Яма 95

Должно быть, обычно в этом месте царит нерушимое спокойствие: тихо бежит речка, трещат стрекозы, которых прерывают петухи призывом начать новый день, или что-то такое... Должно быть. В любой другой момент, когда из динамиков телефона не орут Limp Bizkit. Чуя дёрнулся и резко открыл глаза, воскресая от внезапного сна. Сердце бешено стучало — наверняка примерно с таким чувством приходят в себя с того света благодаря дефибриллятору. Давление в висках нарастало намерением взорвать башку изнутри. Глаза неприятно резал яркий свет. Чуя попытался защититься от него — зажмурился, обречённо вздыхая. Будильник утихать не собирался. Осаму недовольно закопошился в стороне — Чуя через силу открыл один глаз, чтобы понаблюдать за ним. Осаму лежал на траве, головой скатился ближе к верхней части рюкзака и отчаянно стремился закутаться в «одеяло», которого, конечно, для полноценного завершения этого действия не хватало. «Одеялом» была кофта Накахары, так что несчастный клочок одежды не торопился согревать. Даже смотреть за его попытками было холодно. Да, наступило лето, но это не означало, что по утрам можно ожидать тепла: кто бы успел нагреть землю и воздух? Чуя обнаружил на своих коленях чужой рюкзак, на руках — табун мурашек. Обняв рюкзак, он привалился затылком обратно к стене, теряя интерес к Дазаю. Вставать не хотелось. Когда он вообще успел заснуть? Осаму тихо выругался — Чуя, не открывая глаз, улыбнулся в солидарности ругательства: вставать неизменно не хотелось. Чуя наощупь нашарил орущий рядом телефон и вытянул руку, чтобы отложить его подальше. — Чувак, выключи будильник, ради бога, — сказал он, не справляясь с утренней хрипотцой в голосе. — Блять, почему не ты? — Простонал Осаму. — Я не дотягиваюсь. Пожалуйста. — Сразу после я лягу обратно!.. — Как скажешь, приятель, — вздохнул Чуя. Он снова открыл только один глаз, когда Осаму зашуршал в стороне. Осаму передёрнул плечами, заспанным взглядом смотря перед собой, и нахмурился. — Это твоя кофта? — Глупо спросил он. — Ага. — Можно я её уже надел? Чертовски холодно. Чуя лениво посмеялся. — Что? Что ты сказал? — О, я... спросил, могу ли я надеть твою кофту, которая всё равно валялась на мне, и предупредил, что уже сделал это. Ну, в процессе, но... — Осаму сел на траву, втискивая в синюю кофту Накахары. — Ты плохо понимаешь английский? — Только когда ты выдаёшь странные вещи этим языком. — Понял. Так я могу? — Ты уже сделал это. Выключи будильник. — Я не тороплюсь, потому что мне нравится музыка, — Осаму зевнул и поднялся на ноги, потягивая мышцы спины. — Но да. Я сделаю это. После потягиваний он поправил футболку, откидывая её так, чтобы она легла в максимально возможное низкое положение. Чуя отвёл глаза, чтобы не смущать и не быть смущённым от попытки прикрыть утренние физиологические вещи. После вообще смежил веки. Чуя почувствовал давление на одно из поднятых колен. И какой-то старческий хрип, заставивший усмехнуться. Осаму привалился напротив, используя чужие колени как подставку для руки. Будильник был выключен, потому тяжёлый вздох оказался действительно громким. — Грёбаных шесть утра... — проворчал Осаму. Чуя безразлично промычал, типа, понятно. Шесть, значит шесть. Он оттянул футболку, не открывая глаз, и крепче прижал к себе рюкзак. — Даже если мы поедем в этот лагерь, ты всё равно изверг, Чуя. Шесть утра, чёрт возьми! Чуя недовольно нахмурился. — Ты не берёшь в расчёт дорогу до остановки, — поспорил он. — Я не «изверг». Осаму фыркнул. — Когда ты вообще поставил будильник? Когда я уснул? У меня, прямо говоря, провал в памяти. — Я хочу спать, — отозвался Чуя, не отвечая ни на один из вопросов. — Поздравляю? Но нам надо идти на остановку. — Осаму... — Чуя простонал, отмахиваясь от него ладонью. — Потом. Я не могу встать. Я хочу спать. — Чего руки у тебя дрожат? — М? — Руки твои. Эй, открой глаза, Чуя, доброе утро! — М-м, — Чуя отрицательно покачал головой. Пожалуй, он бы не сделал этого ещё долго, но Осаму просто схватил его за руку, и Чуя широко раскрыл глаза. Правда, Осаму просто прошёлся по его предплечью своей ладонью, непонимающе хмурясь. — Что с тобой? — Спросил он, находя голубые глаза. — Твоя кожа теплее моей, но меня не трясёт, а ты... весь дрожишь? Это странно. — Держись, блять, подальше, мужик, — Чуя поднял руку, выскальзывая из той «проверяющей» хватки. — Это ты ведёшь себя странно. Лапаешь мою руку, как мамка. Что за повадки? — Просто хочу понять, насколько ты заразный, — Осаму фыркнул и отдал внимание телефону в руке. Чужому, к слову, но этот факт настроение Дазая не поменял. — Может, у тебя лихорадочная корь, и с тобой одним воздухом дышать опасно. Не хочу подвергать себя опасности, знаешь ли. — Тогда тем более не лапай, — Чуя хмыкнул и качнул головой. — Со мной всё в порядке. Замёрз просто. — Моя кожа холоднее, — снова поспорил Осаму, смотря в экран. — Это потому что ты вампир грёбаный, — Чуя открыто зевнул. — У тебя кожа и светлее моей. Ты просто вампир, вот и всё. — Как тут у тебя в котов играть? Чуя поднял брови, сонно залипая перед собой. Его действительно трясло, и он вдруг понял эту дрожь так ярко. Но внимание акцентировать не стал. Он только протянул руку, не видя, но листая экраны своего телефона в чужих руках. Осаму посмеялся и увёл руку с телефоном в сторону. — Ты точно в норме? Я же пошутил. У нас нет времени сидеть под мостом и играть в игры на телефоне. — Сообщи, когда научишься шутить. Пока не складывается. — Я хотя бы не называю кошачий лагерь местом событий из игры про апокалипсис. Чуя посмеялся, не разлипая губ, но быстро скривился из-за боли в рёбрах, стрельнувшей в ответ на смех. — Пошёл нахер, — ответил он. — Только с тобой! — Сообщил Осаму, упираясь ладонью в колени Накахары для упора. С которым поднялся на ноги, не забывая издать старческий хрип снова. — Вперёд, владелец кошкиного лагеря с названием «Ракун сити»! — Пошёл нахер, — повторил Чуя. Правда, скоро вздохнул и проводил Дазая глазами. — Ты куда? — Я? Ухожу? У нас автобус в лагерь через полтора часа. Не хочу пропустить его. — Ты уходишь с моим телефоном, — напомнил Чуя. — О? — Осаму изобразил удивление на лице. — В самом деле? А он... нужен тебе? — Да, он мне нужен. Вернись и отдай. — Чуя внезапно почувствовал себя особенно проснувшимся и выпрямился от стены, повышая тон: — Ты в моей кофте с моим телефоном... и просто уходишь, эй, какого чёрта?! — Так... — Осаму нахмурился и поправил рюкзак на плече. — Тебе нужно что-то из этого?.. — И рюкзак у тебя мой! — Заметил Чуя, вспомнив, что уложил бессовестного Дазая на него, забирая его рюкзак себе на колени. — Эй! — Так ты хочешь вернуть это или?.. — Осаму указал большим пальцем свободной ладони в сторону. — Я ухожу? Чуя вскочил на ноги и начал сокращать расстояние, уже на ходу забрасывая чужой рюкзак на плечо. — О нет... — Осаму попятился от него. — Нет, я просто так спросил... Я не намерен... Не собираюсь я отдавать тебе что-либо из этого! Крикнув, он развернулся и побежал наверх по холму, с которого они спускались, сбегая от преследующих копов. — Стоять! — Чуя не думал нисколько, прежде чем побежать за ним. Осаму не был согласен с этим, поэтому, вбежав на ровную поверхность, продолжил удирать от Чуи. Чуя справился с наклоном хуже, так что насколько-то уже задыхался, когда они оказались на одной плоскости. Но всё равно старался догнать убегающего Дазая. Это у него получилось непосредственно на мосту. Пойманный Осаму разразился смехом, складываясь в пополам. Чуя смеялся тоже, продолжая удерживать его до момента, когда отнял ладонь, чтобы пройтись по каштановым волосам в трёпке. Осаму вырывался, так что Чуя поймал его за шею, продолжая теребить волосы. Осаму оттолкнул его, оценивая недавний жест средним пальцем и поправляя волосы. Чуя толкнул его плечом в плечо, и Осаму быстро вернул это. После протянул «украденный» телефон. Чуя восстанавливал дыхание, но отвлёкся и забрал телефон, пока они шли рядом по мосту, угомонившись. — Курить меньше надо, — сказал Осаму. — Чтобы не задыхаться теперь. — Тебя забыл спросить. — Забыл. Поэтому теперь я вношу своё мнение по этому поводу без твоего вопроса. — Ой, да иди ж ты нахер, с самого утра загонял меня уже. — Ты всё ещё дрожишь, мужик, — Осаму звучал растерянно. — Я вообще-то думал, что это пройдёт после... ну, когда побегаем немного. Не прошло. Чуя убрал телефон в карман и поставил ладони перед собой, опуская на них взгляд. Он всё ещё плохо справлялся с дыханием и начал кусать нижнюю губу. — Угу... — задумчиво промычал он. — Реально. — В чём дело? Чуя посмотрел на Дазая, опуская руки безвольными. — Клянусь, не знаю. — Странно же. — Странно. Но... У меня нет предположений. Осаму помолчал, пока они шли, прежде чем вернуться к этому. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, но... — Чуя замялся. — Мы перепили вчера, как думаешь? — Тебя трясёт от похмелья? И часто у тебя так? — Никогда такого не было. Но... Знаешь, странное чувство. Как будто мы долго и беспросветно бухали, и я... где-то что-то забыл. Что-то очень важное. Где-то очень далеко. — Что? — Осаму нахмурился. — Я не знаю! Просто... — Чуя беспомощно выдохнул. — Я не знаю. Почему тебя так напрягает моя тряска? Из-за кори? По-моему, этой болезни больше не существует... — Очевидно, я пошутил про корь. Я имел в виду тиф. — Твою мать, — Чуя закатил глаза под короткий смех Дазая. — Итак... Ты в норме, правильно? — Да, я обещаю. Не парься. Просто дойдём до остановки, подождём автобус и... — Главное, чтобы он приехал, — озвучил опасения Осаму. Все те опасения, что крутились в голове Накахары, но он не позволял им слетать с языка, когда до решающего момента оставалось пару часов. — Приедет, — кивнул Чуя, стараясь успокоить это и для себя, и для Дазая. — Куда он, сука, денется. Он ударил себя по бедру, чтобы перестать чувствовать это чувство... потерянности. Он не соврал, когда пересказал, что это ощущается как весомая потеря «чего-то» «где-то». — Помочь? — Участливо спросил Осаму. Чуя перевёл на него глаза, только ими и переспрашивая, что он имеет в виду. — С тем, как ты бьёшь себя, — пояснил Осаму. — Давай я тебе двину? — У тебя что, руки запасные где-то в рюкзаке? — Чуя фыркнул. — Эти не жалко? Я же выдерну. — Ну а зачем тогда ты сам это делаешь? — Да чёрт его знает, честно говоря... Осаму покрутил запястье возле виска, тихонько свистнув. Намекая, что Чуя сумасшедший, и фляга у него свистит. За это он получил толчок в плечо плечом снова. Когда они добрались до остановки, Чуя не контролировал то, как забрался на лавку с ногами, отбросив рюкзак рядом. Он кусал губы и обнимал поднятые колени руками, смотря перед собой и... продолжая дрожать. Осаму поставил рюкзак и сел рядом, вальяжно вытягивая ноги. Он не смотрел на Чую, когда нарушил тишину. — Ты не в порядке. — Я в порядке! — Что с тобой, чёрт возьми?.. — Осаму вздохнул и накрыл лицо ладонью, вжимая пальцы в веки. — Что происходит? — Я не знаю! — Чуя крикнул, и на какое-то время тишина повисла снова. — Нет, я... Э-э, дай мне мои сигареты. То есть мой рюкзак. Я возьму оттуда сигареты. — Да ради бога, — Осаму обернулся в сторону, чтобы подобрать и передать рюкзак владельцу. — Если это заставит тебя перестать быть таким нервным... — Я не нервный! — Ты даже сейчас кричишь, — поспорил Осаму, но не смотрел на него. — Пошёл ты, — отмахнулся Чуя, залезая в рюкзак. Он освободил пачку от прозрачной бумаги, которой обмотан весь блок, взятый с собой. После скинул мусор от пачки внутрь рюкзака и зубами вытянул сигарету, продолжая копаться в поисках зажигалки. — Блядство... — у него не получалось найти её. Осаму просто протянул зажигалку в руке, неизменно не поворачиваясь. — Вот. В твоей кофте была твоя зажигалка. — Спасибо, — но Чуя не слишком вежливо принял протянутое. Скорее вырвал, чем забрал. Он, наконец, подкурил и выдул дым, чувствуя, как порыв оседает. Всего-то нужно было покурить! Или нет. Кто знает. Он откинул рюкзак подальше, устраиваясь на лавке удобнее. Мимолётно проследил за свободной рукой, дрожь которой не унималась. И облизнул губы в момент, когда не обращался к сигарете. — Извини за это, — сказал он после долгой паузы. — Не знаю, что на меня нашло. — Всё в порядке, — отозвался Осаму. Чуя на секунды смежил веки, выдаваясь в обречённости. — Нихера же это не так, — поспорил он. — Ты даже не смотришь на меня. Почему? Я реально успел тебя обидеть? Прости, если так. — Нет, ты меня не... — но Осаму замолчал, не продолжая, и вздохнул. — Знаешь что? Я сам виноват. — В чём ты виноват? — Чуя нахмурился, с подозрением подводя сигарету к губам. — Я ведь могу не отдавать тебе твою кофту какое-то время? Или мне лучше переодеться в какую-то свою одежду? — Что ты... О чём ты говоришь, Осаму? — Ну, я... Не хочу светить синяками на моих руках. Поэтому спрашиваю, могу ли не раздеваться прямо сейчас. Чуя выпрямился, опуская ноги с лавки на асфальт, и вытянул шею. — Что?.. Осаму повернул голову, сталкивая взгляды впервые за их общее нахождение на остановке. — Что? — Уточнил он. — У тебя синяки на руках?.. — Ага, похоже на то. Я не сразу заметил. Должно быть, это от того, как ты... ну, удерживал мои запястья на почте, помнишь? Потому что они чётко на запястьях, а больше я нигде не калечился. — Покажи мне, — Чуя обеспокоенно подвинулся к краю лавки, надеясь увидеть руки Дазая. — А если я не хочу этого делать? — Пожалуйста? Это ведь я сделал? — Да, но я сказал, что виноват сам. Это было... Я хотел ударить тебя, ты просто перехватил и... сжимал. Даже после того, как я попросил отпустить. Ты не бил меня в ответ, но... да, такое бывает. Это оставляет синяки. — Покажи мне... Ну пожалуйста, Осаму. — Ты мне не веришь? Мне незачем тебя дурить, просто... — Я верю, но... Я хочу увидеть, что я натворил. — Я не хрустальный, Чуя... — Осаму увёл взгляд вдаль. — К тому же... На моём теле оставляли гематомы куда хуже. Так что, ну... не парься? Я переживу. — Что?.. Осаму вздохнул, но молчал секунды перед ответом. — Я... Такое не рассказывают кому попало, но... если ты паришься по этому поводу или что-то такое... ты не шокировал меня. Мне даже привычно видеть подобное на своей коже. Этот придурок... ёбаный конченый мудак... — Кто? — Участливо спросил Чуя. — Гандон, по документам прописанный моим опекуном с пятнадцати лет, — Осаму сцепил челюсти, что выдал резкий прыжок скул. — Просто один ублюдок, имевший надо мной власть. Я ему об голову свой телефон разбил, прежде чем на ферму... — он выдохнул и опустил голову, прикрывая глаза. — Да. Мой опекун официальный. Этот урод ненавидел меня. — Он тебя... — Чуя растянуто замолчал, подбирая слова. — Бил?.. — Молотил, — исправил Осаму, снова смотря в пространство. — Уверен, он мог бы убить меня в один момент... но почему-то до этого никак не доходило. У меня постоянно были синяки. Они были частью меня. — Это просто ужасно... Мне очень жаль, — Чуя перебросил сигарету в другую руку, чтобы ободряюще сжать плечо сидящего рядом Дазая. — Ты не заслуживал такого отношения. — Не стоит, — Осаму попытался отпрянуть от поддерживающей руки, но, когда это не получилось, спокойно принял это, позволяя. — Я в порядке. Это было моей жизнью, что ж теперь. Ну, мы покончили с нашими привычными жизнями насколько-то, так что это не имеет особенного значения, как думаешь? Просто рассказал тебе, чтобы ты понимал, что... ничего особо ужасного со мной конкретно ты не сделал. Переживу. Всё реально в порядке. — Я не в порядке, зная, что... — Чуя прочистил горло и затянулся, не договорив. — Слушай, я не знаю, как это выглядит для тебя, но... — Осаму поджал губы, после столкнул взгляды. — Я физически не мог ему ответить. Даже защититься как следует, если не сбежать подальше. Он просто ёбаный лось, и... — Зачем? Зачем ты пытаешься... я не знаю, доказать мне что-то, оправдаться? — Я не знаю, как это выглядит для тебя, — повторил Осаму. — Не считай меня слабаком после этого, ладно? Чуя высоко поднял брови. — Я и не... не собирался? Твой мозг... иногда выдаёт странные вещи. — Просто ты меня не понимаешь, — Осаму отвернулся и вздохнул. — Ты не поймёшь, если у тебя такого не было. И я не знаю, как ты это видишь. — Я вижу это ёбаной несправедливостью по отношению к подростку, который не может ничего сделать из-за возраста. Осаму, я понимаю это. Насколько-то, но... могу представить. И ты уж никак не виноват в том, что такого мудака тебе назначили в опеку. Осаму молчал, позволяя тишине унести эту тему в воздух. — У меня есть банковский счёт, — сказал он. — У меня тоже есть пластик, Осаму. И наличка, которую мы заработали на ферме. — Нет, — он покачал головой. — Не просто счёт. Тот, который... я смогу обналичить только после совершеннолетия. Его открыли мои родители, — он тяжело вздохнул. — О, я понял. Знаю такую тему. — Через год, — уточнил Осаму. — Я просто... раз мы заговорили об этом... Просто хотел узнать, сможешь ли ты помочь мне обналичить этот счёт? Знаю, я спрашиваю слишком заранее, но... Теперь ты знаешь, и я... могу быть честным. Мне бы не помешало твоё присутствие рядом. — Оу, — Чуя звучал растерянно. — Оу, блять, я... Э-э, я на самом-то деле... Осаму повернулся к нему, сталкивая взгляды. — Я хотел предложить нам разойтись прямо сейчас? — Чуя приподнял брови, но сказанное им вышло вопросительно. Осаму мгновенно переменился в лице. — Что? Что за херня? Ты бросаешь меня? — Нет-нет, я только... я... — Чуя быстро затянулся сигаретой и выдул дым через нос в сторону от Дазая. — Я не хочу вредить тебе? Не хочу, чтобы ты считал меня таким же, как твой мудак-опекун. Не хочу я, чтобы ты страдал и собирал синяки из-за меня тоже. Я имею в виду... это же твой триггер? А я поступаю так же, и, ну... лучше бы мне оставить тебя? Осаму широко раскрыл глаза. — Ты не серьёзен, — он покачал головой, не сводя взгляда. — Нет, послушай! Я не кидаю тебя. Я... отдам тебе свой телефон, и мы вместе сядем в автобус, просто я... выйду раньше? Ну, на какой-то из остановок? И дальше пойдём своими путями. Чтобы я не... не вредил тебе. — Скажи, что ты шутишь... — Мне очень жаль, что я оставил на тебе синяки, как твой конченый опекун, вот и всё! — Я рассказал тебе не для того, чтобы ты жалел меня, придурок! Как ты смеешь?! — Как я посмел оставить на тебе синяки после того, через что ты прошёл?! Да, меня это тоже удивляет, я бы оторвал себе руки! — Ты грёбаный член преступной группировки, какого чёрта?! Ты даже не знал, «через что я прошёл», и это была моя вина, а ты... — Осаму опустил напряжённые плечи, теряя запал крика. И медленно рассмотрел Чую. — Итак... Ты больше не хочешь идти вместе со мной? Так и скажи. Не выдумывай. — Нет, я... объяснил тебе, что имею в виду. Клянусь, я только не хочу быть в твоих глазах таким же ублюдком, как человек, который делал это с тобой... — Руку мне свою дай, паршивец, — Осаму как-то внезапно выдернул сигарету из пальцев. — Чего? — Чуя непонимающе моргнул. Осаму сам схватил его за руку и, приценившись, подвёл к ней отобранную сигарету. Горящей стороной. По пространству разнёсся шипящий отзвук. Чуя вырвался и поднялся на ноги, отбивая руку Дазая от себя. — Что за нахуй?! — С претензией крикнул он. Осаму в тон поднялся с лавки, толкая его в плечо: — Вот именно! Что за нахуй, Чуя?! Какого чёрта ты так паришься об этом, что собираешься просто кинуть меня?! Чуя толкнул его в плечо в ответ. — Ты вообще с башкой не дружишь?! — А ты, блять?! — Осаму отщёлкнул остатки сигареты. — Что это было?! — Это ты у меня спрашиваешь?! — Чуя ткнул пальцем себе в грудь, высоко поднимая брови. — У меня?! Я просто предложил разойтись, чтобы ты не страдал от меня, а это, оказывается, ты калечишь окружающих! Осаму в темпе подкатил рукава чужой кофты и поднял руки перед лицом Накахары, демонстрируя рассыпание по запястьям синяки. — Это — не смертельно! Это полная херня, Чуя! Но из-за вот этой херни ты собрался кинуть меня одного, потому что у тебя в башке творится какая-то «доблестная» чушь! Просто восторг! Чуя поставил обожжённую ладонь на уровень их лиц. — Ты, блять, прижёг мне руку! — И теперь мы в расчёте, как думаешь?! Если ты так паришься, что оставил мне синяки, хотя я же был в этом виноват, то, пожалуйста! Я вернул это! Я тоже покалечил тебя! Ты доволен теперь?! — Ты больной наглухо! — Чуя толкнул его в плечо, отшатывая от себя. Правда, Осаму подошёл обратно и вернул это. — Ты не лучше! — Крикнул он. — Если тебе было это принципиально, я играл по твоим правилам! Если хочешь разойтись, — вперёд! Это дерьмо теперь будет напоминать тебе обо мне! А я поеду в лагерь сам! И запомню тебя как половую тряпку, жалеющую меня на ровном месте! — Он выдохнул и просканировал Чую, прежде чем отойти от него в сторону: — Как тебя только в твою банду приняли, размазня. — За языком следи, — отозвался Чуя ему вслед. — Да пошёл ты. — Сам пошёл. — Закрой нахуй свой рот. — Ты заткнись. — А я заткнусь. — Вот и побыстрее. — Вот и подождёшь. — Рукава у кофты опусти. — Опущу. Приложи бутылку воды рядом с ожогом. — Приложу. — Вот и прикладывай. — Вот и приложу. — Всё, не пизди там. — Сам не пизди, — Чуя выдохнул, опуская голову. Он провожал Дазая, ушедшего за остановку, глазами, но теперь они сильно отдалились. Осаму наверняка пошёл на поиск туалета, уходя вглубь леса после строения остановки. — Чёрт возьми... Ты реально больной. Он подул на ожог от сигареты, но это не шокировало его слишком сильно: он делал это с собой немного ранее. Просто это было... действительно неожиданно для Дазая. И, рассмотрев, Чуя понял, что он оставил след ровно в ряд с предыдущим. Тем, который Чуя оставил на себе сам. Вот, к чему он там «приценивался». Чуя сидел на лавке и пил воду, когда Осаму вернулся. Чуя спешно расправился с водой во рту и закрутил крышку. — Поссал? Осаму хмыкнул и посмотрел в ответ. — Мило, что ты интересуешься делами моего мочевого пузыря. Да. А ты успокоился? — Успокоился, — кивнув, Чуя отставил бутылку. Он поднялся и прошёл к Дазаю ближе. — Прости меня. Херни наговорил. Осаму смотрел в ответ, но опустил взгляд. — Херню ты наговорил, когда разойтись предложил. Как нож в сердце, сука. — Прости, — Чуя закинул руку на его плечо. — Пожалуйста. Я осознал. И вообще... нахер мне это всё не надо в одиночку. Это я ступил. Клал я на все эти поездки, если рядом нет тебя. Реально херни наговорил. Мне очень жаль. Осаму хмыкнул. — Ну... Когда мы кричать начали... там уже мы оба херни наговорили. — Да... Тряпкой меня назвал, — Чуя усмехнулся и прижал его к себе за пойманное плечо. После легонько ударил кулаком в живот. — Козёл. Осаму согнулся, но рассмеялся. Ему не было больно от того «удара», который скорее можно было объяснить резкостью приставленных к животу костяшек и слабого толчка. Когда их положение было расцеплено, Чуя вернулся к рюкзаку, чтобы покурить снова. Осаму топтался на месте какое-то время, наблюдая за ним, прежде чем спросить: — Это типа... подсчёт, да? — Прости, что? — Чуя нахмурился, сталкивая взгляды и затягиваясь. — Ну... Точки возле твоей татуировки. — А, — Чуя понимающе вскинул брови, выдувая дым. — Нет, погоди. Чего? Какой подсчёт? — Две точки, а после... череп. Типа смерть? Типа два шанса, и... — Осаму не договорил, кивая в сторону. Чуя хмыкнул и подвёл сигарету к губам, не отвечая какое-то время. — Там нет шансов. Думаю, достаточно проебаться всего один раз. — Но что-то же это означает? — Не отставал Осаму. — Тебе ведь били это. Ты наверняка... имеешь представления. Чуя задумался, не отвечая дольше, чем в прошлый раз. — Хотя знаешь... может и шансы. Я имею в виду. Это не «политика банды», а если, условно... перевернуть это на моё нахождение там. Я однажды уже проебался. Потом меня нашли, но... хм. Я не знаю. Это глупости, я притягиваю это за ушли, просто... Интересно проводить параллель. Почему ты спрашиваешь? — Уточнил он, находя карие глаза. Осаму пожал плечом. — Я оставил тебе второй ожог на руке. Подумал, это немного символично. Опять же, если переворачивать. Это всё-таки ожоги, а не... краска под кожей. — Действительно символично, — протянул Чуя, после теряя свою задумчивость в веселье. — Но знаешь, я надеюсь, что в этой «политике ожогов» на третий раз меня не прижгут, а подарят шоколадный торт. Было бы круто. — Такую политику мы уважаем, — кивнул Осаму, усмехаясь. — «Политика шоколадного торта». — Ага. Она самая.

༒

«Куда он, сука, денется», и он никуда не делся. Вскоре автобус действительно подкатился и остановился. Чуя первым вскочил на ноги, чтобы продемонстрировать Дазаю собственную правоту по поводу приезда автобуса, и радость от этого события. Всё-таки шансы были не стопроцентными. Правда, он быстро угомонился в своём порыве и посмотрел по сторонам, отмечая, что они были единственными на остановке. Он задумчиво поджал губы, смотря на Дазая, и тот покивал в ответ, выражая, что его голова была занята теми же мыслями. Впрочем, они ничего не могли поменять в этом. Чуя прошёл в автобус первым, задерживаясь возле водителя, но ненадолго. Осаму остановился возле двери, оборачиваясь на глухую местность, которую они покидали. Задумчивый взгляд карих глаз прошёлся по пространству, после Осаму втиснулся в автобус тоже. Он был слегка растерянным, пока Чуя не поднял руку с дальнего места, обозначая своё нахождение. Чуя уступил ему место возле окна, выходя в проход, и Осаму расплылся в улыбке, задерживаясь рядом. — Что я тебе буду за это должен? — Осаму игриво ущипнул Чую за бок, предварительно оценив, какой из них здоровый. — Договоримся, — Чуя фыркнул и закатил глаза, после кивая в сторону окна. Осаму протиснулся, устраиваясь, и установил рюкзак на колени, оценивая, насколько это будет удобно всю поездку. Чуя сел рядом со старческим хрипом, и Осаму непроизвольно усмехнулся. Осаму отвёл глаза в окно, отключаясь за размышлениями. Он просто подумал о выстроенных планах. Если ещё раз пересмотреть положение, они посещают лагерь как вожатые. Отдыхать не придётся. Новый опыт остаётся новым опытом и всё ещё справляется с нужной Дазаю функцией. Осталось довериться собственной, недавно проявившейся, болтливости. А Чуе — Дазаю. Делов-то. Через окно Осаму наблюдал, как автобус отклоняется от дороги в сторону леса и не без труда лавирует между деревьями. Каждая вторая на пути яма с радостью принимала одно из колёс, и резкие «падения» автобуса отдавались непосредственно в почку. Осаму понял, что слегка залипает из-за сомнительного сна под мостом. Он тяжело вздохнул. — Не грузись так, — под ухом сказал Чуя. Осаму нахмурился и повернулся к нему. Нечто под колёсами уверенно начало напоминать дорогу, и Осаму догадался, что они уже достигли пути объезда. Почки и рёбра понадеялись, что больше им получать не придётся. — Я имею в виду... Алису. Она не пришла, но... — Она говорила, что посещает этот лагерь каждый год. — Да... Но сейчас её тут нет. — Чуя оставил небольшую паузу. — Ну... Мы ничего не можем с этим сделать. — Я ни в чём тебя не виню, — Осаму покосился на него от окна, договаривая: — если что. Чуя улыбнулся, но его нога зашлась в нервной тряске, потому он долбанул по ней кулаком. Брови Дазая удивлённо взмыли вверх от неожиданности жеста, но он быстро справился с эмоциями. Так получилось, уловить виноватый тон Накахары не стоило ничего. Ровно столько же, сколько и успокоить напрасные переживания: ничего. — Спасибо, что открылся мне. Осаму снова повернулся от окна. — Ну, я имею в виду... — Чуя повёл головой в сторону. — Я понял, — кивнул Осаму. Он помолчал, рассматривая его и констатируя: — Тебя всё ещё трясёт. — Полное дерьмо, да? — Улыбнувшись, Чуя глазами пробежал по дёргающейся ноге. — Я сейчас что-то разобью. — Кость свою? — Уточнил Осаму, вспомнив, как Чуя бьёт по всему, что у него болит или, как теперь, дрожит. Чуя ответил рассеянным смехом и перебросил взгляд в сторону водительской кабины. Он поджал губы, после покусал нижнюю. — Знаешь, я всю сознательную жизнь прожил в Америке, но... Иногда всё ещё бывает непривычно здесь. — Вот как... — Осаму вопросительно наклонил голову вбок. Внезапное откровение заставило потеряться и попросить уточнений. Хотя бы жестом головы. — Ага, — усмехнулся Чуя. — Наверняка я бы... не смог провернуть то же самое в любой другой стране. — «То же самое»?.. — Не понял Осаму. Правда, уточнений по этому поводу он не получил. Получил он только рюкзак, который Чуя спихнул со своих колен на его, сопровождая это: — Ты не мог бы... пару секунд, я... мигом. Ладно? — Конечно, — Осаму теперь придерживал на коленях оба рюкзака, отправляя взгляд Чуе вслед, когда тот поднялся и прошёл к водителю. Правда, он не стал следить абсолютно всё время. Отвлёкся в окно, зарываясь в тяжёлые мысли снова. Это вышло непроизвольно, он просто отключился от реальности. «Спасибо, что открылся мне» Осаму поджал губы. Он на самом деле никому не рассказывал об этом. Но, говоря начистоту, после того предложения Накахары — разойтись — это было немного страшно. Так сближаться с человеком, который мог бы махнуть условным хвостом и оставить одного с этими откровениями, которые Осаму бы ему доверил, со всеми их общими маршрутами... И, конечно, Чуя извинился за это, по-приятельски приобнимая за плечо, но... — Привет трезвенникам, — вернулся Чуя, плюхаясь рядом. Осаму моргнул и посмотрел на него. — Чего? Что ты там делал? — Мешал спирт с водой. Осаму затупил, но ответил спустя секунды: — Очень смешно. Чуя нахмурился. — Я серьёзно. Иначе зачем мне называть тебя трезвенником на ровном месте? — Спирт с водой, Чуя? — Ага. Осаму остался скептичным, поэтому, вздохнув, вытянулся в сторону водителя. Правда, там он наткнулся на пацана лет двенадцати, ошарашенно смотрящего в ответ. Не в ответ, конечно, конкретно Дазаю, а провожая траекторию, по которой ушёл Чуя, но суть осталась та же. Осаму непроизвольно прыснул. — Ты, походу, напугал его. — Кого? — Заинтересованно включился Чуя, выпрямляясь из своего положения тоже. Они встретились глазами, и он махнул рукой: — Эй, ты тоже хотел немного спирта? Ребёнок не стал ничего отвечать, только отвернулся, пряча взгляд. — Малой? Осаму несдержанно ударил Чую по плечу: — Да всё, отстань от него. Чуя фыркнул и упал на место. — Ладно. Я ему предложил жестом, когда пил. Подумал, он без слов не соглашается, надо переспросить. — Я уже сомневаюсь, что тебя можно пускать к детям, — признался Осаму. — О, да брось! — Чуя закатил глаза. — Я буду хорошим вожатым! — Твои отряды будут пьющие и курящие... — А твои херовыми моралистами, которые после смены поедут в монастырь. — Я агностик. — А я атеист. Нам в любом случае не в одну сторону. Точнее, нашим детям, — Чуя осёкся и прикрыл глаза: — Блять, я имею в виду... отряды. — Спасибо за уточнение... — Осаму слегка скривился. — Итак... Нахрена ты в итоге мешал спирт с водой? — Обезболиться, — Чуя пожал плечами. — Это такой типа доступный вид алкоголя, а алкоголь обезболивает наверняка, так что... — Что?.. — Ну... чем-то похоже на водку?.. Осаму смотрел с открытым неверием. — Скажи, что просто шутишь и издеваешься надо мной, потому что я не смотрел за тобой и могу поверить во всё, что угодно. — Я понять не могу, — Чуя вздохнул и пальцами ущипнул переносицу. — Почему ты мне не веришь?.. Что ж, ты можешь задать этот вопрос водителю, если мои слова «неубедительные» или ещё что-то. Но я сказал, что знаю, что в таких аптечках есть спирт, потому что не уверен, что такое есть в каждой стране. — Он вытянулся из укрытия и столкнул взгляды, вбрасывая руку в воздух: — Давай я дыхну банально? — Давай, — Осаму участливо кивнул. — И если в твоём дыхании не будет ноток спирта, я тебя выброшу из окна этого автобуса, чтоб за нос меня не водил. — О, чёрт... — Чуя замялся в своём предложении. — У нас не было возможности почистить зубы сегодня... — Спирт убивает микробы, — Осаму поймал его лицо ладонью и направил на себя. — И запах он тоже убирает... любой, помимо себя. Так что я точно пойму. — Почему я вообще должен доказывать тебе, что пил спирт с водой?.. — Потому что это полный бред, и я думаю, что ты не серьёзен, а просто издеваешься надо мной. — Зачем мне «разводить» тебя этим? Какой в этом смысл?.. Осаму просто приблизился к его губам, чтобы проверить это, но Чуя насколько-то отпрянул, потому что это не было его инициативой — это не было предложением выдохнуть ему в лицо, Осаму сделал это сам. Осаму держался взгляд перед собой, отстраняясь. Он устроился на кресле, и какие-то долгие секунды молчал, пока Чуя растерянно рассматривал его. — Меня пытались привести в себя спиртом. В том мед. кабинете, куда ты меня... — Осаму мотнул головой, не договаривая. — Я имею в виду... я понимал это, понимал эту резкую вонь, но... не мог пошевелиться. Потом мне дали вату с какой-то другой дрянью, и я открыл глаза, как будто... автоматически. — Ты типа... — неуверенно начал Чуя. — Был парализован, когда тебе давали спирт? Или что-то такое... — Не совсем. Я будто просто... потерял контроль над своим телом. Я почему-то помню этот запах и то, как голоса вокруг говорят, что это не работает. Но я слышал? Но ничего не происходило... Странное чувство. Чертовски странное. — Ну... У тебя было переутомление. — Настолько серьёзное... что я просто перестал владеть своим телом. Организм дал сбой. Основательный. — Сколько ты работал перед тем, как... это произошло? — После паузы спросил Чуя. Осаму рассеяно пожал плечами. — Месяц точно без выходных. Это только, насколько я помню. Ну, и... дома тоже отдыхать не получалось из-за, — он кивнул в сторону. Намекая на недавнее откровение. — Я понял. Постоянный стресс, короче. — Ага. — А разве так можно вообще... ну, позволять работать без выходных, тем более, если ты несовершеннолетний? — Это разные точки работы. Между собой они не знали, что я работаю где-то ещё. В одном месте у меня положенные «выходные», но я трачу их на работу в другом месте. Так-то, конечно, никто бы мне не позволил. — Вот как... — Чуя покивал. — Ты действительно загнал себя. Осаму невесело усмехнулся и повернул голову. — Ага. Так, а... Почему ты задержался в тот день, когда мой организм решил разругаться со мной и перестать функционировать? Чуя поджал губы и осмотрелся в автобусе. После вернул глаза на Дазая и покачал головой. Осаму вопросительно кивнул на его плечо, и Чуя прикрыл глаза, подтверждая лёгким кивком. — Ладно, — Осаму потянулся в кресле, мимолётно оценивая происходящее за окном. — Итак. Не хочешь немного вздремнуть, пока едем? А то ты так жаловался, что сонный... — Можно подумать, ты не жаловался, — перевёл Чуя, почёсывая глаз пальцем. — Или что? Хочешь взять мой рюкзак себе, чтобы я развалился как следует без ноши? — Надо? — Осаму вскинул брови и попытался вытянуть рюкзак с чужих колен. — Давай. Чуя усмехнулся и придержал ладонью рюкзак. — Я в порядке. Если усну, это никак мне не помешает. — Но ты делал так, предлагая поспать мне, когда мы ехали... — Да, я помню. — И? Я не могу вернуть тебе это? — Осаму нахмурился. Чуя пожал плечами. — Можешь. Если хочешь. — Тогда отдай, — Осаму, наконец, забрал рюкзак себе. — Я возле окна, мне всё равно удобнее с этим. К тому же, как минимум у меня нет вероятности вывалиться с кресла в проход. Тебе и так досталось не самое лучшее место. Чуя посмотрел перед собой, хмурясь. — Я не подумал об этом. Теперь спать не хочется совсем. Осаму посмеялся, Чуя поддержал это улыбкой, но обернулся, чтобы оценить шансы «вывалиться с места в проход». Это потеряло вес, когда он всё же уснул. Осаму отвернулся к окну снова, поэтому понял сон Чуи не сразу, а когда он привалился на его плечо. Отвлёкшись, Осаму на какое-то время залип на него. Только потому, что Чуя прижался к плечу щекой, и его лицо было видно, что бы не вышло, если бы он устраивался головой. Какое-то время Чуя спал мирно. Сначала он даже открыл рот, слегка меняя положение на чужом плече, и Осаму, неслышно усмехнувшись, фалангой пальца дёрнул её. Просто потому, что это было забавно, а Дазаю — скучно. После жеста Чуя подобрал губы, облизываясь в бессознательном состоянии. Осаму вздохнул и отстал от него, позволяя валяться во сне на его плече. После он подтянулся в кресле, и Чуя отдалённым голосом попросил пригвоздить задницу на месте. Осаму тогда уточнил, спит ли он, и Чуя ответил, что спит. Какое-то время Чуя спал мирно. От него несло спиртом и сигаретами, но это было ок. Позже Осаму понял собственную сонливость так же ярко, поэтому немного сполз в кресле по спинке, устраиваясь удобнее. Он решил, что тоже будет спать. Хоть немного. И он почти отключился, когда с Чуей произошло это. Чуя, не просыпаясь, резко сдвинул широко расставленные ноги вместе и потерялся в дыхании. Осаму сонно залип, но поднял брови и повернул голову, чтобы наблюдать за ним. Чуя вывелся из нормального дыхания. Осаму заметил на его висках пот, хотя его точно не было какое-то время назад. Осаму подтянулся и отпрянул, чтобы посмотреть на его лицо. Во сне Чуя хмурился и не справлялся с дыханием. Спящее тело было напряжено, а пот на висках только подтверждал дурное состояние. — Эй?.. — Осаму звучал хрипло и лениво от почти удачной попытки уйти в сон. — Эй, слышишь меня? Он сначала поводил плечом, на котором отдыхал Чуя, стараясь растолкать таким образом, но после подключил ладонь, тормоша его. — Проснись. Чуя был скованным, его мышцы напряглись. Осаму одной рукой поднял его от себя, перебросил вторую через плечо, чтобы держать его двумя и продолжать тормошить. Это получилось, и Чуя оправился ото сна напуганным. — Ты в порядке? Чуя отвёл глаза. Сердце бешено колотилось в ушах. «Это типа подсчёт?» «Ну, так что на третий раз?» Он безвольно упал на плечо Дазая, так вышло из-за положения, в котором он его будил, что в непроизвольные объятия. Впрочем, препятствовать Осаму не стал, приобнимая его и больше ничего не спрашивая.

༒

По приезде парни долго пытались раздуплиться. Отвратительный режим перебивчивого сна заставлял просыпаться уже уставшими. Автобус опустел быстро. Опасаясь, что их, не заметив, могут отвезти куда-то в гараж, парни решительно вытряхнулись на улицу. Но даже там не перестали тянуться и тереть лица, пытаясь сбросить остатки сонливости. Чуя проморгался и огляделся. Уже исходя из говорящего названия можно было догадаться, что вокруг лагеря плотным кругом смыкается густой лес. Скользнув с автобуса взглядом вниз, Чуя обнаружил заезженную дорожку. Широкая тропа без кладки, но частые проезды выскоблили колёсами траву до вполне обозначенных линий. Вопрос проезда к ограждённой территории закрыт. Что до ограждения, за которым от лагеря видно целое нихрена, — забор метра три, может быть, два с половиной, но внушительности высоты это не отменяет. Гладкая структура использованного материала намекает, что зацепиться, а впоследствии — покинуть территорию через верх, — глупая идея. Ну, это первое впечатление, которое ещё предстоит проверить двум самозванцам. Высота ярко-жёлтого забора меняется лишь в одном месте. Благодаря табличке над входом — большая деревянная вырезка с названием и ожидаемым «Доброе пожаловать». Падая с неё взглядом ниже, Чуя заметил двойные ворота бордового цвета, открытые сейчас полностью, по разным сторонам. Обе части ворот придерживают кирпичи. Правда, одна из дверей подалась ближе к выходу, потому парень, нарисовавшийся в проходе, поправил и её положение, и кирпич. Выпрямившись, он отозвался на имя «Марк», прозвучавшее откуда-то с территории. Женский голос был недоволен его уходом, но Марк ответил, что ему нужно отпустить водителя. В подтверждение своих слов он указал на прибывший автобус планшетом, листов в котором так много, что можно желать себе настолько же крепких нервов, как у этого держателя. Марк быстро дошагал до водителя. Пожелав доброго утра, крепко пожал руку и принялся стремительно перебирать листы, выискивая нужный. Марк выглядел как второкурсник или третьекурсник колледжа. Сыграл на вывод высокий рост, заёбаность на лице или рельеф рук, открыто притягивающий внимание к мышцам в безрукавке — непонятно. Джинсовая жилетка также не имеет рукавов, зато у неё есть нагрудный карман, из которого Марк вытянул ручку, передавая водителю. После уточнения дважды указал на место, где ему нужна подпись, и тряхнул головой. В чёрных волосах безошибочно узнаются красные прядки. В ушах серьги — с расстояния, конечно, просто чёрные точки на мочке. Марк поводил взглядом, открыто зевнул и снова повёл головой. Похоже, Чуя и Осаму — не единственные здесь страдали от недостатка сна. Марк ввёл водителя в короткий разговор: спросил, последний ли это автобус из планируемых, перебросился парой слов о какой-то спортивной команде, оценил погоду, неубедительно отмахнулся от собственной усталости и спросил о скорой помощи. Отрицательным ответом на последний вопрос он остался недоволен. Вздохнул, но добродушно покивал с подобием улыбки. Так же твёрдо пожал руку на прощание и обратился к своим листам, небрежено откидывая их наверх. Поднял голову на звук захлопнутой двери автобуса и медленно увёл взгляд на единственных, кто не прошмыгнул в ворота после остановки. Он пошёл в их сторону, бегая глазами от планшета и уделяя, пожалуй, не больше внимания, чем ему. — Вы кто? — Марк, дружище! — Просиял Осаму. — Давно не виделись. Чуя скривил лицо: это было не слишком убедительно. Марк застыл, зависая на Дазая в растерянности. Приоткрытые в удивлении губы не были главным отражением эмоции, но Марк явно выглядел озадачено. Он бросил взгляд на Чую, после медленно подобрал губы, на секунду сжимая их в линию, и покивал. Опустив руку с планшетом безвольно вниз, выпрямился и обратился к Дазаю: — Вы, ребята, видели карету скорой помощи по дороге? Осаму просто забрал разговорные моменты на себя. — Нет, ничего такого. — Херово, — цыкнул Марк. Шум движка обратил на себя внимание, и Марк жестом погнал парней в сторону, отходя вместе с ним, чтобы не мешать выезду. Водитель издал гудок — Марк с улыбкой кивнул вслед, после поднимая свободную ладонь. — Итак... — начал Осаму, когда автобус скрылся. — Скорая помощь? Что стряслось? — Прикинь, — Марк с энтузиазмом уставился на него, приподнимая брови. — В пункте сказали, у него аппендикс воспалился. Э-э, «у него», в смысле... тоже вожатый. Он из этого... чёрт... рыбный штат короче, там поголовно все рыбаки повёрнутые. Вот он походу и надрался чешуи перед выездом, организм не вывез такого количества мусора. Ну и ждём, короче, скорую. Операций в кабинете два на два не проводят. — Жестоко. — Мгм. У нас мало того, что один тип не состыковался с пересдачей, не смог приехать на смену, у нас теперь этого на стол хирурга. Девчонка должна была приехать, но пропала, короче, потом звонила мне лично, что-то там объясняла, но здесь связь знаете какая? Ахуеете. Никакущая. Поэтому я мало что понял вообще. Заманался с этими списками. Это, думаю, мы тут с Кейт за всем корпусом будем бегать, постоять на месте времени не будет. Ни секунды. Марк замолчал и внимательно просканировал Дазая взглядом. После сощурился, медленно спрашивая: — Вы ж не дети? Осаму спрятал ладони в карманы и рассмеялся — смотря на него, Чуя не смог сдержать улыбку. — В смысле? Мы старший отряд. Вот, ждём, когда ты нас построишь и поможешь выбрать название. А потом остальным отрядам поможешь. А потом, когда все отряды получат название, тебе ещё придётся нас всех уложить спать. Мы очень шумный отряд! Бунтарский! Это тебе с нами не повезло, приятель... Марк широко улыбнулся, смеясь. Потом, не отводя взгляда, протянул Дазаю планшет со своими листами: — Долбани меня вот этим, пожалуйста. — Без проблем! Чуя шутливо остановил поднимающуюся руку Дазая и обратился к Марку: — Он реально может. Марк беззвучно произнёс букву «а» и покивал. Обвёл их планшетом, объединяя: — А вы хорошо знакомы, да? — Мы из одной школы, — кивнул Чуя. — Я его знаю. Если попросить его треснуть тебя чем-то, он с большой вероятностью... Он не договорил, получая пинок по руке от локтя Дазая. И повернулся к нему, чтобы цыкнуть. — Нашёл, кого слушать, — усмехнулся Осаму, смотря на Марка. — Он тебе сейчас тут расскажет, только лапшу с ушей успевай снимать. Я белый и пушистый. Никого не трогаю. — Прямо-таки «белый и пушистый»? — Марк расплылся в улыбке, рассматривая его. — Белый, — кивнул Осаму, залипая на парня в ответ, — и пушистый. На какое-то время они молча столкнулись взглядами, не теряя улыбок, и Чуя постепенно поменял выражение лица. Если изначально он поддерживал веселье, то после этих переглядок он шире раскрыл глаза, потом скривился, ломая мышцы лица. Они были такими очевидными, что его почти тошнило. — Что за херня... — тихо прошептал он. Недостаточно, наверное, тихо, чтобы никто его не услышал. Марк вздрогнул и дёрнул бровями, будто очнулся ото сна, и кивнул Дазаю. — Итак, ты говоришь... мы виделись раньше? Мы знакомы? Моё имя ты почему-то знаешь, но... — Он бросил взгляд на Чую: — Тебя вообще не помню, без обид. — Неудивительно, — шипящим шёпотом отозвался Чуя, надеясь, что он его не услышал. — Вы двое и не виделись, — сказал Осаму. — Слушай, Марк, нас тут не должно быть, по идее. Я думал о том, чтобы записаться вожатым нормально, но... не срослось. Но! Мы приехали «на помощь». Ты сам сказал, что у вас тут... не всё радужно. С вожатыми, я имею в виду. Чуя заметил, что изначально Осаму собирался придерживаться другой версии: он временами косится на Чую, когда придумывает на ходу, вместо использования уже выдуманной истории. Марк, правда, выглядел слегка напуганным. Он наставил на Дазая планшет и вскинул брови. — Погоди... как вы могли об этом узнать, «чтобы приехать»? Я отчитываюсь администрации, будто всё под контролем, знаешь, меня назначили главным, я не могу ударить в грязь лицом. Неужели, кто-то из вышестоящих?.. — Нет, нет! Никаких официальных приглашений не поступало, просто... — Твой инстаграм, — перебил Чуя. Марк выдохнул и улыбнулся. Уточнение отпустило его настолько, что он обмахнул себя планшетом, будто веером. — Да. Отлично. Это правда. Мы выходили за пределы, — он кивнул в сторону. — Там мы поймали достаточно палок сети, чтобы я мог выйти в историю. Ну, слегка преувеличил масштаб происходящего. Из-за нервов. Чуя проследил взглядом направленную его головой траекторию. В том месте, значит, работает интернет. Возможно, это когда-нибудь понадобится. — Да, но... — Осаму задумчиво промычал. — Как факт, у вас тут есть проблемы. Так что, считай, мы явились на помощь! Считай. Только Чуя уловил фальшь в словах Дазая. У них конкретно для появления здесь были иные причины. Впрочем, по итогу помощь из них вполне выйдет. А на инстаграм этого перекачанного студента Чуе плевать в первую очередь, так что они ничего не видели — спасибо Алисе, передавшей им это. — Да, я понял. Спасибо. Круто. И... искать вас тогда в реестре бесполезно? — Найдя собственный вопрос риторическим, Марк кивнул и снова сощурился на Дазая. — Где всё-таки мы с тобой... Прости, я правда не помню. Где мы пересекались? — О, ну мы вместе смотрели матч. Неплохо. Чуя оценивающе сложил губы, смотря на Дазая. Марк сам упоминал спортивную команду в разговоре с водителем. Нужно было, конечно, изначально всё обернуть под новую версию, но знать некоторых вещей заранее они не могли. Потому придётся как-то выкручиваться. Дазаю, в общем, не Чуе. Просто Чуя вспомнил момент, когда ему самому пришлось размазывать на ходу глупую отмазку. Он озадачено цокнул языком, надеясь, что это было достаточно тихо. «Сушёный жук» в рюкзаке исправно отслеживает передвижения. Он наплёл, что возит с собой жука на удачу в долгой поездке. Вот только, чем дольше они не возвращаются, тем острее могут возникнуть вопросы к цифровым данным на экране. Рано или поздно, но интерес проснётся. Вероятно, Чуя парится об этом слишком рано, но неожиданный оборот похожей ситуации на его сторону заставил напрячься. Он думал об этом, залипая в сторону леса. Впрочем, с таким же успехом он мог смотреть в любую сторону. Потому что лес вокруг лагеря везде. — Так ты пытался вытереть о меня руки, жирные от чипсов?! — Разразился смехом Марк. Чуя нахмурился, смотря на него. После покосился на Дазая. — Похоже на него, — сказал он. Осаму посмотрел в ответ, склоняя голову в многозначительном укоре, который подтверждал взгляд. Он ущипнул Чую за руку, получая ответом недовольное шипение. — А я сильно был пьян, да? — Отсмеявшись, уточнил Марк. — В дрова... — Осаму покачал головой. — Вот я тебя и так хреново помню. — Ничего, я не в обиде! Познакомимся заново. — Буду очень рад, — Марк улыбнулся. Чуя уже открыто кривился на него, правда, не получая ответного внимания: улыбка его была адресована исключительно Дазаю, как и взгляд. Осаму немного замялся. Но следующим моментом подхватил Чую за плечо, по-приятельски опрокидывая на себя и указывая пальцем. — Это мой друг Чеддер. Новое имя для документов после переезда, понимаешь, да? Чуя в безвольном положении показал Марку знак мира, как бы в честь знакомства. Хотя в его мыслях уже бродил смешок от имени, выбранного для него Дазаем. — Марк, — он протянул ладонь. — Марк Фишер. — Понял тебя, чувак, — на рукопожатие Чуя ответил, пусть и быстро отводя взгляд, и так же быстро заканчивая этот акт знакомства. — Сокращённо Чед, — влез Осаму, отпуская чужое плечо. — Если хочешь к нему американским именем. Но его и на японском звали похоже. Ч... Чиззи. Его звали Чиззи! Чуя отпрянул, когда получил свободу, а после засыпанных уточнений рассмеялся, не разлипая губ и качая головой. Осаму представил его сыром вообще в любом случае! Американски-японский сыр, как ни крути. Как бы этот раздражающий Марк Фишер не обратился к нему, ему придётся иметь в виду сыр. На любом из возможных языков. Глупый мозг Дазая. Наверняка он сделал это просто чтобы прикольнуться. — Чиззи... — повторил Марк, и Чуе пришлось поджать губы, чтобы не взорваться от смеха. — Да, ты знаешь... — затараторил Чуя, чтобы не засмеяться. — Это созвучно с сыром. А вот я его, — он указал большим пальцем на Дазая, — могу назвать сервелатом. Это... долго объяснять прикол, просто имей в виду. Я могу назвать его «Саму», и это не будет его именем, но... ну, ты понял. У нас свои заморочки. Марк сощурился, бегая глазами между ними, прежде чем оценить услышанное. — Итак, вы, парни... сэндвич. Чуя рассмеялся, качая головой. — А ты наверняка фанат выковыривать оттуда только колбасу, — под нос прошептал он. Сразу получая за замечания локтем от Дазая. Но в этот раз Осаму промазал и ударил не по руке, а под рёбра, и Чуя болезненно зашипел, кривясь. — Оу, чёрт, прости!.. — Сразу включился Осаму, разворачиваясь к нему. — Я забыл... — О чём забыл? — Марк заинтересованно поднял брови. — Что-то случилось? — Э-э, — неуверенно протянул Осаму. Чуя смотрел на него недовольным взглядом. Надо же было ему, во-первых, пнуть его по свежим ранам, во-вторых, выдаться в этом перед главным вожатым этого места! Который наверняка не торопился скрываться в заинтересованности, поэтому реально был обеспокоен. — Что ж, ну... Ч... Чиззи выпал со своего места в проход, пока мы ехали в автобусе! Неудачно уснул, и... Поэтому его рёбра немного не в порядке. Но это пройдёт. Ничего серьёзного. Чуя фыркнул. Он подумал, что «Чиззи» тот ещё лох, к счастью, сам Чуя с таким не сталкивался, несмотря на опасения. Марк смотрел на него, так что Чуя расправил плечи и решил поскорее перевести тему, чтобы это вдруг не дошло до показательности полученных травм. — Здесь нельзя курить, правильно? Чуя не ожидал реакции, которая последовала от Марка после вопроса. — Наконец-то! — Марк выдохнул и наставил на Чую планшет. — Приятель, Чиззи, я так рад, что ты приехал! — Что ты... — Чуя мимолётно бросил растерянный взгляд на Дазая, — имеешь в виду? — Меня грызло быть единственным курильщиком в этом месте, — усмехнулся Марк. — Знаю, глупо, но... Даже среди старших отрядов никто не ныкался, я думал: «пиздец, я отшельник». Ну, курить здесь, конечно, «нельзя», но серьёзно? Я покажу тебе это место. — Он посмотрел на Дазая, указывая планшетом: — А ты? Осаму покачал головой. — Я не курю. — Вот, Чиззи! Что бы я без тебя делал? — Оставался отшельником, — тихо ответил Чуя. Он повысил интонацию, стараясь быть дружелюбным: — Что ж. У нас есть что-то общее. Покажешь «курилку»? По ощущениям, мы ехали сутки, так что мне бы... — Он кивнул в сторону, не договаривая. — Конечно! Итак. Мне нужно показать вам комнаты, вы бросите туда вещи... Нас планировалось шесть, но вы поняли, как быстро многие отпали, так что... сейчас здесь Я, Кейт и вы двое. Это. Одиночных комнат для вожатых две, вам как, принципиально? Чуя вопросительно посмотрел на Дазая. Так уж вышло, слова, главным образом, за ним, так что ему и отвечать. Осаму посмотрел в ответ, не сразу это понимая, поэтому Чуя намекающе приподнял брови. — Оу, — выдал Осаму, когда до него дошло. Он посмотрел на Марка и небрежно пожал плечом. — Мы нормально поместимся в одной комнате. Я и Чиззи. Нет необходимости размениваться на отдельные комнаты. Чуя повернул голову, смотря от него на Марка, и покивал, подтверждая. — Круто, — Марк указал направление планшетом в своей руке: — Идём? Он прошёл первым, поэтому спиной не видел их. Чуя счёл это хорошим моментом, чтобы локтем пнуть Дазая под ребро и приподнять брови, шёпотом укоряя: — «Сыр», блять? — Мы не продумали всё «от и до»!.. — Той же интонацией отозвался Осаму, разводя руками. — Я импровизировал. Чуя закатил глаза. — Идиот, — и прошёл за Марком. — Сам идиот. Марк не то чтобы торопился проводить полноценную экскурсию. Восхищённо указал на два массивных замка с внутренней стороны ворот; для убеждения в их крепости — подёргал. Как через такое валить осталось не очень понятным. Зато гарантировало защиту от проникновения, а это важно. «Курилка» расположилась в углу дальней игровой площадки. Она скрыта кустами и большой фигурой зайца. Марк лишь махнул рукой в ту сторону и предложил для начала добраться до комнат, чтобы скинуть там рюкзаки. На территории стояли три здания, чуть в стороне — одноэтажное. Столовая, пояснил Марк. И предложил зайти в один из корпусов, пока он проверит больного в мед. кабинете и смотается за ключами. Парни послушно остались ждать его в коридоре. Назвать его широким язык бы не повернулся, но и передвижения он не ограничивал. Ближайшая к выходу комната была без двери. Заглянув туда, парни остались в замешательстве. Большая комната заставлена стульями, будто это была неудачная попытка воспроизвести школьный кабинет. Столы тоже были, но всего два, возле стены. На них стояли мониторы, под ними — куча проводов. Чуя задумчиво прикусил нижнюю губу и повернулся к Дазаю. Осаму перехватил взгляд и тяжело вздохнул. Не должно, конечно, удивлять, что здесь есть камеры наблюдения, но это может помешать. В остальном там висели пробковые доски — особого интереса они не вызвали. Сразу после этой комнаты находился поворот. Лестница. На второй этаж им пока не надо, тем более, их могут потерять, не найдя на том месте, где попросили остаться. Дальше же по коридору несколько комнат. Уже с дверьми, вероятно, с закрытыми. Проверять не стали. Марк вернулся быстро. Открытая дверь впустила луч солнца бегать по полу, но его возвращение легко было отметить и без зрительных подсказок. Шаги Марка были стремительными, будто он куда-то опаздывал. Звякая ключами, он скоро нагнал парней. Правда, решил повести их дальше. Проходя рядом с Чуей, он задержал ладонь на его спине, секундно поглаживая: — Не помню, чтобы меня так молотило от недостатка никотина. И вырвался вперёд, подбираясь к нужной двери. Чуя застыл, шире раскрывая глаза. «Молотило от недостатка...»?.. Он опустил взгляд на дрожащие ладони, снова выставляя их перед собой для проверки. — Чёрт... — Вот как, — сказал Осаму, и Чуя быстро посмотрел на него. — Почему ты сам не понял, что твой организм просто страдает от недостатка?.. — он замялся и увёл глаза вслед Марку. — От недостатка. Ладно, не отвечай. Он прошёл к двери, где остановился главный вожатый. Чуя разбито выдохнул, провожая. Хотелось что-то разнести. Но он только обнял себя за плечи, подбираясь к парням. Теперь он держал пристыженный взгляд внизу, стараясь не встречаться с карими глазами. Марк толкнул дверь, пропуская в комнату. Сам проходить на стал, но нарисовался в проёме, как только парни сбросили рюкзаки на пол. — Итак. Ваша комната. Вон там, — он махнул рукой влево от себя по коридору. — душевые. В ряд четыре двери, всё одно и то же. Этаж этот отведён вожатым полностью. Значит... там, в начале, комната с камерами, мы составляем туда список. Дежурств. Это понятно. Напротив той комнаты — вожатская. Там у нас собрания и прочая такая тема. В воскресенье, то есть завтра, сбор по поводу начала смены. Обычно это делается заранее, но... М, кстати. В вожатскую могут заходить дети, если у них к нам возникнут какие-то вопросы. В наши спальни не заходят. Я подробнее, конечно, потом ещё объясню. Он бросил ключи Дазаю — Осаму успешно поймал их двумя ладонями. — Здесь, понятно, личное пространство. У меня есть запасные ключи, но я врываться не собираюсь. Это на случай ЧС. Замки не клинят, должно нормально с этим всё быть. Марк задумчиво похлопал планшетом по бедру, подбирая ещё слов для краткого введения в курс дел. — Остальные комнаты здесь вам не понадобятся. В одной из них спальня Кейт. В другой... ну, этот в больницу уезжает, значит, моя персональная. Так. Завтра приезжает грузовик с водой. Надеюсь, вы мне поможете разгрузить его. Насчёт сбора сказал, курилку показал... встретимся там минут через пять? — Он кивнул Чуе. — Мне надо ещё раз смотаться в кабинет, проверить, он там от боли корчится, я переживаю как бы не дошло до... Он выдохнул, опуская голову и бросая предложение незаконченным. — Не грузись так, чувак. — От тебя ничего не зависит, — подхватил Осаму. — Спасибо, — с полуулыбкой покивал Марк. — У меня сейчас голова не шибко соображает, подробнее всё обговорим позже, ладно? — Без проблем. — Располагайтесь, — он обвёл комнату взглядом и неторопливо прикрывал за собой дверь. — Если что, я всегда где-то здесь. Добро пожаловать. Когда дверь за ним закрылась, Чуя выдохнул и опустил руки, бросая придерживать себя за плечи. Он ногой отодвинул рюкзак подальше и развернулся к Дазаю, стараясь выразить свой взгляд виноватым. Всё-таки он устраивал истерики из-за... ломки. Которую даже не понял! И спорил с Осаму... Но Осаму, смотрящий в ответ, растянул губы в улыбке. — Мужик... В слове «сервелат» нет буквы «м». Как из сервелата сделать Саму, как ты это придумал? Чуя потерял виноватость, чтобы усмехнуться. — Ты, чёрт возьми, дважды представил меня как «Сыр»! Я сомневаюсь, что имя «Чиззи» на самом деле существует, не говоря уже о его происхождении! — Ну... Это имеет хоть какую-то логику! В отличии от «сервелат» и «Саму»! — А что мне ещё нужно было сказать, чтобы подстраховать нас на случай, если я случайно ляпну твоё настоящее имя?! Тем более, после твоих «сырных» приколов! У меня мозг ни о чём другом и не думал. Только о еде... — Ты голоден? — Немного... О, должно быть, я могу сожрать тебя! Ты же колбаса... — Чуя изобразил задумчивость и покачал головой. — Нет. Тебя хочет уже сожрать другой человек. Не буду засматриваться на чужое. — Чего? — Осаму нахмурился. — О, наверное... наверное, я сказал много лишних букв! Моя вина. — Чуя кивнул в сторону двери. — Но тот парень хочет тебя. Да, может, не «сожрать», так что... — Что?.. — Осаму прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — О боже... Что ты несёшь? — Я просто видел, как вы раздевали друг друга глазами! — Чуя вскинул руки в капитуляции, стараясь снять с себя обвинения удивлённым выражением лица, будто бы только перечислял факты. — Он тогда ещё хотел тебя. — Мы просто были вежливыми... Он дружелюбный. — Ну-ну, — Чуя хмыкнул, опуская руки. — Конечно. Со мной он таким дружелюбным не был. — Мы только что познакомились, что вообще ты мелешь? — Просто открываю тебе глаза: тот здоровяк хочет тебя. — Ты бредишь, — отмахнулся Осаму, отворачиваясь. — Это очевидно! Он даже не скрывал! Глазами тебя всего облапал. — Ревнуешь? — Осаму столкнул взгляды. — Откуда ты знаешь, что он рассматривал меня? Так следил за ним, чтобы теперь херню мне всю эту говорить? Чуя резко выдохнул и промолчал, отводя глаза. — Чуя, я не бросаюсь на каждого более-менее симпатичного парня просто потому, что они парни. Это не работает так, будто я превращаюсь в гавкающего пса, когда передо мной появляется некто с членом. Пойми ты это, чёрт возьми. — Так ты считаешь его симпатичным? — Чуя вернул взгляд в карие глаза, приподнимая брови. — Это твои мысли на его счёт, да? Осаму сократил расстояние, оставляя на лице крошечную улыбку. — Ты ревнуешь? — Тихо спросил он, внимательно смотря в голубые глаза. — Я... — Чуя выглядел растерянным от внезапного напора, но скоро хмыкнул и отвёл взгляд, толкая Дазая от себя. — Придурок, что ли? Вообще не в своём уме? — Ты ревнуешь, — Осаму не убрал улыбку, теряя из интонации вопросительности. Он подобрал рюкзак с пола и прошёл к одной из двух кроватей в комнате. — Я не ревную тебя, идиот! — Крикнул вслед Чуя. — Но мы просто были уважительными, — договорил Осаму, будто не слышал опровержения. — Просто дружелюбие. Я и Марк... только познакомились, так что. А ты уже... — Я. Не. Ревную. — Это довольно странно, — продолжил Осаму, продолжая игнорировать Чую. — Мы с ним даже не обнялись, хотя я начесал ему, будто мы уже были знакомы... Мы могли бы сделать это. Интересно, как он обнимается... — Придурок, блять, — Чуя толкнул ногой рюкзак снова, после опускаясь возле него и разводя молнию. Осаму обернулся к нему на стук таблеток, переброшенных по банке, которую Чуя достал. Чуя открутил крышку и высыпал несколько в ладонь. После закинул их в рот. Горстью. Приподнимая голову, чтобы все наверняка ссыпались за раз. — Что всё-таки ты принимаешь? Только в****ин? Это же обезбол. Чуя поднял взгляд и хмыкнул, закручивая крышку. Он языком растащил таблетки во рту, отвечая Дазаю исключительно треском их перекатывания по эмали. — Окей, — кивнул молчанию Осаму. — А от чего они? Есть же причина, по которой ты закидываешься? Или просто так? Как зависимый? Ты наркоман? Чуя помрачнел, отвечая ему недовольным взглядом. Он указал на бутылку воды, намекая, что ответит, когда разберётся с лекарством. Осаму сел на кровать, которую уже выбрал «своей» на нахождение в этом месте и уступчиво ожидал. — Ты же знаешь, что не «только» его, — Чуя облизнул губы, чувствуя, как недостаток веществ растворяется в ничтожности. Или то было самовнушение, но в любом случае. — Сам говорил, «аптечка в моём рюкзаке». — Да, но я просто... Не знаю, что это за лекарства. Их названия, в отличии от того, мне ничего не сказали. Хотя составы ядерные, насколько я мог бы понять. — Давай так. Я не разбил тебе лицо на ферме после того, как ты дал мне пощёчину только потому, что меня держали на плаву препараты. — Вот как, — Осаму заинтересованно склонил голову вбок. — У меня были приступы агрессии, — кивнул Чуя. — Я говорил об этом своему психиатру. Это всё предписания врача, помнишь? У меня в принципе какое-то время... было неспокойное состояние. Я мог сорваться на ровном месте. — Угу... — Обезбол, ну... У меня были мигрени. Ещё я какое-то время сидел на снотворных. Понимаешь, да, что у меня были таблетки, которые контролируют выброс моей энергии и адреналина, и при этом же, уже с контролем, я тупо не могу спать? Я был в полном дерьме. Морально. — Так, ну... — Осаму задумчиво сощурился. — Я понял. Но ты говоришь в прошедшем. Разве эти лекарства не выписываются... курсами? Ты до сих пор пьёшь это. Чуя выдохнул и опустил взгляд, легко кивая. — Да... Я просто... Привык сидеть на этих таблетках. Не знаю, что будет, если брошу. Не могу предположить. — Так ты зависимый? Чуя поднял ладони, рассматривая их. Тряска ещё не прошла, несмотря на принятые лекарства. — Я скорее... болен, чем зависим. Я говорю, что не имею понятия, чем может закончиться отказ от препаратов. — И всё же... — Осаму устало потёр лицо ладонью. — Это аддикция. Чуя поднялся на ноги и снял футболку, чувствуя внезапный жар внутри тела. Он прошёл к двери и провернул защёлку, закрываясь. — Да, — резко отозвался он, между делом возвращаясь к рюкзаку, чтобы найти там себе другую одежды. — Да, грёбаный моралист, у меня есть проблемы. Можешь начать осуждать меня. О, чёрт... Извини. Продолжить делать это, да. Тебе никогда не нужен особенный для этого повод. А потом можешь кинуть меня и пойти прижаться к главному лагерному качку, который сожрёт тебя глазами, какими бы странными аддикциями не страдал ты. — Остынь, — Осаму поравнялся с ним и, когда Чуя выпрямился от рюкзака, задержал его рядом за руку. — Успокойся. Эй, Чуя... Чуя ударил его по руке, заставляя отпустить. — Что ты хочешь? — Он дерзко вскинул брови. — Я доверил тебе это полностью, чтобы продолжать слышать осуждение в твоём голосе? Ахерительно. Пошёл ты к чёрту. Осаму снова поймал его, но теперь задерживая ладонь выше локтя и всматриваясь в татуировку на плече, бинт с которого крепко придерживал глубокие царапины по торсу. Он провёл большим пальцем по краске под кожей. — Ты действительно доверяешь мне, — после поднял глаза в голубые. — Я тебя не осудил сейчас. Я не осуждаю. Не понимаю, но и не осуждаю. — Так же, как и я твою ориентацию, — грубо отозвался Чуя, вытягивая свою руку из-под его пальцев. Осаму хмыкнул и приподнял уголок губ. — Нервничаешь, когда я трогаю тебя без одежды? — Уточнил он. — Одна из худших вещей, что я слышал в своей жизни, — Чуя скривился. Осаму опустил глаза на его бинт. После протянул руку. — Нужно спросить у Марка насчёт бинтов и... обработать раны. — Да иди ты, — Чуя ловко ушёл от его пальцев. — Обработать, ага. Как мы это объясним? — А ты думаешь, он потребует объяснений? — Осаму нахмурился. — Осаму, — Чуя пощёлкал пальцами перед его лицом, — Марк парится из-за аппендицита того парня, будто он сам хирург-бездельник. Или водила скорой. Отлынивающий. И на это он реально никак не может повлиять. А пока здесь будут медики... — Он оставил паузу, прочищая горло. — Пока здесь будут медики... мне без вариантов нужно сидеть тихо и не высовываться. Осаму выглядел слегка сбитым с толку. — А ты типа... боишься медиков? — А мне типа нельзя рисоваться в больницах, — Чуя высоко поднял брови. Осаму немного помолчал. — Но... — Вообще, — отрезал Чуя. — Никак нельзя. — И... Чуя покивал и кивнул в сторону, предлагая Дазаю посмотреть на плечо снова. — Теперь ты понимаешь? — Ну... — Осаму покрутил запястье в воздухе. — Относительно. — Теперь, может, до тебя дойдёт, что мне нельзя было светиться в больнице. Мало того, что я не был инициатором, как ты мне предъявил... пойти на это, чтобы сопроводить тебя, а не отправить в одиночестве, было идиотски опасной идеей. Я должен был свалить нахер, а не тащиться с тобой. Мои люди нихера бы мне это не спустили с рук, если бы это получило огласку. — Обошлось ведь? — «Обошлось ведь»?! — Чуя снова поднял брови, выражая негодование. — Да! Отличное наблюдение. Но я бы тут не стоял сейчас с тобой, если бы не обошлось, понимаешь? — Ты бы и не стоял здесь, если бы не сопроводил меня. Я точно помню, как видел тебя в карете скорой, но что было до этого... Я бы даже не узнал, кто притащил меня в кабинет. Просто стечение обстоятельств. — Мне нравится, что ты не дал этому оценку. — В смысле? — Осаму нахмурился. — Просто «стечение обстоятельств». Не «удачное», не «неудачное». Так сложилось, вот и всё. — Ага. Итак... Почему ты не понял... что тебя ломает от недостатка веществ? Перевод темы вышел неожиданным, и Чуя выдался в растерянности широко раскрытыми глазами. — Э-эм... — Ты сказал, что не знаешь, в чём дело, — напомнил Осаму. — Да... — Чуя, наконец, оделся, переодеваясь в одежду, которую забрал из рюкзака. Сделал это он, чтобы выиграть время, не давая ответа. Впрочем, когда это было закончено, желания обсуждать начатое так и появилось. — Я действительно переживал за то, что сделал с тобой, — размыто ответил он, после сразу направляясь к двери. — Мне надо идти. О, знаешь... Присмотрись всё же к Марку. Он тебя так, как я не подставлял, так что... Я иду курить с ним сейчас, могу замолвить за тебя, хочешь? — Ты... — Осаму растерянно усмехнулся. — Ты меня с ним сводишь или просто ревнуешь? — Я не ревную!.. Вы, парни, разберётесь с этим сами, я просто... говорю, что видел. И он хочет тебя. Подумай об этом. — Ты ведёшь себя вызывающе. — Я? — Чуя обернулся от двери, указывая на себя пальцем. — Тебе показалось. Просто говорю, что вижу. Увидимся. Он небрежно махнул ладонью, прежде чем выйти из комнаты. Проверив сигареты в карманах джинсов, он выдохнул и поплёлся по коридору, надеясь, что хорошо запомнил местность, и ему удастся найти место для курения, не плутая слишком долго. На ходу он бросил мимолётный взгляд на тыльную сторону ладони, по которой рассыпались два ожога. Он задумчиво поджал губы, сбавляя шаг. След от первого ожога заметно потускнел, но не исчез. Второй же — свеж до тошноты осознания. «Это типа подсчёт?» «Ну, так что на третий раз? Смерть?» Он опустил руку, второй нашаривая пачку. Подцепив сигарету зубами, он открыл дверь и вышел из корпуса в пространство, залитое солнечным светом. Тяжёлая дверь позади с грохотом закрылась. Иногда смерть — простейший способ избежать наказаний.