Дешёвый светильник над барной стойкой моргнул, перетягивая внимание на себя. Чуя тяжело вздохнул. Перевёл взгляд на их совместный столик, заставленный пустыми бутылками пива. Неприметное место в углу небольшого бара. Коротнёт ещё пару раз, и можно быть уверенными: именно здесь освещение погаснет насовсем в первую очередь. Там, кстати, под потолком, на стыке стен — паутина. Но с этого элемента декора глаза быстро падают на Дазая. Чуя вдруг вспомнил, как сказал о выходе из автобуса на полпути. — «Если это означает и убраться с фермы, и не возвращаться домой», — собственный голос показался резким, скрипучим. Скорее всего, из-за долгого молчания. Осаму поднял тяжёлый от недосыпа и опьянения взгляд. — Ты хочешь вернуться? — Нет, — мгновенно ответил Чуя. Он взял короткий перерыв в разговоре, присасываясь к бутылке пива. Отставив это, он опустил взгляд в стол. — Это то, что я пытаюсь сказать. Наше настоящее положение звучит как «Уйти с фермы, но и не возвращаться». Когда ты спрашивал, я хотел именно этого. Мы ушли. — Байлет холл. — А? — Байлет холл, — повторил Осаму. — Так называется поселение, где мы сейчас находимся. Ты хотел знать. Ты спрашивал название. — Оу, — Чуя забегал глазами и обратился к пиву снова. — Угу. — Это дало тебе что-то? Я узнавал, пока отлучался, чтобы дать тебе знать, потому что ты интересовался. Как обстоят дела? Чуя помнил, что ему нужно было это знание для полноты картины. Которая уверенно продолжала рассыпаться в деталях: название ничего ему не сказало. — Я не знаю, — беспомощно выдохнул он. Осаму кивнул и отпил пива из своей бутылки. Удивительно, но в баре действительно были другие люди, несмотря на не самое подходящее для пьянства время. Какое-то время за их счёт в пространстве стоял отдалённый гул. После молчание нарушил Чуя. — Я просто хочу знать... что ты думаешь. Это ведь моей мыслью было «свалить с фермы, но не возвращаться». Ты хочешь вернуться? — Нет. Чуя легко покивал, ничего не отвечая. — Ты... — Осаму вздохнул и устало протёр лицо ладонью. — Ты хочешь спросить, что мы делаем дальше, правильно? Выйдем ли мы из автобуса или... поедем до лагеря с шебутной Алисой? — Ага. Было бы круто знать твоё мнение. В основном именно ты вёл наши дороги, так что... — Если быть честным, я чувствую себя чертовски уставшим. И мы рассматриваем варианты вроде «доехать до лагеря, прикинуться вожатыми и получить за этот счёт отдых, безопасное местонахождение, стабильность, работу» и «выйти неизвестно где, делать неизвестно что». Я вижу это так. — Согласен. — Поэтому, если ты спрашиваешь... Я бы предложил нам отправиться в этот лагерь, как его там, «Бесшумная линия». — Тихая. — Суть та же, — отмахнулся Осаму. — А я действительно устал. Из памяти тоже всё подряд уже вываливается. Мы могли бы, знаешь... остановиться там на какое-то время. И слинять до конца смены. Просто как большой такой привал, понял? Здесь мы тоже не особо надолго. — Да, я понял тебя, — Чуя удобнее перехватил и протянул к Дазаю бутылку пива. — За обновлённые планы? За то, как удачно сложилась дорога дальше. Мы ведь по сути не выбирали это и никуда не напрашивались. Лагерь через Алису сам нашёл нас. Осаму лениво усмехнулся. Послышался звон стекла. Он наверняка понимал, что в действительности выбрали они только путь в это поселение. И то, из понятных соображений. После их вели местный сторож кладбища и школьница. После тоста они какое-то время молчали, непроизвольно подслушивая гул чужих разговоров по бару. Чуя повернул голову в сторону барной стойки и отпил пива, прежде чем заговорить, не смотря на Дазая. — Ты изменился. Осаму посмотрел на него, надеясь встретить взгляд и уточнить услышанное. Но вниманием Чуя его неизменно обделял. — Ты... не был таким в школе. Ни с кем ты так не болтал, как теперь, со всеми подряд. Это не похоже на тебя. Ну, в смысле. В какой-то степени я понимаю, что это ты, но... непривычно, что ли. — Наверное... — Осаму задумчиво промычал. — Наверное, мне не нравилось тратить воздух просто так. Чуя легко усмехнулся, не отвечая. — Ну, другими словами. Я не видел в этом необходимости. Люди, с которыми я учусь? И что? У нас по общему, коллективному были свои приколы с первой фамилией. Всё, что нас отличало от американцев. Мне незачем было делать это больше, чем есть. Чуя покивал в сторону. После вздохнул. — Ты был замкнутым. Осаму помолчал, прежде чем отмахнуться. — Был, — твёрдо сказал он. Потом поднял бутылку пива. — Выпьем? Чуя, наконец, столкнул взгляды. И подобрал пиво, чтобы ответить на жест. Выпивка ради выпивки, выпивка как перевод темы, выпивка, чтобы не продолжать разговор. Окей, Чуя принял это. — Тогда не изменился, а открылся и стал собой, — но Осаму сказал это так тихо. Что Чуя не услышал. Он отвлёкся, утопая в свои мысли за прошедшую паузу, так что моргнул, как от резкого пробуждения, и подался ближе через стол. — Прости, что? — Я не изменился, — Осаму приподнял брови. — Стал собой. Чуя поморгал залипающим взглядом секунды. После покивал. Мозг соображал не слишком быстро, и это было понятно по ряду факторов, которые влияли на активность. Осаму сказал то, что хотел сказать, и Чуя обрабатывал это, принимая к сведению. — Сколько у тебя было парней? Осаму совершенно не вовремя решил выпить ещё пива. Пена пошла вверх по бутылке, он подавился и отпрянул в сторону, чтобы выплюнуть всё, что держал во рту. Чуя только залипающе моргал, как будто не особо понимая, что такого он спросил перед тем, как произошедшее произошло. Осаму откашлялся и протёр подбородок ладонью, отставив бутылку на стол. Он нахмурился, находя голубые глаза. — Какого чёрта? — Мне просто интересно, — Чуя пожал плечами. — Нам сидеть здесь очень и очень долго до отправки автобуса. Не будем же сидеть молча. Сам я далёк от этого, но ты... Просто интересуюсь. Осаму с подозрением сощурился на него. И старался подавить остаточный кашель после неудачного глотка пива. — Серьёзно? Не прошло и суток с момента, как ты сказал: «Сосаться с мужиками мерзко, я этого не понимаю». А теперь что? — Я сказал так? — Чуя нахмурился. — Я сказал, что это мерзко? Я не имел это в виду и не хотел тебя обидеть. В основном я правда не особо понимаю, как это... может быть... Но даже если так. Я-то могу говорить «в общем», а сейчас я спрашиваю конкретно тебя, конкретно о тебе. Это не одно и то же. — Ты хочешь сказать нечто в духе «Это отвратительно, но если это делаешь ты, то всё ок, расскажи мне об этом»? Чуя пожал плечами. — Похоже на то. — Это странно, — фыркнув, Осаму обратился к бутылке пива. — Я не считаю так. Ничего странного. Смотри, просто попробуй понять меня. Я сам далёк от этого. Мужики в банде тоже ничего такого бы не слушали, такое там не уважается. Я знаю, что в нашей школе есть геи, но по слухам, а открытого... ни одного, что ли. Во всяком случае, я никогда не слышал о них. Мы всё ещё таскаемся вместе с тобой, и мне либо закрывать глаза, либо быть заинтересованным, чтобы иметь представление. В конце концов, ты мог бы сбросить меня и с твоим внезапно разговорившимся языком доехать в лагерь сам. — «Либо закрывать глаза, либо быть заинтересованным и иметь представление». Что, блять, это значит? — Ничего другого. Мне либо игнорировать эту часть тебя, либо... — Чуя прокатился по нему глазами, будто оценивал. На это ушла короткая пауза. — Блять, может, я хочу узнать тебя получше, тупая ты переносная бочка. Осаму легко посмеялся, Чуя поддержал это развязной улыбкой. — Ты так чертовски сильно надрался, — Осаму покачал головой, когда порыв смеха сошёл на нет. — Неправда. Я знаю, что это звучит плохо, но мы приедем в лагерь вместе, а на деле обнаружится, что я в общем-то нихрена о тебе не знаю. Это хуже, чем то, как звучит предложение исправить это. — Так ты знаешь, — Осаму пожал плечами. — Ты знаешь мою ориентацию. И я об этом не распространяюсь, так что это уже много. — То есть, ты не расскажешь мне о своих мальчиках? — Чуя лениво заморгал снова. Он не выглядел слишком заинтересованным или расстроенным отказом обсуждать это. Скорее он ожидаемо выглядел ленивым и уставшим, так что ему как будто не особо-то и надо знать. Осаму похихикал снова и осмотрелся, надеясь, что кроме него Чую никто не слышит. — Ты бы себя со стороны послушал, пьяная глухая бочка. — И что я неправильно сказал? У тебя могли быть только мальчики. И ты не хочешь рассказать, сколько. Маленький бойкиссер. — Займи свой рот каким-то более полезным делом, — Осаму откровенно веселился. Он подвинул тарелку с закусками к Чуе. — Орешками, например. Чуя вздохнул и принялся открывать фисташку, отдавая этому полное внимание. — Понятно всё с тобой. Маленький загадочный бойкиссер. Осаму смеялся с того, как отказ в разговоре сделал Чую мрачным.༒
Дожидаться вечера было УТОМИТЕЛЬНО. Так бывает, когда в упор нечем заняться; время начинает идти медленно, очень медленно. В какой-то момент парни перестали употреблять содержимое бутылок с тёмным стеклом, потому как алкоголь сильнее склонял ко сну. Правда, не торопились убираться, а за них это делать никто и не собирался. Не в это время, не в этом месте. Потому пустые бутылки так и украшали слегка потрёпанный временем деревянный стол. Впрочем, к вечеру они перестали чувствовать себя «выжившими». У них нет никакой информации о населённости пункта, но, оказывается, люди, которые могут посещать бар, действительно есть, более того, так они и поступают. Беглым взглядом окинув заведение, Чуя назвал бы это место... худым. Будто большую картонную коробку сплющили по всем граням, и она криво, неестественно сплющилась, от чего, конечно, стала меньше, но всё же как-то не так, как должны выглядеть изначально небольшие коробки. Такой себе, типа, неудачный эксперимент. И всё, дотошно всё сделано из дерева. Стоит ли переживать владельцам этого места? Стоит ожидать пришествия бобров? Им здесь понравится. Стоит ли Чуе переживать о пришествии кого-то опаснее бобров? Он правда был готов и утягивать Дазая под стол за собой, и хватать его за локоть, намечая дальнейший план побега. Но двери каждый раз пускали внутрь только деревенских пьяниц. И снова становилось скучно. И снова время тянулось липкой жвачкой. Осаму платил наличными, получая размен, который бармен как-то был обречён собирать по всей стойке из-за криворукости. Сейчас Осаму лежал на своей руке, которая в свою очередь остановилась на столе. И залипал в монетку. Крутил её, отправляя в танец на ребре. Временами она кружилась так быстро, что Осаму кривился и прикрывал глаза, будто его сейчас стошнит. Другим моментом нарочно сильно косил глаза в одну точку. Отпускал монетку самовольничать только после смешка Накахары, на которого, несомненно, нужно было посмотреть. А уж как Чуя мог не усмехаться со скошенных глаз, неизвестно никому. Кажется, Осаму просто почесал бровь, сильно выгибая кисть руки, на которой он лежит. На самом-то деле очевидно, что почесать бровь средним пальцем — было ответом на очередную усмешку Накахары. И дело не в том, что этот палец просто длиннее остальных. У Дазая всё ещё есть целая свободная рука. — Я курить, — Чуя отодвинулся на стуле и собрался выйти. Сказал, куда. — Идём, — снова включился Осаму. Они переложили все важные вещи по карманам, чтобы бросать насиженное место без присмотра. И за прошедшее время Осаму часто делил перекур с Чуей. Записался в пассивные курильщики. Что ж, никто не принуждал. Чуя машинально кивнул по направлению, как бы соглашаясь и приглашая Дазая пойти с ним. Они высыпались на улицу, тёплый ветер не особо тёплым и приветливым образом влетел в лицо. Они прошли дальше от бара, потому что внутри стало так шумно, что за пределами оставалось возможным подслушивать происходящее. Чуя дунул в забитый просыпавшимся табаком фильтр. Только после очистки прикурил, непроизвольно размышляя, как это попало туда. Если бы он крутил пачку сигарет, как Осаму крутил монетку по столу, это было бы понятно, а так... самовольство какое-то. Осаму неизменно наблюдал за Чуей с какой-то долей... презрения, что ли. Пьяный и уставший мозг Накахары внезапно решил свести несколько событий и взглядов в одну картину. — Чувак, который жёг себя сигаретами, оказался редкостным мудаком. Так ты сказал мне тогда. Осаму поднял взгляд от чужой сигареты в голубые глаза. — К чему ты это? — К тому, как ты до сих пор... как сказать, проявляется в тебе какое-то осуждение, наверное, когда я курю. Это из-за того парня? Он... много мудачил? — Некоторым достаточно смудачить всего один раз, — резко отозвался Осаму. Он прочистил горло, стараясь взять себя в руки. — Ты не должен брать это на свой счёт. Мы поссорились на ферме из-за того, что твой ответ касательно сигарет рассмешил меня. Я не сравниваю тебя с Майком. — Его звали Майк? — Чуя вскинул брови и взял паузу на затяжку. — И... он смудачил один раз. Но, должно быть, весомый. Такой, чтобы ты отзывался о нём, как о мудаке. Осаму покивал, отсутствующим взглядом смотря перед собой. — Я любил его. Правда, в одну сторону. Чуя чуть не съел свою сигарету от неожиданности откровению. Этим же днём он спрашивал Дазая про объекты его влюблённостей, но тот просто отмахнулся и перевёл тему, затыкая. А теперь сказал на ровном месте! — О, вот как, — Чуя постарался сделать интонацию сдержанной. — Но он пропал. Просто, блять... взял и испарился. Он нужен был мне, но... Я представлял, как разбиваю ему нос, когда он возвращается, потому что вспомнил обо мне. А потом понимал, что у меня на это не хватит сил. Потом я перестал ждать. Ещё позже просто надеялся, что с ним всё в порядке, пусть и ему внезапно стало плевать на меня. Иногда, только из-за того, как сложился временной промежуток, я даже подозревал его в... — Осаму длительно вдохнул и резко выдохнул, снова находя голубые глаза. — Твои прошлые сигареты не были такими вонючими. Чуя машинально улыбнулся. — Неужели? — Что-то я распизделся, — Осаму по-приятельски хлопнул Чую по плечу и развернулся. — Пойду смочу горло. — Ты только начал... — уже вслед сказал Чуя. Он так ничего на сто процентов из короткого рассказа не понял! — И потом продолжу, — Осаму повернулся, чтобы подмигнуть ему, и продолжил возвращаться в бар спиной вперёд. — Когда-нибудь потом. Моё горло пересохло, имей совесть! Увидимся внутри. Чуя добродушно кивнул вслед. Никуда Осаму от него не денется. Они снова встретятся, когда перекур подойдёт к концу. Вернувшийся в бар через заднюю дверь Чуя не нашёл глазами Дазая возле их столика. Они каждый раз выходили через заднюю дверь бара, хотя была и передняя. Чуя в растерянности пошарил глазами по помещению в поисках Осаму. Раз уж на их насиженном месте его не оказалось. Вскоре Чуя действительно споткнулся взглядом о знакомые лица. Да, во множественном. Он немедленно поспешил ближе. Удивлению не было предела, когда рядом с Осаму он заметил Алису — ей же четырнадцать, как только её пустили в бар?! Ладно, у них самих не спрашивали документы, но чтобы настолько безапелляционное посещение... Большее удивление, конечно, пришло, когда он дошёл и понял, что Осаму как бы является преграждающим элементом. Между Алисой и, ну... этим типом с щетиной. — В чём дело? Заметив возвращение Накахары, Осаму заметно выдохнул. Правда, на справедливый вопрос взялся отвечать тот незнакомый мужчина. — У этого пацана много лишних зубов, по его мнению, — незнакомец, ожидаемо, кивнул на Дазая. — За своими зубами следи, — отозвался Чуя. — Вытащи всё, что мешает говорить, и внятно мне объясни, что происходит. Незнакомец развернулся к нему, сканируя взглядом. — Ты кто нахрен такой? Тоже будешь пытаться увести мою девушку от меня на разговор? Чуя на секунду шире раскрыл глаза. После переглянулся с Дазаем, покивавшим для убедительности на случай, если бы Чуя что-то не так уловил в настоящем положении дел. Чуя сдвинул брови к переносице. — Алиса — твоя... «девушка»? Сколько тебе лет, мужик? Незнакомец криво усмехнулся. — Это не твоё дело. — А ты в курсе, сколько ей? И что у неё автобус в детский летний лагерь завтра? — Ага, и я уже устал запрещать ей уезжать туда. Как о стену. Чуя вскинул брови. — Больной ублюдок. Она ребёнок. С какого хера ты лезешь к ней, ещё и пытаясь что-то запрещать? — Это не твоё дело. И я не собираюсь болтать с тобой. — О! Это правильно, — покивал Чуя. Он тоже в общем-то... передумал болтать. Он первый ударил незнакомца в нос. Инициатива была его, так что он удачно защитился от ответного удара, но они оба сдвинулись в сторону, чтобы продолжить начатое. — Останови его! — Алиса за плечи потрепала выпавшего из реальности Дазая. Осаму растерянно моргнул на неё. — Кого? — Своего друга с кошкой! Они же убьют друг друга! По помещению пронёсся шум упавшего на пол стула. Наверняка в этом виноваты участники внезапной драки. — Никто никого не убьёт, — поспорил Осаму. — И я уверен, что «мой друг с кошкой» не стал бы вести себя так, если бы ты не молчала. Если бы ты, ну... защищала своего парня? Этого не было. Алиса поджала губы и увернулась от взгляда карих глаз. — Не то чтобы я слишком сильно выбирала его в своего парня... Осаму поднял брови. — Что ты имеешь в виду? Он решал это за тебя? Он тебя... принуждал? — Не совсем! Но, возможно, он был заинтересован... больше нужного. И он действительно запрещал мне поездку в лагерь... Потому что «он будет скучать и некуда приходить после работы». — Почему ты не говоришь про его настойчивость своим родителям? Они бы приняли меры. Алиса фыркнула. — Матери нет дела. Вообще до меня. — Отец? — А отца у меня нет. Вот так-то. Зато есть он, а это хоть какой-то мужчина в моей жизни, вот и... В принципе, его можно терпеть. — Тебе не нужен такой мужчина, — Осаму обречённо покачал головой. — Ты понимаешь, что это не любовь? Алиса вздохнула, и оба повернули головы на шум со стороны драки. Парни там неизменно препирались, роняя мебель. — Я и не говорю, что в действительности выбирала его. Он был заинтересованным. Очень сильно. И я решила: ну, пусть так. — Без обид, но в ваших отношениях нет ничего правильного. И ты наверняка поймёшь это. Чем раньше, тем лучше. Ты достойна лучшего. Алиса выглядела немного загруженной. Как будто размышляла о словах Дазая, но переступать через себя и что-то менять не торопилась даже мысленно. Она мялась. — Ему наверняка за двадцать, — предположил Осаму. Алиса кивнула. — Ближе к тридцати. — Невероятно... — Осаму покачал головой, не в силах мириться с этим. Послышался треск, заставляющий обратить внимание. Он заметил, как незнакомец разбил бутылку пива, делая из этого заточку. Лица участников драки были разбитыми и кровоточили. Странно только... что никто не торопился развести их по сторонам. Никто не лез в начатые разборки, несмотря на внушительное количество посетителей. Наверняка знающих того почти тридцатилетнего мужчину. Осаму вернул внимание Алисе, поломавшей брови в какой-то расстроенной эмоции. — Ты же сама понимаешь, что это неправильно? Я не могу сейчас судить «моего друга с кошкой», потому что я поступил бы так же. Основным образом виноват «твой парень». Он даже уже перерос обозначение «парень», это ненормально. Алиса снова смотрела в ответ. — Я понимаю, но... кому ещё я могу быть нужной? Если не человеку, который сам заинтересован во мне. — Я не могу поверить, что ты мыслишь так... Осаму мог бы провести какую-нибудь короткую лекцию и донести школьнице важность «не подпускать к себе типов вроде этого», но даже если бы он решил сделать это... Он бы не успел. По бару разнеслись двукратные отзвуки битого стекла... сразу после двух оглушающих выстрелов? Алиса закричала и закрыла уши ладонями, прижимаясь к Дазаю. Осаму быстро обнял её за плечи и в таком положении вместе с ней повернулся на шум. — Следующим выстрелом я вышибу твои мозги нахер! — Чуя перевёл пистолет на незнакомца. До этого он держал прицел на стол, по которому разбил те две бутылки. — Чувак, осядь. У меня есть дробовик, — бармен только теперь включился в начатую перепалку. — Давай не балуйся? Незнакомец держал руки наверху, переводя сбитое дракой дыхание. Очевидно, оружия у него помимо той острой штуки от разбитой бутылки не было. Чуя проверил бармена, после вернулся к незнакомцу. И опустил руку с пистолетом. Осаму прижимал Алису к себе, не меняя шокированного взгляда. Оказалось, у Накахары всё это время был пистолет. Понятно, откуда это у него в принципе, после полученного в заброшенной больницы знания. Но было неожиданным узнать, что он таскает это с собой. — Держись, блять, от меня подальше, — сказал Чуя незнакомцу, прежде чем, хромая, вернуться к Дазаю и их новой знакомой. Тем самым он как бы и запретил приближаться к Алисе, потому что они теперь были рядом. Осаму бросил выразительный взгляд на незнакомца, продолжая обнимать «его девушку». Выглядело довольно дерзко. С учётом, что Чуя уже оказался рядом с ними. И болезненно привалился к ближайшему свободному столику, переводя дыхание. — Что за нахуй это было? — Единственное, что Осаму был способен сформулировать. Чуя нахмурился. — Ты о чём? Осаму пробежал по нему глазами, понимая, что больше не видит пистолета в руке. — Где? — Где что? — Ствол, — Осаму закатил глаза. Какое тупое уточнение. Чуя поднял футболку, показывая, как пистолет заправлен за пояс джинсов. Да, когда они «перекладывали всё нужное из рюкзаков ближе», он позаботился об этом тоже. И держал оружие при себе. Профессионализм, с которым он быстро убрал это так, как убрал, говорит, что он уже проворачивал подобное. Осаму изучил демонстрируемое ещё раз. — Он поцарапал тебя заточкой, — сказал он. Смотря непосредственно на драные полосы, рассыпанные по рёбрам. — Сильно заметно? — Чуя опустил голову, отслеживая происходящее на своём же торсе. — Вот мудак. Подрал заточкой как котяра. Грёбаный хмырь. Не умеет честно. — Ты как? Чуя опустил футболку и попытался выпрямиться, но скривился, потому что решение наверняка принесло волну боли по свежим ранам. — Порядок. Как думаешь, вызовут копов? — Да, — включилась в разговор Алиса. — Они всегда делают это на драки. А если уж с оружием... — Нам надо валить отсюда, правильно? — Осаму распустил руки, выпуская её. Она нехотя отодвинулась от него. — Да, я думаю... Так будет лучше. Могут кинуть в камеру на сутки. — И тогда мы и пропустим автобус, и не поедем в лагерь, и вообще не выберемся отсюда в ближайшее время. — Кто-то может позаботиться о тебе, чтобы он не... — но Чуя запнулся и прочистил горло, решая говорить без уточнений. — Кто-то может позаботиться о тебе? Алиса растерянно пожала плечами. Осаму побродил глазами по бару, понимая, что Чуя занят абсолютно тем же. — Приятель? Осаму быстро понял, что Чуя обращается к нему, нарочно не используя имён, выдавших бы их в и без того сомнительном положении. Он посмотрел в ответ. — Можешь собрать наши вещи? Осаму покивал без уточнений. Должно быть, Чуя нашёл, к кому обратится с просьбой провести Алису к дому. Это было так. Осаму подгребал их рюкзаки и немного мелочи, которую они получали на сдачу от покупки выпивки, пока наблюдал, как Чуя болтает с какой-то женщиной в длинной красной юбке. Позже та неизвестная женщина была возле Алисы, а Чуя вернулся к столику, выдыхая, будто не просил защитить школьницу, а разгружал фуру. Да, задача тоже не слишком простая, так что он справился, и это было победой. Оставалось только надеяться, что дальше с Алисой всё будет в порядке. — Послушай меня, Осаму. — Да? — Мы собираем шмотки и выходим через главную дверь. — Главную? — Осаму нахмурился. — Видишь, — усмехнулся Чуя. — Они только и ждут, что мы выйдем через заднюю. Как ты и планировал. Вряд ли у них так много тачек, чтобы оцепить бар со всех сторон, поэтому местные копы наверняка будут ждать позади. Именно поэтому мы выходим через главный. — О... Это действительно нужно либо знать, либо пережить. Чуя фыркнул. — Это просто логика. — Бандитская логика, — исправил Осаму, сразу после теряя любое решение давить на Чую. Послышались сирены. Со стороны заднего двора, куда они выходить на перекур для Накахары. Чуя всё предвидел правильно. Осаму первый направил их траекторию в сторону главного выхода, подталкивая Чую за спину. Копы подъехали по траве позади здания. Им в общем-то приходилось выбирать между «местом, где нет дороги» и «местом, где дороги нет». Так что попытка вышла логичной: преступники удирают через заднюю дверь. Если не предвидят эту логику. И не обводят вокруг пальца.༒
Вдалеке замаячил внушительный бетонный мост, и парни не сговариваясь поняли, что это — их следующий привал. Было трудно сбегать от преследования, ныкаясь за домами, заборами, кустами. Они не могли на полных правах с уверенностью расхаживать по главным дорогам, важно качая бёдрами. Так что они делали это перебежками. И, наконец, нашли неприметное место, которое сможет укрыть их на время. Чуя снова чувствовал лёгкую судорогу, но это сковывающее ощущение заметно терялось в сравнении с болью открытых порезов на рёбрах. Он чувствовал, как футболка прилипла к пятнам крови, просочившейся из ран. Можно было представлять, как неприятно это дело будет отходить. Он дышал тяжело и сбито, как раненный солдат, когда пришло время спускаться под мост, непосредственно к речке. Осаму придержал его за плечо. Так они оказались на крошечном участке травы перед рекой. Чуя скинул рюкзак и проковылял к краю участка суши. С упором на ладонь он упал на колени и склонился, допуская на лице болезненную гримасу от стрельнувшей по рёбрам боли. Руки его совсем слегка, но подрагивали, когда он зачерпнул воды из речки. Он решил смыть кровь с лица, вот и всё. Умывшись, он ещё какое-то время сидел в таком положении, но уже уводя взгляд далеко вдаль. — Ты злишься на меня? Осаму позади него пил купленную ранее газировку, но завис в этом. Он закрутил крышку и вздохнул. — По поводу твоей принадлежности к группировке и пистолета? Чуя кивнул, но осознал, что Осаму не поймёт этого, если не смотрит на него в упор. Поэтому продублировал. — Да. И следующие мгновения тишину разбивали стрекозы и сверчки. Издалека послышался собачий лай, и Чуя сразу вспомнил, как они слышали собаку на территории фермы. Наверняка прибежавшая отсюда. Больше неоткуда. — Ты знаешь, да. Я злюсь. Чуя легко покивал, смотря перед собой задумчивым взглядом. — Ты не потрудился поставить меня в известность, — продолжил Осаму. — А это не какая-то херня разряда «Ничего, если я не скажу». Я чувствую себя подставленным и загнанным в ловушку. Ты не предупреждал меня. — Как, по-твоему, я должен был это сделать? Перед поездкой на ферму? «Выходи из дома, я тоже подойду, только имей в виду, я член преступной группировки, и у меня есть табельное»? Осаму промолчал, вздыхая. — Или в поезде? «Хорошо едем! Я, кстати, бандит, и у меня ствол в рюкзаке». — Поэтому ты так переполошился, когда я сказал, что он пищал. — Поэтому, — мрачно подтвердил Чуя. Наступившая на секунды тишина была давящей. Чуя опустил взгляд и уже задумался прыгнуть в эту речку и куда-то уплыть, если настроение их с Дазаем разговоров не примет другой оборот. — Думаешь над тем, куда ты впадёшь, если уплывёшь от меня по этому течению? Чуя сдавленно усмехнулся, за что порезы одарили его предупреждающей болью. Никакого смеха, сказали полосы. — Иди сюда, — позвал Осаму. — Я пока не настроен на плаванье, так что лучше ты ко мне, чем я туда. Чуя с трудом и упором на ту же ладонь поднялся. Он давился воздухом на подъёме. Потом прошёл к Дазаю, устроившему место привала на своё усмотрение. Это было под навесом из моста, а не на открытом участке возле. Расставленные рюкзаки как бы ограждали территорию, и Чуя упал в созданное расстояние после кивка Осаму. Следующим моментом попытавшегося... раздеть Чую? — Что за херня, мужик? — Чуя быстро откинул от себя чужие пальцы. — Дай мне посмотреть, что наделала заточка того типа. — Зачем? Осаму склонил голову в открытом укоре. — Поглумиться над тобой, конечно. Что за тупые вопросы? — Футболка на кровь прилипла, — поделился Чуя. Это было понятное, липкое и неприятное, но очевидное ощущение, поэтому он точно знал, как оно толкуется. — Ну и ну, приятель, — Осаму покачал головой. И начал медленно отклеивать ткань от кожи. — Что-то ты совсем расклеился. Чуя посмеялся, но тихонько, чтобы не заставлять раны распространять ещё больше боли. И занялся в общем-то тем же самым, надеясь отклеить футболку от себя и избавиться от неприятного ощущения. Он кривился, пока они совместными усилиями освобождали его. После подтянул отставшую футболку выше груди, совсем оголяясь. Осаму забрал пистолет, заправленный за пояс джинсов в противоположной от порезов стороне. И рассмотрел. Чуя тяжело и часто дышал, наблюдая за ним. Осаму покрутил запястье, вглядываясь в оружие так, будто в какой-то момент мог найти его подписанным инициалами. Потом столкнул взгляды. Чуя отвёл глаза, не в силах выдержать это столкновение. Раз уж Осаму признался, что злится и чувствует себя подставленным. Осаму отложил пистолет на траву и зрительно вернулся к порезам. Просочившаяся кровь запачкала футболку и кожу. И была клеем между ними, да. Он вздохнул, сбивая губы в сторону. — Хочешь, газировкой тебя полью? Чуя лениво усмехнулся. — Не хочу, спасибо за предложение. Я же брал воду. Проверь мой рюкзак. — Я могу? — Конечно, Осаму, — Чуя поднял брови, будто искренне удивился. — Ты спрашиваешь так, будто мы в том баре только познакомились, а не сбегали вместе уже дважды. Осаму пожал плечами и прошёл к рюкзаку. — Я спрашиваю так, будто ты уже скрывал весомые вещи, и я могу наткнуться на что-то запрещённое повторно. Вдруг ещё что скрываешь. О, погоди. «Будто» здесь лишнее. Правильно скорее «потому что». Чуя подкатил глаза, не отвечая. Осаму вернулся с бутылкой воды, которую быстро открыл. И начал промывать глубокие порезы по рёбрам Накахары. Когда это было завершено, он остался задумчивым. — Надо продезинфицировать. — У нас нет средства. — Здесь должны быть аптеки, так? Я могу сходить. — Мы дважды в розыске. Нас разыскивают тип с фермы и копы. Осаму, сиди, не дёргайся. Не парься так. Всё затянется как на собаке. Промыть помог, это уже просто песня. Расслабься. — Окей, — Осаму потянул крепление эластичного бинта на запястье. И начал разматываться. — Что нахрен ты делаешь? — Собираюсь замотать тебя твоим бинтом обратно. Чтобы к футболке больше не приклеивался. — Это лишнее. — «Лишнее» — это часть твоего мозга, отвечающая за самосохранение. Потому что оно не работает. Оторвать и выкинуть. Чуя усмехнулся и качнул головой. — Завязывай. — Или? Что ты сделаешь? Наставишь на меня пушку? — Осаму приценился смотанным комом бинта, размышляя, откуда начать заматывать торс Накахары. Выходило заметно меньшее количество оборотов за счёт большей площади. Во всяком случае, это было барьером между ранами и футболкой, воздухом, возможными загрязнениями. Это давало защиту свежим ранам. — Пошёл ты, — лениво выдохнул Чуя. Предположение угрозы от Дазая снова разозлило его, но больше препятствовать он не торопился. Достаточно было своеобразным образом выразить соглашение на возвращение статуса мумии. — Чертовски универсальный бинт, как думаешь? Осаму кивнул, жестом предлагая Чуе приподняться, чтобы заматывание проходило удобнее. Удобнее для Дазая. А бинт и вправду кочевал по разным участкам тела в зависимости от повышения градуса его там необходимости. От сокрытия татуировки к помощи при растяжении. От пострадавшего запястья — на перевязочную помощь открытым порезам. Хотелось надеяться, что это его максимум и ничего более серьёзного не ожидается. — Как ты чувствуешь? — Порядок, — Чуя попытался устроиться перед конструкцией как можно удобнее. Удобнее, с учётом бетонной стены за спиной, да. Не слишком простая задача. — Спасибо. — Сначала «пошёл нахер с этим бинтом», потом «спасибо». — Именно так. Пошёл бы ты нахер, но ты уже сделал это, так что спасибо. Просто выбираю из двух вариантов словесный, а не тот, который предложил ты. — Приставить ствол к моей башке? — Осаму приподнял брови и повернулся, чтобы подобрать пистолет с травы, где оставлял это. Он снова всматривался. — Тебе уже приходилось? — Угрожать? — Угу. — Да. Осаму поднял взгляд, долгие секунды ничего не отвечая. — Верни, пожалуйста, — Чуя вытянулся со своего положения, стараясь отобрать оружие из чужих рук. — Это не игрушка. — Я имею представление, — Осаму отвёл руку подальше, не позволяя выхватить пистолет. — Не парься, я не наделаю глупостей. Он разряжен? — Вроде как. Я разрядил перед тем как в штаны себе запихнуть, как думаешь? Хватило бы мне мозгов? Осаму легко усмехнулся и покачал головой. Чуя держал ствол заправленным дулом за пояс джинсов, так что да, было бы глупо не иметь точного представления о заряженности. Глупо и, так сказать, опасно. — У отца был дробовик, — рассматривая пистолет, сказал Осаму. — И дробь с солью. Ну, знаешь... — Представляю, — кивнул Чуя. Осаму вздохнул и протянул ему оружие. Чуя спрятал это в рюкзак. В тот же секретный отдел, где оно пропутешествовало с ним из дома. Время тянулось, усталость становилась невыносимой. Вскоре Осаму уснул прямо на траве. Заметив его в этом положении, Чуя сначала улыбнулся и толкнул его в плечо. Подниматься после толчка Осаму не думал. Правда, несвоевременно выдал полусонное «Отстань». Чуя помял рюкзаки, понимая, что бутилированную воду они уже расставили по траве. Рюкзак Дазая был каким-то особо твёрдым. В общем Чуя вернул пистолет ближе к себе, обратно за пояс, и подложил свой рюкзак Дазаю под голову. После накрыл его своей кофтой. Время до автобуса он вполне мог поспать, ничего. Стояла ночь. Чуя покурил, позалипал в телефон, полный заряда после посещения почтового отделения. И вроде как завёл будильник. Бессонные ночи и алкоголь делали мозг мятым, а информацию — незапоминающейся. Так, он даже не понял момент, когда в сидячем положении поставил голову на конструкцию позади. И уснул.
